Глава 12

— Господа, — приветливо кивнув головой, спустилась я по ступенькам. Внизу уже собралась вся прислуга, смотря на пришельцев из-под опущенных ресниц, как на врагов народа. Мира успела шепнуть, что заявились эти люди без «здравствуйте» и с ходу начали выяснять, где вторая пришлая девица, которую кухарка приветила. О том, чьей кухаркой была Берта, им уже известно.

— Мину проще сделай, — не размыкая губ, процедил Ясень, до боли стискивая мое плечо и улыбаясь самым радушным оскалом. Да, точно, деревенская девчонка.

— Сестра моя сказывала, что зовут меня. Что угодно сиятельным господам? — неумело поклонилась я.

— Девицу мы одну ищем, — переглянулись мужчины. Благо, повернулись к лестнице только на второй реплике. — Твоего возраста и роста. Сказывай, откуда вы с сестрой? Хозяйка дома никаких дочерей и племянниц не имеет.

— С Репени мы, господин, оттуда на Аморскую землю добирались.

— Ничего себе, — присвистнул один, невысокий, плотно сбитый мужичок с незлым выражением лица. — С эдакой дали и на своих двоих?

— Почему именно на Аморскую землю?

— Сказывают, сюда на уборку урожая труженицы требуются в сады и поля, — непритворно задрожал мой голос. — Да опоздали чутка, никто с дорогой подсобить не хотел.

— А я девок на въезде в город увидала, — поспешила мне на выручку Берта. — Правы вы, господа хорошие, дочерей отродясь не имею, вот и стало жалко дурынд, замерзнут ведь без крова в городе.

— Ладно, — побуравив меня еще пару минут пронзительными взглядами, мужчины в форменных тулупах нехотя развернулись к двери. — Твое счастье, что белобрыса ты. Как звать-то?

Ох. Каждый присутствующий за исключением гостей выразил на лице всю гамму непередаваемых эмоций, а мне захотелось треснуть себя по лбу. Так заморачивались с внешностью и легендой, что о главном забыли.

— Рита, — дрожащим голосом ответила я, сбившись на последнем звуке. Спокойнее, дорогая, никто тебя не рассекретит.

— Понятно, — равнодушно кивнули ищейки и устремились на выход.

— Вот теперь точно пронесло, — потер переносицу Ясень.

— И имя-то какое необычное выдумала, а? Горазда мыслями ворочать, твоя светлость!

— Лучше б самое простое взяла, — вздохнула Берта. — Ну, да мы сами виноваты, так опростоволосились. И еще… вы, ваша светлость, не ходите, будто палку проглотили. Вам бы ссутулиться, как всякой сельской девке полагается, носом там шмыгнуть, сопли об юбку вытереть. А вы даже молчите по-господски.

Да, с этим тоже придется работать.

— Откуда ж эти хлопчики выползли? Чай если б в самом деле искали, то безо всяких лясов под руки бы нашу графинюшку — хоть лыса, хоть белобрыса — и в подвал, допрашивать.

— Вовремя мы в мэрии отметились, получается. Там же всех проживающих в доме регистрировали как работников. Чуть кому вред причинят и можем смело стучаться в администрацию, заявлять о нападении, угрозах или хищении человека.

— Неужели там не интересовались, как проживающих зовут?

— Не, — неопределенно пожал плечами Ясень, смотря на закрытую дверь. — Сами знаем, кто у нас живет, в документах указали только двух девиц пришлых, в дом принятых. К мещанам бюрократия снисходительна.

— Снисходительна, как же. Всю душу мне вытрясли, прохиндеи, своими подписями и заявлениями, — с ворчанием кухарка отправилась в свое кулинарное логово.

Я же, тяжело вздохнув, отправилась обустраивать свою рабочее место — крепкую деревянную стойку, которую еще красить и лаком покрывать, прежде чем она станет пригодной для работы.

Достаточно широкая столешница и полки под ней меня порадовали, а закругленный конец в виде буквы «Г» и вовсе напомнил о моей собственной кофейне. Не знаю, почему мне это было важно, но слуги учли пожелания безропотно.

Темное дерево красиво гармонировало с цветом лестницы, а высокая барная табуретка с чуть сучковатой спинкой и вовсе меня порадовала. Эх, люблю такие комфортные мелочи. И совсем не люблю непонятных типов, ищущих темноволосую девицу в доме бывшей господской кухарки. Выходит, дождались мы вражин и пора линять? Или это официальные власти зашевелились, заметив пропажу юной графини?

Не ясно, совершенно не ясно. Ладно, сосредоточимся на делах. Нужно будет еще Миру попросить вышить еловые ветки на скатертях, чтобы тоже фирменными были.

