Глава 8

Пространство вокруг Люмина содрогнулось. Вырвавшийся свет с оглушительным шумом закружился вихрем, за долю секунды соткав вокруг зайцелопа сияющий кокон в два человеческих роста. Мощной волной меня отбросило назад. Я повалился навзничь на примятую траву и, тут же приподнявшись на локтях, округлил глаза: на оболочке проступили тонкие молнии, стремительно расширились и переплелись в сеть.

Вскоре первая искрящаяся дуга сорвалась и с треском вонзилась в землю, оставив после себя угольную отметину размером с ладонь. Не успел этот звук затихнуть, как вбок метнулась вторая молния. Змейкой скользнув по стене загона, она погасла, не причинив дереву вреда, но верёвки с колокольчиками тут же зашлись громким звоном. Под этот перезвон в небо взмыла третья ослепительная плеть и, едва лизнув край крыши, рассыпалась на сверкающую сотню искр.

«Наверняка грохот всполошил половину района», — пронеслось в моей голове.

Крох мгновенно вскочил и, в один прыжок заслонив меня от бушующего кокона, вздыбил шерсть на загривке. Адрия же с перепуганным писком и отчаянным хлопаньем крылышек припустила к приоткрытой двери лавки.

Сместив вес на один локоть и выглянув из-за Кроха, я увидел сквозь марево искрящихся молний расплывчатый силуэт зайцелопа. Внезапно он встал на задние лапы и запрокинул голову — в тот же миг по округе разнёсся пронзительный визг, напоминающий плач грудного ребенка. Почти все электрические дуги рванули к питомцу и, свившись в два тугих жгута над его макушкой, с треском ввинтились между ушей.

— Люмин! — вырвалось у меня.

Я резко поднялся и рванул в сторону, чтобы обойти Кроха, но мохнатый тут же сместился вслед за мной, преграждая дорогу, а в голове прозвучало: «Нельзя».

Внезапно из-за угла загона вылетел Ларк с топором в руке, а следом за ним, сотрясая землю, вывернул Брумиш, чьи каменные пластины на спине наливались тусклым голубым светом.

На ходу оценив обстановку, оба остановились в трёх шагах от кокона.

— Эйден, что за хренатень здесь творится? — рявкнул Ларк.

— Всё в порядке! — выкрикнул я, пытаясь перебить непрерывный треск. — Я просто дал Люмину… одно хорошее зелье.

Дядя ошеломлённо посмотрел на затихающий танец молний, затем перевёл взгляд на обугленные дыры в траве, на топор в своей руке и выдал длинную вереницу непечатных слов. Немного поостыв, он беззлобно буркнул, наконец опуская лезвие:

— Я думал, тебя тут убивают, — Ларк сплюнул в сторону ближайшей подпалины. — Племяш, вот честное слово, я за всю жизнь в Лесу столько не нервничал. Скоро поседею от твоих фокусов!

Разряды становились всё реже, бледнее и в конце концов, треснув напоследок, втянулись внутрь кокона. Сияющая оболочка истончилась до прозрачного цвета, дрогнула и, как мыльный пузырь, лопнула. Голубые искры ещё пару мгновений висели в воздухе, а затем осели на выжженую траву и погасли, позволив нам во всей красе разглядеть гордо восседающего Люмина.

В отличие от Кроха он практически не прибавил в размерах, разве что стал чуть выше в холке. Но его шерсть… Густой мех мягко светился медовым оттенком изнутри, а на боках, от лопаток до бёдер, проступили тонкие светлые линии. Они то разгорались, то затухали, повторяя ритм глубокого дыхания зайцелопа.

Уши стали длиннее, а на чёрных кончиках появились тончайшие золотые нити. Заметив мой изучающий взгляд, Люмин слегка пошевелил ими, и по кисточкам пробежали яркие жёлтые искры. Чуть выше надбровных дуг, из густой шерсти поднимались два витых рожка, закрученных тугой спиралью. Вдоль их поверхности, от основания к острию, плавно скользили оранжевые огоньки, на миг замирали на кончиках и гасли, чтобы через мгновение появиться вновь. Янтарные глаза, обзаведясь угольной обводкой по контуру и тонким голубым ободком вокруг зрачка, обрели удивительную глубину и несвойственное ушастому спокойствие. Опустив взгляд ниже, я заметил, что лапы питомца украсили белоснежные «чулки».

