Глава 11

— А чего это у вас тут за шум, соседушки? Никак мясо мужики во дворе жарят, да так приятственно, аж слюнки текут, — заглянувшая в приоткрытую дверь соседка цепким взглядом окинула свежий ремонт «ресторана».

Мы оторвались от перестилания скатертей на новых дубовых столах и переглянулись. Ставка на запах и классический для моего мира шашлык сработала так, как я планировала. Заказанная свинина, замаринованная Бертой по всем правилам и жаренная на новеньком мангале привлекала даже наше внимание. И с одной стороны, до открытия еще несколько дней, с другой… А не провести ли нам тест-драв прямо сейчас?

— А вы проходите, тётка Марта, не тушуйтесь, — широко улыбнулась я. — Жарят, а как иначе? Такую свежую свинину Берта наша раздобыла, что пальчики оближешь. Отведайте с нами, не откажите, по-соседски посидим.

Анри уже несколько дней демонстративно жарил шашлык на открытом мангале во дворе нашего убежища. Как только пришло решение войти в местную сферу общепита, я сразу начала продумывать стратегию. А что тут думать? Самое приятное, что есть в нашем мире — это запах свежеприготовленного шашлыка и свежего молотого кофе. Так как готовить кофе мы больше не имеем возможности, остался последний и самый верный вариант.

— Мала ты еще по-соседски сидеть, хозяйку зови, — небрежно скинула теплый платок баба, плюхаясь за ближайший стол. — На кой клят вам столов-то столько?

— Сейчас позову, у неё все и выспросите, — развернулась я к кухне.

Догнавшая меня Мира выразительно покосилась на гостью, прошептав, что та ничего не заплатит. Ничего, ничего, если ей понравится, то платой станет болтливый язык нашей шаберки.

Дисциплинированно доложив поварихе о гостье и отправив её на встречу, мы перехватили у Анри пару шпажек с истекающим соком шашлыком, быстро настрогали овощи, доложили хлеб и маринованный лук. Сообразительная служанка присовокупила бутылочку земляничного ликера. Сомнительно, конечно, но путь будет.

— Ой, а подносы-то какие, прямо как в тавернах столичных. Неужто в доме графском так еду подают, а, Берта?

— Подают, да еще колпаком серебряным сверху накрывают, чтобы не остыло. Попробуй, как шашлык сегодня удался, Мартушка, — нахваливала мясо кухарка, собственноручно наливая стопочку одуряюще ароматного алкоголя.

— Ох, ну прямо по-королевски! Чай последний раз такую нежность ела в день Благоденствия. А чой-то вы тут задумали? Никак кухню свою открыть? — мысли бабы потекли в правильном направлении.

— Да вот, думаю, что пропадать умениям? Мы, конечно, не заграничные повара, но тоже не скалкой деланы, знаем толк в хорошем обеде. Вот и покумекала с внучками-племяшами как энто сообразить, что б и другим радость, и нам ярки на жизнь. А что? Дармоедов у меня пруд пруди, пусть девки хоть готовить научатся.

— Это правильно, правильно, — одобрила соседка. — Молодежь в ежовых рукавицах держать надобно, что б не бедокурила, особенно чужую. А так хоть при деле будут, не до сеновалов станет.

— Так что через недельку забегай на сырники да на пироги, попотчуем от души да со скидкой. По-соседски, — проигнорировала сеновальный выпад Берта, глядя как собеседница старательно собирает куском хлеба мясной сок.

Убравшись восвояси, довольная соседка хлопнула дверью, а я оценила рекламную акцию на твердую четверку. Наскоро перекусив шашлыком, мы разбрелись по своим рабочим местами: Мира — шить подушки на табуретки, Берта — думать над меню, я — сверять количество привезенной посуды с накладной. Мнущийся у дверей доставщик с тоской вдыхал мясное амбре, поторапливая меня невнятным ворчанием — день близился к обеду, курьер нервничал.

— Надо бы над светильниками помороковать, поярче их сделать, — спешащий в дом Ясень аккуратно отодвинул меня с прохода. — Вывеску посмотри.

