Глава 18Р

— Хотя что тут думать, — я потёр переносицу. — Буду воспитывать.

Я вновь перевёл взгляд на кокон и, поднявшись, направился к нему. Вблизи его чёрно-голубая поверхность напоминала несколько слоёв льна, натянутых на невидимый каркас. Стоило осторожно прикоснуться к ней пальцем, как ткань спружинила, будто под подушечкой оказался тугой барабан.

— Держись, друг, — прошептал я и двинулся обратно к спальному мешку.

Высоко в кроне прощебетала птица, и в её мимолётное пение вплелся глубокий вздох Северга, от которого качнулась лежащая в траве ветка.

Дежурство тянулось спокойно. Я поглядывал на кокон, следил за границей лагеря и то и дело переводил взгляд на Люмина со спящей у его бока Адрией. Вокруг царила тишь да гладь… Однако ближе к концу смены на тряпице началось шевеление.

Я наклонился вперёд и увидел, что малышка открыла глазки. Несколько раз моргнув, она неуклюже поднялась, растопырила четыре крылышка и издала такой пронзительный писк, что у меня мгновенно заложило уши.

— Ох, — я поморщился и потёр висок. — И тебе доброе утро.

Адрия уставилась на меня, моргнула и закричала вновь.

— Понял, понял, ты голодная, — я поднял ладонь. — Тише, всех разбудишь.

Нащупав ранец, я откинул клапан и уже потянулся за шариком, но в последний момент замер. Зараза. Весь корм ведь обогащён маной. Сомневаюсь, что что голубая энергия не схлестнётся с чёрной в теле малютки…

Адрия вновь требовательно пискнула и тут же залилась целой серией тонких капризных звуков.

— Погоди минутку, сейчас что-нибудь придумаю.

Может поискать насекомых? Достав нож, я поднялся и, стараясь ступать как можно тише, шагнул к ближайшему корню. Стоило ковырнуть его лезвием, как кора легко отслоилась. Отлично! Если повезёт, найду какую-нибудь мелкую живность.

Несколько минут поисков не принесли ничего, кроме затёкшего колена. Однако, поддев очередной кусок коры, я наконец заметил под ним что-то чёрное и глянцевое. Приподняв древесное покрытие, разглядел жирного жука размером с фалангу большого пальца и, активировав восприятие, убедился, что у него отсутствовали магические каналы.

— Отлично, — улыбнувшись, произнёс я и аккуратно подцепил его кончиком ножа.

Адрия, судя по нарастающей громкости писка, за это время успела возненавидеть весь мир. Вернувшись к спальнику, я выудил из ранца чистую тряпицу, расстелил на земле и стряхнул добычу. Прежде чем взяться за разделку, достал склянку с антисептиком и тщательно обработал лезвие. Затем отсёк жуку голову, крылья и снял хитиновый панцирь, а мягкую белую сердцевину мелко нарубил.

— Держи, — я подцепил кусочек ножом, подошёл к Адрии и опустился на корточки, плавно поднося мясо к клюву.

Кайрил мгновенно замолкла и скосила глаза на угощение. Немного помедлив, аккуратно сцапала мясо, но в следующую секунду с брезгливым видом мотнула головой, выплюнув кусочек.

— Невкусно? — я приподнял бровь.

Малышка лишь в очередной раз оглушительно запищала.

— Да дайте вы поспать! — донёсся жалобный голос из спальника Эрека.

Тибор перевернулся на другой бок и, не размыкая век, проворчал:

— Что стряслось, целитель?

— Птичка проголодалась, — ответил я, озадаченно чеша затылок.

— Ну так покорми.

— Пытаюсь, — я развёл руками, — Но жука она есть не хочет.

Иннар приподнялся на локте, раздражённо уставившись на розово-синюю малютку. Тибор всё же сел, потеребил косицы и хмыкнул.

— Ишь, цаца какая, пусть посидит голодной — быстро капризничать перестанет, — обронил он. — А как прижмет, она сожрёт и жука, и ветку, и твой сапог заодно.

Нет уж, это дико. У птенцов бешеный обмен веществ, и за пару часов такой «диеты» Адрия может погибнуть от истощения. Да и как можно так поступить с беззащитным существом, глядя в её круглые розовые глазёнки с голубой каёмкой?

— Не вариант, — тихо сказал я.

Тибор пожал плечами и, потянувшись к фляге, приложился к горлышку, всем видом показывая, что умывает руки. Эрек со стоном выбрался из спальника, сел, взлохматил и без того торчащие волосы и уставился на Адрию как на комара, которого никак не удаётся прихлопнуть.