Люмин несколько секунд сидел неподвижно, но любопытство взяло верх, и он скосил взор, пытаясь разглядеть, что выросло на макушке. Подвигав глазами в разные стороны, зайцелоп аккуратно приподнял переднюю лапку и, нащупав одну спираль, замер на миг, после чего потрогал вторую. Осознание собственного величия мгновенно переполнило ушастого. Важно вскинув мордочку, он отправил через нить образ: Люмин восседает на золотом троне в сверкающей драгоценными камнями короне, рядом красуется табличка с надписью «ЛУЧШИЙ», а у подножия склонились в глубоком поклоне Брюмиш, Крох и…Адрия.

— Ох ты ж, — выдохнул Ларк, сделав пару шагов вперёд. — Гляди-ка, рогатым стал.

Он присел на корточки, протянул руку и, осторожно проведя пальцем по витку правого рожка, восхищённо произнес:

— Тёплый и гладкий, зараза.

Из приоткрытой двери робко высунулась Адрия. Убедившись, что во дворе наконец-то воцарился покой, она деловито засеменила по траве к зайцелопу, остановилась в двух шагах и с откровенной завистью уставилась на его макушку.

Расправив крылышки, малышка обошла Люмина по кругу, изучая обновлённый облик со всех сторон, а затем гордо вскинула голову и задрала «корону» как можно выше. Однако сокрушительный результат этого сравнения стал мгновенно понятен: её перья поникли, и малютка издала от обиды звонкое «чирк!».

Люмин даже не посмотрел на неё, лишь повёл правым ухом.

Не выдержав, я расхохотался. Крох наконец-то расслабил загривок, подошёл к преобразившемуся другу, обстоятельно обнюхал его и лизнул между рожек. Смахнув выступившую от смеха слезу, я сосредоточился на ушастом, и перед глазами тут же развернулось сообщение Системы:

[Процесс завершен]

[Существо: Люмин (Солнечный зайцелоп)]

[Класс: C]

[Ранг: 1]

[Путь эволюции: Элитный]

[Побочные эффекты: Не зафиксированы]

[Примечание: Эволюция прошла успешно]

[Обнаружено новое свойство: «Зов уснувших троп»]

[Описание: существо на протяжении нескольких секунд способно проецировать события, произошедшие в радиусе трёх шагов за последние сутки]

[Ограничение: свойство не показывает существ, чей класс выше носителя]

Я медленно выдохнул, потёр переносицу и принялся размышлять. Насколько это полезно? В принципе, теперь я смогу узнать, шастал ли кто-нибудь ночью по двору, или проверить, проходил ли кто-нибудь по тропе за последние сутки, даже если ушастый не учует запах.

Вот только ограничение по классу портит всю малину. Люмин не увидит тварь сильнее себя, а значит, от мелких зверей мы будем защищены, а от крупных — нет. Что ж, расслабляться нельзя, буду развивать его дальше.

Я перевёл взгляд на зайцелопа, чтобы через восприятие оценить его каналы. Прежде под золотистой шкурой пряталось плетение из нитей, теперь же они расширились до лент, образующих созвездие. До канатов Кроха ушастому ещё далеко, но разница с тем, что было раньше, колоссальная.

Ларк, кряхтя, поднялся и вновь посмотрел на подпалины в траве. Затем перевёл взгляд на новоявленного рогатого, после чего повернулся ко мне и произнёс:

— Хорошее зелье, значит.

— Очень.

Дядя на мгновение задумался, поскрёбывая щетину, а затем спросил:

— Слушай, племяш… А для Брумиша такое сделать сможешь?

Он произнёс это так обыденно, будто спросил, не найдётся ли лишнего гвоздя. Вот только я уже достаточно хорошо его знаю, чтобы купиться на этот тон. Ларк скорее откусит себе язык, чем открыто попросит о чём-то, а раз всё-таки решился, значит, для него это по-настоящему важно.

Я посмотрел на лежащего в паре шагов от нас бронебруса. Вытянув массивные лапы, он с философским спокойствием наблюдал за нами.

