Глава 10Р

Пока мы двигались в этих проклятых гущах, я успел возненавидеть каждый шаг. Крох ступал вплотную к моему сапогу, прижимая уши к макушке, а Люмин трусил с другой стороны, слегка подрагивая, и тыкался в мой сапог при каждой остановке.

В какой-то момент повязка начала подсыхать. В висках запульсировало, шею сдавила боль, отдавающая во всю левую руку, а мизинец неприятно онемел. Я пошевелил пальцами, разгоняя кровь, и спазм слегка отступил.

«Соберись, целитель, — приказал я себе. — Сейчас не время для слабости».

Через несколько метров, в очередной раз вскинув ладонь, Тибор отступил чуть в сторону, и моему взгляду предстала натянутая между двумя корнями тонкая, почти невидимая в клубящейся дымке нить. Старик указал на неё и направился в обход. Мы последовали за ним, но уже через десяток шагов остановились перед укрытой переплетением корней ложбинкой и, нырнув внутрь, присели на корточки.

Мохнатые тут же втиснулись между моих колен. Приручители извлекли фляги, плеснули воду на ладони и прижали их к тряпицам на лицах. Я повторил за ними и, потянувшись к Кроху, аккуратно смочил его повязку. Мохнатый едва заметно шевельнул носом, мол, спасибо, хозяин. Проделав ту же процедуру с Люмином, я закрепил флягу на боку ранца и оглядел отряд.

Смуглая кожа Иннара приобрела нездоровый серый оттенок, а тёмные глаза слегка покраснели. Эрек вцепился в рукоять ножа, судорожно глотая воздух мелкими порциями. Тибор же держался бодрее всех, но и его косицы на бороде ходили ходуном при каждом прерывистом вдохе.

Немного переведя дух, старик указал рукой вперёд, и мы протиснулись наружу.

Почти сразу ноги стали переставляться сами, взгляд упёрся в спину Тибора, а голова зациклилась на мысли: «дыши и не думай». Накатившая слабость настолько притупила бдительность, что в какой-то момент я оступился, но шедший следом Иннар тут же схватил меня за локоть и потянул назад, спасая от падения в «паутину» из жёлтых капель, зависших в воздухе. Мы прошли не меньше сотни шагов, прежде чем я окончательно осознал, на каком волоске только что висела моя жизнь, и запоздалый страх ещё долго не отпускал моё тело.

Через десять остановок туман между стволами начал заметно светлеть. Неужели мы наконец подходим к границе?..

Когда Тибор в очередной раз вскинул ладонь, прислушиваясь, дерево слева от нас с треском раскололось, будто от удара тарана, и по Лесу прокатился вибрирующий рёв, от которого дрогнул воздух, корни и мои колени.

Я мгновенно рухнул ничком, приобнимая питомцев. Братья улеглись следом позади меня, а Тибор распластался рядом, вжавшись щекой в прелую почву.

Чуть позже сквозь пелену тумана, всего в паре шагов от нас, пронёсся смазанный силуэт огромного зверя, и я почувствовал, как под телом содрогнулась прель.

Следом за исполином промелькнули четыре юрких создания поменьше, оставив после себя запах опалённой шерсти, а через несколько секунд дымка за ними окончательно сомкнулась.

Я лежал, вжав подбородок, и судорожно считал удары сердца. На тринадцатом Тибор приподнял голову, осмотрелся и указал ладонью налево, перпендикулярно тропе исполина.

Следующие две сотни метров превратились в сплошное изнурительное испытание: мы ползли на локтях, буквально втираясь в прель. В какой-то момент где-то далеко за нашими спинами вновь раздался яростный рёв, ему ответил долгий, свистящий вой, а в моей голове закрутилась мысль: «Хорошо, что они не рядом».

Наконец, Тибор осторожно приподнялся на локтях, вслушался в затихающие звуки боя и выпрямился. Когда я разогнулся, мышцы поясницы отозвались такой резкой болью, что я едва не выругался вслух.