— Ну и голосина у тебя, малявка, — буркнул он.

Со стороны тряпицы донеслось очередное пронзительное «пи-и-и».

— Понял, — мужчина махнул рукой. — Раз поспать больше не получится, давайте хоть пожрём.

Он поднялся, отошёл немного в сторону, набрал хвороста и соорудил из него шалашик. Стоило чиркнуть огнивом, как язычок пламени лизнул сухую древесину и, зацепившись за ветку побольше, уверенно разошёлся.

Пока костёр прогорал, Эрек вытащил из ранца свёрток, развернул тряпицу и выудил кусок мяса чужеродной твари. Положив его на плоский булыжник, он вынул нож и принялся за нарезку, формируя куски под импровизированные шампуры из веток.

Внезапно Адрия замолкла. Её головка повернулась к приручителю, а хохолок дрогнул. В следующее мгновение пташка поднялась на дрожащих лапках и, покачиваясь, как моряк после долгого рейса, двинулась к Эреку.

— Э… — приручитель замер с ножом в руке. — Чего это она?

— Понятия не имею, — ответил я, внимательно наблюдая за пернатой.

Тем временем малютка дотопала до камня, вытянула шею и принюхалась к мясу. Легонько тюкнув его клювом, она отступила на шаг, а затем повернула голову ко мне и требовательно пискнула.

— Она мясо хочет, — тихо произнёс я и, поднявшись, направился к Эреку. — Погоди, дай нарежу помельче.

Срезав тонкий ломтик, я измельчил его на узкие полоски, напоминающие червячков.

— Эрек, дай флягу, пожалуйста, — я протянул свободную руку в сторону мужчины.

— Держи, — ответил он, передавая мне ёмкость.

Сполоснув мясные волокна водой, я разложил их на камне и аккуратно поднёс одну из полосок к клюву.

— Пробуй, гурманка.

Адрия наклонила голову, перехватила угощение и, замерев на пару секунд, медленно проглотила. Второй кусочек взяла уже увереннее, третий с явным нетерпением, а четвёртый я даже не успел поднести — малютка шустро склевала его с камня.

— Осторожней, не повреди клювик.

Малышка строго глянула на меня, мол, сама разберусь. Наблюдавший за этим Эрек покачал головой и усмехнулся.

Я нарезал ещё несколько ломтиков и по очереди скормил их Адрии. Стоило её крохотному зобу округлиться, как сытая малютка отступила на два шага, потрясла хохолком и, покачиваясь, потопала обратно к тряпице. Устроившись там комочком, она накрылась крыльями и с довольным видом прикрыла глаза.

— Ну, одной проблемой меньше, — я выдохнул.

Эрек тем временем дождался углей, сырой веткой разровнял их и разложил «шампуры». Мясо аппетитно зашипело, покрываясь румяной корочкой.

Я же вернулся к ранцу, достал два шарика и, развернув тряпицы, разложил их перед Люмином и Севергом. Зайцелоп, увидев еду, поднялся и принялся хрумкать, покачивая ушами в такт челюстям. Звездогрив принял свою порцию с благородством: медленно склонил голову, осторожно захватил угощение зубами и спрятал в пасти.

— Итак, — обронил Тибор. — Что будем делать? В Лесу оставаться опасно, а кокон с Крохом, как я погляжу, раскрываться не спешит.

Я перевёл взгляд на тёмно-голубую оболочку и на секунду задумался.

— Предлагаю продолжить путь, — наконец сказал я. — А кокон спрячу в спальный мешок и понесу на руках. Не хочу лишних вопросов от стражников или случайных зевак.

— Правильно мыслишь, целитель, — старик хмыкнул.

— И от нас тоже никто ничего не услышит, — тихо добавил Иннар.

— Только, — Тибор потеребил косицу, — если ты не против, мы как-нибудь заглянем к тебе в лавку, проведаем мохнатого. Очень уж любопытно, что в итоге из этого выйдет.

— Хорошо, — я улыбнулся и кивнул. — Буду ждать.

— Вот и славно, — старик хлопнул ладонью по колену. — Как доедим, сразу сворачиваемся и выдвигаемся.

Эрек тем временем снял с углей одну из веток и протянул импровизированный шампур мне.

— Держи.

— Спасибо.

Откусив горячее мясо, я обжёгся и несколько раз выдохнул сквозь зубы. Жир тут же потёк по подбородку, я протер его тыльной стороной руки и вновь посмотрел на чёрно-голубой кокон. Как там Крох? Ему больно? Или, наоборот, тепло и уютно, как в материнской утробе? Ерунда, конечно, откуда мне знать, однако тревога за мохнатого никак не отпускала.

