Глава 9

Утро выдалось на редкость спокойным. Сидя за кухонным столом, я лениво ковырял ложкой завтрак и глядел в распахнутое окно, за которым протекала неспешная жизнь.

Люмин, доев порцию корма, отправился инспектировать грядки. Обошёл сочники, задержался у окопника, зачем-то потрогал лапой землю возле железнолиста и, судя по важному виду, остался вполне доволен состоянием вверенных ему владений. Завершив обход, ушастый выбрал прогретый клочок почвы у обольстителя, рухнул на бок, перекатился на спину и раскинул лапы, подставив пузо солнцу. Один рожок при этом упёрся в землю, отчего шея выгнулась, а голова вывернулась под совершенно нелепым углом, но зайцелопа это, похоже, ничуть не смущало.

Крох устроился в тени колодца, вытянув лапы и разложив хвосты двумя аккуратными дугами. Адрия же деловито протопала мимо него, свернула у грядок и скрылась за углом лаборатории.

— Ей там что, мёдом намазано? — пробормотал я, отставляя пустую тарелку.

Я собрал посуду, отнес её к колодцу, вытянул ведро воды и принялся за мытьё, попутно расписывая планы на утро. Первым делом займусь экспериментами по обогащению корма — надо найти безопасную дозировку, при которой его можно давать зверям. Начну с обычного, а не с мяса секача, ведь оно дорогое и его мало. А не обогащённого в погребе уже больше тысячи порций, так что испортить пару штук не жалко.

Расставив посуду сушиться на кухонном столе, я услышал стук в дверь и направился к выходу.

— Кто там? — спросил я.

— Открывай, — отозвался знакомый хрипловатый голос.

Отодвинув засов, я распахнул створку и увидел на пороге Хольца, заложившего большие пальцы за пояс и щурившегося от утреннего солнца.

— Доброе утро, — произнёс я, отходя в сторону. — Проходи.

— Доброе, — старик перешагнул порог и двинулся в сторону кухни.

Как только мы вышли во двор, тренер огляделся и, зацепившись взглядом за развалившегося кверху пузом зайцелопа, хмыкнул:

— Небось поел, а теперь жирок завязывает? Откуда тут талии взяться, если вся его нагрузка — это перекаты с боку на бок.

Я усмехнулся. Услышав знакомый голос, Люмин сонно приоткрыл глаза и лениво повёл ухом, отчего золотые нити на чёрной кисточке качнулись, и по ним пробежали жёлтые искры.

Бровь старика медленно поползла вверх.

— Так, — произнёс он. — А это ещё что такое?

Тренер подошёл к зайцелопу и, опустившись на корточки, вытащил из-за пазухи монокль. Стоило Хольцу зажать бровью линзу у правого глаза, как Люмин приподнял голову, перекатился на живот и, усевшись, выпятил грудь.

Старик слегка наклонился, протянул руку и осторожно провёл пальцем по витому рожку, по которому неспешно скользил оранжевый огонёк. Люмин тут же зажмурился от удовольствия, подставляя макушку под ладонь.

— Тёплый, — пробормотал тренер.

Спрятав монокль, Хольц поднялся и, развернувшись, посмотрел на меня:

— Знаешь, Эйден… У нас проблема.

— Какая?

Тренер кивнул в сторону Люмина, который в этот момент обхватил длинное ухо передними лапами и скользнул белыми «чулками» вниз, начищая шерсть.

— Раньше твой зайцелоп выглядел обычным, каких на Первом слое пруд пруди, — старик прищурился. — А теперь любой человек, который хоть раз в жизни видел ушастых, задаст себе вопрос: «Как так получилось?».

Я медленно выдохнул и посмотрел на питомца. Он прав. Солнечный зайцелоп — зверь известный и досконально изученный. А у моего по рожкам и кисточкам ушей теперь бегают огоньки, на боках проявились светящиеся линии, и на лапах — белоснежные «чулки».

— Слушай, я даже не подумал об этом, — отозвался я. — Постараюсь решить эту проблему, а пока без крайней нужны не буду выводить его на улицу.

— Правильно мыслишь.

Вновь оглядев двор, Хольц пересчитал по головам мою мохнато-пернатую команду.