Туман впереди постепенно рассеивался, открывая тусклую зелень между стволами. Стоило нам оказаться у границы биома, как у меня резко закружилась голова, и земля ушла из-под ног, однако один из приручителей поймал меня и сильным толчком вышвырнул вперёд. Сделав несколько шагов по инерции, я оставил ядовитую пелену за спиной и, сорвав с лица влажную ткань, рухнул на колени.

Первый же полноценный вдох обжёг грудь так, словно я глотнул кипятка. Лёгкие моментально взбунтовались — следующие полминуты я задыхался от кашля, выплёвывая серую мокроту на колючую траву.

В то же время Эрек хрипел с надрывом, будто выхаркивал лёгкие. Каждый вздох Иннара сопровождался свистом, а Тибор, кашляя, то и дело сплёвывал себе под ноги.

Немного придя в себя, я посмотрел на питомцев и хрипло просипел:

— Мохнатые, идите сюда, мои хорошие.

Крох подошёл первым. Я осторожно развязал узел на его затылке, снял влажную полосу ткани и заглянул ему в глаза. Тёмные зрачки сузились на свету — реакция в норме. Слизистая пасти выглядела чуть бледнее обычного, но, к счастью, безопасно синей.

— Молодец, друг, — прошептал я и почесал его за ухом.

Однако стоило мне повернуться к зайцелопу, как сердце заколотилось. Люмин, спокойно сидевший пару минут назад, лежал на колючей траве: его бока часто ходили ходуном, а веки подрагивали, слегка обнажая закатившиеся белки. Меня словно ледяной водой окатило. Я быстро дополз к нему на четвереньках, сорвал повязку и прижал пальцы к шее, лихорадочно нащупывая пульс… Ровный. Слизистая оставалась розовой, а дыхание без хрипов.

Как-то это подозрительно… Если бы дело было в тумане, то ушастый кашлял бы, как и я… да и он только что спокойно сидел.

— Люмин, — я осторожно потряс его за плечо. — Эй, малой, ты меня слышишь?

Ушастый медленно приоткрыл глаза, покосился на меня и через нить прислал образ: он лежит в постели, укутанный в шесть одеял, а Крох подносит ему морковку на подносе.

Я выдохнул.

— Ах ты, симулянт, — произнёс я, но голос сорвался, и вместо строгого выговора получилось почти ласково.

Люмин слегка пошевелил усом и демонстративно зажмурился.

— Ушастый в порядке? — сипло поинтересовался Эрек, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Ага, — я поднял на него взгляд. — Вы как?

— Живы. — Тибор ещё раз сплюнул на колючую траву, хмуро огляделся и мотнул подбородком в сторону кустов. — Нельзя здесь оставаться, двигаем.

Поднявшись на ноги, я вновь пошатнулся, но устоял.

— Эйден, с тобой все в порядке? — просипел Иннар.

— Голова слегка кружится, дайте мне минуту, — выдавил я.

Он кивнул.

Когда головокружение отступило, мы отошли от границы биома шагов на триста и протиснулись сквозь заросли. Колючие кусты по пояс, с восковыми с изнанки листьями и короткими иглами на ветвях, надёжно укрыли нас от случайных глаз.

Крох занял позицию в шаге от меня, развернувшись мордой в сторону границы, а Люмин, отдышавшись, прижался к его тёплому боку.

Внезапно на плечо Тибора опустилась серо-голубая птичка.

— А как она выжила? — моргнув, спросил я.

Старик аккуратно перехватил пичугу ладонью и легонько провёл пальцем другой руки по грудке. Пернатая склонила голову набок и тихо чирикнула.

— Наверху туман не ядовитый, — пояснил Тибор, не глядя на меня.

— Как удобно, — обронил я.

