Глава 10

Вокруг стебля расплылось чёрное пятно с неровными краями, разросшееся в некоторых местах до трёх ладоней. Оно не клубилось, подобно дымке, и не поднималось в воздух, а лежало на земле, будто тень от маленького облака.

Сердце бешено заколотилось. У меня во дворе черная мана⁈

— Эйден? — озадаченно окликнул Крейн. — Вы побледнели. Что-то случилось?

Я перевёл на него взгляд и в тот же миг заметил Люмина. Обойдя лабораторию со стороны забора, ушастый выскочил из-за спины травника и устремился к побегу.

— Стой! — рявкнул я.

Зайцелоп посмотрел на меня с искренним недоумением, будто спрашивая, чего это я разорался средь бела дня, и уселся на чёрное пятно, вскинув мордочку. Нет, только не это! Я бросился к растению, не сводя взгляда с этой зловещей лужицы и панически боясь увидеть, как к питомцу потянутся тёмные нити. Одновременно с этим в моей голове выстраивался план: схватить ушастого в охапку, унести к колодцу, а после вернуться, чтобы вырвать эту дрянь с корнем и сжечь!

Однако чернота лишь обтекала лапы зайцелопа, его брюхо и кончик хвоста, не проникая внутрь. Магические каналы под шерстью светились голубым сиянием, без малейшего намёка на тёмные сгустки у стенок.

Всё же, стоило мне оказался рядом, я схватил ушастого и поднял. Люмин возмущённо задрыгал лапами, ткнул меня рожком в ключицу и прислал через нить образ: он восседает на золотом троне, но тут появляюсь я, наглый двуногий, и бесцеремонно стаскиваю монарха с законного места.

— Потерпишь, — пробормотал я и, развернувшись к свету, принялся осматривать зайцелопа.

Дёсны розовые, дыхание ровное, нос — влажный и холодный, а в белках глаз и на коже под шерстью — ни единой чёрной паутинки. Ни малейшего следа заражения! Ничего не понимаю.

Я медленно выдохнул и перевёл взгляд на побег. В тот же миг перед глазами развернулось системное сообщение:

[Обнаружено растение: Дейлор]

[Свойства: Источает ауру чужеродной энергии. Радиус и сила её воздействия увеличиваются по мере роста дерева]

Что за чертовщина?..

В этот момент справа послышались шаги, и раздался голос Теодора:

— Что случилось?

Рассказывать травнику о чужеродной мане я не собираюсь. Нужно придумать, как поубедительнее оправдать недавний крик.

— Всё в порядке, — я перевёл на него взгляд. — Просто испугался, что этот балбес съест росток.

Люмин, будто уловив смысл моих слов, дёрнул ухом и возмущённо повернул мордочку. Едва заметно вскинув бровь, Крейн несколько секунд рассматривал моё лицо, а после перевёл взгляд на ушастого.

— Понимаю… — после затянувшейся паузы протянул он. — Так что это всё-таки за побег?

Я опустил Люмина на землю подальше от растения. Зайцелоп тут же демонстративно уселся к нам спиной, плотно прижал уши к голове и сердито забарабанил задней лапой по земле.

— Честно? Понятия не имею, — я пожал плечами. — Нашёл в Лесу семечко, ради интереса ткнул в землю, а оно взяло и проросло. Я никогда прежде не видел таких семян, так что лучше близко не подходить — кто знает, ядовитое растение или нет.

Травник мягко, чуть снисходительно улыбнулся. С таким выражением лица опытные мастера обычно смотрят на подмастерьев, которые с умным видом объясняют им, как правильно держать инструмент.

— Эйден, я всю жизнь работаю с растениями, — он обошёл меня и опустился на одно колено. — Поверьте, со мной ничего не случится.

Травник наклонился к паре крошечных вытянутых листочков, слегка загнутых по краям, и его брови поползли к переносице.

— Странно, — пробормотал Крейн. — Жилкование совершенно неправильное. Обычно центральная жилка служит главным руслом, а боковые расходятся от неё параллельно, разнося соки к краям. Здесь же… — он склонил голову набок, — они смыкаются в кольца, благодаря чему сок ходит по кругу. Такого не бывает.