— Ладно, сегодня займусь сразу троими. Крох уже пришёл в себя, но ни он, ни мы представления не имеем, на что мохнатый теперь способен, — старик мотнул подбородком в сторону двухвостого. — В прошлый раз я заметил, что он ходит по старой памяти, хотя весит теперь вдвое больше. Так и лапы переломает, если оступится.

Приоткрыв глаза, Крох с прищуром глянул на тренера.

— Хорошо, — отозвался я и направился в кладовую. — Если понадоблюсь, я в погребе.

— Иди-иди, — расстегнув верхнюю пуговицу куртки, произнёс тренер и размял плечи. — Мы тут сами справимся.

Как только я спустился по стёртым ступеням, прохладный воздух приятно освежил лицо после уличного тепла. Пройдя вдоль ниш, набрал десяток обычных порций и, сгрузив их на нижнюю ступеньку, уселся рядом.

Итак, с чего начнём? В прошлый раз я обогатил корм объёмом, которого прежде хватало на четырнадцать шариков, и Система заявила, что допустимый предел усвоения превышен. Значит, безопасная граница где-то ниже, осталось только нащупать её.

Взяв в руку первый шарик, я выпустил тонкую нить энергии и принялся считать: одна доза, две, пять, восемь, десять. На тринадцатой я оборвал поток, а спустя пару секунд перед глазами всплыли строки Системы:

[Внимание: концентрация энергии превышает допустимый предел усвоения]

[Приём данного корма приведёт к перегрузке магических каналов]

— Хм, — я отложил шарик в сторону.

Значит, тринадцать — тоже много. Я подхватил вторую порцию и вскоре остановился на двенадцати, но результат не изменился. Одиннадцать доз повторили ту же грустную историю. Я уже начал всерьез опасаться, не окажется ли безопасной границей какая-нибудь жалкая двойка, но стоило влить в четвёртый шарик десять доз, как перед глазами наконец вспыхнуло долгожданное уведомление:

[Процесс обогащения завершён]

[Эффекты:… Выраженное «Насыщение маной» — при регулярном употреблении ускоряет естественное развитие магических каналов зверя на 9–15%]

— Отлично! — произнёс я вслух и невольно улыбнулся.

До «глубокого» насыщения, конечно, далеко, но это же обычная вырезка с рынка! Сравнивать её с отрубом Пепельного секача В класса — как противопоставлять пустую кашу на воде густому наваристому бульону.

Я положил удачную порцию подальше от забракованных шариков и потянулся к свёртку с кормом из мяса секача. Интересно, где окажется его предел? Надеюсь, что планка будет не ниже, чем у обычного. Хотя возможен и худший исход: в волокнах и так содержатся крупицы маны, они могут суммироваться с моей энергией и превысить допустимый лимит…

— Ладно, — пробормотал я. — Сперва проверим прежнюю дозировку.

Я влил десять доз и приготовился увидеть что-нибудь новое, но перед глазами вспыхнуло:

[Эффекты:… Глубокое «Насыщение маной» — при регулярном употреблении ускоряет естественное развитие магических каналов зверя на 23–26%]

Я нахмурился. Эффект такой же, как при вливании всего одной порции. А что, если попробовать добавить в этот же шарик ещё маны?

Я накрыл корм ладонью и выпустил струю энергии, однако тут же почувствовал сопротивление. Хм, значит, после системного уведомления добавить ману нельзя… Однако можно попробовать сжать её и сделать еще один сгусток. И у меня получилось! Я уплотнил энергию и, влив ещё десять порций маны, замер в ожидании.

[Процесс обогащения завершён]

[Продукт: Усиленный корм для плотоядных D класса (обогащённый)]

[Эффекты:… Высокое «Насыщение маной» — при регулярном употреблении ускоряет естественное развитие магических каналов зверя на 27–30%]

Сработало! Прирост, конечно, не колоссальный, но… каждый процент — это дни, а то и недели сэкономленного времени. Воодушевившись, я решил поднять планку ещё выше и схватил следующую порцию. Четырнадцать доз, сжатие, ещё семь.

[Внимание: концентрация энергии превышает допустимый предел усвоения]

— Вот тебе и потолок, — я откинулся спиной на прохладную стену.