Он лишь усмехнулся и провёл рукой перед собой. Эрек повторил этот жест, и пространство рядом с каждым из них дрогнуло, выпустив наружу Северга и Шипа. Рогатый здоровяк первым делом обнюхал заросли, после чего подошёл к хозяину и, наклонившись, ткнулся в его бедро. Шип же скользнул к Эреку, лизнул его подбородок и улёгся у ног, положив голову на сапог.

Тибор что-то шепнул разведчице, и та сорвалась с его плеча, мгновенно растворившись в вышине.

Следующие пять минут прошли в тишине. Я отпаивал Люмина водой из фляги, проверял пульс Кроха и прислушивался к своим ощущениям. Голова ещё гудела, но не кружилась — организм постепенно приходил в норму.

Наконец, Тибор прикрыл глаза, замер на несколько секунд и кивнул.

— В получасе ходьбы есть безопасное место, там и переночуем.

— Тогда поторопимся, пока окончательно не стемнело, — произнёс Эрек, поднимаясь.

Мы построились и двинулись в путь. Свод биома сначала налился лиловым светом, затем перешёл в темно тёмно-синий, а под конец превратился в беззвёздную черноту. Я то и дело спотыкался о камни в колючей траве, но упорно переставлял ноги, ориентируясь лишь по смутному силуэту шагающего впереди старика.

Примерно через полчаса Тибор резко свернул в сторону, обогнул дерево со свисающими до земли ветвями, которые образовали плотное сплетение листвы, и указал рукой вниз. Внутри этого зелёного занавеса пряталась крохотная площадка.

— Пришли, — сказал старик.

Я с братьями и зверями без сил залез под навес, однако Тибор с Севергом остались с наружи.

— Раскладывайте спальники и отдыхайте. Я подежурю первым, потом Иннар, следом Эрек, а Эйден замыкает, — через несколько минут произнёс Тибор, просунув голову сквозь ветви.

Возражать никто не стал. Я наспех расстелил спальник, улёгся и мгновенно провалился в небытие.

— Эйден, твоя смена, — тихий голос Эрека вырвал меня из глубокого сна.

С трудом разлепив веки, я пару секунд соображал, где находился, а затем кивнул:

— Понял.

Мужчина ещё немного смотрел на меня, будто хотел удостовериться, что я не рухну обратно, после чего молча отошёл к своему спальнику, лёг и повернулся набок. Уже через полминуты до меня донеслось его медленное дыхание.

Я сел и потянулся, стараясь не потревожить Люмина, который лежал у моего бедра, однако ушастый все же слегка шевельнул длинным ухом. Крох, приподняв голову, мазнул по мне взглядом и вновь уронил морду на лапы. Я погладил его между ушей, затем провёл ладонью по золотистой шёрстке зайцелопа и обратил внимание, что мои пальцы слушались, а голова стала ясной, разве что в горле всё ещё немного саднило.

Я активировал восприятие, и мир тут же расцвёл голубыми искрами, но, внимательно осмотревшись, не обнаружил ни одной чёрной крупицы. Это не могло не радовать, ведь вчера у меня не было сил на проверку. Резерв в каналах ощущался как полный до краев кувшин, из которого вот-вот прольется вода. Я перевёл взгляд на Кроха и убедился, что с ним всё в порядке.

Что ж, раз обстановка спокойная, самое время заняться яйцом.

Подтянув к себе ранец, я откинул клапан и бережно достал свёрток из отделения, где не было ледяного камня. Стоило развернуть тряпицу, как моему взгляду открылось матово-серое яйцо, покрытое тёмными прожилками. Я невольно задумался, глядя на него.

Люмин учуял в яйце что-то схожее с порошком Стеклянной Кости. Вот только под скорлупой находится существо, а не лекарство. Значит, ушастый или ошибся, или… Нет, за все месяцы, что мы вместе, его нос ни разу меня не подводил. Стало быть, в яйце есть то, что поможет усилить магические каналы. Может, скорлупа? Или существо внутри обладает способностью, которая вылечит Кроха?