Травник протянул руку, отчего я невольно задержал дыхание. Раз аура не причинила вреда Люмину, то и человеку ничего не угрожает, но… В голове некстати мелькнула абсурдная мысль, заставившая меня улыбнуться: смогу ли я в случае чего скормить Крейну порцию обогащённого корма? «Так, мол, и так, уважаемый Теодор, открывайте рот и жуйте, иначе вам быстро поплохеет». После подобного угощения он точно забудет дорогу к моему дому.

Пальцы травника коснулись основания стебля. Чернота мгновенно обволокла кожу, но не потянулась к голубым нитям.

Я тихонько выдохнул.

— Тёплый, — задумчиво сообщил Крейн, осторожно поглаживая стебель большим пальцем. — Для побега такой толщины это довольно странно. Обычно ростки холоднее воздуха из-за испарения влаги, а тут… — он замолчал и поднял на меня глаза. В них разгорался огонёк азарта, с каким он недавно осматривал Стражника и Радужный куст. — Эйден, вы в очередной раз меня удивляете. Знаете, за год в гильдию приносят десятки «непонятных семечек из Леса», но все они оказываются обычными сорняками либо попросту не всходят.

— Похоже, мне повезло, — я развёл руками.

— Это же великолепно! — он поднялся и отряхнул штаны. — Знаете, мне безумно интересно, во что этот побег превратится. Деревья из Леса непредсказуемы: оно может остаться карликовым, размером с комнатный цветок, а может вымахать в исполина и года через три разворотить ветвями крышу вашей лаборатории.

— Обнадёживает.

— Я на полном серьёзе, — Теодор усмехнулся. — Не против, если я буду иногда заглядывать к вам и следить за его ростом? Обещаю без спроса руками не трогать. Ну… почти.

Я посмотрел на побег и чёрное пятно, которое, судя по уведомлению Системы, будет увеличиваться по мере роста Дейлора. Надо хорошенько подумать, что с ним делать… Но для начала — дождаться ухода Крейна.

— Не против, — тепло ответил я. — Мне и самому спокойнее, когда рядом есть у кого спросить совета, ведь вы в этом отлично разбираетесь.

Мужчина широко улыбнулся, будто я вручил ему саженец с Четвёртого слоя. В следующую секунду со стороны лаборатории донёсся скрип двери. Мы одновременно обернулись: через мгновение из-за угла здания показался Элиан с закатанными до локтей рукавами, а на его плече, крепко придерживаясь когтями за ткань, покачивался Астик.

Увидев гостя, парень заметно смутился.

— Теодор, это Элиан, мой помощник, — представил я. — Элиан, это Теодор член гильдии травников и алхимиков.

— Здравствуйте, — выпалил парень.

— Добрый день, — травник склонил голову. — Приятно познакомиться.

От неловкости Элиан уставился в землю, но, заметив побег, тут же расплылся в улыбке:

— О-о, так я всё-таки не пустую землю поливал!

Крейн сузил глаза и медленно перевёл взгляд на меня, но я с огромным интересом принялся изучать стену лаборатории.

— Кстати, Эйден, — помощник поправил сползающего с плеча Астика, — я половину кормов сделал, до вечера ещё десяток этикеток осилю. Для каких лекарств их делать?

Я задумался на мгновение, вспоминая содержимое полок, после чего произнёс:

— Сделай по две штуки для раствора железнолиста, отвара пустокрова, смеси водяного гонца с почечным чаем, отвара желчь-травы и настоя светлячков. В следующий раз вместе сделаем образцы для новых лекарств.

— Понял, — парень кивнул и, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, качнулся всем телом в сторону лаборатории. — Тогда я пошёл?

— Иди, — я улыбнулся ему вслед.

Со стороны лаборатории донёсся скрип, а затем глухой хлопок закрывшейся двери. Проводив моего помощника взглядом, Крейн внезапно оживился, будто вспомнил что-то важное.

— Раз уж речь зашла об этикетках, — он повернулся ко мне. — Помнится, вы интересовались процедурой закрепления знака мастера. Скажите, вы не передумали?

— Нет, — я покачал головой. — Наоборот, как раз собирался заняться этим в ближайшее время.

— Тогда вам нужен Ансельм Дорвин, — Теодор заложил руки за спину. — Как только вернусь в Гильдию, напишу поручительство от своего имени. К утру оно будет лежать у него на столе.

— Я даже не знаю, как вас благодарить.

