Глава 29

— То есть ты даже не поинтересовалась обстоятельствами травмы? — вытаращился на меня Ясень.

— Да знаешь, как-то не подумала, — виновато сказала я, помешивая деревянной лопаточкой неспешно темнеющие зерна.

— И тебя не смутило, что уезжала ты из дома с женихом, а нашел тебя конюх?

— Ну, знаешь, не до этого как-то было! — огрызнулась я, в волнении сжимая кухонный инструмент.

Не смотря на то, что кухня по своему обыкновению была полна народу, слуги старательно жались к стенам подальше от хмурой графини, колдующей с плитой и непонятным зерном. Я постепенно повышала температуру нагрева, перемещая фронт испарения ближе к сердцевине. К сожалению, четко отследить давление внутри зерна и процент испаряемой влаги мне не удалось бы никоим образом, а потому обжаривала я лишь малое количество сырья, который передал мне небритый и уставший матрос. Так сказать, эксперимент.

Для традиционной обжарки я выбрала длинное время развития вкуса и невысокую температуру, что позволило мне контролировать процесс стеклования. Может быть, мой дар огненной магии и помог бы мне контролировать температуру нагрева, но увы, я слишком плохо управлялась с таким мизерным диапазоном градусов — сжечь зерна до углей за пару мгновений мне ничего не стоило.

— Значит, он может быть причастен к тому, что случилось со мной, — продолжила рассуждать я.

— Да, только непонятно, прямо или косвенно, — пожевал губами помощник. — Оно и должно так странно пахнуть?

— Конечно, — я поглубже втянула в себя аромат и чуть не пошатнулась от головокружения. Господи! Да! Я так скучала!

Бах!

— Засекай время! — завопила я, принимаясь еще активнее шевелить лопаткой. Ясень вскинулся и уставился на часы:

— Тридцать секунд… минута… полторы… пора!

Потрескивающее зерно струйкой посыпалось на ледяной противень. Я ловко разровняла его так, чтобы максимально сократить время охлаждения. Толкотня за спинами усилилась и на правах матери всея кухни к нам подплыла Берта.

— Ну-ка, девочка, показывай, о чем ты всему свету уши прожужжала.

Точно такой же любопытный взгляд буравил кофе со стороны моего помощника. Миг и крупное зерно исчезло между челюстей.

— Э-э-э…

— Ты сказала, что можно, — флегматично отметил Ясень. — Горькое. Но что-то в этом есть.

— А дальше чего? Как это пить? — кухарка с исследовательским интересом наклонилась над противнем и взяла одно зернышко двумя пальцами.

— Не все сразу, мои дорогие, — улыбнулась я. — Для начала ступку мне и пестик, потом турку, а потом уже чашки.

— Давай сюда, горе моё, — отобрал у меня инвентарь помощник, видя, как я толку зерна. — Готовься дальше.

Сливки и сахар принесли быстро, первая партия «молотого» кофе засыпана в раскаленную джезву. Не смотря на все свое нетерпение, я решила, что самая первая проба будет чистой, без каких-либо специй и добавок, кроме классики.

Чем сильнее кофейный аромат растекался по помещению, тем активнее возились люди сзади, напирая на рабочую поверхность и не глядя на присутствие графини, которую успели пару раз толкнуть под руку. Ладно, не беда, аромат и в самом деле сумасшедший. Даже удивительно, что не понравилось только маленьким поварятам, которые скривили носики при первых нотках терпкости. Обычно кофе — дело на любителя и нередко его недооценивают.

Стандартные три кипения остались позади и с величайшей осторожностью я разлила содержимое турки на две чашки. В одну добавила подогретые сливки, другую оставила без изменений. Кажется, на секунду я даже перестала дышать, наблюдая, как черный цвет светлеет, превращаясь сначала в насыщенный коричневый, а позже — в нежно-бежевый.

С первым глотком мои глаза невольно увлажнились. Поверить не могу, что это произошло! Конечно, в себе я не сомневалась, но столько нюансов могли нас подвести, что сейчас, оглядываясь назад, я могу только облегченно выдыхать.

— М-м-м, — перехватил мою чашку Ясень. — Это… так странно, но весьма и весьма неплохо. Ну-ка, еще немножко.

— Эй! — засмеялась я. — Оставь другим на пробу. И сам попробуй вариант без сливок.

— Знаешь, Гретточка, я даже не могу подобрать сравнение, — задумчиво сказала Берта, делая свой глоток. — Будто шоколад, но не он. Какой-то отвар… нет, всё не то. Без сливок будто и впрямь крепкий настой каких-то плодов, а с ними — что-то совершенно необыкновенное!

