Глава 7

Я прищурился от яркого солнца. За домами впереди стучал молот, а на перекрёстке слева кто-то надрывно доказывал, что «десять медяков за такую работу — это грабёж средь бела дня!».

Когда зрение немного адаптировалось к свету, я поправил лямку ранца. По плану осталось пополнить запасы ингредиентов и лекарств, которые почти подошли к концу. Начну с аптеки в ремесленном квартале, поскольку она находится ближе всего.

Определившись с целью, я двинулся вперёд и буквально через несколько метров наткнулся на двух подмастерьев, кативших тележку с медными заготовками. Они так оживлённо ругались, что дважды чуть не опрокинули её.

— Медь-то как подорожала! — занервничал первый, изо всех сил удерживая виляющий борт. — Если мы хоть одну заготовку поцарапаем, мастер с нас три шкуры спустит!

— Так ты не причитай, а держи крепче! — хмуро огрызнулся второй.

— А ты толкай сильнее, иначе до вечера плестись будем!

Я обошёл крикунов и минут через двадцать остановился у потемневшей деревянной вывески с нарисованным корнем. Толкнув дверь, шагнул в узкое помещение, где от пола до потолка тянулись полки. На них аккуратными рядами теснились деревянные ящички, глиняные горшочки с притёртыми крышками и вереница склянок, подписанных крупными кривоватыми буквами.

За прилавком полная женщина в переднике с зеленоватыми пятнами усердно толкала пестиком какую-то сухую листву. Стоило мне сделать несколько шагов, как она отвлеклась от работы, подняв голову.

— Добрый день, — произнёс я.

— Добрый, — женщина отодвинула ступку и вытерла ладони о передник. — Давненько не заходили, господин Моррис. Подсказать чего или сперва осмотритесь?

— На этот раз я со списком, — ответил я с улыбкой. — Для начала мне нужна вся кора Ледяной Ольхи, что у вас есть.

Аптекарь удивлённо приподняла бровь, но расспрашивать о целях закупки не стала и нырнула под прилавок. Пошуршав внизу какое-то время, она выпрямилась и выложила передо мной аккуратную стопку тонких голубоватых пластинок.

— Восемь штук, и те последние, — женщина вздохнула. — Поставщик уже третью неделю из Леса не возвращается.

— Там сейчас неспокойно, — произнёс я.

— В Лесу всегда неспокойно, — она провела ладонью по переднику. — Ну да ладно. Что-нибудь ещё?

Я кивнул и принялся перечислять дальше. В итоге мой ранец пополнился пятью склянками с пыльцой Шалфея, увесистой пачкой чистых тряпиц и корневищем, необходимым для приготовления мази от воспаления суставов.

— С вас три серебряные и десять медных марок, — объявила женщина, ведя пальцем по кривой строчке на клочке пергамента.

Я отсчитал необходимую сумму. Аптекарь проверила плату и сунула монеты в глубокий карман передника.

— Спасибо, — я накинул на плечи потяжелевший ранец и направился к выходу.

— Заходите ещё! — радушно отозвалась она.

На улице я огляделся и двинулся в сторону центра. Примерно через двадцать минут ноги привели меня в торговый ряд, где стёкла на витринах поблескивали, а названия заведений были выведены золотой краской. Остановившись перед вывеской «Аптека Виолы Крамм. Редкие ингредиенты и сырьё высшего качества», я отворил дверь и перешагнул порог.

Внутри царила приятная прохлада и тишина. Каждая склянка стояла на отдельной подставке, с аккуратной этикеткой, написанной каллиграфическим почерком, а ингредиенты находились на подушечках с бархатными наволочками. Всё это создавало стойкое ощущение, что я попал не в аптеку, а на выставку дорогой коллекции.

Худощавый мужчина в жилете с серебряными пуговицами оторвался от книги, неторопливо снял очки и, подняв на меня взор, учтиво произнёс:

— Рад снова вас видеть. Чем могу быть полезен?

— Здравствуйте. У вас есть порошок Белой Глины? Я бы приобрёл три мешочка.

Он кивнул, отошёл к полке на стене и вскоре вернулся с тремя одинаковыми свёртками, перетянутыми шёлковыми шнурками.

