Глава 17

Я устало потерла глаза и отложила карандаш. Местные писчие перья — та еще пытка, от которой я сразу отказалась. Магия, ага, даже до перьевых ручек не додумались. Письменный стол, отгороженный книжными шкафами, позволял уединиться в подобии личного кабинета, организованного внутри гостиной. Не смотря на то, что так было не принято, я все равно окопалась в своих будущих покоях. Совершеннолетие совсем скоро, так что фактически… фиг они меня отсюда сдвинут, здесь работается продуктивно.

— Госпожа, вот последние договоры на поставку удобрений, адезинского металла и горного стекла, — передо мной легла стопочка пожелтевшей бумаги. — А это список купцов, которые торгуют материалами, и перевозчиков, с которыми выгодно договариваться о доставке, — стопка вдвое больше предыдущей легла по правую руку.

— Спасибо, Феликс. Ты узнал, когда в столицу прибудут лоппогорские землевладельцы?

— Да, леди, не раньше, чем через четырнадцать дней. Я отправил письмо в их посольство с просьбой о встрече, однако вряд ли они согласятся посетить поместье. Скорее всего, придется встречаться в городе.

— Не проблема, встретимся.

Идея сделать свою маленькую кофейную плантацию меня не покидала. Да, с помощью магии нельзя было быстро путешествовать, но с ее помощью кусочек местной Африки окажется в моем саду, нужно только озадачиться единением стихий.

Еще несколько дней плодотворного шатания по местным учебникам показал, что все местные маги имеют склонность к работе со стихиями, но на кардинально разных уровнях. Один земельник может вызвать девятибалльное землетрясение, другой способен вырастить цветок, а третий даже тропинку в лесу не проложит.

Кстати, тот графский гость, который заколдовал для меня яблоню, тоже был земельником. Видимо, знания о магии здесь и впрямь не всем доступны, потому что Мира ошиблась — он не поворачивал время вспять, просто поработал с этим растением с точки зрения своей природно-земельной магии и напитал ее энергией по самые тычинки. Весьма и весьма неслабый уровень у этого некроманта-садовника.

Та же Шляпа, например, тоже является огневым магом, но уровень — дай бог суп подогреет и то хорошо. Такие вещи быстро чухаются высшим светом и передаются в виде удивительно достоверных сплетен, которые даже пополам делить не нужно ради оценки доли правды, все и так всё знают.

— Госпожа, повара просят спуститься и оценить праздничное меню, — поклонилась вошедшая Калиса.

Н-да, теперь это тоже моя забота. Отец снова в разъездах вместе с будущим зятем, поручив слугам все праздничные приготовления, а те и рады дергать меня по каждому поводу. Как же, вдруг графине не понравится! Поэтому, как и любые хорошие подчиненные, пытаются сверять каждый шаг с моим одобрением. Это я еще от разбора оттенков интерьерных украшений отбилась!

Когда с утра на мою кровать рассыпали пять тканевых бантов одинакового цвета, а три горничные хором спросили: «Какой оттенок лучше?», я еле удержалась от пары искр по мягкому месту этим бесцеремонным девчонкам. А когда эти овечки в чепчиках начали спорить, доказывая друг другу, что сливовый лучше, чем лиловый… Я, честно, не дала бы за целостность их волос ни одного ломаного гроша, но положение спасла моя камеристка, шугнув спорщиц и заявив, что все оттенки — чушь, она потом сама выберет.

За что и была поспешно мною награждена высоким правом заниматься праздничным убранством дома, потому что никто лучше нее в красоте цвета не разбирается. Вот видишь, как румянец отлично гармонирует с твоими красными лентами? Превосходный вкус, дорогая, продолжай в том же духе!

* * *

— Так, ортоланы на подушке из трюфелей. Это что? — спросила я кряжистого Хэворга, который сунул мне несколько бумаг с вариантами праздничного стола. Сегодня все на кухне были в мыле и будут так еще несколько дней, слишком уж большой и изысканный банкет ожидается.

— Птица, — неприветливо буркнул повар, раз за разом вычеркивая что-то из своих записей и делая новые пометки. Обвинять его в невежливости я не собиралась, отлично знаю, какая запара бывает на кухне во время многогостья.

— Хэворг, что дальше с овсянками делать?

Я подпрыгнула от неожиданности. Раздавшийся сзади голос принадлежал невыразимо грустному Анри, которого вытребовали у меня с конюшни на кухню, помогать в мясных приготовлениях. Наверное, пареньку не нравилось возиться с сырым мясом, но я проследила, чтобы ему не пришлось никого убивать — вчерашний фермер, привезший в поместье кур, решил не тратить силы на их умерщвление, оставив эту работу графской прислуге, на которую и снарядили конюха.