* * *

В день открытия улица слегка гудела от любопытных прохожих. Мы назначили первый день работы на субботу и не прогадали. Денек выдался ясным и люди, привлеченные восхитительным мясным ароматом, как бы невзначай прогуливались мимо нашей гостеприимно распахнутой калитки, однако, не спеша заходить внутрь.

Накануне мы расстарались, как могли. Еловые ветки оказались вышиты не только на скатертях, но и на наших с Мирой передниках, и на полотенце, перекинутом через локоть дворецкого, и на тканевых салфетках, разложенных на столах — бумажные стоили неоправданно дорого. Кроме того, получив свои заветные деревянные «вазочки», я скрутила по маленькому ёлочному букету и расставила их на столы. Помимо этого, еловыми ветками был украшен и камин, и моя стойка, создавая мне знакомый праздничный антураж, а всем остальным — недоумение выбранной тематикой.

— Интересное это заклинение стазиса, ни к одной стихии не относится, — Ясень сам зачаровал все украшения, что бы хвоя не сыпалась в неподходящий момент. — А апельсины так и должны благоухать?

— Конечно, — я протирала стаканы, как заправский бармен.

Сзади меня к стене прибили длинные полки, на которых обычно стоит алкоголь, но у нас стояли вазочки с конфетами, сухими травами и цветами и, неизменно, еловыми ветками, украшенными дегидрированными апельсиновыми дольками и коричными палочками.

Получилось удивительно красиво и атмосферно. Наверное, я не была так довольна даже при открытии моего пристанища в том мире. Адаптация к новым условиям шла полным ходом и я научилась испытывать легкое благолепие даже здесь, среди деревянных столов и дешевого ремонта.

«Рождественские» венки красиво украшали стены, вызывая одобрительные хмыки даже придирчивого деда, перманентно ворчавшего на барские замашки.

Я выставила на стойку несколько чистых стаканов и принялась за фарфоровые чашки. Иметь под рукой возможность оперативно заменить разбитую гостями посуду на новую — обязательно, хотя и крайне нежелательно. Фионы чертей утекали, как вода сквозь пальцы, заставляя меня не на шутку нервничать — вдруг ничего не выйдет?

Как ни странно, но первыми гостями стали городские стражники, патрулирующие город и заглянувшие под благовидным предлогом проверки: «А шо это, уважаемые, у вас тут происходит?». Узнав, что здесь можно недорого пообедать, служивые содрогнулись от перспективы вернуться на холод и скинули теплые сюртуки.

— Мяса нам, девка, да похлебки сытной. И чаю горячего, — распорядился один, предусмотрительно заняв ближайший к стойке столик, что позволяло не подходить ко мне лично.

— Ознакомьтесь с меню, господа, — бодро сказала я, протягивая им листы.

— Чего это?

— Вы можете ознакомиться с нашим меню и выбрать любое блюдо, которое вам понравится, — работа с людьми всегда требует терпения и доброжелательной улыбки.

— Мяса нам, — почти по слогам повторил стражник, глядя на меня, как на умственно отсталую, — того, что на улице жарят. И похлебать чего-нибудь горячего, что у вас на кухне сегодня водится.

Моя улыбка стала шире, прямо пропорционально ширящемуся чувству абсурдности происходящего.

— Хорошо, я вас поняла, сейчас все будет.

Мы долго думали, как быстро передавать информацию на кухню, потому что до нее было добрых несколько метров, а мотаться туда при каждом заказе — крайне проблематично. Выручили маленькие артефакты в виде магически сообщающихся листов бумаги, работающих как мессенджер. Минус такого изобретения в том, что расстояние использования микроскопическое — не больше десяти метров. Плюс — не требует постоянного вливания силы и запросто держат магический «заряд» несколько часов.

Спустя пятнадцать минут сияющая Мира вынесла тарелки с сырным супом, шашлыком и небольшой чайничек с душистым яблочным чаем. Получив по внушительной горке маринованного и хорошо прожаренного мяса, стражники довольно крякнули и принялись за еду, обсуждая распоясавшихся мелких воришек, подрезающих кошельки у честных граждан в районе рынка.

Вслед за стражниками заглянула знакомая соседка вместе с дочкой. В этот момент мое шестое чувство, удобно расположившееся на барном стуле, нехорошо сжалось. Новые претензии или попытка очаровать Анри вблизи?

— Прошу вас, дамы, угловой столик будет вам к лицу.

Высокий подтянутый дворецкий в чистой ливрее и с безупречными манерами произвел на дам аховое впечатление. Зря он так, теперь двух мужчин моей семьи придется спасать из цепких притязаний соседок.

К полудню я хотела упасть и не вставать. Спонтанная популярность заведения и бешеный приток клиентов? Как бы не так, мы не в сказке.

Просто оказалось, что с такой вещью, как полноценное меню, никто не знаком. Даже наши единственные в городе конкуренты предпочитали просто вслух перечислять гостям имеющиеся блюда, которых на кухне было от силы несколько штук. Рыбная похлебка или овощная? Мясо с вареной картошкой или с запеченной? Не запутаешься и не разгуляешься.