Я нахмурился. Самое паршивое, что у Кроха осталось всего шесть дней. Даже если это загадочное яйцо — единственный шанс на его спасение, я понятия не имею, сколько ждать вылупления. День? Неделю? Месяц?

Выдохнув, заставил себя не переживать в пустую, ведь точного ответа у меня нет. Можно попытаться влить в яйцо ману. Если оно устроено по аналогии со Стеклянным грифом, то, как сказал Тибор, без энергии плод внутри попросту не созреет.

Медленно опустив указательный палец на матовую поверхность, я почувствовал, как из каналов потянулась тонкая голубая нить. Скорлупа под подушечкой пальца мгновенно потеплела, а тёмные прожилки наполнились тусклым свечением.

Сосредоточившись на ощущениях, я сделал поток чуть шире. Мана потекла быстрее, впитываясь в серые стенки. Спустя примерно десять минут я почувствовал, что мой воображаемый кувшин опустел уже наполовину, и резко одернул руку.

Пока что хватит. Нужно обязательно оставить неприкосновенный запас энергии на случай встречи с чёрной маной. Аккуратно завернув яйцо в тряпицу, я поместил его обратно в ранец и плотно обложил тканью.

Крох вздохнул, поворочался и устроил морду на моих коленях. Я машинально опустил ладонь на его голову.

— Держись, друг, — прошептал я. — Я обязательно что-нибудь придумаю.

Он чуть пошевелил хвостом, но не открыл глаза.

Оставшееся дежурство прошло спокойно. Я не слышал ни рёв, ни треск ломаемых ветвей, лишь редкие, едва уловимые шорохи ночных обитателей. Почти всё время я поглаживал мохнатых, пытаясь прогнать мрачные мысли о Крохе. Получалось скверно, но я старался.

В какой-то момент тьма начала рассеиваться, и я стал различать очертания листьев, а вскоре и их цвет. Восковой глянец отливал бирюзой, а трава казалась синеватой. Высунув голову сквозь ветви, я заметил среди зарослей несколько побегов с мелкими белыми листочками, которые дрожали на слабом ветру, как крошечные серебряные монетки. Впервые за долгое время окрестности вокруг показались мне мирными.

Осторожно втянув голову обратно, я потянулся и пошевелил пальцами. Пора будить остальных.

— Мохнатые, подъём.

Крох сразу открыл глаза, а Люмин застонал, перекатился на другой бок и демонстративно прижал уши лапками.

— Давай, давай, — я усмехнулся и легонько подтолкнул его. — Дома отоспишься.

Зайцелоп захлопал глазами и принялся усердно чесать задней лапой за ухом, всем видом показывая недовольство ранним подъёмом.

Я поднялся на ноги и по очереди разбудил приручителей. Тибор открыл веки от одного лишь лёгкого касания к плечу, Иннар молча распахнул глаза и сразу принял сидячее положение. Дольше всех возился Эрек: он долго кряхтел, почесывая бок, и ожесточенно тёр лицо ладонями. Наконец мужчина сел и уставился на меня несчастным взглядом:

— Ненавижу утро.

Я улыбнулся, присел на спальник, вынул четыре шарика корма, и, размотав тряпицы, разложил угощение перед зверями. Люмин мгновенно сцапал порцию и умял её в три жевка, косясь по сторонам, будто кто-то вокруг мог покуситься на его завтрак. Крох съел порцию не торопясь, после чего подошёл поближе, ткнулся мокрым носом в мою руку и лизнул пальцы. Северг, вопреки внушительным размерам, принял лакомство с удивительной аккуратностью и медленно прожевал. Шип, как только доел свой шарик, облизнулся и тоже мазнул языком по моей ладони, после чего отступил к Эреку.

Откупорив флягу, я сделал пару глотков, а затем по очереди напоил Кроха и Люмина, наливая воду в пригоршню.

