Глава 22

— Леди Маргарет, вы просто очаровательны! — восторженно произнес мистер Корн Бил, капитан «Бризона», и лихо закрутил усы. Мы стояли на пирсе и я придерживала рукой свой берет, который грозился сорваться с моей головы и кануть в море.

— Благодарю вас, капитан. Мне тоже очень приятно наше знакомство, — перекричать шум ветра без внушительного капитанского голоса было невозможно, но я старалась. — Надеюсь, здесь найдется место для спокойного разговора?

— Без сомненья, леди! Прошу вас, станьте моей гостьей.

Капитанская рубка была полна неизвестных приборов, деревянна и просолена до глубины души. Я провела рукой по старым, но еще крепким доскам и присела на край предложенного мне стула. Море изрядно штормило и если бы не закрытые по осеннему времени летние кафе на пирсе, я бы не рискнула подниматься на корабль.

— Право, вы совершенно зря переживаете, — мощные руки капитана чуть красуясь легли на штурвал. — Обещанная вам вещь прибудет в строго означенное время, как я и обещал маркизе Сатор. Я взял на себя обязательство исполнить все ваши инструкции в точности до последней буквы и, море мне свидетель, сдержу свое обещание. Но я боюсь, что вы останетесь недовольны. Это не то, что вы ищите.

Я оглядела его обветренное, но мужественное лицо человека, привыкшего в равной степени балансировать между волн и между торговлей нескольких стран, и достала из сумочки бархатный мешочек.

— Мистер Корн, я премного обязана вашей заботе и признаю вашу ловкость, с которой вы взялись за это дело, — мягко начала я. — Но не могу сдержать любопытства. Как вы организуете доставку в условиях перемены ветров?

— Леди знакома с географией Цугурского побережья?

— Слабо, надо признать, — не замедлила ответить я.

— Между двумя континентами существует водное пространство, соединяющее части водных бассейнов в единый поток. Это пространство называется…

— Пролив, — осознала я.

— Именно, — одобрительно усмехнулся капитан и вокруг его глаз залучились морщинки. — Цугурский пролив в ширину составляет всего сотню километров, которую наш матрос возьмется переплыть самостоятельно.

— Сто километров? Самостоятельно? — ужас какой-то!

— Разумеется, на шлюпке. Не переживайте, он опытный маг и моряк, так что ваш груз будет доставлен на побережье в целости и сохранности. Далее он передаст его почтальону и через несколько недель вы получите свою посылку. Сбор посылки уже начался, я сразу порекомендовал своему другу предоставить вам образец, не смотря на то, что по-прежнему уверен — и вы, и мы ошиблись.

— Что ж, в таком случае, вам понадобится это.

Мешочек перекочевал в руки капитана и монеты внутри него тихо звякнули. Я постаралась обналичить достаточную сумму, чтобы хватало и на текущие, и на будущие расходы.

Мне в самом деле не пришлось проворачивать схему с приданным и наследством, слава богу, все живы. Практически сразу после дня рождения господин отец, как и обещал, выделил необходимую сумму для покупки земли в Лоппогорне и нескольких построек, а Ясень расстарался и помог открыть личный сберегательный счет при моем минимальном участии.

Я искренне поражалась способностям этого мальчишки. Теперь он целыми днями пропадал в библиотеке, обложившись книгами по юриспруденции и финансово-экономическому сопровождению, которые отец заказал для него, выходя только для очередной поездки по делам со мной. Кажется, мы нашли друг друга — я позволила ему не загибаться на черной работе и заниматься тем, что по душе, а он в ответ бросил все силы на то, чтобы использовать свои когнитивные способности мне во благо.

Когда мы вместе навещали лавку магических артефактов господина Шевора, то приобрели не только артефакт, накладывающий качественную иллюзию на внешность, но и прибор, позволяющий скопировать текст с одной бумаги и перенести на другую.

Устройство выглядело донельзя любопытно: две серебряные прямоугольные пластины, чем-то похожие на наши школьные линейки, которые нужно было одновременно вести по исписанной и чистой бумаге. После чего тот текст, по которому пробегала одна пластина, проступал на месте, где «пробегала» вторая пластина, делая точную копию документа. Не так удобно, как компьютер, но намного проще, чем переписывать все вручную. Как и остальные, этот артефакт был магическим.

— А пользоваться-то ты ими как будешь? — тихонько хмыкнула я, оглядывая ряды изящных драгоценных сережек, выставленных на элитной витрине с подсветкой.

— А ты решила, что самая умная? — прищурившись спросил Ясень и в лицо мне прыснула водная морось.

Э-э-э, подкол засчитан. Водная магия, значит? Поня-я-я-тно. Странно, что раньше об этом не говорил. Хотя нет, ничего странного, наверняка прежняя Гретта знала.

— Многоуважаемый господин Шевор, а к чему здесь драгоценности? — перевела я тему.

— Это устройства связи, леди графиня, самой последней модели, — склонил голову забавный мужчина, одетый, как типичный волшебник из детской сказки.

— Ух ты! И как оно работает?