Значит, безопасная дозировка для обычного корма — десять единиц маны, а для порции из мяса B класса — двадцать…

Я потёр переносицу. Раньше на сотню шариков уходил эквивалентный объём энергии, а теперь, чтобы обогатить такое же количество по-новому, потребуется тысяча доз! Но сейчас мой главный приоритет — лечение Велгара, на которое ежедневно уходит почти весь резерв. Нет, о массовом производстве, а тем более продаже такого корма пока и думать нечего. Единственное, что я могу себе позволить — перевести на него Кроха и Брумиша.

Определившись с планами, я взялся за работу. Первым делом влил в порцию с мясом В класса двадцать единиц маны для бронебруса и отложил его в сторону. Затем сжал энергию в забракованном шарике с тринадцатью дозами и, периодически уплотняя ману, добавил в него ещё шестьдесят пять доз. Так же поступил с остальными неудачными порциями — теми, где вышло двенадцать и одиннадцать доз. На корме из мяса секача, в котором находилась двадцать одна порция маны, я сперва замялся, решая, стоит ли добавить в него больше энергии, но всё же докачал его до семидесяти восьми. Готовые шарики для лечения Велгара убрал в нишу к тремя стопятидозовым.

Дальше пошла привычная рутина, я обогатил восемьдесят обычных порций, просадив резерв почти до нуля. Напоследок забрал отложенное угощение для Брумиша, переложил в мешочек шесть улучшенных шариков для Хольца и поднялся наверх.

Двор встретил меня звоном колокольчиков и суровым голосом тренера.

— Ниже голову! Ты теперь не ушами, а рогами цепляешься!

Люмин, прижавшись пузом к траве, полз под нижней верёвкой с сосредоточенностью сапёра. Крох наматывал круги вокруг двора, а Адрия, восседая на срубе колодца, неторопливо чистила перья и то и дело высокомерно косилась на них, будто подобные упражнения ниже её достоинства.

Тихонько пройдя вдоль загона на дядину половину, я принялся высматривать Брумиша и почти сразу обнаружил его возле беседки. Каменный зверь мирно дремал, привалившись боком к опорному столбу. Я неспеша приблизился и, опустившись на корточки, провёл ладонью по его голове.

— Эй, соня.

Зверь приоткрыл веки, мазнул по мне мутным взглядом и уже собрался провалиться обратно в дремоту, но я поднёс к его носу шарик на раскрытой ладони. Едва мясной аромат коснулся ноздрей бронебруса, как он распахнул глаза, оторвал тяжелую голову от земли и, вытянув шею, принялся с особым пристрастием изучать угощение. Убедившись, что чутьё его не обмануло, Брумиш аккуратно подхватил шарик зубами, и, запрокинув голову, в два жевка съел.

— Молодец, — я почесал его за ухом.

Зверь довольно зажмурился, вновь уронил голову на землю и засопел. Я улыбнулся и направился к себе.

Во дворе как раз воцарилось затишье — занятие подошло к концу. Хольц неторопливо вытирал ладони о штаны, а перед ним сидела уставшая троица.

— Ну как они? — я поинтересовался, сокращая дистанцию.

— Нормально, — тренер кивнул. — Ушастому нужно привыкать к рогам. Они тяжелые, шея быстро забивается. Мелкая по-прежнему пытается показывать характер, но мы это исправим.

Адрия невозмутимо приподняла одну лапку, встряхнула ею и, опустив обратно, принялась разглядывать свои когти с видом скучающей принцессы.

— А Крох?

Старик помолчал, подбирая слова.

— А вот тут всё сложно, — наконец произнёс он. — Крох уже в первые пару минут полностью освоился в своём новом теле, а после того, как я хорошенько погонял его, заметил, что… — Хольц покачал головой. — Эта мохнатая туша даже не запыхалась.

Я перевёл взгляд на двухвостого. Крох старательно симулировал глубокую задумчивость, медленно хлопая глазами и уставившись в пустоту, но его ухо было повёрнуто в нашу сторону.

— Пока могу сказать одно: в своём классе ему нет равных, — продолжил тренер. — И это не лесть, Эйден. Через несколько недель тренировок он влёгкую справится почти с любым C классом первого ранга, а через месяц — и с третьим. Дальше не знаю, надо проверять.

— Я очень рад за него, — тихо отозвался я, но тут же мягко добавил: — Только проверять его силу в битвах с другими зверями мы не будем.