— Не торопитесь, процедура непростая, — продолжил он. — Сперва изготовьте три-четыре образца, можно прикрепить их на пустые склянки. Затем письменное описание процесса изготовления. На нём, увы, большинство спотыкается. Мой совет — пишите подробно, но без лишней философии. В канцелярии сидят сухие буквоеды, заумных рассуждений они не любят.

— Учту.

— И последнее — пошлина. Как я говорил, от пяти золотых марок, но, — он выразительно посмотрел на меня, — на всякий случай возьмите семь.

Дальше Крейн на словах набросал для меня путь к канцелярии: объяснил, через какие ворота лучше зайти и у какой лестницы повернуть налево, а также предупредил, если я не хочу потерять полдня, то ни в коем случае не стоит соваться в правое крыло здания, где сидят налоговые писари.

— После моего письма вас будут ждать и проведут вне очереди, — закончил он.

— Теодор, — я протянул руку, — спасибо.

Он крепко пожал её.

— Не благодарите. Считайте это данью уважения за ваш успех со Стражником, — травник ещё раз посмотрел на кованую решётку, увитую толстыми плетями, затем на побег и покачал головой. — Невероятный у вас двор, Эйден. Каждый раз, когда прихожу, удивляюсь.

Я проводил его до двери и после прощания задвинул засов. Прислонившись к деревянной створке, послушал затихающие шаги, а затем оттолкнулся и пошёл обратно. Лежа, у колодца, Крох приподнял голову и проводил хозяина ленивым взглядом, а обиженный Люмин, едва заметив меня, на всякий случай поскакал за куст обольстителя.

Внезапно дверь лаборатории приоткрылась. Выглянувший Элиан растерянно улыбнулся и указал рукой вниз. Я перевёл взгляд на порог: в этот момент из-за косяка показалась сонная Адрия и тут же зажмурилась от яркого солнца. Однако стоило птичке понять, к какому углу здания вели мои шаги, как она подскочила и, приподняв крылышки, бросилась за мной.

Отчаянно перебирая лапками, кайрил быстро осознала, что эта гонка будет с треском проиграна, и возмущенно запищала на весь двор.

Не обращая на малютку внимания, я подошёл к побегу и опустился на корточки, размышляя, что делать с растением. В этот же миг Адрия наконец догнала меня, протиснулась между ног и, развернувшись, плюхнулась на попу перед ростком. Хохолок птички трясся, отчего серебристые капельки на кончиках перьев ходили ходуном, а огромные розовые глаза смотрели на меня с таким вселенским горем, будто я уже вырывал побег.

— Да я ещё ничего не сделал, — я показал ей ладони. — Успокойся.

Пару секунд спустя из тёмного пятна к малютке потянулись тончайшие нити. Они мягко коснулись её лапок, проникли под кожу и скользнули к каналам, а через мгновение чёрное «созвездие» засветилось чуть ярче.

Весь этот процесс проходил настолько незаметно, что, не смотри я в упор, ничего бы не уловил. Одна порция обогащённого корма дала бы в десятки раз больше! Вот только ей… его есть нельзя.

Так вот зачем она каждый день таскает сюда Элиана. Крылатая манипуляторша посадила себе персональный источник силы!

Адрия, видимо, поняв, что побег никто не тронет, деловито встряхнула крылышками, подошла и прижалась головкой к моему сапогу.

Погладив малютку, я провёл ладонью по лицу, а затем медленно опустил руку на землю в тёмное пятно рядом со стеблем. Однако ни жжения, ни покалывания не последовало. Чернота обтекала пальцы, не пытаясь проникнуть под кожу.

[Опасность для живых организмов: отсутствует]

[Аура растения совместима только с чёрными каналами (положительный эффект). Для носителей голубых воздействие нейтрально]

И зачем ты мне голову морочила? Что мешало указать всё в первом сообщении? Я выдохнул. Хотя, не тронь я это пятно рукой, ты бы мне вообще ничего не выдала…

Получается, не вся чёрная мана опасна… Эта мысль ломает всё, что я по крупицам выстраивал последние месяцы. Да и Адрия, похоже, неопасна, раз не заразила Элиана. Ладно, когда-нибудь я разберусь, почему всё именно так.

Я провёл пальцем по серебристым капелькам на макушке кайрил. Она тут же зажмурилась и подняла головку повыше, отчего едва не завалилась набок.

— Все равно на всякий случай буду присматривать за растением, — сказал я вслух.