— Свежая, — заметил аптекарь, бережно выкладывая их на прилавок. — Что-нибудь ещё?

— Пять склянок пыльцы Лунного Мурлыки.

— Хм… — мужчина задумался и через мгновение с явным сожалением развёл руками. — Прошу прощения, но в наличии осталось только четыре. Когда будет новая поставка, неизвестно. В последнее время даже у нас начались проблемы с редкими ингредиентами.

— Тогда давайте четыре.

Пока он собирал заказ, мой взгляд зацепился за небольшую витрину у окна. Там, на подставке стояла склянка с тонкими, словно рисовая бумага, засушенными лепестками.

[Обнаружено вещество: Лепестки Снежной Камелии]

[Свойства: Жаропонижающее сильного действия. Способно сбить жар у существа вплоть до C класса]

[Качество: Отличное]

А вот это ценная находка! В лавке как раз нет жаропонижающего.

— Заинтересовало? — мужчина бесшумно возник рядом.

— Да, — я кивнул. — Добавьте три штуки к общему заказу, пожалуйста.

Он вежливо склонил голову, отошёл к полке на стене и вскоре выставил весь товар на прилавок.

— Двенадцать серебряных за всё.

Марки улетают с невероятной скоростью, но деваться некуда. Я расплатился и, аккуратно убрав покупки в ранец, произнёс:

— Спасибо.

— Заходите ещё, — отозвался аптекарь. — Мы всегда вам рады.

Я улыбнулся, забросил лямки на плечи и выбрался наружу, где солнце уже перевалило за зенит. Третью остановку сделал неподалёку от дома, заглянув в районную аптеку со ступкой и пестиком на вывеске.

Стоило мне толкнуть дверь, как седая хозяйка в белоснежном фартуке, стоявшая у прилавка с плетёной корзиной в руках, тут же направила на меня свой цепкий взгляд.

— Добрый день, Эйден, — произнесла она.

— Здравствуйте, — я подошёл поближе. — У меня сегодня довольно большой заказ.

— Кто бы сомневался, — она хмыкнула и поставила корзину на пол. — Говори, но сразу предупреждаю: с поставками в последнее время беда.

— Как я понял, сейчас так у всех, — я обвёл взглядом помещение. — Мне нужны порошки из корневища кровохлёбки и кровянки, водяной гонец, почечный чай, корень пустокрова, желчь-трава и пыльца светлячков.

Женщина озадаченно помолчала, потирая подбородок.

— Сколько нужно-то?

— Сколько есть, — отозвался я.

Она глубоко вздохнула. Следующие двадцать минут аптекарь сновала между стеллажами, что-то бормоча под нос, дважды залезала на скрипучую табуретку и один раз погрозила пальцем глиняной банке, которую никак не получалось снять с верхней полки. Прилавок постепенно скрывался под горой свёртков.

— И ещё мешочки для сортировки, — добавил я.

— Сколько?

— Сотню. И столько же пустых склянок, если найдутся.

Она замерла с очередной порцией товара в руках и уставилась на меня.

— Эйден, — хозяйка лавки покачала головой, — ты у меня так всё подчистую скупишь.

— Разве это плохо? — я улыбнулся.

— Отнюдь, — с улыбкой произнесла она и направилась в угол за ящиками.

Наконец аптекарь окинула взглядом заставленный прилавок, на миг задумалась и объявила:

— С тебя четыре серебряные марки.

Я кивнул, рассчитался и вышел наружу, чувствуя себя вьючным толстошкуром. Ранец распух так, что лямки безжалостно врезались в плечи. В правой руке тихо позвякивал холщовый мешок со склянками, а в левой шуршал второй — с травой и кореньями.

— Осторожно! — истошно крикнул водонос, вылетевший из-за угла с коромыслом.

Я резко отпрянул к стене, мешок по инерции мотнулся, и склянки внутри него стукнулись друг о друга. Замерев, легонько потряс его у уха, прислушиваясь. К счастью, внутри холста раздался лишь стук, а не шуршание мелких осколков — всё обошлось.

Уже на подходе к лавке меня едва не сбил обод от бочки, с которым вновь развлекалась местная детвора. Мальчишка в рваной рубахе притормозил, оценил мою тяжёлую ношу и деловито заявил:

— Дядечка Эйден, а давай я мешок понесу! За медяк!