Мы молча дожевали. Эрек бросил ветку в угли, а Иннар, отхлебнув воду из фляги, прикрепил её обратно к ранцу.

— Собираемся, — бросил Тибор.

Я взял спальник и, на ходу развязывая боковые верёвки, подошел кокону. Опустившись на корточки, положил мешок на землю и бережно, стараясь не давить на оболочку, взял его обеими руками. Ощущение было странным: вес чувствовался, но казалось, будто внутри находился не Крох, а кто-то намного тяжелее. Аккуратно опустив ношу на спальник, я завязал веревки по бокам до середины и, подкатав края верхушки, подхватил свёрток, прижав его к груди.

Оставался последний вопрос — как быть с Адрией? В голове проносились разные варианты. За пазуху? Задавлю ненароком. На плечо? Соскользнёт при первом же неловком шаге. Пока я размышлял, малышка поднялась, встряхнулась и расправила пёрышки. Неуклюже подпрыгнув, она взмахнула четырьмя крылышками и шлепнулась на спину Люмина.

Эрек тут же замер со свёрнутым спальником в руках, Тибор оцепенел с косицей в пальцах, а Иннар лишь медленно моргнул.

— Ей же и суток от роду нет… — сдавленно выдавил Эрек.

Люмин, ощутив на спине неожиданную ношу, округлил глаза и, повернув голову, покосился на пассажирку. Затем перевёл взгляд на меня и, окаменев, отправил через нить образ: ушастый с крайне серьёзной физиономией несёт хрустальную вазу.

— Ты справишься, я в тебя верю, — я улыбнулся.

Зайцелоп осторожно переставил лапы, замер на мгновение, но уже через пару шагов заметно приободрился. Адрия покачнулась, однако удержалась, крепко вцепившись коготками в мягкую шерсть, и издала довольный писк.

— Ну, — Тибор поправил ремень. — Такого даже я не ожидал.

Эрек качнул головой и принялся крепить спальник к ранцу.

Примерно через четверть часа отряд был полностью готов. Порядок построения сложился сам собой: Северг двинулся впереди, задавая размеренный темп. Следом за огромным зверем шёл старик, потом я со свёртком на руках, слева от меня держался Люмин с пассажиркой, а замыкали цепочку Иннар и Эрек.

Спустя час деревья расступились, и мы оказались у границы очередного биома.

— Меловые дюны, — обронил Тибор, оглядывая местность.

Я осторожно шагнул вперёд. Под сапогом раздался тихий хруст — подошва слегка провалилась в мелкую сухую взвесь, взметнувшуюся бледным облачком. Впереди возвышались покатые холмы ослепительной белизны, из которых торчали чёрные деревца, похожие на застывшие кораллы.

— Красиво, — прошептал я, крепче прижимая ношу к груди.

— И опасно, — отозвался Иннар. — Постарайся лишний раз не вдыхать эту пыль и ничего не подбирай.

— Почему? — удивился я.

— Как только пересечём границу, всё рассыпется, — ответил приручитель.

Люмин после каждого шага брезгливо, но аккуратно отряхивал лапки, чтобы не потревожить наездницу. Адрия держалась крепко, с любопытством вертя головой, а её хохолок забавно колыхался от ветерка. В какой-то момент она и вовсе прикрыла глаза, будто ехала в роскошной карете, а не на встревоженном звере.

Около часа мы продвигались по дюнам, пока не вышли к границе следующего биома. Перед нами раскинулся круглый водоём диаметром шагов семьдесят, по глади которого дрейфовали крупные пузыри, лопающиеся с тихими хлопками. Над водой поднимался легкий пар, а у берега лежал плотный ковёр из розовых лишайников.

— Тёплое озеро, — пояснил Тибор, не останавливаясь. — В целом, тут безопасно, если к воде не подходить — воздух над ней ядовитый.

Мы обошли водоём по узкой полосе жёсткой травы и пересекли следующие биомы: неглубокий папоротниковый овраг с пожелтевшими зарослями сменился дубовой рощей с толстым слоем прошлогодней листвы, та уступила место серо-красной степи с высокими метёлками, а за небольшим хвойным участком и ложбиной с чистым ручьём открылось редколесье с бирюзовыми стволами.

К позднему вечеру мы вышли на неприметную поляну, окружённую высоким тёмным ельником. Тибор остановился, повертел головой из стороны в сторону и поднял ладонь.

— Пришли.