Вывеска была выше всяких похвал. Деревянные буквы, выкрашенные в ало-золотой расцветке, сообщали, что отныне в этом доме функционирует ресторация «Голубь мира». Мы долго спорили о форме заведения: ресторан — слишком шикарно, кабак — привлечет сомнительных личностей, таверна и трактир — не оказываем гостиничные услуги, бар и паб — крепче глинтвейна ничего подавать не планируем. От предложенного мной «кафе», не знакомого в этом мире, все отказались сразу — проще сменить центральную гласную на «о» и на следующий день ждать террористов. И были правы, черт побери.

Был еще вариант столовой, но предварительно мы сделали стратегическую вылазку в единственное похожее заведение в городе, гордо носящее звание ресторана первого класса. Пропитый метрдотель ткнул пальцем в угловой стол с грязной скатертью, над которой кружили мухи, развязанного вида официантка принесла выщербленные кружки, похлебка отдавала болотной тиной… В общем, не стоит себя принижать.

Открытой оставалась проблема с количеством работников, которую никто не желал признавать.

— Да чего там справляться, голубушка? Десяток человек накормить по заранее известному меню — раз плюнуть! Да и вы рядом крутитесь, чай поможете.

— Но, Берта, — я ощущала легкую беспомощность и никак не могла подобрать аргументов. — Кто-то должен принимать заказы, разносить еду, мыть посуду, а еще есть обязанности управляющего, подсобных рабочих…

— Глупости всё это. За стойкой Ясеня поставим, мне Мирка помогать будет, к людям мужиков отправим, а по хозяйству Яким подсобит. Знай, управляй нами, ваша светлость, да не грей голову пустяками.

— Ну уж нет, — пришел мой черед сопротивляться. — За стойку сама встану, не велика проблема. Допустим, официантом может быть и Феликс, соглашусь. Но Анри-то у мангала останется как минимум на ближайшие две недели, пока люди не привыкнут. И даже с таким распределением нам нужна будет минимум еще пара человек для тебя на кухню.

— Сначала откроемся, а потом поглядим, кто потребуется, а с кем и погодить можно.

На этом обсуждение заглохло. Ну и ладно, сама потом к этому придет.

Меня не покидало ощущение дешевизны и сердитости, присущей нашему начинанию. С одной стороны, на это и был расчет — основной поток клиентов будет идти из населения среднего достатка, где ценится сытность и дешевизна еды, а красота заведения и приятность обслуживания только настораживают. С другой стороны, мне, как бизнес-леди современности, прекрасно известно, какое значение имеет своя «фишка» в сфере общепита и как дорого встанет её отсутствие. Именно поэтому я несколько дней подряд мастерила светильники, засовывая свои холодные искры в баночки и украшая их тоненькой бичевкой и бумагой. Получился эдакий стиль лофт, как нельзя кстати подходящй нашему незатейливому интерьеру.

Не отрицаю, мне самой будет уныло работать в окружении голых стен и простых столов, а потому считаю необходимым начать маленькие диверсии в сторону эстетики. Ну, на правах графини.

* * *

— Ты скажи сразу, мы ей надоели или наша светлость и впрямь на кухне угорела? — постная физиономия конюха раздражала Ясеня до колик, но вслух сердиться на друга — последнее дело.

— Собирай давай, — хмыкнул он, сунув в мешок симпатичную еловую ветку. — Приказы не обсуждаются.

— Эк тебя вымуштровали в Холопской тюрьме, — ехидство отдалось тяжестью в груди доверенного лица графини. — И слово против сказать боишься.

— Не боюсь. Но пока все её задумки на руку.

— Это да, — неожиданно согласился грум. — Уж на что мне непонятно многое, а поглядишь — и впрямь польза имеется. Только ведь этих веток и в городе набрать можно, вон, у соседей ёлку оборвать и не тащиться в лес.

— У тех соседей, где ты еще не отметился?

— Будет тебе, не трогал я эту девку и пальцем, — ворчание лоботряса рассеивало тяжелые мысли.

— И я не трогал. Но от тюрьмы не спасло.

— Зря ты к лекарю господскому не обратился, он бы тебе шрамы живо затянул, — товарищ сочувственно похлопал по спине. — Неужто и впрямь не тронул ни разу? Ни поцелуйчика, ни чего другого приятственного?

