Глава 23

— Красота! — радостно захлопала в ладошки Мира, разглядывая новые теплые ботинки с высоким голенищем и непромокаемой толстой подошвой.

Шушукавшиеся служанки владелицы модного дома, поспешившей лично обслужить нас, недоуменно покосились на мою светлость. Когда мадам Циррагон растеклась сахарным сиропом, жадно оглядывая мой осенний плащ и прикидывая, сколько сможет продать богатой капризной дворянке, я быстро обломала её чаяния, выставив вперед себя камеристку и наказав нести на смотровой стол всё самое теплое и симпатичное.

Я выцепила из горы «позапрошлогодней коллекции» синее утепленное пальто и вязаную шапку в тон.

— Примерь-ка, — пальто село на камеристку, как влитое. — Прекрасно! Мадам, нам еще три пары шерстяных чулок, шарф в тон, теплые перчатки, шаль из овечьей шерсти и теплое белье.

— Может, леди желает посмотреть что-нибудь для себя? — кисло спросила мадам хозяйка, махнув рукой служанкам. — Новая осенняя коллекция, именитые модисты, выставочные образцы из столицы моды — Акконтра?

Как по волшебству передо мной оказалась выдвижная перекладина с изумительными теплыми платьями. Я задумчиво притронулась к шелку, кашемиру, атласу, бархату, перебирая подолы «выставочных образцов» за ненормальные суммы.

— Самые эксклюзивные модели, больше вы нигде такого не найдете, — восторженный поток лился в уши, намертво закупоривая мозговую активность. — Еще вчера маркиза Де`Браска буквально вцепилась в волосы графине Тизильской за то, что та посмела первой выкупить бирюзовое платье из олеанского шелка! Бедная маркиза уговорила мужа продать несколько коллекционных рапир, чтобы собрать необходимую сумму, но графиня… ах, графиня оказалась проворнее! Но, конечно, я вам этого не говорила, — доверительным шепотом разоткровенничалась хозяйка. — Разумеется, это было единственное платье из этой ткани. У нас нет повторяющихся изделий, только уникальность и талант модельеров.

Мои пальцы наткнулись на теплую, невероятно нежную и приятную на ощупь ткань. Потянув за складку, я вытащила на свет достаточно скромное, но очень элегантное темно-зеленое платье из тончайшей шерсти, что пробегала между пальцами, как мифическое золотое руно. Никаких лишних украшений или вычурности, в комплекте только пояс, по цвету напоминающий малахитовые разводы и тонкая полоска скрытого воротника у горловины.

— Наша по истине оригинальнейшая модель! Платье из мериносовой шерсти, сшитое вручную мсье Гюстье! Уникальная порода, невероятный оттенок, способность согреть даже зимой! А как оно подойдет к вашим чудесным волосам, пламенная леди!

— Нравится? — чуть обернулась я на звук перехватившегося дыхания.

— Бесподобно, госпожа, — выдохнули сзади.

— Примеряй! — решительно тряхнула волосами я. Она заслужила подарок.

У окна послышался звон разбитого стекла. С писком провинившаяся служанка кинулась собирать осколки декоративной вазы, не забывая бросать завистливые и злобные взгляды на Миру. Остальные прислужницы опустили головы ниже и принялись обслуживать мою камеристку.

— Леди… платье от Гюстье… камеристке? — мадам от неожиданности начала заикаться, вцепившись рукой в столешницу, чтобы не упасть.

— Думаю, подойдет, — кивнула я. — Если потребуется, ушьете по фигуре.

Талия и впрямь оказалась великовата, как и подол. Однако глубокий оттенок и скромность фасона сыграли свою роль — Мира больше походила на мою посестру из обедневшего дворянского рода, а не на служанку.

— Подрубите только подол. А на талии сообразите скрытые складки, девочка будет еще расти.

— В таком случае, леди, — надо отдать должное профессиональной выдержке мадам, — позвольте предложить вам не укорачивать длину изделия, а подшить ее так, чтобы по мере роста… нашей клиентки всегда можно было сохранить положенную платью закрытость в пол.

Хорошо придумано. Конечно, на последних месяцах беременности его не поносишь, но после родов оно прослужит еще долго — ткань и впрямь очень качественная.

— Итого, леди, сумма ваших покупок составит шестьсот сорок два фиона.

— Ой! — Мира медленно начала оседать на пол. Благо, под её попу так удачно подвернулся пуфик.