Ушастый принюхался, повернул ко мне голову и, пискнув, отправил через нить образ: зайцелоп тыкается носом в пол и фыркает, отчего из его ноздрей вырывается крошечная искра. Люмин учуял запах метки, а значит, мы находимся у Спуска. Однако как старик умудрился привести нас к нему?.. Впрочем, Хольц ведь тоже как-то справился, а значит, способ существует. Только мне почему-то о нём так и не рассказали…

Тибор сунул руку во внутренний карман куртки и, вынув небольшой свисток, приложил его к губам. Призыв улетел ввысь, и спустя минут десять медленно опустилась клетка.

Иннар шагнул внутрь первым, Эрек последовал за ним, Люмин вместе с пассажиркой аккуратно проскользнул между их сапог, а я зашёл после них, всё так же крепко прижимая к груди спальный мешок с драгоценной ношей.

Тибор задержался снаружи. Старик провёл ладонью по густой гриве Северга, наклонился к его уху и что-то прошептал. Здоровенный зверь опустил голову и ткнулся лбом в плечо хозяина. Тибор погладил его, затем медленно отстранился и вскинул руку. В то же мгновение воздух подёрнулся рябью, Северг бросил на меня прощальный взгляд и, шагнув в марево, исчез.

Стоило старику зайти в клетку, как створка с грохотом опустилась. Раздался скрип цепей, и мы медленно поползли вверх.

Внутри никто не разговаривал. Тибор смотрел на проплывающую мимо стену тоннеля, изредка теребя косицу бороды, Иннар дремал, а Эрек, прислонившись спиной к железным прутьям, устало тёр затылок.

С металлическим щелчком клетка стукнулась об упор. Мы вышли наружу, пересекли круглый зал и двинулись по гулкому каменному коридору. Тибор уверенно толкнул ворота, и мы наконец шагнули под открытое небо.

Город встретил нас прохладой и запахом мокрых булыжников после недавнего дождя. У Спуска дежурила четвёрка стражников, среди которых оказался один знакомый.

— Живые! — Рун шагнул навстречу, даже не пытаясь скрыть радости в голосе. — Ну и заставили вы нас поволноваться.

— И тебе доброй ночи, Рун, — Тибор приблизился к нему и хлопнул по плечу.

— Всё в порядке? Потерь нет? — обведя нас внимательным взглядом, стражник зацепился за розово-синий комочек, восседающий на спине Люмина.

— Все целы, — устало отозвался Эрек. — Только вымотались, как волкособаки.

— Верю, — усмехнулся Рун, переводя взгляд на свёрток у меня в руках. — А это у вас что за… — он приподнял бровь.

— Не спрашивай, — мягко перебил его Тибор. — Просто сделай вид, что не заметил.

Стражник несколько секунд смотрел в его глаза, затем кивнул и, махнув рукой, отступил на шаг.

— Понял, — произнёс Рун. — Доброй ночи и хорошего отдыха.

— Спасибо, — обронил старик.

Мы отошли подальше от крепости и свернули за угол. Тибор остановился и повернулся ко мне.

— Эйден.

— Да?

— Знаешь, — наконец произнёс он, — за долгие годы, что я вожу отряд, с нами перебывало немало целителей, но…— старик немного помолчал, — Я рад, что в этот поход пошёл именно ты.

— И вам спасибо, — я тихо выдохнул. — За то, что не дали Потрошителям… Ну, вы поняли.

Старик нахмурил брови и мгновенно стал серьёзным.

— Кстати об этом, — он взглянул в мои глаза. — Я не знаю, кому ты перешёл дорогу, но… Береги себя, Эйден. Тот, кто смог оплатить наём столь сильного отряда, не остановится ни перед чем.

— Я понял, — тихо ответил я.

— Понял он, — Тибор покачал головой. — Всё вы, молодые, понимаете, а потом снова лезете туда, куда не надо.

Старик вздохнул и уже мягче добавил:

— Если возникнут серьёзные проблемы — приходи. Помогу, чем смогу.

— Спасибо.

Прижав ношу левым предплечьем к груди, я протянул свободную правую руку и крепко пожал широкую грубую ладонь старика. Иннар сдержанно кивнул, а Эрек хлопнул меня по плечу, да так, что я едва удержал свёрток.

— Не хворай, целитель, и береги питомцев.

— Постараюсь.

Крамеры направились в сторону центра, а я… в Район Отверженных. Домой.

Дорога к лавке оказалась пустынной. Редкие фонари роняли на мокрые булыжники тусклые круги света, а из таверн время от времени доносились обрывки невнятных песен, исполнители которых спотыкались на каждом четвёртом слове.