— Кто бы сомневался, — Хольц хмыкнул, а затем нахмурился. — Но у нас есть проблема.

— Какая? — я тяжело вздохнул.

— Твой двор, — он кивнул на верёвки с колокольчиками, натянутые от колодца к загону, и на манекены у бани, — слишком мал для дальнейших занятий. Для ушастого и пернатой ещё сгодится, а для двухвостого — уже нет.

Я обвёл территорию взглядом и признал правоту старика.

— И что ты предлагаешь? Вернуться на Арену? — спросил я.

— Ни в коем случае, — отрезал Хольц. — Там довольно часто тренируются Мастера с моноклями, внимание которых нам ни к чему.

— И что тогда делать?

Тренер потёр подбородок, окинул взглядом утоптанную землю, затем стену загона и, посмотрев в сторону дядиного участка, медленно произнёс:

— Есть пара мыслей, но надо всё обдумать и кое с кем переговорить. Пока продолжим тренировки здесь.

— Хорошо, — ответил я и передал ему мешочек с кормом.

Хольц принял его, сунул за пазуху и, порывшись в кошеле, вложил в мою ладонь сорок медных марок. Я проводил старика до порога и только успел вернуться во двор, как в дверь вновь постучали. Следующие несколько часов пролетели за приёмом посетителей.

Первой оказалась женщина с плетёной корзиной, из которой торчала мордочка небольшого белкообразного зверька. Накануне хозяйка сменила ему кормушку, после чего питомец три дня отказывался от еды. Как выяснилось, бедняга ухитрился засадить себе в десну острую щепку. Я аккуратно вытащил инородное тело, обработал ранку раствором железнолиста и посоветовал хорошенько ошкурить кормушку. Хозяйка чуть не расплакалась от облегчения, сунула мне пять медных и убежала.

Следом заглянули два молчаливых добытчика и купили по пять обычных порций. Затем пришла женщина с рынка и тоже приобрела три шарика. За ней прибежал мальчишка-подмастерье, которого хозяин послал за кормом для сторожевого зверя, и взял шесть.

Где-то посреди этой суматохи в лавку заглянул Элиан. Кивнув, он прошёл мимо меня с куницей на плече и скрылся в лаборатории, откуда почти мгновенно раздался стук пестика.

После небольшого перерыва, пришёл пожилой мужчина в заштопанной куртке. Он долго и задумчиво изучал висевшую на стене доску с ценами, шевеля губами, пока наконец не решился купить одну улучшенную порцию.

Когда вновь раздался стук, я на автомате направился к двери. Отодвинул засов, распахнул створку и удивлённо моргнул, узнав стоявшего на пороге гостя.

— Здравствуйте, Теодор! — я искренне обрадовался. — Вот уж кого не ожидал увидеть.

— Добрый день, — травник улыбнулся, — Да вот, проходил мимо и решил вас проведать.

В жизни не поверю, что член Гильдии травников и алхимиков, чей кабинет находится в получасе ходьбы отсюда, случайно прогуливался по району Отверженных. Скорее всего, ему просто не терпится узнать, прижился ли Стражник Глубин. Впрочем, какая разница. Я в любом случае ему рад.

— Заходите, — я посторонился. — Чаю?

— Спасибо, не стоит, — вежливо отозвался травник, переступая порог. Он остановился, немного помялся на месте и наконец не выдержал: — Эйден… А как Стражник?

— Пойдёмте, сами всё увидите, — произнёс я, закрывая дверь.

Едва мы вышли во двор, как Крейн принялся взволнованно искать своё бывшее растение. Осматриваясь по сторонам, он на долю секунды задержал взгляд на Крохе в тени колодца и вскользь скользнул по Люмину, дремавшему возле колокольчиков, но, несмотря на их изменившийся вид, не произнёс ни слова.

Я приподнял бровь и невольно задумался. Ни удивления, ни расспросов, ни малейшей заминки… Возможно, он совершенно не разбирается в зверях и не считает нужным притворяться, что они ему интересны.