На пробу было решено выделить по глотку на меня, моих помощников, Берту и Феликса. Как-то так вышло, что я не смогла отказать старшему поколению слуг поучаствовать в эксперименте, очень уж была им благодарна за ту незримую поддержку, которую они мне оказывали все время.

После дегустации по результатам всеобщего голосования напиток признали достойным для «графского баловства». Хе-хе, это они еще не знают, что в будущем даже обычные низкоквалифицированные работники не смогут представить начало дня без этого баловства. Но не будем сразу раскрывать все секреты.

Однако и этот прекрасный день нашлось, чему омрачить. На сегодня была назначена еще и примерка свадебного платья, которую откладывать дальше не получалось.

Мы собирались, как на эшафот. Хмурая Мира, злой Ясень, все сильнее отчаивающийся найти выход, собранная и слегка нервничающая я. Не таким должно было быть радостное торжество в моей жизни. Я никогда не была замужем, не смотря на непродолжительные романы, однако в тайне всегда мечтала о строгом и элегантном белом платье без лишних украшений, свадебном путешествии и понимающем, любящем женихе.

Чем старше я становилась, тем четче прописывала детали своей воображаемой свадьбы, постепенно убирая то, что мне казалось лишним — пышный банкет, украшения, дурацкие конкурсы. Нет-нет, только скромность и европейский стиль. Домечталась…

Уловив наш настрой, даже маленький чертик притих и не отсвечивал, развлекаясь игрой с бусинами, подаренными моей камеристкой, и обустроив себе маленькое гнездо в моей муфте. От промозглой сырости и тяжелых снежных хлопьев не спасало даже утепленное пальто, поэтому пришлось поколдовать внутри кареты, поддерживая стабильную температуру.

Мне не семнадцать лет, чтобы брак по расчету с больным придурком воспринимать как конец света. К счастью, в этом времени мы вполне могли жить в разных покоях, встречаясь раз в день за завтраком. И даже концепция супружеского долга меня не пугала. Вызывала тошноту — да, но не истерику и желание разрыдаться от страха. Самой большой проблемой оставалось то, что мой будущий муженек мог запретить мне строить мою маленькую кофейную империю, о чем поспешил сообщить несколько дней назад.

— Гретта, я настоятельно не рекомендую тебе обнадеживать высокородных особ своими слащавыми обещаниями владения на паях, — выдал мне этот приспешник идиотизма, прихлебывая суп во время обеда.

— С чего бы мне следовать вашей рекомендации, сударь?

— С того, что сейчас это рекомендация, но позже станет приказом, — обрубил он. — Я не позволю своей супруге отираться рядом с другими мужчинами, прикрываясь совместным предприятием. А ваши фантазии о финансовом всемогуществе, которые вы своими недалекими девичьими языками обсуждаете на чаепитиях, не уйдут дальше транжирства мужских денег, это ясно каждому разумному лорду.

Это и стало основным толчком к поиску выхода из сложившейся ситуации. Кроме того, мне приходилось искренне переживать за своих ребят. Кто знает, как полудурок распорядится ими на правах главы семьи? Здесь вообще открывался интересный момент. С одной стороны, после свадьбы новая семья де Кресс должна остаться в поместье Амори́, потому что граф, увы, не имеет наследника. Следовательно, все владения перейдут к мужу наследницы, то есть покалеченному на моральные ценности Роберто.

С другой стороны, господин отец все еще глава рода Амори́, а, следовательно, все слуги, составляющие собственность рода находятся в его власти. Это, конечно, никого не спасало от командований Роберта, но давало надежду. Однако и Мира, и Ясень относились к моим личным слугам, которые переходили в новый род вместе со мной. И здесь за их жизнь никто не мог дать и ломаного гроша.

Для себя я давно решила, как поступлю, если сей нравственный инвалид попробует причинить им вред, но идти на крайние меры все же не хотелось. Меня не покидала светлая и немного наивная надежда, что чудаку присуща хоть капля благоразумия, способная уберечь его от мести мне через слуг.

— Такое событие, ах, такое событие! — воодушевленно щебетала мадам Циррагон, заворачивая меня в километры белого кружева. — Свадьба бывает один раз в жизни! Вам невероятно идет этот расшитый жемчугом лиф. А этот шелковый шлейф? Прелестно, просто прелестно!

Я уныло смотрела на полную противоположность желаемого. Даже для юной девушки этот ворох ткани был перебором, что уж говорить обо мне. Не то, чтобы меня сильно волновало, в чем здесь выходить замуж, особенно при моем искреннем желании избежать этого мероприятия, но двигаться в этом сугробе будет сложно. Даже мое белое платье для танцев намного симпатичнее и удобнее. Может, плюнуть, и в нем к алтарю выйти? Вот бы Роберто передумал, увидев меня в «безвкусной хламиде».