Я бросила укоризненный взгляд на хозяйку дома. Серьезно? А чего бы не сказать еще громче, а то не все расслышали. Насколько я помню, здесь в высшем свете принято писать сумму крупных покупок на листочках и передавать их либо покупателям-мужчинам, либо сопровождающим леди, ответственным за оплату шоппинга. Да, тут нет мужчин, кроме скучающего Ясеня, но так открыто говорить вслух и нарушать правила приличия… Не одобряю.

— Я выпишу вам чек, — потянулась за чековой книжкой в ридикюле.

— Госпожа, — подорвался Ясень, — позвольте оплатить наличными? Чеком… нецелесообразно.

Что это еще он придумал? Ладно до этого он настаивал на наличной оплате, но мы и не тратили таких денег за раз, налички всегда хватало. Тут же я совершенно не уверена, что у меня заваляется шестьсот фионов в кошельке. На мою вопросительно вздернутую бровь помощник полез в личную сумку и вытащил на свет кошель.

— Я заплачу часть сама, у меня есть деньги, — дрожащим голосом ответило маленькое недоразумение и принялось копаться в старой одежде трясущимися руками.

— Угу, твоего будущего трехлетнего жалования как раз хватит на новое барахло, — хмыкнул Ясень. — Я расплачусь, моя леди, не извольте беспокоиться. Позже впишу эту трату в еженедельный отчет.

В ответ я лишь дернула плечом и согласно кивнула. Завтра вечером поговорим об этой странности, как раз будет еженедельное мини-собрание о продвижении финансовой стратегии и подбивание итогов недели.

На улицу мы вышли еще через полчаса, укутав сияющую Миру в новую одежду, за исключением платья, которое обещали доставить не позднее завтрашнего утра.

Закатное солнце мягко освещало улицы города, играя бликами на окнах и стеклах пенсе и очков прогуливающихся господ. Я была рада видеть, что хмурые тучи наконец-то разошлись, уступив место уже не такому яркому и теплому, но все равно приятному южному солнышку. Думаю, не я одна вдохновилась отражением закатного неба в лужах, потому что предложение прогуляться пешком до лавки кузнеца было встречено с радостью.

— Теплая медовая основа, взбитые сливки и крошки шоколадного печенья сверху. Ты должна это попробовать, — Ясень тихонько подхватил под руку Миру, помогая ей форсировать ручейки дождевой воды и вполголоса рассказывая о столичных лакомствах. — Гретта, ты уже пробовала этот напиток из кондитерской «Вкус счастья»?

— М-м, — я покачала головой, натягивая тонкие лайковые перчатки.

— Что ж, ждите здесь, леди! — просиял парень и рванул за угол. Возвращался уже не так стремительно, аккуратно держа в руках три стакана из толстой зачарованной бумаги, украшенных шапкой из вбитых сливок, бумажными трубочками и сладкой посыпкой.

Так-так, попробуем. Раньше я была большая любительница придумывать сезонные напитки на основе кофе и украшать их разными топпингами, сливками, зефирками и прочими приятностями. Может, здесь получится сделать тоже самое.

Внезапно Ясень рассмеялся:

— Ты похожа на пожилого лорда! — весело сказал он, прикладывая палец к верхней губе и имитируя усы. Я скосила глаза вниз. Ну надо же, проигнорировала трубочку и отпила прямо с краю, оставив себе след из взбитых сливок! Наверняка выгляжу очень комично, вон и Мира хихикает, прикрывая ладошкой рот.

— Ну-ка, вот так, — достав белый платок из нагрудного кармана и намочив его, Ясень приблизился ко мне и аккуратно вытер сливочные «усы». Задержав взгляд на моих губах, он внезапно едва уловимо нахмурился и поспешил отойти. — Всё, можем топать дальше, дамы.

До лавки кузнеца мы добрались довольно быстро. Карета неспешно сопровождала нас и остановилась недалеко от лавки, а поспешившие навстречу лакеи убедили мою камеристку отдохнуть внутри, пока мы с Ясенем занимаемся делами. Все-таки не все слуги в поместье были перебежчиками, некоторые искренне хотели помочь и поддержать не только меня, но и мою личную служанку, сочувствуя ее положению. Я же с легким сердцем отпустила ее переждать нас внутри, а сама в сопровождении помощника вошла в лавку.

— Леди, это что за каракули? — редкие усы завидевшего нас кузнеца встопорщились от негодования.