— Ты говоришь о наследнице рода, — посуровел Ясень, ожесточенно утаптывая небольшой слой снега, особенно пушистого вне городской черты. — Не смей оскорблять графиню пересудами.

— Наследница-то наследница, а всё равно девка красивая, справная.

Красивая…

— Щас-то, знамо, легче. Личина ейная ужо попроще будет, породу скрыла. А раньше прям огонь-баба была, жаль, не про нашу честь.

— Хватит. До темноты нужно вернуться, а у нас и трети не набрано, — быстро свернул все обсуждения юноша.

Снег тут хороший, чистый, вот-вот на грани таяния. Надо бы такой снежок вокруг дома организовать, что б по-зимнему было. Ей понравится.

* * *

Я открыла мешок и с наслаждением вдохнула аромат хвои. Морозный, будто стеклянный дух разнесся по всему обеденному залу, возвращая меня в далекое детство.

В этом мире не было Рождества, а роль Нового Года исполнял праздник Благоденствия Мира, в котором не было ни елки, ни мандаринов. Но именно это сочетание способно подарить ощущение уюта и комфорта даже тем, у кого нет стойких зимних ассоциаций.

— Бантики готовы, госпожа, и колокольчиков из бумаги мы наделали, — радостная служанка крутилась вокруг меня, воодушевленная перспективой научиться мастерить рождественские венки.

Я же обложилась проволокой, лентами, липкой бумагой вроде скотча, ножницами и украшениями, приступив к самому интересному. Через пол часа первый венок был готов, радуя нас приятным сочетанием зеленого и красного. В ход пошли и бусины, и вата, дополняя картину.

— Эдакую красоту и продавать не зазорно, — с легкой завистью отозвалась Берта. Мужчины, устанавливающие деревянную стойку рядом с лестницей, одобрительно покивали.

— Деда Яким, а можно сделать несколько деревянных коробочек с открытым верхом, узких и длинных? — я обернулась к старику.

— Сделаем, — на минуту задумался он. — А можно мне портки состирнуть? Мои-то пальцы совсем от холодной воды ломит.

— Ну тебя, старых хрыч, со всем из ума выжил к графине с портками приставать, — замахнулась на него кухарка белым полотенцем. — В купальню снеси, постираем.

Кстати, нужно будет разориться на стиральный артефакт. Скатерти, салфетки, подушки, фартуки — руки стереть можно, да и свою одежду неприятно руками полоскать.

— Можно я сама попробую? Можно? — умильные глазки сверлили во мне дырочки и я отдала ребенку новые игрушки. Пусть мастерит, лишь бы радовалась.

А мне предстояла не менее интересная работа — оформлять меню. Хорошо, что копирующая «лиинейка» у нас с собой, не придется повторяться.

Оформить ассортимент блюд я решила в виде крупного листа, покрытого специальным лаком. На одной стороне будет перечень нашего пока небольшого выбора еды, на другой — оттиск симпатичного изображения голубя, держащего в клюве еловую ветку. Писать решили чернилами Ясеня, чтобы в случае ошибок или помарок быстро их ликвидировать.

— То есть я правильно понимаю, что все блюда будут разделены на категории? — мой помощник высчитывал стоимость позиций в меню, прибегая к каким-то хитрым расчетам себестоимости и накрутки.

— Да. Супы, горячие блюда, салаты, закуски, десерты и напитки. Думаю, по пять блюд на каждый блок хватит. А еще отдельно будут стоять завтраки: каши, сырники, блины, омлет.

— Ну, уж с утра точно каждый дома ест.

— Вот и поглядим, как пойдёт, — я старательно украшала аккуратным вензелем страницу меню, высунув от усердия кончик языка. Получалось интересно и со вкусом.

— В камин придется демонстративно дрова подбрасывать, что бы вопросов никто не задавал.

— Угу, спасибо, что напомнил. Что там с мэрией?

— Утряс дела. Ох и долго Берта плевалась на этих чинуш, возмущалась их жадности. Устала, пока все оформляла, но тут уж ничего не поделаешь, — засмеялся он.

— Здорово выручаешь, — тепло улыбнулась я подростку.