Поэтому на нас с Феликсом легла тяжелая ноша первопроходцев.

— Вы можете прочитать всё, что написано в этом листе и выбрать ту еду, которую захотите.

— Эт что, всё одну деньгу стоит?

— Нет, цены указаны справа.

— Ох, что-то я запутался, девонька…

Выдох.

— Да, здесь указаны все блюда, которые мы можем вам подать. Абсолютно любое, которое вы выберете.

— А как вы мне суп куриный принесете, если вон люди сырный едят? Обманываешь?

— У нас приготовлено несколько видов супа и мы можем подать вам любой.

— Так сказывают, у вас одна кухарка? Откуда два супа-то?

Замученный и понимающий взгляд дворецкого, обслуживающего соседний столик, был мне поддержкой.

— В этом меню написаны все блюда, которые сегодня приготовлены. Вы читаете, выбираете, я передаю заказ на кухню, вам выносят это блюдо.

— Шо, прям любое?

— Абсолютно.

— Вот в какое не ткну, то и принесете? А если два захочу?

— Два и принесем. Главное, читайте и выбирайте.

— Дык, девица, шо я тебе хочу сказать… Я ж читать не умею.

Терпение. Первый раз, что ли? Будто в твоем мире нет таких людей.

— Это что за листы?

— Меню. Здесь написаны блюда, которые мы подаем. Ознакомьтесь и выберете любое, мы его приготовим.

— Баранину на вертеле приготовьте и виноградом обложите.

— К сожалению, баранины пока в меню нет.

— А говорите, любое…

К вечеру прислуга толпилась на кухне, поглядывая на меня с суеверным ужасом через дверную щель. Оказывается, если долго сжимать стекло в руке, оно начинает плавиться, а если пристально смотреть на бумагу, она будет тлеть.

— Зато теперь твой взгляд по-настоящему огненный, — неловко хлопал меня по плечу Ясень, отправленный делегатом группы психологической поддержки.

— А стрельба глазами превращается в убийственное мероприятие.

— Ради Мира, не убей никого, прошу.

Последние гости расходились, странно поглядывая на мою приклеенную улыбку и стеклянные глаза.

— Ты, Бертушка, к девке-то присмотрись. Может, выгнать, пока не поздно?

— С чего бы выгонять?

— Да придурошная, сразу видно. Целый день лыбу давит, как дурочка на храмовый колокол, а глаз дурной-дурной. Как бы не покусала кого по слабости ума али не сожрала твою стряпню ночью.

Ага, это наша любезная соседка, проторчавшая за столиком весь день с одной чашкой чая и съевшая влюбленным взглядом дворецкого. Может, правда куснуть её разок?

— А мы ить говорили, что невместно графине обслуживать простых работяг, — заикнулась было Берта, периодически отговаривавшая меня работать в зале.

— Ясень, пересчитай кассу. Мира, лапки в тапки и мыть посуду, только веник с совком мне притащи и тряпку столовую.

Решительно отодвинув своих заботливых «нянек», я пошла наводить воду с можжевеловым маслом для протирки столов. Скатерти оказались безумно заляпаны, их точно нужно отправить в стирку. Кажется, отныне наше заведение будет бесскатерным.

— Почти пять фионов, — дисциплинированно донеслось из-за стойки.

Хм, для первого дня неплохо. Конечно, ни в какое сравнение с изначальным бюджетом, но цыплят-то по осени считают, верно? Вот и прикидывать окупаемость идеи будем позже.

Скатерть на третьем столе была заляпана особенно сильно, будто кто-то старательно вырисовывал жирным соусом благодарность за вкусную еду, даже на дереве масляные следы остались. Без мыльной тряпки не обойтись. И обязательно помыть полы! А то уличной засохшей грязи на них больше, чем на самой улице.

— Спать, — железно громыхнули сзади и мне по попе прилетело полотенце.

Я стремительно развернулась и обнаружила сурового, как статуя Свободы, деда, демонстративно примеривающегося полотенцем для второй реплики.

— Отпахала своё, умница. А теперь брысь в койку и чтобы до утра мы тебя не видели, трясогузка.

— Так уборка же еще!

— Не серчай, твоя светлость, ты здесь меньше всех в уборке понимаешь. А будешь спорить, так я пару розог мягких тебе покажу и ты сразу вспомнишь, что никто тебя наказывать права не имеет, потому что ты благородная. А благородные спят в это время! — рявкнул дед. Я уже говорила, что он вредный?

Ладно, я и впрямь жутко устала, можно отдохнуть. А если они считают, что без меня справятся лучше, то кто им судья?

В конце концов, надо же давать слугам свободное время, чтобы вдосталь обсудить молодую и глупую графиню и её сумасбродные идеи.