Пришлось отпаивать икающего детину валерианкой и клятвенно обещать, что больше ему не надо никому резать горло, и кроликов бить не надо, и вообще трогать отныне он будет только обезличенные куски мяса и костей. Кто бы мог подумать, что конюхи такие нервные.

— Шут, дай ему малый нож, — крикнул вглубь кухни повар, а сам поднялся и вытащил из-под стола мешок зерна, поставив у ног Анри. Подбежавший мелкий поваренок вручил подобие перочинного ножика парню и снова рванул на рабочее место, на ходу поправляя грязный передник.

— Опять резать что-то? — резко посмурнел Анри, и поковырял ножом кожаный ремень.

— Нет, конечно, дурень, — устало и раздраженно протер лицо Хэворг, глядя на посветлевшего конюха. — Насыпь птицам зерна побольше в кормушки. А как поедят, выколи им глаза.

— Ик! — нож выпал из ослабевших пальцев, а лицо конюха приобрело синеватый оттенок. — Ик! — губы затряслись, а я еле успела отскочить, чтобы меня не зашибло оседающим на пол парнем.

— Какого ч… клята вы творите, уважаемый господин Хэворг? — зашипела я на идиота, вытаскивая из кармана мятную настойку и наклоняясь к лежачему. С тех пор, как врач осмотрел Миру, пузырек всегда был у меня в кармане, и не раз пригождался для подобных случаев. — Что еще за садизм над птицами? Постойте, это и есть те самые ортоланы?

— Ну так, — озадачено почесал затылок кулинар, — они и есть, госпожа. Ба, какой припадочный, — недовольно глядя на растянувшегося на кухонном полу конюха, мужик начал крутить шестеренками в голове, сбрасывая с себя мутную усталость. — Шут, ну-ка сюда, быстро!

Подскочивший пацан недолго думая опрокинул на голову пациенту плошку ледяной воды, заодно обрызгав и меня, и своё начальство. Да-а-а-а, весело здесь живется, ничего не скажешь!

— Ой! — круглыми глазами поваренок уставился на мое мокрое платье и капли воды, стекающие с лица. — П-простите, госпо… — поднимающиеся от ткани струйки пара впечатлили пацана по самое не могу и он попытался прилечь рядом с конюхом, за что был пинком отправлен поваром в кладовую перебирать крупу.

— Простите оболтуса, госпожа, — с досадой сказал Хэворг, вытирая поварским колпаком мокрое лицо.

Ошарашенный ледяным душем Анри осоловело моргал глазами, пытаясь подняться с пола, но раз за разом поскальзываясь на лужах, просто сел и уставился на меня жалобными глазами.

— Зачем вам издеваться над птицами? — твердо спросила я, покровительственно положив руку на голову конюха.

— Рецепт есть рецепт, — снова нахмурился повар, возвращая себе озабоченность делами, — сначала выколоть глаза, откормить, сколько время позволяет, утопить в арманьяке, и потом уже только готовить.

— Извращенцы… — тихо сказал Анри.

Я была с ним полностью солидарна. Это что за живодерство вообще? Какой больной садист придумал эту дрянь? Выколоть птицам глаза и живьем утопить в алкоголе?! Видит бог, действительно извращенцы!

— Много у нас этих птиц? — я обратилась к конюху.

— Два десятка. Сегодня еще три привезут, по количеству гостей, — чуть ли не с ненавистью ответил парень. — Мы с ребятами думали, что подарок гостям, кормили их ежедневно.

— То-то и оно, что как подарки кормили, а не как дичь, — огрызнулся повар. — Если бы сразу в подвале их держали, то не пришлось бы им ничего выкалывать, сами бы в темноте отожрались! А тут четыре дня всего осталось, дай Мир, слегка поднаберут без глаз.

— Пойдем, — я потянула конюха за рубаху. — Покажешь мне будущий ужин.

Анри привел меня к небольшой покатой будке, уходящей крышей в землю. Странный треугольник с одной дверью располагался на участке сзади дома и не отсвечивал перед теми, кто не углублялся дальше сада.

— Здесь погреба, госпожа, — сказал Анри, распахивая дверь и подавая мне руку. Темнота подземелья освещалась тусклым светом фонаря, прихваченного слугой, выхватывая короба со снедью, банки с соленьями и другой провиант. Внезапно в темноте блеснул металл и через несколько шагов моим глазам предстал ровный ряд небольших клеток, в каждой из которых сидело по жильцу.

