Глава 15

— Я бы хотел задать вам несколько вопросов, мисс. Но для начала будьте добры чашку апельсинового чая, — незнакомец наконец размотал шарф и небрежно бросил его на ближайший стул.

Литейщик мистер Ракс, обедавший за первым столом, неодобрительно покосился на такое самоуправство, но спорить не стал и доедал на ходу, собирая сдачу в старую мошну. Мне было неловко откровенно рассматривать нового посетителя, тем более, что глаза об него и так все присутствующие стерли. А потому разглядывала я его осторожно из-под опущенных ресниц, стараясь повернуться профилем, так непохожим на прежнюю графиню.

— Конечно, мистер, — судя по выправке, мужик явно был лордом, но простой девчонке этого знать не положено.

— Вы пользуетесь пишущим артефактом?

— Да, мистер. Предпочтете чай с сахаром?

— Без. Владеете даром?

— Нет, их заряжает городской артефактор. Интересуетесь ресторанным делом?

— Интересуюсь ресторанными работниками. Давно открыта ваша таверна?

— Недавно. Представитесь?

Интересный теннис вопросами. И опасный. С чего бы напыщенному франту интересоваться работниками обычной ресторации, далеко не самой крупной или известной? Сотрудник мэрии? Вряд ли. Проверка из столицы? Еще невероятнее. Скорее всего, дождались первой вражеской ласточки.

— Разумеется. Граф Виктор Коул, статский советник Его Величества.

Оба-на! То-то мужик показался знакомым!

Красавчик-лорд с нашей первой и последней встречи на балу слегка похудел и осунулся, да и свой парадный мундир оставил, вероятно, в столице, предпочитая теплый гражданский фрак, белоснежную рубашку и скромный шейный платок под цвет глаз, а белый шарф и перчатки лишь подчеркивали статус владельца.

— Целый граф! — ахнула я изумленно, по-простецки приоткрыв рот от восхищения.

— Пока еще целый, мисс. Что это за звери на блюде?

— Шоколадные пирожные. Изволите попробовать? Половина фута и любая мышь ваша.

— А ёж?

— За ежа придется побороться с мадам-сопровождающей, она положила на него глаз, — серьезно ответила я, тыкнув пальцем в мадам Потс.

— Уступлю даме.

— Этикет-с, понимание имеем. Что же привело пока-еще-целого-графа в нашу скромную… таверну?

И тут этот подозрительный тип улыбнулся. Солнечные зайчики брызнули из глаз лорда, осветив усталую и чуть грустную улыбку. Аж вспомнилось, как меня пошатнула эта самая улыбка в прошлый раз, а губы сами растянулись улыбнуться в ответ, отзеркалив эту затаенную усталость. Черт, я где-то читала, что манера улыбаться индивидуальна у каждого человека, как и привычка хмуриться! Стереть собственную радость я не успевала, а потому приняла экстренные меры.

— Мисс, с вами все в порядке? — вздрогнул Виктор.

Я скосила глаза на свое отражение в идеально чистом высоком бокале.

Улыбка качеством до соседской Руськи не дотягивала, но так даже лучше — по-особенному, своеобразно и неповторимо. Моё косоглазие окончательно отпугнуло красавчика и он едва заметно отодвинулся к своему столику.

— Ваш чай будет готов через пять минут, — вернув глаза на привычное место, ответила я, невинно похлопав ресницами, за что получила подозрительный взгляд.

— Чай? Ах да, чай, благодарю. Я разыскиваю кое-кого и поиски привели в вашу таверну. Что уж там, сюда следовало наведаться сразу. Жаль, я потерял много времени, — досадливо прикусил язык мужчина и прихватив протянутое пирожное поспешил к своему столику.

Та-а-а-к, разыскивает, значит? Похоже, и впрямь дождались. Нырнув под стойку будто за бокалами, я нажала на камешек в артефакте, шепотом сообщив Ясеню о крайне подозрительном посетителе. Жаль, красавчик, если ты шпион или, не дай бог, исполнитель, придется решать вопрос по-быстрому.