Малютка приоткрыла глаза и, оценив мою серьёзность, слегка наклонила голову, будто лично дала добро. Затем развернулась, подошла к побегу и, усевшись рядом, распушилась, как наседка на кладке, мол, присматривай, а охрана на мне.

Я поднялся и направился к колодцу. Опустившись на табурет у сруба, вытянул ноги и вернулся мыслями к утреннему разговору с Хольцем. Зайцелопов знают все, поэтому даже у прохожих при виде Люмина возникнут вопросы. С Крохом в этом плане попроще, ведь его вида пока нет в атласах. Однако все те, кто его уже видел, наверняка начнут меня расспрашивать… Что ж, скажу, что он изменился после повышения ранга.

Однако держать Люмина взаперти — не выход. Двор у меня хоть и просторный, теперь ещё и с дядиной половиной в придачу, но ушастому необходимо выходить со мной в город. Ну как он будет себя чувствовать, когда поймет, что больше не сможет строить глазки женщинам за овощными прилавками? Ему всегда нравились наши прогулки, без них он просто зачахнет от тоски.

Значит, прятать надо не зверя, а его новые отметины: рожки, изменившиеся уши, белые линии на боках и «чулки» на лапах… Я потёр переносицу, и внезапно вспомнил прошлую жизнь, где половина владельцев наряжала своих питомцев кто во что горазд — от дождевиков до вязаных жилетов. А ведь на Арене Когтя я видел лавку с амуницией…

— Ну конечно! — я поднялся с табурета.

Крох тут же приподнял ухо, а Люмин осторожно высунул нос из-за куста, проверяя, не появилась ли в моих руках примирительная морковка.

— Элиан! — крикнул я в сторону лаборатории. — Я по делам! Зверей с собой брать не буду.

Зайцелоп тут же спрятался обратно, а из открытого окна мгновенно высунулась взлохмаченная голова парня.

— Хорошо!

Я зашёл в лавку, подхватил со стула ранец и, накинув лямку на плечо, вышел на улицу.

Возле домов, у колодца разворачивалась катастрофа местного значения. Тощий водонос с коромыслом пытался разминуться с телегой, доверху гружённой мешками сушёных трав. Однако впряжённый в неё бурый толстошкур перекрыл весь пятачок у сруба и с философским спокойствием жевал траву, игнорируя весь мир.

— Да сдвинь ты его! — взвыл водонос, балансируя вёдрами.

— Да сам попробуй! — предложил возчик, не слезая с козел. — Он на прошлой неделе Марно к стене припёр, так тот полчаса анекдоты мне рассказывал, пока эта скотина не наелась.

Я спокойно обошел телегу, оставив водоноса беспомощно топтаться на месте, и свернул к рыночной площади. Неподалёку от неё, у прилавка зеленщицы кудрявый мальчишка лет семи торговался с видом опытного купца. На его плече сидел взъерошенный перьевой пискун.

— Одну репку, пожалуйста, — важно заявил малец.

— Медяк, — отозвалась женщина.

— А если он споёт? — мальчишка указал пальцем на птицу.

Пернатый певец раздулся до размеров кулака и издал звук, до боли похожий на скрип ржавых дверных петель. Зеленщица молча положила перед мальчишкой две репки, лишь бы он поскорее убрался. Я же, посмеиваясь на ходу, продолжал шагать дальше.

Территория «Арены Когтя» встретила меня светлым камнем площади и аккуратными гравийными дорожками. Со стороны поля доносились окрики тренеров и удары. За Ареной, я свернул налево, где тянулся торговый ряд, и вскоре остановился у лавки амуниции, которая ломилась от товара.

На стенах и перекладинах висели ошейники всех размеров — от крошечных, впору зверьку с кошку, до огромных, с шипами длиной в палец. Гроздьями свисали поводки: кожаные, плетёные, металлические и даже светящиеся. Дальше на стойках располагались шлеи, намордники, попоны, сёдла и когтеточки.

За прилавком неторопливо пришивал пряжку к широкому ремню мужчина лет сорока с покатыми плечами, но, увидев меня, тут же отложил работу.

— Добрый день. Подсказать чего? — спросил он.

— Здравствуйте. Мне нужна одежда на зайцелопа, — отозвался я, обводя взглядом лавку.

Торговец кивнул.

— Размер?

