Глава 20

— Прелестная графиня, позвольте вас поздравить, — еще один господин склонился к моей руке, а я терпеливо улыбалась. Без пятнадцати полдень, большинство гостей фланировало по саду и холлу поместья, периодически ловя меня для произнесения пафосных речей и размытых поздравлений. Я же прикладывала титанические усилия, чтобы не закатить глаза на очередном пожелании детей, как на небе звезд, а также счастья, любви, здоровья… Лучше бы денег пожелали, в самом деле. Через несколько минут отец объявит о начале торжества и начнется церемония.

Меня выдернули из постели в шесть утра, не взирая на крики и мольбы. Эти два малолетних садиста атаковали мою ничего не соображающую тушку с двух сторон, и пока Мира прочесывала мне волосы перед купанием, Ясень заставлял зажигать свечу одной лишь волей.

С волей утром было туговато, по поводу чего злостный маньяк шипел, что никакого завтрака я не увижу, пока не выполню элементарное магическое упражнение для огневиков. За свою госпожу вступилась камеристка, в результате чего я получила очередной скандал пособачившихся подростков и тарелку вишневых булочек, переданную мне заботливой рукой дворецкого, протиснувшейся в щель дверного проема. Булочки я разделила по-честному — четыре Мире, четыре себе.

— Отказаться от завтрака — отличная идея, — сказала я с набитым ртом, глядя на пораженного в самое сердце Ясеня. — Рада, что она пришла в голову именно тебе и ты же ее первый протестируешь.

— Ты очень умный, деревце, — поддержала Мира, запихивая в себя булочку целиком, чтобы наливающийся кровью парнишка не отобрал.

— Вы, — просипел Ясень, дергая глазом на наше ритмичное чавканье, — изверги! А ну отдавайте булки! Или буду тут сидеть до вечера, клята морского вы переоденетесь!

— Пф-ф-ф-ф, да пожалуйста, — слизнув с пальцев капельку вишни, я потянулась к пояску халата. Пушистая банная мантия упала на пол, явив ошарашенной парочке мое шелковое ночное одеяние.

Поперхнувшийся воздухом пацан пялился на упавшую вещь, не в силах оторвать от нее глаз. Интересно, вчера он меня в кровати видел и такой реакции не было. Или просто так увлекся деловым разговором, что не придал значения внешнему виду хозяйки? Кажется, Мира тоже потеряла дар речи, глядя на мои пальцы, которые медленно поднимали подол, сантиметр за сантиметром оголяя стройные девичьи ноги.

Красный, как вареный рак, Ясень на секунду завис, глядя на мои голые коленки, после чего вскочил со злым криком: «Ненормальная!», цепанул со стола две булочки и унесся к себе в гостиную.

Я мысленно посмеялась. Устраивать стриптиз малолетнему индюку вовсе ни к чему, но показать, что нас девичьим смущением не проймешь, обязательно.

— Госпожа позволит мне задать вопрос? — странным голосом спросила горничная и получив кивок продолжила. — Привиделось ли мне во сне, что сегодня ночью бежавший слуга вновь посещал спальню леди?

— Нет. Он и впрямь заходил, — кивнула я. — Сделал мне наиполезнейший подарок, — протянула руку, сверкнув фамильным перстнем.

— Ох! — выдохнула Мира. — То-то он у меня все выспрашивал, как вас лошадь покалечила, да кто с вами был, кто в доме сидел, до последней секунды все события обмусолил. Видать, сообразил чего.

— Именно поэтому сегодня мой личный помощник вернется в поместье, как важное доверенное лицо новой полноправной графини Амори́.

— Вы назначили… — она распахнула глаза.

— Да, что-то вроде личного секретаря, но без права совершать коммерческие сделки от моего имени. Если, разумеется, я не оформлю разовую доверенность.

— Но почему, леди? — озадаченно спросила она, наполняя ванну.

— Он за день одолел толстенный учебник по саморегуляции для огненных магов, а ведь в огненной волшбе наш мальчик разбирается, как свинья в апельсинах. Да еще и упражнение подобрал такое, которое меня не вымотает, но с ювелирной точностью взбодрит мой контроль дара перед церемонией. Ну и в конце концов, вопрос в людях, которым можно доверять, — я вздохнула и погрузилась в ставший привычным кипяток. — Вас не так уж много. Ты — мои глаза и уши в доме, а он станет моей правой рукой в свете.

Из ванной меня вытащили чуть ли не за волосы. Зажмурившийся Ясень сидел на пуфе рядом с трюмо и оттуда кричал, что, если я не выйду через десять минут, он устроит мне цунами в моем барском корыте. Кажется, прошедшая ночь для него была тяжелой на раздумья, и к своей новой должности личного помощника пацан решил подойти со всем тщанием, натаскав меня на одно-единственное упражнение. Почему именно его пояснений не дал, зато больно дергал за волосы, когда я по рассеянности углублялась в свои мысли.