[Существо: Брумиш (Каменный бронебрус)]

[Класс: C]

[Ранг: 2]

[Доступные пути эволюции: Простой путь (природный, текущий): Предел развития — C класс, 3 ранг. Средний путь (требуется зелье «Твердь Пробуждения»): Предел развития — B класс 3 ранг. Элитный путь (требуется зелье «Основа Первокамня»): Предел развития —??? класс??? ранг]

Я невольно приподнял брови. Вот тебе и «камень с лапами». Обычно у зверей на Простом пути предел упирается куда ниже, а Брумиш даже без вмешательства может дорасти до третьего ранга C класса. Выходит, Ларк сам того не подозревая притащил из Леса не рядового бронебруса, а весьма перспективную зверюгу.

— Чего ты так на него уставился? — насторожился Ларк. — Он чем-то заболел, что ли?

— Нет, Брумиш здоровее многих. — я усмехнулся и мысленно обратился к Системе: «Покажи рецепт зелья для перехода на Средний путь».

[Рецепт: «Твердь Пробуждения»]

[Ингредиенты: Гранитный корень (5 г), Пыльца Каменного цветка (3 г), Слеза Горного козлороя (2 капли), Кристалл Землеблюстителя (1 шт), Конденсат из Глубокой пещеры (50 капель)]

Как обычно, ни одного знакомого названия. Такое ощущение, что Система специально подбирает ингредиенты, которые никто не додумается смешать.

— Ну? — не выдержал дядя. — Чего молчишь?

— Слушай внимательно, — медленно ответил я. — Чтобы Брумиш смог развиться так же, как и зайцелоп, и не получил при этом опасных побочных эффектов, нам придётся пройти длинный путь. Для начала я приготовлю более слабую версию зелья, однако сразу говорю — то, что ты узнаешь, нельзя рассказывать никому.

— Племяш, ты меня за дурака-то не держи, — фыркнул Ларк и тут же посерьёзнел. — Мы семья.

— Извини, — я улыбнулся. — Мне понадобятся пять ингредиентов.

— Каких?

Я перечислил составляющие зелья. Шевеля губами, дядя повторил их, но на «Слезе горного козлороя» запнулся.

— Кто вообще такие названия сочиняет? — проворчал он. — Слеза, конденсат… Того и гляди попросишь перо с задницы огненной птицы.

— Их не я придумывал, — я развёл руками.

— Ладно, — буркнул Ларк, — завтра пройдусь по лавкам, поищу.

— И ещё, — добавил я. — С сегодняшнего дня Брумиш должен ежедневно есть мой улучшенный корм.

Ларк недоумённо поднял бровь:

— Он, конечно, вкусный, но зачем так часто? Я и так его на убой кормлю, вон пузо уже какое!

Бронебрус вздохнул и отвернул морду.

— Дядя, — я посмотрел в его глаза. — Мой корм… Скажем так, не совсем обычный. Он развивает магические каналы зверя. Без такой подготовки зелье может… убить Брумиша.

Ларк перевёл взгляд на зайцелопа, который в этот момент увлечённо изучал «белый чулок», поворачивая лапу под разными углами. Затем он медленно подошёл к бронебрусу и, опустившись на корточки, положил широкую ладонь на каменную спину.

Вдалеке скрипнула калитка и заорал петух, явно перепутавший время суток. Адрия, воспользовавшись всеобщей задумчивостью, вскарабкалась до середины чёрного хвоста Кроха, но зверь сбросил её одним ленивым движением.

— Хорошо, — после долгой паузы хрипло произнёс Ларк, не поднимая головы. — Буду делать, как ты говоришь.

Выпрямившись, он отряхнул штаны и ворчливым тоном добавил:

— Только если от твоего корма он мне лестницу проломит, я тебе это до конца жизни припоминать буду.

— Учту, — я улыбнулся, и в этот момент во входную дверь лавки кто-то со всей силы ударил.

Мы с дядей озадаченно переглянулись. Створка вновь задрожала, будто в неё били тяжёлым поленом.

— Клиенты так не стучат, — тихо сказал я.

— Ага, — Ларк перехватил топор поудобнее. — Пойдём поздороваемся.