— Вот такой в холке, — я развёл ладони, — и упитанный.

— Понял, — отозвался мужчина, скрываясь под прилавком. Вскоре перед моим носом вырос целый ворох готовых одёжек. — С ушастыми-то проще всего! Хорёк сгрызёт за ночь, куница из вредности снимет, а этот… повздыхает и смирится.

Я усмехнулся и принялся разбирать предложенное, но довольно быстро осознал масштаб бедствия. Зайцелопов здесь наряжали во всё, что только можно вообразить: жилетки, попоны, накидки с бахромой, расшитые бисером наряды… Однако проблема заключалась в другом — на глаз почти все эти вещи прикрывали лишь спину, оставляя бока и лапы открытыми.

В итоге я отобрал три варианта. Первый напоминал доспехи: стёганая куртка из тёмно-бордовой ткани с полосками из чёрной кожи, защитные щитки у основания шеи размером с блюдце, а снизу — боевая юбка из кожаных полос, дополненная тёмно-зелёными штанинами-гетрами для лап. Выглядел этот комплект воинственно и нелепо одновременно, зато, по моим прикидкам, он закрыл бы почти всё тело, включая приметные «чулки» и линии на боках.

Вторым оказалось тёплое одеяние — коричневая шерстяная попона с рукавами и раздельными свободными гетрами, снабженная удобными завязками на груди и брюхе. На глаз она укутала бы ушастого от загривка до самого хвоста.

А третьей оказалась лёгкая накидка из мягкой ткани, сплошь расписанная… морковками: оранжевыми, пузатыми, с задорной зелёной ботвой, разбросанными в беспорядке по светлому фону.

— Это шутка?

— Это самый ходовой товар, — совершенно серьёзно ответил мужчина. — Родители для питомцев детей берут, расходится быстрее всего.

Я тут же представил морду Люмина, когда он обнаружит на себе морковки. А вдруг ему понравится? Он же их так любит.

— Беру, — произнёс я.

— Который их них?

— Все три. И к каждому комплекту подберите по шапочке, чтобы ушки скрыть.

Продавец медленно поднял на меня взгляд, несколько секунд всматривался в моё лицо, но затем пожал плечами и скрылся за плотной висящей тканью, а вскоре вернулся с тремя мешками.

Первым на прилавок лёг кожаный шлем чёрного цвета на мягкой подкладке, украшенный пришитыми рогами, а сверху тянулись два длинных стёганых кармана прямоугольной формы, куда по задумке и можно спрятать уши.

Следом торговец выложил шерстяной вытянутый бежевый колпак с коричневым помпоном и широкими отворотами.

— К доспеху отлично подойдёт, — пояснил он, кивнув на шлем, а затем коснулся колпака: — А этот — к тёплой попоне. Завязывается под подбородком, не стряхнёшь.

Третьим на прилавке появился пышный оранжевый берет под стать накидке с двумя длинными мягкими чехлами для ушей. А на макушке убора торчал пучок сочной зелёной ботвы.

— Он меня возненавидит, — я вздохнул.

— Простит, — уверенно отозвался продавец. — Сколько их знаю, все за хорошую еду душу продадут. Две серебряные марки за всё.

Я отсчитал монеты. Мужчина сгрёб их с прилавка, аккуратно завернул каждый комплект в грубую ткань, перевязал получившиеся три свёртка бечёвкой и подтолкнул их ко мне.

— Первый раз нарядите ушастого ненадолго, — добавил он, возвращаясь к пряжке. — Пусть походит, поест, поспит. Если сразу на улицу вытащите — зверь запомнит одежду как наказание, и потом вы его ни за что не оденете.

— Учту, спасибо.

— Заходите. Если не сядет по размеру — принесите, подгоним бесплатно.

Я убрал покупки в ранец и, попрощавшись, вышел на дорожку. Когда проходил мимо поля до меня донёсся надрывный крик из-за ограды: «Не когтем! Не когтем, я сказал!». Последовавший следом треск недвусмысленно намекнул, что зверь всё-таки поступил по-своему.

Обратный путь занял меньше получаса. На рынке я не удержался и купил Люмину морковку — в качестве примирительного подношения. Стоило мне переступить порог лавки и дойти до кухни, как со двора донеслось шуршание.

— Люмин, давай мириться! — позвал я, выходя на солнце. — У меня для тебя подарки.