Люмин ступал у моей ноги настолько аккуратно, что я невольно замедлил шаг. Кокон внутри спального мешка едва ощутимо согревал грудь, и это тепло странным образом придавало сил, помогая не рухнуть от усталости на мостовую.

Наконец из-за поворота показался знакомый силуэт лавки, при виде которого плечи облегчённо опустились. Лишь сейчас я осознал, в каком диком напряжении находился весь этот путь.

— Пришли, — тихо сказал я и внезапно уловил боковым зрением шевеление.

Повернув голову в сторону соседского дома, я увидел у стены мальчишку лет десяти. Он сидел на корточках и ковырял палкой между булыжниками.

«Ночь на дворе, — промелькнула тревожная мысль. — Что здесь делает ребёнок? И где его родители?».

— Эй, малыш, — я сделал шаг к нему.

Мальчик вскинул голову, наши взгляды встретились, и мне показалось, что это лицо я уже где-то видел. В районе? На рынке? У Спуска? Пока я пытался вспомнить, малец… сорвался с места и бросился прочь.

— Стой! — крикнул я, но мальчишка уже юркнул в темноту переулка. Лишь брошенная им палка ещё катилась по мостовой, глухо постукивая на стыках между камнями.

Я замер. Гоняться посреди ночи за незнакомцем точно плохая идея, тем более у меня на руках спальник с коконом.

— Ладно, — пробормотал я, вздохнув. — Надеюсь, у тебя всё в порядке, малыш.

И всё же внутри осталось неприятное, царапающее ощущение, будто я только что упустил что-то важное.

Я подошёл к двери, аккуратно прижал ношу одной рукой к груди и выудил ключ из внутреннего кармана. Открыв замок, снял его и, толкнув створку, переступил через порог. Коридор встретил меня темнотой и неповторимым запахом… Дома.

Аккуратно стянув ранец, я опустил его на пол. Люмин, не дожидаясь команды, уверенно потрусил в сторону спальни. Вцепившаяся в его шерсть Адрия слегка покачивалась на ходу, но вела себя тихо. Похоже, эти двое поладили.

Я двинулся следом. Придерживая свёрток обеими руками, зашёл в спальню, бережно опустил спальник возле кровати и распустил веревки по бокам. Стоило откинуть плотную ткань, как двухцветная оболочка показалась мне в полумраке почти полностью чёрной.

— Побудешь тут, друг, — прошептал я и осторожно уложил кокон на расправленный у изножья спальник.

Зайцелоп тут же приблизился, тщательно обнюхал его, а затем принялся обходить полукругом, словно убеждаясь, что с мохнатым братом внутри не приключилось ничего дурного. Удовлетворившись осмотром, он улёгся рядом, вплотную прижавшись боком к тёплой оболочке и положив голову на лапы. Адрия аккуратно перешла со спины на макушку Люмина, повозилась пару секунд, устраиваясь поудобнее между длинных ушей, спрятала клюв под крыло и почти сразу засопела.

Я молча наблюдал за ними какое-то время. Ушастый с птицей на голове и коконом под боком — картинка получилась нелепой, но одновременно такой трогательной, что в груди потеплело.

— Стерегите, — тихо бросил я и покинул спальню, аккуратно прикрыв за собой дверь.

На кухне я лишь мазнул быстрым взглядом по столу и толкнул створку, ведущую во двор. Стоило оказаться на свежем воздухе, как колени задрожали. Я невольно прислонился плечом к косяку и глубоко вдохнул ночную прохладу.

Наконец-то я вернулся… В течение нескольких минут луну скрыло набежавшее облако, и двор погрузился во тьму. По памяти я распознал очертания: колодец, чёрный прямоугольник загона, баню, кладовую, лабораторию и грядки. Всё было на своих местах.

Вот только… Что-то изменилось. Я пока не понимал, в чём дело, но взгляд упорно за что-то цеплялся. Оттолкнувшись от косяка, я медленно двинулся вперёд: миновал натянутые верёвки, обогнул колодец и прошёл мимо силуэтов манекенов Хольца, стоявших между баней и загоном. Дошёл до края участка и замер, не веря своим глазам.

Передо мной полностью отсутствовал… забор! Я подошёл к границе, опустился на корточки и провёл ладонью по почве. Пальцы нащупали аккуратно засыпанную рыхлой землёй лунку от выкопанного кем-то столба, затем вторую, третью. Получается, ограду не выломали силой, а целенаправленно, доску за доской разобрали и унесли.

Я медленно поднялся, вытер ладонь о штанину и уставился в черноту соседского двора.

— И как это понимать? — прошептал я.