Крох прислал образ толпы за порогом и улёгся. Раз клубящихся темных облаков над ними нет, значит, и бояться нечего. Как же я скучал по его «предупреждениям»…

Люмин прижал уши и по старой привычке юркнул за мою ногу, но, тут же вспомнив про рожки и свой статус без пяти минут хищника, поравнялся со мной и гордо выпятил грудь. Однако стоило нам двинуться к проёму кухни, как зайцелоп тут же перебежал к Кроху и присел, привалившись к мохнатому боку. Я невольно улыбнулся.

Дядя шёл первым, я держался следом, а Брумиш с Адрией, успевшей забраться на его каменную спину, замыкали наш строй. Пройдя через кухню и коридор, мы замерли у двери, в которую продолжали безостановочно колотить. Ларк одним движением отбросил засов и, распахнув створку, высунулся наружу.

— Что вы здесь устроили⁈ — рявкнул дядя так громко, что у меня заложило ухо.

— Ларк⁈ Ой… — отозвался с улицы растерянный бас. — А где… целитель?

Я выглянул из-за его плеча. Перед лавкой теснились полтора десятка человек. Какой-то мужчина сжимал вилы, двое плетельщиков верёвок стояли с топорами, а чуть впереди их рыжебородый товарищ, тяжело дыша, опускал топор обухом вниз. Две женщины одной рукой прижимали к себе корзины, а во второй держали по увесистому булыжнику. Водонос застыл с пустым ведром, у остальных же четверых мужчин и одной старушки в руках виднелись кочерги да лопаты. За спинами взрослых, топталась троица сорванцов с палками, причём самый мелкий держал свою обеими руками, как двуручник.

Увидев меня, толпа облегчённо выдохнула. Топоры опустились, кочерги, лопаты и вилы ткнулись в мостовую, а водонос поставил ведро на булыжники с таким облегчением, будто оно весило килограмм десять.

— Живой, — констатировала одна из женщин и положила камень в корзину, поверх зелени.

— Ага, — согласился я.

— Мы, это… — рыжебородый плетельщик смущённо перехватил топор другой рукой. — Визг и треск слышали, да молнии над крышей видели.

— У меня аж окно задрожало, когда я тесто месила! — вставила вторая женщина. — Я вспомнила, что в прошлый раз к тебе имперцы с обыском заявлялись, и подумала: опять беда стряслась! А глянула на улицу — небо в молниях…

— Мы решили, что тебя убивают, целитель, — сказал водонос.

От их слов мне стало неловко. Соседи не побежали за стражей в соседние районы и не засели дома, а схватили всё, что подвернулось под руку, и примчались к моей двери.

— Простите, — я переступил порог и развёл руками. — Это моя вина. Испытывал новое зелье, а оно сработало… немного мощнее, чем рассчитывал.

Повисла пауза.

— Немного? — уточнил рыжебородый, покосившись на мою крышу.

— Ну… заметно мощнее.

Толпа замерла, но уже через мгновение кто-то позади хрюкнул, сдерживая хохот. Смешок тут же подхватили остальные, и всеобщее напряжение окончательно спало.

— Ну ты даёшь, целитель, — плетельщик покачал головой. — Я жену дома одну оставил, она сейчас поди с ума сходит.

— Постараюсь так больше не делать, — пообещал я.

Мальчишка с самой большой палкой протиснулся вперёд и, задрав голову, с надеждой спросил:

— Дядечка Эйден, а можно глянуть, чего у тебя там взорвалось?

— Ничего не взорвалось, — я улыбнулся. — И смотреть уже не на что, всё закончилось.

— Ну-у-у, — разочарованно протянула вся троица разом.

— А ну по домам! — гаркнул на них плетельщик, и сорванцы рванули врассыпную, как воробьи от кошки.

Толпа начала расходиться. Кто-то на прощание махнул рукой, кто-то шутливо погрозил кулаком, и лишь старушка строго ткнула в мою сторону пальцем:

— Будь поосторожнее, Моррис. Мать твоя, бывало, тоже чего-нибудь намешает — так у нас потом пол-улицы три дня глухими ходили.

— Вы знали мою мать?

— А то, — она отвернулась и махнула рукой. — Я тут шестьдесят лет живу, каждого помню.

Старушка ушла, тихо шаркая подошвами по камням. Ларк, опираясь на косяк, буркнул рыжебородому, единственному, кто ещё топтался у порога:

— В следующий раз стучи кулаком.

— Так я ж обухом, — произнёс плетельщик, — чтоб слышно было.