— Да, ты привыкла проводить энергию от сердца к рукам и на предмет. Нет, положи грабарки обратно на стол, вообще не дергай ими! Представь, что тебе не нужны руки для направления потока энергии на объект, достаточно мысленно указать ему путь и мягко доставить до фитиля. Да не дергайся ты!

Спустя час я умела зажигать последовательно несколько свечей в нужном порядке. И только потом мне развязали руки. Мира, не выдержав такого попрания субординации, упорхнула на первый этаж — контролировать и перепроверять свою флористику, а мы начали держать военный совет.

Сошлись на том, что не стоит возвращать Ясеня в собственность рода сразу после церемонии, слишком много неоднозначных гостей будет присутствовать и мой новый личный слуга сразу попадет под прицел их хитрых хищных глазок. Лучше вечером, по-тихому, по-семейному рассказать всё домочадцам и позаботиться о новых жилищных условиях. Хотя Ясень завил, что ему нравится жить у меня, никто не трогает и книг полезных много, но тут уж извольте потрудиться, господин хороший.

А потом всё пошло по новому кругу. Быстро запихнув меня в скромное розовое платье, вернувшаяся камеристка соорудила две косы на моей уже побаливающей голове, после чего увлекла вниз.

— Поздравляем, госпожа, желаем благоденствия! — аплодисменты обрушились сразу, как только я вышла на лестницу и узрела всю домашнюю прислугу, выстроенную рядами в холле. Каждый сиял такой искренней и доброжелательной улыбкой, будто не они вчера пытали меня на предмет количества скрипок в приглашенном оркестре и остроте соуса к мясным тефтелькам для третьей перемены блюд.

Приняв поздравления и поблагодарив за службу, я уже собиралась отпустить всех работать, но правильно оценивать ситуацию по утрам — не моя сильная сторона. Отпустить всех, ага. Меня бы кто отпустил!

С грациозностью круизного лайнера меня начал форсировать дворецкий, потрясая даже на вид древней книгой с изображением буквы «А» на обложке. Ему наперерез кинулась экономка, в последнюю секунду заступив дорогу камердинеру и до жути деловым тоном обрушила на меня поток проблем: «Госпожа, необходимо отправить срочный вызов к городскому воздушному магу…».

Досада на лице Феликса отразилась так явно, что я не сомневалась — сейчас книга приласкает экономку прямо по темечку, если я не вмешаюсь.

— Так, Феликс, Зарина, вы…

— Приехали! Госпожа, приехали! — дверь распахнулась как от пинка и в холл ввалился сияющий Луи. — Гости приехали!

Мама миа, какие гости?! Еще восьми утра нет! Что они забыли тут так рано?

Дворецкий и экономка в ужасе переглянулись. Ловким движением я оказалась задвинута за спину мажордома. «Госпожа, только не волнуйтесь, мы их отвлечем!» — торопливо шептала мадам Зарина, оттесняя меня к неприметной двери под лестницей, которая вела в кухню.

Совершенно ничего не понимающая я сделала несколько шагов назад и увидела… о-о-о-о!

Двое красных от натуги лакеев заносили по пять здоровенных коробок в холл и ныряли обратно, таща на себе сумки, свертки, пакеты, пригибаясь к земле от тяжести груза. Пыхтение этих грузовых ежей перекрывали охи горничных, оттаскивающих багаж куда-то вверх по лестнице. А между ними… мама миа, вот это женщина!

На пороге показалась настоящая богатырша! Дама под два метра ростом, крепко сбитая, с черными, как смоль, волосами и широченной улыбкой ласково оглядела навьюченных слуг и открыла рот:

— А где же моя любимая племянница? Я приехала, солнце! — господи, как в серванте хрусталь не полопался?! Потрясающий баритон!

— Спит. Наверняка еще в постели, — внезапно раздался сухой и недовольный голос. Я украдкой завертела головой, чтобы понять, кто здесь такой смелый, как богатырша развернулась к двери и укоризненно пробурчала:

— Всегда вы, мама, спешите с выводами. Как не стыдно так думать о леди.

— Леди поприветствовала бы гостей самая первая, — поджала губы пожилая старушка, до этого не видимая за местной Настасьей Филипповной.

Я невольно сделала еще шаг назад. Внезапно меня подхватили сильные руки и утянули под лестницу. Не успев испугаться, я оглянулась на Берту и Хэворга, озадаченно прислушивающихся к тому, что происходит в холле.