Мастер ловко достал милые сережки-каффы и со словами «Господин-мастер Шевор» нажал на маленький изумруд, украшавший изделие. Внезапно драгоценный кулон, лежавший рядом с витриной начал светиться желтым и под нажатием на камешек в оправе, стал транслировать легкие помехи.

— Раз, два, три, — голос мастера эхом донесся из кулона.

— При повторном нажатии связь обрывается, — закончил демонстрацию мастер. — Разумеется, нужно подавать силу в изделие при нажатии и не только называть имя человека, с которым хотите связаться, но и представлять его образ.

Я пришла в восторг. Эх, магическая цивилизация, мы с тобой еще подружимся!

Приобрели сразу два артефакта: сережки для меня и перстень для Ясеня, потому что быть без связи с собственным деловым помощником недальновидно. А еще у моего артефакта было стратегическое преимущество — близость к ушам позволяла снизить громкость входящего вызова до того, чтобы собеседника слышала только я.

Теперь мне не приходилось разыскивать по дому Ясеня, чтобы обсудить будущие встречи и покупки, местный «мобильник» отлично справлялся на любых расстояниях. Не смотря на то, что его поселили на одном этаже с господами, пусть и в самой тесной и простой комнате, остаться с ним наедине было практически нереально — несколько слуг постоянно оттирались рядом с моими покоями, а то и внутри, по самым дурацким и надуманным предлогам, портя всю конфиденциальность. Когда же я рассвирепела и вытурила их из своей комнаты, запретив даже приближаться к дверям, нагрянуло его Тварьшество, вломившись почти без стука и сходу попытавшись наорать на нас за уединение.

Было неприятно, зато все перебежчики из слуг на сторону семьи де Кресс оказались методично записаны нами в список шпионов. К моему облегчению, среди них не оказалось тех, кого я однажды поймала на кухне за ночным дожором.

Зато сейчас всю важную информацию мне передавал Ясень прямо через артефакт, периодически звеня у меня в ушах негодованием по поводу несовершенства всего на свете.

И только на условии того, что артефакт будет включен постоянно, он отпустил меня в порт без своего сопровождения. Мол, от опасности уберегут лакеи, а разговор с будущим поставщиком ему слышать необходимо.

— Благодарю, леди, хотя такая маленькая посылка и не нуждается в финансировании, — еще раз усмехнулся капитан. — Однако матросу будет приятно получить награду от самой графини Амори́.

— Передайте ему мою благодарность и восхищение его самоотверженным намерением, — благодарно склонила голову я. — И я более, чем уверена, что это именно то, что я ищу. Скажите, в дальнейшем мы сможем рассчитывать на ваш сухогруз как средство доставки? Доставка, конечно, будет в куда больших объемах.

— Я польщен. Но боюсь, если вы хотите перевернуть гастрономический мир, вам сделают куда более выгодные и интересные предложения по морской перевозке, — показалось ли мне, но глаза господина Корна блеснули, внимательно изучая мою реакцию.

— Однако что-то мне подсказывает, что никакое предложение не сравнится с надежным и верным человеком, — также обтекаемо ответила я, спокойно смотря ему в глаза. Думаю, мы поняли друг друга.

— Вы совершенно очаровательны, леди графиня, — склонился к моей руке капитан, пряча довольный взгляд.

— А вы всегда будете желанным гостем в нашем поместье. Прошу вас, возьмите еще и это. Оно вам понадобится, — маленькая коробочка перекочевала в руки капитана.

Обмен прощальными любезностями происходил на пирсе, где меня аккуратно перехватили лакеи, недовольные приказом оставаться вне судна. Что поделать, первый шаг я взяла на себя, продемонстрировав будущему перевозчику свое доверие и веру в его безопасность для моей скромной персоны.

— Я жду тебя через три часа у главного храма. У нас на сегодня много дел, а ты как сумасшедшая овсянка по городам скачешь, — недовольный голос Ясеня жужжал в ушах, пока я размещалась в карете.

Добираясь сюда я успела трижды проклясть отсутствие комфортных поездок и вынужденную тряску в карете, отчего мое седалищное место приобрело уникальную форму. Черт, если бы не необходимость лично познакомиться с капитаном, на которого я крайне рассчитывала, фиг бы кто меня сподвигнул на трехчасовое путешествие в одну сторону. Жаль, что он не смог принять приглашение в гости из-за обязанности лично контролировать погрузку в последние дни перед отплытием.

— Клят возьми этот путь, — ругаясь сквозь зубы, я оперлась на поданную Ясенем руку и грациозно выпала из кареты.

— А я говорил, — невозмутимый и до невозможности ехидный помощник отряхнул капли грязи с моего плаща водяной пылью.

— Ой, я тебя умоляю… — я поморщилась, как от зубной боли. — А она что тут делает?

Рядом с отключенным по осеннему времени фонтаном топтался кокон с косами, прикрываясь зонтиком и грустно поглядывая на огромные лужи, окружившие храмовую площадь.

— Доказывает, что она полезная камеристка, а не бесполезный балласт.

Под двойным осуждающим взглядом кокон запаниковал и рывками устремился ко мне. Прямо по лужам. С болезненным шипением лужи успевали испаряться до того, как маленькие ножки в тонких сапожках с размаху наступали в них, а я повернула голову в сторону шипящего Ясеня.