— Твоим обухом чуть засов не сорвало, — рыкнул Ларк.

Плетельщик что-то забурчал под нос, развернулся и ушёл. Когда я потянул створку на себя, из-за угла показался Элиан с внушительным мешком за спиной. Парень шёл, накренившись на бок, а рядом, то забегая вперёд, то отставая, семенил Астик.

— Здрасьте! — выпалил помощник, увидев нас, и тут же завертел головой. — А чего это народ от лавки расходится? Что стряслось?

Он приблизился к порогу и с облегчением сгрузил тяжёлую ношу на мостовую.

— Ничего страшного, всё в порядке, — я перевёл взгляд на его мешок. — Ты лучше скажи, что внутри?

— А! — Элиан улыбнулся. — Я на рынок бегал, ингредиенты для кормов покупал. Поздно уже, надо успеть до закрытия в общежитие вернуться, так что я пройду, ладно?

Я кивнул. Помощник торопливо вскинул мешок и, миновав нас, направился в лабораторию. Мы двинулись следом, но на пороге кухни Астик, бежавший впереди хозяина, вдруг застыл, уставившись во двор на Люмина.

Буквально через секунду зверек осторожно приблизился к зайцелопу, обошел его по кругу и понюхал белый «чулок», а затем, поднявшись на задние лапы, принялся изучать витые рожки, по которым неспешно скользили оранжевее огоньки. Люмин стоял неподвижно, изо всех сил стараясь выглядеть как грозный вожак стаи. Коснувшись носом кончика рожка, Астик отпрянул и три раза быстро моргнул.

— Не бойся, он не кусается, — я усмехнулся, выйдя вместе с Элианом и Ларком во двор.

Куница, впрочем, уже потеряла интерес к зайцелопу. Повернув голову, Астик наткнулся взглядом на Кроха, который устраивался у колодца, и от неожиданности буквально подпрыгнул на месте.

— Ой, — Элиан улыбнулся. — Он же в прошлый визит всё проспал и его ещё не видел!

Зверёк осторожно подкрался к двухвостому, обнюхал бок и, добравшись до чёрного хвоста, озадаченно застыл, разглядывая серебристые волоски на острие. Затем подошёл к морде и, заглянув в сапфировые глаза, издал растерянный писк, мол, Крох, ты ли это?

Мохнатый медленно наклонил голову и лизнул его в макушку. Астик встрепенулся, в один прыжок взлетел на широкую спину зверя, пробежался по хребту туда-обратно и, судя по довольному урчанию, окончательно уверился, что под ним Крох.

Элиан наблюдал за другом со смесью восторга и лёгкой оторопи. Затем вновь посмотрел на Люмина и с улыбкой произнёс:

— Эйден, ты невероятен. И зайцелоп… Я даже слов не подберу. Красавец!

— Спасибо, — я похлопал его по плечу.

Парень потопал в лабораторию. Ларк проводил его взглядом, а затем повернулся ко мне:

— Ладно, племяш. Как найду твои камни с цветочками, сразу притащу. Брумиш!

Бронебрус встряхнулся, отчего Адрия, едва не слетев с его спины, подпрыгнула и спланировала на траву, а каменный зверь потопал за хозяином. Уже у угла загона дядя обернулся:

— Вот ещё что, если снова надумаешь молнии по двору пускать — сперва предупреди меня, а то вдруг я с топором и без штанов выбегу, вот смеху-то будет.

— Обязательно, — я улыбнулся.

Дядя ушёл. Не успел я сделать и трёх шагов к колодцу, как во входную дверь лавки снова постучали — на этот раз вежливо.

Следующие часы слились в бесконечный поток посетителей. Первым пришёл сосед-сушильщик с просьбой глянуть лапу его старого зверя. В ходе осмотра выяснилось, что в подушечке глубоко сидела заноза. Я быстро вытащил щепку, промыл рану раствором железнолиста и взял за работу семь медных монет.

Следом явились двое мужчин из Ассоциации и забрали десять порций улучшенного корма, сославшись на рекомендацию Кринста. Едва они ушли, на пороге появился добытчик с обожжённым лицом, который долго и обстоятельно объяснял, что зверь «съел копченое мясо и теперь плохо гадит». Осмотрев четвероногого пациента, я напоил его отваром пустокрова и строго наказал убрать из рациона питомца подобную пищу. Посетитель поблагодарил, приобрёл шесть обогащённых порций и, выложив одну серебряную и сорок пять медных марок, ушел.