— Уже приехали? Рань-то какая.

— Всегда так было, Хэворг, не даром же мы к этому подготовились, — сказала Берта, потянув меня за собой.

— Почему мне не дали поприветствовать гостей? — шепотом спросила я у кухарки, минуя очередную дверь для служащих.

— Дел много, — отмахнулась она. — Вам их до второго завтрака переделать надо. А выслушать какая вы косорукая безобразница потом успеете.

Вот как. Выходит, не сильно родственнички любят Гретту? Хотя наверняка дело в той старушке. Бабушка, получается. Ну, ничего, если можно не попадаться им на глаза, значит, воспользуемся этим шансом.

Правда, через пол часа мне все же пришлось выйти в столовую, потому что горничные прибегали каждые пять минут и честно сообщали, что они меня не видели, но делать это становится все труднее и труднее, особенно под давлением.

— И-эх! А как выросла-то! — мои ребра оказались безжалостно стиснуты в могучих объятиях. Оказывается, это та самая тетушка Лилина, о чувстве прекрасного которой заботилась Мира.

— Лили, поставь её, — негромко сказала старушка. — Дай мне осмотреть мою внучку.

Осмотр вышел не из приятных. Просканировав меня установкой «бабко-рентген», гостья не сказала ни слова приветствия, только в очередной раз поджала губы:

— Разве ты не знаешь, что розовый цвет не подходит для раннего утра?

Простите, что?

— И фасон никак не для уже совершеннолетней девицы.

Та-а-а-а-к, вот откуда ноги растут у привычки слуг согласовывать абсолютно всё с моим мнением и выбивать на всё господское одобрение! Значит, пора откланиваться. Быстро обменявшись любезностями и отговорившись кучей дел, я поспешила к себе. Потом был отец с букетом цветов, Роберт с витиеватыми пожеланиями женственности, дворецкий с книгой, воздушный маг для устранения погодных неприятностей, переодевания и череда пребывающих гостей.

Пока что на удивление все проходило как надо и ни одного неприятного эксцесса. Даже знакомая Шляпа, прибывшая на праздник, обошлась без желчи в мою сторону. Правда, это заслуга исключительно тёти Лилины, которая как под дулом автомата держала под прицельным взглядом всех ядовитых «доброжелателей». Приятно порадовали девчонки, с которыми мы успели подружиться на балу. Каждая из них не только приняла приглашение, но и искренне порадовалась за мое вступление во взрослую жизнь, преподнеся затейливо запакованные презенты.

— Госпожа, пора! — дворецкий услужливо поклонился и протянул руку. Гости стали скапливаться у небольшого помоста, организованного в центре сада и украшенного фиалками и орхидеями, на котором должна пройти церемония.

Я почти не волновалась. У самого края импровизированной сцены стоял граф и ласково улыбался, глядя, как Феликс помогает мне подняться по ступенькам. Где-то на периферии мелькнула лысая голова моего женишка, стоящего рядом с леди Вирджинией и её мужем, а недалеко от помоста стояли уже состоявшиеся графини: тётя и бабушка Гретты. Судя по всему, Лилина расчувствовалась. Батистовый белый платочек мелькал в ее крупных пальцах, который она украдкой прикладывала к глазам и смотрела на меня, как на умильного котенка.

— Леди, — учтиво поклонился церемониймейстер, — прошу, положите руку на этот камень.

Ловким движением он снял платок с небольшого пьедестала и моя челюсть поспешила встретиться с полом. Огромного размера розовый хризолит сверкал внутренней дымкой, которая бесновалась, запертая внутри граней, перетекая, как буйная волна. Откуда это чудо? Это без сомнения хризолит, но почему он розовый?

Слегка замешкавшись, я дотронулась до камня. Дымка на секунду замерла и принялась дергаться с утроенной скоростью, будто кто-то изнутри рвался на свободу.

— Пустите силу в артефакт, — попросил церемониймейстер.

Так, сейчас. Энергия тоненьким потоком потекла с моих пальцев, обволакивая камень снаружи. Секунда, две, три, но ничего не происходило. Глядя на застывшее лицо мужчины, я почувствовала досаду. И что это такое? Как оно вообще должно сработать? Может, приложить больше силы?

Тихонько вдавила ладонь в поверхность камня. Давай, Ритка, увеличивай поток энергии, пусть она в камень проникнет, хуже не будет. Или будет? Ай, семь бед — один ответ. Еще несколько секунд я упрямо пыталась впихнуть невпихуемое внутрь артефакта, но ничего не происходило. Сзади послышались вздохи и шепотки. Черт, там что-то происходит, а я даже обернуться не могу. Лицо церемониймейстера леденело с каждой секундой, а во мне вспыхнула злость.