«Идиотка» — под сдавленное бурчание последняя лужа поспешила перетечь на метр левее.

— Рада, что вы вернулись госпожа! — приблизившийся кокон распался на две части и из-под верхнего слоя шарфа мелькнула белозубая улыбка.

Я оглядела слои теплой одежды, укутавшие Миру, и благодарно сжала руку помощника, хотя моим взглядом можно было замораживать пельмени. Потенциальная пельмешка не иначе как пятой точкой почувствовала мое недовольство и принялась оправдываться:

— Не дело это дома сидеть и никуда не ходить, пока благородная леди с утра до вечера в разъездах! Я господский хлеб не даром ем, подле хозяйки должна быть, а не дома бездельем маяться. Раз уж с вами ехать вы запретили, а этот, — сердитый зырк, — дома остался, так хоть здесь вам пригожусь.

Моя натянутая улыбка и желание прикопать одну строптивицу отразилось в глазах Ясеня. Словно наяву я увидела, сколько они скандалили, прежде чем он сдался, предварительно закутав девчонку во всю теплую одежду, которая была под рукой. А вот с обувкой вышла промашка, выраженная в болезненной складке на лбу моего помощника и беспокойном взгляде на тонюсенькую замшу осенних полусапожек.

— Так, сначала по магазинам, потом остальное, — распоряжение подхватили лакеи, быстренько упаковав нас обратно в карету и тронувшись в сторону торговых рядов.

— А тебе идет, — оценила я тщетную попытку камеристки вытянуть шею так, чтобы слои ткани не перегораживали обзор.

— Извините, моя леди, я не должна была брать вашу одежду, — глухо раздалось из кокона.

— Правильно, ты должна была поехать в своей летней ветоши и отморозить себе всё нафиг, после чего заболеть и умереть, освободив место для более сознательной служанки, — мечтательно сказала я.

Кокон на секунду замер и беспокойно завозился, делая отверстие там, где должны быть глаза.

— Я бы на твоем месте сразу бы из кареты вышел, не дожидаясь остановки, — прикрыл глаза Ясень, демонстрируя всю глубину огорчения поведением Миры. — Так расстроить госпожу… а я ведь говорил, — мужская ладонь скользнула по лицу, как бы устало потирая переносицу и прикрывая дернувшиеся в улыбке уголки губ.

Возня в коконе усилилась и на свет показались встревоженные глаза. Мы неспешно ехали мимо высоких домов из серого и коричневого камня и железных крылечек, увитых еще не до конца облетевшим плющом.

Не смотря на непогоду и откровенно дождливую сырость на мостовую то и дело мягко опускались золотистые и багряные листья, делая местную осень несколько романтичной. Хотя наблюдать за листопадом из моей Киа Рио, оставшейся в том мире, было бы намного приятнее, чем из холодной и жесткой кареты. Окружающий пейзаж немного отвлек меня от насущных дел, а потому я не сразу заметила, как от вороха теплой ткани отделяется шарф и падает на сидение.

— Простите, госпожа, — трясущимися ручками Мира стаскивала с себя теплый палантин. — Я не должна была… Я не хотела!

— Оставь. Одежду. В покое! — рыкнул Ясень и кинул на меня безнадежный взгляд.

Я поморщилась. Никогда не обладала даром предсказания, но тут попала в точку — с каждой неделей Мира все больше и больше сжималась в комочек самобичевания, обратно пропорциональный неспешно растущему животику. Его еще не было толком видно, а она уже перешивала свое форменное платье и тихонько заливалась слезами, когда думала, что я не вижу.

Вытащить её из этого состояния можно было только одним способом — полноценно загружать работой, как раньше, гоняя по всем мелким и крупным поручениям и не допускать даже намека на ее положение. Что, само собой, было невозможно, потому что таскать тяжеленные ведра и прыгать козочкой по лестницам я ей запретила сразу же после дня рождения, а Ясень еще и пару раз дернул за косу в назидание.

Сначала я переживала, как мой помощник воспримет новость про Миру — его сдали в тюрьму на месяц раньше, чем всё произошло. Если бы он проявил хоть каплю спеси и брезгливости, как остальные, то нас ждала бы незамедлительная перестановка кадров. Но когда Ясень, встревоженный слухами от слуг, которые были уже в курсе, явился ко мне за пояснениями и я кратко обрисовала всю ситуацию…

Сначала он застыл. Смотрел на меня круглыми глазами и сжимал зубы, дыша через раз. А когда я закончила вводный урок по обращению с беременными, удачно ввернутый в объяснения, только резко выдохнул и кивнул, быстро покидая мои покои. И теперь в поместье было два человека, запрещающих Мире таскать тяжести и выполнять тяжелую работу, пропуская приемы пищи. А я в очередной раз сделала мысленную пометку в графе заслуг своего помощника.

— И не снимай, пока не разрешу, — сквозь зубы сказал Ясень, хитро скрепляя последний шарф поверх палантина серебряной булавкой.

Карета проехала еще несколько метров и остановилась рядом с модным домом.