В следующий миг Теодор посмотрел на стену лавки, и всё остальное для него перестало существовать. Ахнув, травник сорвался с места и тут же споткнулся, но, не обращая на это внимание, бросился вперёд. Сначала обошёл кованую решётку слева, затем справа, после чего отступил на три шага назад, чтобы охватить взглядом всю картину. Через несколько секунд Крейн вновь приблизился и, присев на корточки, принялся изучать основание ствола.

— Какая толщина! — травник поднял на меня ошалевшие глаза. — Эйден, вы видите?

— Ага, — отозвался я.

— Это невероятно! — Крейн резко вскочил. — Он прижился! Первый за долгие годы!

Мужчина бережно провёл ладонью вдоль плети, не касаясь её, а затем повернулся ко мне и уже гораздо спокойнее добавил:

— Я рад, что не ошибся в вас, Эйден.

Я улыбнулся и открыл рот, чтобы ответь, но в этот момент Теодор развернулся и, вновь окинув грядки взглядом, застыл. Я проследил за его взором и понял, что травник заметил радужный куст.

Вытаращив глаза, Крейн медленно двинулся к растению, опустился на одно колено и протянул слегка дрожащую руку. Коснувшись кончиком указательного пальца спелой ягоды, он замер на мгновение и тут же отдёрнул ладонь.

— Эйден, — произнёс травник, не оборачиваясь. — Скажите мне, пожалуйста, у кого вы приобрели радужный куст?

— А это имеет какое-то значение? — уклончиво ответил я.

Он медленно повернулся и посмотрел на меня растерянными глазами.

— Понимаете, столь редкое растение перед оплатой добытчикам обычно несут на проверку в гильдию — кем бы ни был покупатель, простым ли обывателем или владельцем лавки.

Травник поднялся и отряхнул испачканную штанину.

— Так вот, радужный куст последний раз доставляли в столицу… — Теодор сжал губы, — два года назад, если мне не изменяет память. Но поверьте, если бы сейчас хоть один добытчик сумел вынести из Леса подобный экземпляр, об этом гудел бы весь город!

Я помолчал, подбирая формулировку, и произнёс:

— Скажем так… мне повезло наткнуться на него в Лесу.

— Повезло, — повторил Крейн и покачал головой. — Эйден просто так это растение не отыскать, оно растёт исключительно в «Шёпоте высокотравья». А уж пройти мимо обитающих там травоядных… — он невесело усмехнулся. — Почти невозможно. Я лично знал двоих, кто пытался, но… оба не вернулись.

— Сочувствую, — тихо отозвался я.

Теодор несколько секунд смотрел в мои глаза, а затем махнул рукой.

— Впрочем, это не моё дело. У каждого мастера есть право на свои секреты. Если бы я требовал ответа на каждый вопрос, мы бы с вами до сих пор стояли у сонного куста, — он улыбнулся. — Поэтому я просто поздравляю вас от чистого сердца. Насколько мне известно, радужных кустов во всей столице всего несколько десятков. Никто не продаёт их ягоды, плоды используют только внутри знатных семей и руководства гильдий. Грубо говоря — товар для своих.

Я приподнял брови.

— В связи с чем позвольте дать вам совет, — Крейн шагнул ближе и понизил голос. — Не распространяйтесь о его наличии.

Я перевёл взгляд на переливающиеся ягоды.

— Понял. Спасибо за предупреждение, буду иметь в виду.

— Вот и славно, — травник заметно расслабился, к нему тут же вернулись прежняя улыбчивость и любопытство.

Он заложил руки за спину и принялся изучать мои грядки: оглядел сочники, кровавый куст, восковой смолокорень, дошёл до стены лаборатории и вдруг замер.

— Эйден, — произнёс Крейн, слегка наклонив голову. — А что это у вас там за побег?

— Где? — я искренне не понял, о чём речь.

— Вон, за углом, — он указал рукой. — Вы решили дерево посадить? Место, честно говоря, неудачное — слишком много тени.

Я проследил за его жестом, и по моей спине пробежали мурашки. Из клочка земли, который Элиан по требованию Адрии поливал каждый день, пробился тонкий побег высотой в две ладони. На его гладком серовато-зелёном стебле даже развернулась пара крошечных вытянутых листьев, слегка загнутых по краям.

— Любопытно, — пробормотал Теодор. — Форма листа очень необычная, не припомню такой. Что вы посадили?

Я активировал восприятие: вокруг стебля расплылось… чёрное пятно.