— И вам не хворать, мастер Уг. Чем вам не понравились мои чертежи? — я присела на табуретку для посетителей. Кузница находилась дальше, а небольшой закуток для приема покупателей и выставки готовых работ как раз выходил на боковую от площади улицу.

— Если это чертежи, то я министр здоровья! — фыркнул кузнец.

Передо мной на стол легли смятые бумажки. Да, чертежами это, конечно, трудно назвать, однако я старалась изо всех сил. Особенно мне понравилась узкая горловина и деревянная ручка, которые я старательно вырисовывала на бумаге, прилагающейся к письму с заказом.

— Так, значит, вы ничего не смогли сделать, мастер Уг? — проникновенно и чуть расстроено спросила я.

— Кто ничего не сделал? Я?! Я все сделал! — оскорбился мастер. — Но что это за странная и совершенно несуразная кастрюля, леди? В ней же ничего не сваришь, туда просто ничего не пролезет! Мой подмастерье Миха чуть не лопнул от смеха, когда раздувал меха, а мне-то как было стыдно такую образину ковать бесполезную! Только из уважения к вам…

— Так явите же миру эту бесполезность, посмеемся вместе, — в нетерпении перебила я. Ага, уважение, как же. Скорее несколько фионов, уплаченных в качестве аванса и обещание заплатить в два раза больше за конечный результат.

— Извольте, — поджал губы мужчина. — Миха, неси заказ леди Амори́!

Из неприметной двери в конце помещения вынырнул парнишка лет восемнадцати. Вернее, с моего реального возраста он смотрелся безусым юнцом. Сам-то Миха едва разглядел молодую и симпатичную графиню, над заказом которой так беспечно смеялся, покраснел и глядя в пол протянул мастеру готовый сосуд.

— Получите, уважаемая леди, ваш заказ, — не глядя протянул мастер.

Я с легким трепетом коснулась деревянной ручки. Как бы не возмущался этот наглый ворчун, результат в точности походил на мой рисунок. Закругленная пузатая нижняя треть, переходящая в узкое горлышко, небольшой носик и аккуратные узоры по контуру. В дополнение сверх заказа Уг смастерил небольшую крышечку, идеально встающую в пазы ободка.

Моя первая турка в этом мире.

— Благодарю, мастер, это именно то, чего я хотела! — моя благодарность шла от души, а монеты от Ясеня, отсчитывающего плату за работу.

— Пользуйтесь с удовольствием, — хмуро сказал мужчина. «Если найдете куда применить» — ворчание под нос я решила принципиально не замечать. А вот один вопрос уладить все же стоит.

— Мастер Уг, я бы хотела, чтобы вы больше никому и никогда не делали такие… гхм, кастрюли. Хотя бы до тех пор, пока я не запатентую ее. До этого момента прошу вас написать расписку, что вы осознаете, что данный вид кухонной утвари изобретен мной и идея принадлежит мне, а, значит, я являюсь хозяйкой этого интеллектуального труда. И никому, кроме меня, вы не станете изготавливать подобное.

— Побойтесь гнева Мира, леди! — рассмеялся от неожиданности мастер. — Абсолютно никто не станет заказывать эту ерунду. Не могу представить, чтобы кто-нибудь пришел ко мне и попросил изготовить такую же дур… пардон, кастрюльку для своих нужд.

— И тем не менее, — надавила голосом я.

— Да ради Мира! Хотите, силой поклянусь? Делать мне больше нечего, чем за вашей спиной такую чушь другим продавать! Скажут, совсем Уг из ума выжил, кастрюли для карликов кует и из-под полы продает! — все больше заводился мастер, размахивая руками. — Да ко мне за такими вещами обращаются, за такими! Вот! Кинжал редчайшей стали для самого барона Корвина! — потянулся он к одной из полок, украшавших лавку.

— Берите клятву силой, леди, — зашептали сбоку. Я повернулась и увидела внимательные глаза подмастерья Михи. — Силы огня у мастера не много, но и над той он трясется, лишь бы кузнечное дело исправно шло. Не посмеет нарушить.

Я еще раз взглянула на мастера. Сила огня, значит. А самоконтроль ни к черту, сам себя распалил. Видно, стихийной силы только на помощь в кузнечестве и хватает, а что-то более тонкое и филигранное типа боевых заклинаний или защиты — вряд ли. Стихийная бесконтрольная магия либо рассыплется в руках, либо убьет владельца, но не подчинится тому, кто не в состоянии спокойно разговаривать. Нц, вот на таких ошибках и ловят слишком эмоциональных личностей. Зато мне сейчас это на руку.