Тибор тем временем откашлялся и потянул косицу на бороде в сторону.

— Итак, — начал он, приковывая к себе все взгляды. — Эйден, мы постараемся помочь тебе с лекарством. Разведчица уже улетела на поиски усилителя магических каналов, а пока она ищет, направимся к воде. В часе ходьбы как раз есть речушка.

Иннар молча кивнул.

— Спасибо, — ответил я.

Тибор улыбнулся и хлопнул ладонями по коленям.

— Тогда собираемся.

— Пожрать бы чего, — уныло подал голос Эрек, застегивая ранец.

— Увы, припасов нет, так что придётся раздобыть свежего мясца, — отозвался Иннар.

— Да знаю я, — брат махнул рукой.

Мы свернули спальники, пристегнули их к ранцам и, направившись в путь, вскоре пересекли границу биома. Под ногами захрустела мелкая каменная крошка, а лицо окутал тёплый ветер.

Речка оказалась узкой, всего в три-четыре шага шириной. Сквозь её прозрачную воду виднелись гладкие камешки на дне, а берег густо порос изумрудным мхом.

Тибор первым присел на корточки, зачерпнул горсть влаги, понюхал, аккуратно коснулся её кончиком языка и замер. Подождав секунд десять, старик произнёс:

— Чистая. Наполняйте фляги.

Я опустился у речушки и, окунув руки, с наслаждением умылся, смыв пот и грязь. Мир вокруг мгновенно стал чуточку лучше.

Крох лакал рядом со мной, а Люмин несколько секунд с подозрением смотрел на журчащий поток. Затем он осторожно ткнулся носом в воду, чихнул, испуганно отшатнулся и решил, что напьётся из моих рук.

— Иди сюда, страдалец, — улыбнувшись, произнёс я и зачерпнул жидкость сложенными лодочкой ладонями.

Зайцелоп, вскинув мордочку, важно подобрался ко мне и принялся аккуратно лакать, изредка бросая взгляд на Кроха, мол, смотри и учись, у меня тут персональный водопой.

Через пять минут отряд утолил жажду, смыл налипшую грязь и доверху наполнил фляги.

— Ну что, — Тибор поднялся и вытер мокрые ладони о штанины. — Птаха нашла кое-что любопытное неподалёку, так что пойдёмте проверим.

Сердце взволнованно забилось. Мы двинулись вдоль русла, однако вскоре речушка плавно повернула направо, огибая массивный валун, и нам пришлось обойти его, чтобы вновь вернуться к берегу. Северг двигался чуть впереди, а Шип бесшумно скользил по левую руку от Эрека.

Биом казался мне безопасным до тех пор, пока через пару сотен метров я не заметил на гладкой коре узкоствольного деревца три глубокие параллельные борозды, из которых сочился тёмный сок.

— Тибор, — тихо позвал я.

Старик обернулся, проследил за моим взглядом и, подойдя, осторожно провёл подушечкой пальца по краю зазубрины. Затем поднёс ладонь к носу и принюхался.

— Свежий след. Часа три-четыре назад оставили, — он на несколько секунд нахмурился, после чего махнул рукой.

Мы двинулись дальше, но шагали теперь предельно осторожно. Вскоре впереди показалось молодое деревце, вырванное с корнем. Чуть дальше лежал второй растерзанный молодняк, за ним — третий. А ещё через несколько десятков метров на плоском камне у воды виднелось широкое пятно запёкшейся крови.

Тибор посмотрел вперёд, туда, где у изгиба реки громоздился завал из поломанных деревьев, и нахмурился.

— Пойдём в обход, — тихо произнёс он. — Не стоит рисковать.

Мы взяли правее, поднялись по пологому склону и двинулись по большой дуге, огибая опасный участок. Я старался ставить ноги мягко, повторяя движения старика, и у меня почти получалось. Глядишь, к концу похода научусь ходить бесшумно.