— Моя работа, — внезапно буркнул он, чуть зависнув на моей улыбке.

— Есть какие-нибудь мысли по поводу нападения?

Мы обсуждали эту тему не первый раз, делясь предположениями и догадками. Информации катастрофически не хватало, поэтому разговор напоминал пинг-понг переживаниями.

— На удивление есть, — внезапно оживился он. — Ты насколько хорошо знаешь историю собственного рода?

— Читала утром в день рождения. Ну, так, не слишком внимательно. Книга большая, а у меня в доме две старые хозяйки порядки наводили, не до чтения было.

— Вот и я эту книгу нашел среди тех, что с собой забрали. С пяти лет в доме Амори́, а к истории так и не подобрался. Ты знала, что один твой далекий предшественник довел до самоубийства два десятка человек?

— Чего?!

— Ну, не твой, конечно, настоящей Гретты, — понизил голос слуга.

— Как до самоубийства? Зачем?

— Он первый в роду овладел волшебством эмоций, чем и пользовался на всю катушку, развлекаясь людскими чувствами. Слуги мрут, как мухи, а с него взятки гладки — сами убились, никто и слова грубого им не говорил.

Бр-р-р, какой ужас! Что за садюга такой?

— А причем тут нападение? Думаешь, кто-то мстит за деяние предка?

— Нет, конечно, кому придет в голову мстить за чужую собственность? А вот то, что этого лорда, к счастью, не первенца, арестовали и чуть было не лишили дворянского титула всю семью — это да, это интересно.

— Ну не томи уже, великий сыщик!

— Сила дара этого психопата была признана настолько большой, что сам король забеспокоился за целостность своей короны. Если среди его аристократии нашелся тот, кто может внушить людям желание умереть, то что будет, если весь род захочет подвинуть августейшую семью с трона?

— Хм…

— Чтобы сохранить положение в обществе и власть, отец преступника, твой прапрапра… много раз далекий дедушка отлучил сына от рода и демонстративно сделал ставку на военную карьеру старшего. С тех пор все твои предки занимались войной и боем, как добрые мужи, и не лезли в эмоциональную магию. Девчонки еще изредка пытались освоиться, но не дальше, чем успокоить плачущего ребенка.

— Выходит, кто-то опасается, что я последую по стопам предка?

— Возможно. В конце концов, твой отец допустил серьезную ошибку, не женившись во второй раз. В роду еще не было такого прецедента, чтобы у графа был всего один ребенок, да и тот — девочка. Сейчас род наиболее уязвим, ведь прихлопнуть одну малявку легче, чем охотиться на двух-трех сыновей-военных.

— Значит, пока что у нас две теории: или кто-то решил под шумок убрать сильный род, кокнув ножичком наследницу, или кто-то напугался, что, отказавшись от войны, я кинусь убивать людей через эмоции?

— А, может, всё вместе.

— Но первая теория не слишком состоятельна. Я же всё равно должна была выйти замуж… Кстати, — осенило меня, — знаешь, чего я до сих пор не понимаю?

— М-м?

— Наша головная боль однажды сказал, что я — будущая виконтесса де Кресс. Выходит, не смотря на мезальянс, я опущусь на его социальную ступень, а не наоборот?

— Так брак у вас подразумевался морганатический. Была б ты была мужчиной, то да, твоя избранница-виконтесса станет графиней. Но ты девица, графством управлять не можешь, а потому пинком под зад отправишься в виконтессы.

— А…

— А так как других наследников граф не имеет, то все его земли перейдут дочери и ее супругу по наследству. Думаю, граф и завещание нужное напишет, чтобы никто не воспользовался ситуацией и не прибрал к государственной казне вашу землю.

— Получается, Аморской земле быть таковой недолго?

— Примкнет к Кресс-Торну.

— Тогда тем более непонятно, зачем избавляться от рода. По местным меркам род и так загнется с смертью отца, а я — пустышка, отныне обязанная продолжать род де Кресс, а не свой.

— Ага, вот только силе дара плевать на бумажки и титулы. Никакой дар не будет сверять записи в дворянской родословной книге прежде, чем перейти к ребенку.

— Леди, вас там спрашивают мужчины, — перепуганная Мира ворвалась в комнату. — В форме!