Затем зашла женщина с небольшим зверьком и, купив два шарика, с улыбкой попрощалась. Следом молчаливый мужчина в кожаном фартуке забрал ещё четыре штуки. А после заглянула пара студентов Академии. Они всё время переглядывались, шептались и в итоге, покраснев, спросили, правда ли, что я Моррис с турнира. Получив утвердительный ответ, ребята взяли восемь порций и ушли, оживлённо что-то обсуждая.

Похоже, пара добытчиков с мальчишкой быстро разнесли новость о моём возвращении из Леса, благодаря чему поток клиентов не прекращался до заката. Цены на доске слегка стёрлись от постоянных тычков пальцами.

Когда я в очередной раз забежал за порциями корма, вспомнил, что так и не выложил из ранца шарик со ста пятью дозами маны. В следующий раз захватил его с собой, отнёс в погреб, забрал обещанную Люмину морковку и, тщательно промыв, отдал ушастому.

В итоге я продал сорок одну порцию улучшенного корма, а общая выручка составила двенадцать серебряных и двадцать семь медных.

Я вышел во двор, опустился на табурет у колодца и вытянул ноги. По оранжевому небу птички чертили дуги, а откуда-то издалека доносился стук по дереву.

Элиан тем временем то и дело таскал лейку от бочонка к грядкам, а под его ногами семенила Адрия. Я наблюдал за его очередным заходом: парень полил сочники, обошёл кровавый куст, аккуратно смочил почву у радужного, задержался у смолокорня и, поставив лейку на землю, отряхнул ладони. Кайрил тут же возмутилась — по двору разнеслось пронзительное «чирк!». Затем малютка развернулась и решительно ткнула крылышком в сторону лаборатории.

— Да помню я, помню, — Элиан тяжело вздохнул. — Дай хоть спину разогнуть.

Адрия ткнула крылышком ещё раз. Парень поднял лейку, доплёлся до бочонка, зачерпнул воды и двинулся за птицей в сторону лаборатории.

Это что ещё за рабство? Я поднялся с табурета и направился следом. Стоило мне завернуть за угол лаборатории, как увидел, что кайрил остановилась и указала крылышком на землю, после чего Элиан послушно наклонил лейку.

Это же то место, где Люмин под чутким руководством крылатой негодницы выкопал ямку для семечка из руин!

— Элиан, — окликнул я, подходя ближе.

Парень вздрогнул, чуть не выронив лейку.

— Эйден! Ну чего ты подкрадываешься?

— Что ты тут делаешь?

Он взглянул на лейку, затем на землю, а следом на Адрию, которая с невиннейшим видом уставилась на закат.

— Если честно… — Элиан почесал затылок. — Сам не знаю.

— В смысле?

— В прямом, — парень развёл руками, расплескав воду на сапог. — Она меня сюда каждый день зовёт. Подходит, пищит, крылом машет, скачет за угол и тычет в землю. В первый раз я не понял и отмахнулся, так она вернулась и в сапог меня клюнула. Когда опять проигнорировал, эта зараза подпрыгнула и за палец цапнула. Больно, между прочим!

Показав мне палец с крошечной, давно зажившей отметиной, он посмотрел в мои глаза с искренней обидой.

— В итоге я подумал, что воды не жалко, и начал поливать, хоть тут ничего и не растёт. А то мало ли, куда в следующий раз клюнет.

Видимо, малютка поняла, что речь шла о ней, потому что она гордо приосанилась и приподняла серебристый хохолок.

Я с ужасом вспомнил, что через укусы можно заразиться чёрной маной и судорожно осмотрел парня через восприятие. К счастью, в его теле виднелись лишь несколько голубых нитей, сходящихся в груди, без единого тёмного пятнышка.

Тихо выдохнув, я перевёл взгляд на потемневшее от воды пятно земли, но не заметил ни голубого свечения, ни чёрных нитей. Кайрил не выклянчивает еду, не зовет играть, а день за днём таскает его сюда, будто… что-то знает. Ничего не понятно.

— Ладно, поливай, — сдался я и строго посмотрел на Адрию. — Не смей больше никого клевать, малышка!