— А клянитесь! — задорно воскликнула я, с вызовом глядя на мастера.

— Да что б вас! — возмущенно всплеснул руками мужчина. — Клянусь! Клянусь своим огнем, что никому, кроме вас, такое больше делать не буду!

— Вот и ладушки, — я была довольна. Теперь можно спать спокойно, зная, что ни один ушлый гость, решившийся подкупить прислугу и увидеть мою джезву, не сможет купить ее у производителя.

Попрощавшись с мастером и прихватив своего несовершеннолетнего товарища, я поспешила на улицу, пока окончательно не стемнело. Осень все больше захватывала природу и теперь темнота наступала гораздо раньше, чем мне бы хотелось — мастеровые и магазины закрывались до того, как я находила минутку их посетить лично.

— Это оно, да? — с жадностью спросила Мира, высовываясь из окна кареты и оглядывая находящийся у меня в руках предмет.

— Оно. Будь, пожалуйста, аккуратнее, а то выпад…Эй!

Меня грубо прервал огромный заросший мужик, одетый в какую-то рвань, и оттолкнувший нас от дверей кареты. В мгновение ока дверь распахнулась и непонятно откуда взявшийся громила прыгнул внутрь, захлопнув её и намертво заклинив ручку двери.

— Что за клят?! — взверился Ясень, вставая из лужи и вытирая забрызганное лицо. Я выглядела не на много лучше, запнувшись о собственную ногу при столкновении и рухнув чуть ли не под колеса транспортного средства. Где, черт возьми, носит наших лакеев и что это за урод?!

— Мира! — Ясень кинулся к дверце кареты и принялся яростно дергать сломанную ручку. — Ты, сволочь, быстро отрой! Открой, козёл, или я тебя!

Вторя ему я затарабанила кулаками по стене кареты, лихорадочно прикидывая, кого звать не помощь. Что этому ублюдку нужно от нас? Зачем ему вламываться в нашу карету наедине к моей камеристке?

Внезапно Ясень прекратил дергать дверь и прижался ухом к окну, закрытому тонким треснувшим стеклом, которое этот мудак предусмотрительно захлопнул и закрыл занавеской. Шикнув на меня, чтобы перестала стучать, юноша приложил палец к губам и поманил меня к себе.

— Я — Маргарет Элеонора Амори́, достопочтенный сударь, — голос моей помощницы звучал глухо. — И я слушаю, что вы хотели мне сказать.

Я округлила глаза. Слов злоумышленника не разобрать, карета была приличного размера. А вот ответ Миры стал слышен намного отчетливее, будто девушка пересела поближе к окну:

— С чего бы мне делать это, сударь? Чьи интересы вы представляете, раз уж сами представиться не желаете? Что значит — лезу не в свое дело? Прошу прощения, передайте пославшему вас господину, что я не желаю принимать претензии в такой оскорбительной форме. Если ему есть, что мне сказать, то пусть наберется смелости сказать это в лицо.

С каждым словом, произносимой Мирой, я чувствовала ее страх и решимость, слишком уж говорящая интонация была у дрожащего девичьего голосочка. Не знаю, что она творит, но пора ее оттуда вытаскивать, пока этот говнюк, вполне себе являющийся опасным для юной девочки, не озверел от сопротивления со стороны «графини».

— Госпожа! — раненым носорогом взревели сзади и на меня налетел вихрь из двух лакеев. — Мы вас потеряли, госпожа! Как вы? Кто посмел?!

Я безуспешно пыталась отбиться от затискивающих меня на предмет повреждений слуг, пока Ясень не рявкнул: «Хватит! Вскрывай карету!». Дюжий Кевин в два счета снес дверь, пнув сапогом в место заклинившего замка, а Луи выхватил револьвер, наводя его на темное нутро кареты. Однако это не помешало бородатому злодею также стремительно выскочить из нее и, пригибаясь, кануть во тьму проулков.

— Мира! — я взлетела по ступенькам быстрее всех. — Ты как? Он тебя не ранил? Что ему было нужно?

— Госпожа, я в порядке, все нормально! — отскочила в угол кареты девушка, странно наклоняя голову набок и поддерживая ее приподнятым плечом.

— Нормально она, как же, — зло выдохнул Ясень и в два шага преодолел расстояние до камеристки. — А это что, я тебя спрашиваю? — ловким движением руки юноша оттянул ворот белого шарфа Миры и я увидела кровь.