Внезапный еле слышимый смешок где-то на подкорке заставил меня дернуться. Ах ты ж клятая каменюка, да что тебе от меня еще надо?!

Дымка под пальцами замерла, как бы прислушиваясь к моим мысленным воплям, но снова начала набирать скорость. Интересно получается…

"А ты не могла бы постоять минутку?" — бред, конечно, но что мне остается?

"Зачем?" — ответ пришел так неожиданно, что я чуть не взвизгнула. Вдох-выдох. Ну да, чего ты испугалась? Ты спросила, тебе ответили, радуйся.

— Я тобой полюбуюсь, — нервно хохотнула я, по-прежнему не размыкая рта.

— Полюбуешься? — в голосе сквозило недоумение. Я тщательно прислушивалась к этому мысленному диалогу. Странно.

— Ну, ты красивая, — хмыкнув, чуть огладила грани подушечками пальцев. От моих движений дымка начала разрастаться, превращаясь в маленький туман, клубящийся за прозрачной стенкой.

— Красивая… — туман остановился, закручиваясь по спирали. — Ну?

— Да, очень красиво, — признала я. Еще один смешок в голове подарил озарение. — А почему ты говоришь моим голосом?

— А чьим же мне говорить? — явно удивился артефакт. — Это же твоя внутренняя речь, твоя голова.

— Ну, резонно, — устыдилась я собственной глупости. С такими пустыми вопросами к серьезному камню пристаю, совсем с ума сошла. — А вы не знаете, как этот экзамен на военную профпригодность пройти?

— Ты хочешь воевать? — усомнился дымок, снова приходя в активное движение.

— Что вы, — да ни в жисть! — Я мирный человек, мне бы строить. Свою кофейную империю, например, — доверительно поделилась планами.

— Как скажешь, — сыто мурлыкнул голос и камень начал стремительно нагреваться.

— Мамочки! — уже в голос завопила я, одергивая руку от раскалившегося хризолита. В воздухе запахло гарью и раздался оглушительный треск, разом заглушивший негромкие разговоры из зрительского зала. Артефакт треснул и распался на несколько частей, засыпав пьедестал мелкой кристаллической крошкой, а я осталась стоять, как дура, открывая и закрывая рот. Поднявшийся с «руин» камня дымок завис над моей головой и сложился в какую-то фигуру.

— Кхе… семь, — прокашлялся придворный церемониймейстер, протирая платочком вспотевший лоб. Гости таращились на остатки артефакта, а моя улыбка вышла слишком жалкой, чтобы выглядеть хорошей миной. Невольно покосившись на пьедестал, насчитала ровно семь осколков. Поня-я-я-тно.

Подоспевший на помост отец сжал мои плечи и с тревогой заглянул в лицо:

— Милая, ты в порядке?

— Я… его сломала? — ком невольно встал в горле. Прекрасно осознаю, что в этом нет моей вины и вообще он сам с ума сошел, но блестяшку было жалко.

— Ну что ты, лучик, — крепкие объятия, пахнущие хвоей и сандалом, укутали меня в шаль. — Всё в порядке.

— Моя дочь выразила желание отказаться от войны ради мира, — громко сообщил всем присутствующим отец, а у меня сжалось сердце. Как же так? Почему он распался? А как же то, что жило внутри него? Умерло?

— Пап, а что теперь будет с артефактом? — тихонько подергала его за рукав, как дергала своего отца в детстве.

— Отправят на святые источники, он там восстановится, — пожал плечами он.

Восстановится? Ф-у-у-у-у-х! Слава богу.

Мы побрели к гостям, где каждый старался заглянуть мне в глаза. Сочувствующие, озадаченные, презрительные, взволнованные — все эти взгляды проходились по моему лицу, пристально выискивая что-то для себя. Я же могла думать только о том, что впереди еще целый день, где мне нужно будет улыбаться и делать вид, что веселюсь. Мою руку мягко перехватили и рядом пристроилась Мира, увлекая в дом. Сзади граф приглашал к столу, тётя отвечала на вопросы любопытных, а я старалась не спотыкаться. Силы как будто улетучились вместе с туманом артефакта, и только бледное лицо моей служанки интересовало меня в тот момент.

— Снова тошнит?

— Угу, — еле заметный кивок. — Духов много, благородные лорды и леди весь парфюм страны на себя вылили, не иначе.

— Возьми что-нибудь на кухне и иди наверх, вы же толком и не поели оба, — шепотом велела я, опускаясь на кушетку в холле.

Уж банкет я как-нибудь вытерплю. И с Ясеня стрясу всё про артефакт, пусть булочки отрабатывает.