Эх, не пустят же. Да и эта сволочь не откажется от родства с графом и наших земель, даже если я выйду в мешке из-под картошки.

— Мадам, давайте уменьшим объем юбки, — решительно сказала я. — И меньше сатина. Может, рассмотрим атлас?

— Атлас захотела, как нищенка… — раздался сзади едва слышные шепот. Я посмотрела в отражение.

Сзади меня стояли две леди бальзаковского возраста и неодобрительно косились на вившуюся вокруг меня хозяйку. Не смотря на то, что салон должны были закрыть специально для моего посещения, мадам Циррагон тысячу раз извинилась — одинаковые по родовитости и титулованности леди захотели посетить её модный дом в одно время, отказать кому-то решительно невозможно.

И если меня это обстоятельство не смутило, то повидавшие жизнь аристократки сочли личным оскорблением присутствие пусть и титулованной, но соплячки, которая еще и умудряется светиться среди богатейших лордов королевства. И это при живом-то женихе! Какое бесстыдство!

От собственных мыслей мне нестерпимо захотелось похихикать, но я сдержала невозмутимый и чуть высокомерный вид. Стоит снять маску балованной юной леди и проявить нормальные эмоции, как от сплетен не отмоюсь. Эти родовитые гадюки сумеют сделать «правильные» выводы по одной моей улыбке. В самом деле, если мужской силой в этом мире является закон и деньги, то женской — общественное мнение и филигранная игра на восприятии социумом тех или иных аристократов.

Любопытно, что многие мужчины здесь не замечают, как женские интриги и сплетни влияют на их решения. Пара слов тут, шепоток там и вот рушатся контракты, давние партнеры ссорятся, неугодные лорды и леди оказываются исключены из «приличного» общества.

— Что поделать, с её-то инициативами странно, что граф Амори́ вообще еще не разорился. Последний раз атласное свадебное платье надевала только баронесса Каменская, ну, та, на которую недавно напали. Денег на кружево не хватило…

— Напали? Баронесса подверглась нападению?

— А вы не слышали? Ах, дорогая, вы снова отстали от круговорота жизни. Неделю назад на поместье Каменских напали. Кто-то сжег все близлежащие поля и сады, а после и само поместье. К счастью, дома была только баронесса. Ну и слуги, — пренебрежительно сказала леди. — Барон и сыновья в порядке, а вот несчастная Диана пострадала значительно. Такие страшные ожоги, милочка, и во сне не приснятся.

— Несчастье, великий Мир, какое несчастье! — вторила ей спутница, однако заинтересованно блестя глазами. — Я полагала, что божья немилость пала только на поместье виконтов… как же… ну, помните, на севере? Об этом пожаре еще судачили в королевской оранжерее. Правда, то ли пожар, то ли убийцы покалечили виконта, я не расслышала, изрядно торопилась.

— Вот атлас, леди, — передо мной упал рулон гладкой ткани. — Но, говоря по секрету, мало кто из незамужних леди желает в самый главный день щеголять в атласе. На вашем платье лучшее кружево из Акконтра, оно отлично подходит к вашим вьющимся волосам! Может, просто добавить больше алмазной пыли?

— Да чего уж там, кладите меня сразу в хрустальный гроб, чтоб было больше блеска, — тихонько проворчала я.

— Хрусталь давно не в моде, леди! — возмутилась мадам, демонстрируя излишне острый слух. — Только драгоценности, моя дорогая, и больше ничего. Рекомендую заказать сапфировый гроб, если ваш жених любит такие игры.

Чего?!

Из салона я вылетела, как ошпаренная. Модистка еще что-то говорила про необычность мужских вкусов в районе супружеского долга, но я принципиально старалась не слушать. Таких мыслей предпочитаю избегать — вряд ли додумаюсь до чего-то нового, а тошноты и омерзения мне не надо. И плевать на платье, в самом деле!

Дома меня ждал небольшой сундук, обитый серебром и украшенный фирменным знаком мастера Шевора.

— Так как ты в прошлый раз не добралась, я сам наведался в лавку. Уж не знаю, чего бы хотела твоя светлость, но на мой взгляд всё самое необходимое куплено, — отозвался Ясень, сидя на подоконнике и задумчиво смотря на горизонт.

— А зачем несколько артефактов, меняющих внешность? И артефакты иллюзии? — спросила я, зарываясь в сундук.

— Пригодятся, — мой помощник явно был мыслями не здесь. Значит, позже поговорим, а сейчас пора готовиться к небольшому демонстрационному приему.

Домашняя презентация моего детища должна пройти успешно.