— Сам справлюсь, — я улыбнулся. — Иди догоняй своих.

Он разочарованно вздохнул и припустил вслед за катящимся ободом.

У двери пришлось изворачиваться: я зажал под мышкой мешок с травой и кореньями и кое-как выудил ключ из кармана. Наконец справившись с замком, боком протиснулся в проём и на полусогнутых ногах доволок ношу до лаборатории, где, с невероятным облегчением сгрузив поклажу на стол, принялся раскладывать покупки.

Плечи откровенно ныли, но перед глазами вырастала картина, от которой на душе становилось тепло: стройные ряды склянок, аккуратно расставленных по столешнице, и разложенные рядом свёртки с мешочками.

— Ну что, — я тщательно размял пальцы, — теперь поработаем.

Засучив рукава, я развёл в очаге огонь, а пока дожидался углей, настрогал корень пустокрова тонкими ломтиками и, сложив их в чугунную посудину, залил колодезной водой. Как только дрова прогорели, подвесил два котелка: один — с пустокровом, а второй — с водой. Едва в ней появились первые пузырьки, я растер ладонями над паром желчь-траву, бросил её в кипяток, влил каплю маны и сразу перенёс на стол.

Следом нарвал во дворе свежих листьев железнолиста, истолок их в ступке и, плеснув немного воды, растёр в однородную кашицу, которую затем обогатил каплей маны. Получившийся концентрированный антисептик я частично разлил по склянкам, разбавив до состояния обычного раствора для промывания ран, а чистый остаток перелил в отдельную ёмкость на хранение.

После чего я сходил во двор к Восковому смолокорню, осторожно сорвал несколько плотных листьев и, вернувшись в лабораторию, выдавил сок в три склянки, заготовив свежий герметик. Затем расфасовал по восьми емкостям смесь Водяного гонца с почечным чаем. Сняв с огня котелок с готовым отваром пустокрова, я перенёс его к остывающей на столе желчь-траве и, процедив оба в склянки, приготовил слабое успокоительное из пыльцы светлячков.

Когда на стол опустилась последняя ёмкость, солнце за окном уже кренилось к крышам, а поясница отчётливо намекала, что человеку иногда полезно отдыхать.

Осталось самое приятное. Я привязал тканевую этикетку к горлышку склянки льняным шпагатом, завязал узел, капнул на него воска с горящей свечи и быстро прижал штамп «КМЗ», смазанный маслом. Работа шла размеренно и почти убаюкивающе, но, потянувшись за очередной инструкцией, я обнаружил, что стопка заготовок практически закончилась.

— Вот тебе и запас, — устало пробормотал я.

Ладно, попрошу Элиана, чтобы сделал ещё. Кстати, странно, что он до сих пор не появился… Ну да ничего, время до заката ещё есть, могут же быть у молодого парня свои дела.

Напоследок я навёл в лаборатории порядок: перемыл посуду, вычистил ступку, вымел травяную труху и выгреб остывшую золу. Мешочки для сортировки корма отправились в погреб, а приличное количество оставшихся ингредиентов, новые склянки и основная часть свежеприготовленных лекарств — на склад лавки. В главный зал я отнёс лишь небольшую часть готовых средств на случай острой необходимости, чтобы не захламлять полки одинаковыми ёмкостями.

Закончив с делами, я захватил на кухне кружку и вышел во двор. Вытянув из колодца ведро, зачерпнул ледяную воду и жадно выпил, почувствовав растекающийся внутри холод. Затем присел на табурет, поставил пустую кружку на землю и прислонился спиной к нагретому за день срубу.

Двор жил неспешной жизнью. Крох дремал в двух шагах, растянув лапы и разложив хвосты двумя аккуратными дугами. Люмин обстоятельно обходил грядки, останавливаясь у каждого куста, а Адрия, застыв у стены под плетью Стражника, завороженно вертела головой, наблюдая за двигающейся лианой.

Я смотрел на питомцев и размышлял: Крох благополучно выбрался из кокона живым, здоровым и окрепшим, план лечения для Велгара составлен, полки полны лекарств, а значит… Пора наконец заняться усилением зайцелопа.