— Господи, какие маленькие, — прошептала я, глядя на ближайшего воробья с зеленой головой. Птиц резко наклонил голову и негромко чирикнул.

— Как есть малыши, — шмыгнул носом Анри и просунул палец сквозь прутья, едва касаясь перышек пичуги. — Страшно им в темноте тут сидеть.

К моему удивлению, та не отпрыгнула, а прижалась к конюху и мелко задрожала, как бы жалуясь на жизнь своему человеческому другу.

Фр-р-р! Первая вылетевшая из клетки птичка исчезла в открытом дверном проеме. Я аккуратно высыпала зерно из кормушки в ладонь и захлопнула клетку. Мой сопровождающий во все глаза смотрел на учиненное святотатство, а потом хриплым голосом спросил:

— Госпожа, что вы делаете?

— Провожу спасательную операцию, конечно, — хмыкнула я, открывая новую клетку. Вылетевшая овсянка чиркнула крылом по моей макушке, на секунду зависла перед Анри и устремилась вслед за первой. В рядах кандидатов на ужин произошло оживление. Птицы захлопали крыльями, заметались по тесным кельям и заголосили от возбуждения.

— Смотри-ка, какие сообразительные у тебя друзья.

— Госпожа, а можно я? — лихорадочно зашептал конюх, подтягивая к себе ближайшие клетки.

Я великодушно махнула рукой, веля не забыть остатки зерна в кормушках. Счастливый грум распахивал птичьи тюрьмы, нежно воркуя с каждой птахой, чуть ли не прослезившись, когда последний освобожденный птиц прыгнул на его рукав, вместо того, чтобы уносить крылья из погреба.

— А как же празднество, Ваша светлость? — спросил слуга, едва мы вышли из подвала.

— А что, гости оголодают без наперстка мяса в тарелке?

— Н-е-е-е, — поморщился Анри. — Завтра навезут оленины, да лебяжьего мяса, потом коров заколют, да курицы с крольчатиной вдосталь. Просто деликатес для благородных, — едва сдержался конюх, произнеся последнее слово с такой интонацией, что не оставалось сомнений — теперь это новое ругательство.

— Ну, раз деликатес, то что-нибудь придумаем, — подмигнула я опешившему груму и отправилась к травным грядкам.

— Есть ли у нас клубника? — расспрашивала помощника, ощипывая листья базилика и мяты.

— Есть клубничные грядки у старухи Вирины, минут двадцать ходу до них до ближайшей деревни, на лошади быстрее будет. У нее до самой зимы ягода плодоносит.

— Сбегай, принеси несколько горстей, — велела я, направляясь на кухню.

* * *

— Вот так режете клубнику, потом необходимо сделать из нее пюре.

Я проводила мастер-класс по клубничному супу для тружеников поварешки и кастрюли. Быстро вернувшийся Анри принес целое лукошко сладких крупных ягод и уселся толочь травы в кашу по моей просьбе. Обступившие меня повара с открытыми ртами наблюдали за священнодействием, успевая только утаскивать грязную посуду и подносить ингредиенты.

Залив нежирными сливками получившуюся кашицу, я взялась за миндаль. Ух, не подведи своего кондитера, Ритка! Даром, что ли, Анатолий Семёнович учил тебя с помощью ножа добывать тончайшие миндальные лепестки для украшения его сладких шедевров.

— Готово, — я вытерла руки о поданное полотенце и раздала по ложке всем трём боссам местной кухни.

Первой охнула Берта, распробовав сладкий, чуть пряный вкус клубники со сливками. Ей вторили круглые глаза Хэворга, ставшие большими-пребольшими после первой ложки нового блюда, которую он подносил ко рту с опаской.

— Это и приготовите высокородным гурманам, — распорядилась я. — Никаких больше изверств.

Мой новый рабочий кабинет встретил меня прохладой задернутых штор. После жаркой улицы и душной кухни я почувствовала настоящее блаженство, закрыв за собой двери в сумеречную комнату с нормальной температурой воздуха. Жаль только, что кучи до сих пор неубранного мусора то тут, то там разбросаны на полу: несколько кучек из старой мебели, новая драпировка, старое барахло, мелкие украшения для дизайна. Так, нужно выдохнуть и возвращаться к делам, хватит, напрохлаждалась. Где тут были списки поставщиков? Правая стопка или левая?

Темнота вокруг мешала читать и я подошла к окну с намерением распахнуть портьеры. Но… минуточку, когда я уходила, шторы были распахнуты и я все прекрасно видела. Горничные постарались?

Внезапно ближайшая куча тряпья шевельнулась и на меня ринулась серая тень.