Отойдя на приличное расстояние, Тибор вновь повернул в сторону находки птички. Склон плавно вывел нас на небольшую поляну перед берегом реки, и в нос тут же ударил резкий, железный запах… крови.

Вся низина оказалась залита бордовой жижей вперемешку с густой чёрной субстанцией, которую я уже видел у пластинчатой твари в руинах, и повсюду, между растерзанными стволами деревьев, валялись… мёртвые тела. Я с ходу насчитал пятнадцать, но, возможно, заметил далеко не всех.

Взгляд натыкался то на разорванных пополам пластинчатых тварей с зелёными клыками и проломленными панцирями, то на распластанные туши монстров с щупальцами с отсечёнными плетями. Были здесь и звери, которых я прежде никогда не встречал. Одни — длиннотелые, с гребнем костяных наростов вдоль хребта и двойной пастью. Другие — приземистые шестилапые гады, покрытые слизистой, слегка светящейся кожей. И над каждой из этих туш поднимались искры чёрной маны…

Я принялся машинально выпускать из пальцев голубые крупицы, пока не уничтожил всю чужеродную энергию в округе. Отряд тем временем замер, испуганно всматриваясь куда-то в сторону.

Проследив за их взглядами, я наткнулся на лежащего чуть поодаль, среди растерзанных деревьев, огромного зверя размером с четыре человеческих роста, если не больше. Массивное поджарое тело покрывала короткая алая шерсть, отливавшая рыжим блеском. Лапы толщиной с бедро заканчивались багровыми когтями длиной с моё предплечье. Голова хищника была широкой, лобастой, с приплюснутым носом. Из полуоткрытой пасти торчали два саблевидных клыка, а между зубов пузырилась розовая кровавая пена.

Его бок был вспорот от лопатки до бедра четырьмя глубокими параллельными бороздами, из которых в такт тяжелому дыханию толчками вытекала кровь. Под рёбрами зияла рваная рана. На левом плече полностью отсутствовал кусок мышечной ткани — её будто вырвали, обнажив белую кость. От величественной гривы вокруг шеи почти ничего не осталось, лишь обугленные, спекшиеся лохмотья. Один глаз гиганта был намертво закрыт, зато второй, жёлтый, размером с чайное блюдце, смотрел на меня, не моргая.

А внутри, рядом с магическим ядром зверя, находилась… Чужеродная мана.

В тот же миг перед моими глазами развернулось системное сообщение:

[Существо: Алый Коготь]

[Класс: A]

[Ранг: 2]

[Путь эволюции: Средний]

[Состояние: Множественные проникающие ранения. Разрыв мышечной ткани. Критическая кровопотеря. Обширные термические поражения шеи]

[В тканях существа обнаружена мана, не соответствующая фундаментальным законам этого мира]

[Прогноз: Смерть наступит через 40 минут]

Тибор выдохнул сквозь зубы:

— Мать честная…

Его ладонь легла на моё плечо, и старик зафиксировал меня на месте.

— Целитель, — едва слышно прошептал он, — даже не вздумай к нему приближаться.

Я стоял не шевелясь, глядя в огромную жёлтую радужку, но почему-то видел не ярость, а безграничную усталость и… надежду. Мне слишком часто доводилось встречать такой взгляд у безнадёжных пациентов в мгновения, когда они уже понимали, что обречены, но всё ещё отчаянно цеплялись за жизнь.

Мои плечи под пальцами Тибора дрогнули. Профессиональный инстинкт оказался сильнее разума: я не заметил, как сделал полшага вперёд. Хватка Тибора тут же ужесточилась, отозвавшись острой болью в ключице.

— Эйден, — строго произнёс он. — Это Алый Коготь. Даже в таком состоянии он размажет тебя одним ударом лапы.

Я медленно перевёл взгляд с жёлтого глаза на бледное лицо старика.

— Я должен ему помочь, — твёрдо сказал я.