Адрия подошла ко мне и прислонила головку к моему сапогу, после чего подпрыгнула и, звонко чирикнув направилась к колодцу.

Я покачал головой и пошёл в лабораторию. Внутри царили тишина и порядок. Вымытый и разобранный перегонный куб сох в углу, а рядом с ним стояла заполненная до краёв ёмкость с дистиллированной водой. На столе лежали готовые порции корма, сбоку же красовалась перевёрнутая вверх дном ступка.

Элиан зашёл следом, поставил лейку у порога и вытер руки о штаны.

— Всё, я закончил, — доложил он. — Сейчас перетаскаю в погреб и пойду домой.

— Молодец, — отсчитав одну серебряную и двадцать медных, я вложил их в его ладонь.

Парень кивнул и убрал монеты во внутренний карман куртки.

— Слушай, — я прислонился бедром к столу, — а сколько ты сегодня на рынке потратил?

— Семь серебряных и четыре медных, — тут же отчитался Элиан. — Я, правда, с запасом взял. Ингредиентов хватит на триста порций.

Я поднял брови.

— Зато теперь девять дней можно вообще о рынке не думать! — он оживился, явно гордясь своей предусмотрительностью. — У меня же экзамены на носу, времени будет в обрез, вот я и решил заранее всё купить.

Я посмотрел на взъерошенного, довольного собой парня, и в моей груди неприятно кольнуло.

— Элиан, а где ты взял деньги?

Парень улыбнулся и открыл рот, чтобы ответить, но тут же осёкся и смущённо потёр шею.

— За свои купил… — признался он наконец. — Ну… как-то так вышло. Пока тебя не было, я привык всё сам решать.

Я молча отсчитал и вложил в его ладонь семь серебряных и четыре медных марки.

— Больше на свои ничего не покупай, — твёрдо сказал я. — Никогда. Если денег на закупку нет — говори. Ты у меня работаешь, а не наоборот. Понял?

— Понял, — тихо ответил он, глядя на монеты. — Извини.

— Не за что извиняться, — я смягчил тон. — Наоборот, спасибо, но больше так не делай, а то я начну чувствовать себя мерзавцем, который обдирает помощника.

Элиан спрятал монеты и заметно повеселел.

— Кстати, — вспомнил я. — Если между экзаменами выпадет свободный вечер, сделай ещё этикеток, а то заготовки закончились.

— Сделаю! — он кивнул. — Мне это, честно говоря, нравится. Сидишь, выводишь ровные буквы, и голова отдыхает.

— Да тебя о чём не попроси — всё в радость, — я усмехнулся, но тут же перевёл тему, вспомнив о постоянных клиентах. — Слушай, а когда в последний раз Корвины приходили?

Элиан наморщил лоб, беззвучно шевеля губами.

— Так… За два дня до твоего возвращения, — наконец произнёс он.

Я нахмурился.

— А сколько порций взяли? Как обычно или больше?

— Как обычно, — не задумываясь, ответил Элиан. — Шесть.

— Вот, значит, как… — протянул я.

— Что-то не так? — насторожился парень.

— Нет, — я натянуто улыбнулся. — Просто уточнил, спасибо.

Элиан пожал плечами и, подхватив несколько порций корма, понёс их в погреб. Я же вышел во двор, дошёл до табурета и присел.

Вечерняя прохлада уже стелилась по земле. Крох дремал у колодца, изредка шевеля хвостами. Люмин расхаживал вдоль грядок, проверяя качество полива, а Адрия, сидя на пороге лавки, чистила пёрышки.

Я же погрузился в невесёлые мысли. Получается, купленный братьями корм закончился ещё вечером в день моего возвращения, а с тех пор прошло уже три дня. Значит, у льва и волкодава проявились побочные эффекты от зелий повышения ранга. Так почему они тянут? Это точно не из-за безответственности — Корвины любят своих зверей. Неужели с ними… что-то случилось?

Я медленно выдохнул. Сумерки стремительно затапливали двор, а над крышами домов уже проступали первые звёзды. Крох повёл ухом и, приподняв морду, посмотрел на меня так, будто уловил перемену в моём настроении.

Надеюсь, с братьями всё в порядке, и у них просто появилась веская причина не приходить за кормом.