С этой мыслью я поднялся и направился в кладовую. Спустившись в погреб, прошёл в угол и взял склянку, светящуюся зеленым цветом. «Сердце Лесного Духа». Элитное зелье эволюции, которое давно ждало своего часа, но я всё никак и не решался проверить, стало ли оно наконец безопасным для Люмина.

Я сфокусировал взгляд на склянке, и перед глазами тут же вспыхнуло сообщение Системы:

[Зелье: «Сердце Лесного Духа»]

[Общая эффективность: 98%]

[Класс: Элитный эволюционный эликсир]

[Целевой вид: Солнечный зайцелоп]

[Эффект: Переопределение пути эволюции на «Элитный»]

[Побочные эффекты зелья: не обнаружены]

[Побочный эффект «зверя»: 5% вероятности смерти]

Пальцы со склянкой дрогнули. Пять процентов? Но почему⁈ С тех пор, как я приготовил это зелье, Люмин перешёл на Средний путь, достиг его предела, съел гору обогащённого корма, несколько раз сходил в Лес, но… До сих пор не готов⁈

Я закрыл глаза и, пару раз глубоко вздохнув, немного успокоился. Нет, я ни за что не дам ему это зелье. Будь вероятность гибели даже сотой долей процента, я бы всё равно не стал рисковать ушастым балбесом!

Но что тогда делать? Оставить его навсегда на Среднем пути? Или надеяться, что со временем он окрепнет? Всё-таки Люмин продолжает питаться моим кормом, усиливающим каналы… Я крепче сжал склянку в руке, и тут в моей голове словно щёлкнуло.

Магические каналы! Я медленно засунул руку в карман куртки и выудил склянку с розоватой субстанцией. Зелье «Радужная слеза», которое приготовил для Велгара на случай повреждения его каналов, но так и не использовал в подвале.

— А ведь может сработать, — прошептал я.

Спрятав Элитное зелье в карман, я почти бегом поднялся и, выскочив во двор, нашёл взглядом зайцелопа.

— Ушастый! Иди сюда.

Люмин мгновенно вскинул голову и, бросив недоинспектированный обольститель, в три прыжка подлетел ко мне, тут же замерев со сложенными передними лапками. Я опустился перед ним на одно колено и, заглянув в огромные янтарные глаза, тихо произнёс:

— Сейчас я дам тебе зелье из твоих любимых ягод.

Зайцелоп озадаченно склонил голову набок.

— Открывай пасть.

Ушастый тут же распахнул рот. Я бережно наклонил откупоренную склянку, и тонкая струйка розоватой жидкости скользнула на его язык. Зайцелоп несколько раз судорожно сглотнул, после чего моргнул, встряхнул головой и вопросительно взглянул на меня. Ласково погладив питомца по загривку, я активировал восприятие.

Стоило жидкости достигнуть желудка, как каналы под золотистой шерстью на миг вспыхнули ярким светом. По нитям скользнул сияющий радужный ободок, оставляя за собой мягкое свечение и слегка укрепляя стенки.

Затаив дыхание, я вытащил из кармана Элитное зелье эволюции и перевёл на него взгляд. Перед глазами тут же возникло системное уведомление:

[Зелье: «Сердце Лесного Духа»]

[Побочный эффект зверя: 0%]

Я прикрыл веки и, выдохнув, почувствовал, что тревога, поселившаяся в груди несколько минут назад, наконец-то отпустила.

— Получилось, — с улыбкой произнёс я, открывая глаза и откупоривая склянку. — Ну что, ушастый, готов стать по-настоящему сильнее?

Люмин посмотрел на мерцающий состав и, переведя на меня взгляд, отправил через нить образ: моя ладонь, от которой во все стороны расходятся мягкие золотистые волны, лежит на его голове.

Я тут же погладил его между длинных ушей.

— Я рядом. Всегда.

Он послушно приоткрыл пасть, и я медленно влил содержимое до последней капли. Зайцелоп сглотнул, облизнулся и, наклонив голову, чтобы ткнуться носом в мою ладонь… застыл, а янтарный взгляд мгновенно остекленел, уставившись в пустоту.

Я инстинктивно поднялся и отступил на шаг. Прошла секунда, вторая, а на третьей шерсть питомца встала дыбом, и сквозь золотистый мех наружу пробились ослепительные голубые лучи. А потом…