Сияющий, как золотой фион, Ясень спустился вниз через десять минут, подсев к графу на правах ближайшего родственника хозяйки. Удивительно, но граф не оскорбился и не потребовал от простолюдина освободить место. Я не вмешивалась, изображая невинную овечку, осматривающую столичного гостя исключительно из неожиданно-удачливых соображений матримониального характера.

Кто, в конце концов, не мечтает о внимании молодого лорда военного толка? От подавальщицы до жены советника по стремительному социальному лифту — это большая удача, что прямо можно было прочитать в моих глазах. И не разглядеть в них спрятанную на дне готовность приложить разведчика по мозгам при любом неосторожном движении.

Слово за слово, через вопросы о качестве обслуживания, о вкусе еды и привлекательности антуража, собеседники добрались до сути. Добрались и заглохли.

— Меня интересуют исключительно женщины, работающие в вашей ресторации или проживающие в этом доме. Все вопросы относительно цели своего визита я буду обсуждать с вашей тётей, после чего с её позволения задам пару вопросов остальным работницам. К вам у меня никаких претензий нет.

— Вы же понимаете, что я отвечаю за безопасность проживающих здесь девушек? И не могу оставить их наедине с вами, а, следовательно, и так буду слышать всё то, что вы у них спросите. Так почему бы вам заранее не обсудить со мной интересующие темы?

— Юноша, — снисходительно ответил граф, — вам до отвечальщика еще года два, а то и три. Если уж на то пошло, то ваш дед здесь отвечает за честь присутствующих мисс и миссис.

Ясень взбесился. Нет, серьезно, с моего места было прекрасно видно, какой огонь запылал в его глазах, не смотря на внешнюю невозмутимость. Еще бы, столько времени полноценно опекать нас с Мирой, останавливая зарвавшихся пассажиров одним ледяным взглядом, а тут можно сколько угодно доказывать свою взрослость и состоятельность как мужчины — подростковая щетина лишь насмешит нахала.

— Но если вам так не терпится помочь мне в поисках, то можете перечислить всех женщин, работающих здесь.

— Помимо известной вам Берты, у нас работают три девушки: Рита за стойкой, подавальщица Эля и посудомойка Мира. Все три взаимозаменяемы и проживают здесь на постоянной основе, — процедил сквозь зубы подросток.

— Вот с последней и начните, — оживился советник. — Она была горничной графини Маргарет Амори́, верно?

— Да.

— Вместе с кухаркой графа бежала из поместья в момент нападения?

— Да.

— Странно, а вот соседи говорят, что граф Амори́ рассчитал кухарку и позволил забрать с собой с конюшни старого конюха, являющегося её отцом.

— Бросьте, столичный советник не может верить в досужие слухи.

— Выходит, вы знаете, что произошло в поместье?

— Осведомлен.

— Так сколько всего слуг "получили расчет" в тот день?

— Трое, — обезаруживающе улыбнулся Ясень. — Тётя, Мира и Яким.

— То есть вы все же являетесь племянником кухарки?

— Верно. Мы с братом присоединились к тёте по пути в Дубровку. На въезде в город встретили Риту, она успела нажаловаться на свою тяжелую судьбу, вот тётя её и пожалела. А Элька вообще первый день на нас батрачит.

— Зачем было говорить, что девушки сёстры?

— А зачем нужно было менять ленты с монетами на поручительство горничной?

— Э-э-э-э…

— Тётя Берта, конечно, добрая душа, да не настолько, что бы первую попавшуюся девчонку в дом пускать. Вот и сговорились тайком курочки поменять украшение на сестринство. Подлог-то вскрылся, Мирка рыдала и прощение просила, да вступалась за подружку новую. Ну, мы гнать не стали, работящая девка, не вороватая, ест мало, болтает и того меньше.

— М-да уж…

— Даром, что девки, а ума хватило на обман. Ну, ничего, судьба видать такая.

Я молча жевала пирожное и прилагала все усилия, чтобы не хвататься за голову. Господи, эта история не просто шита белыми нитками, она корабельным канатом обвязана. Хорошо, что человек не может есть и нервничать одномоментно, иначе бы у меня из ушей пар повалил от беспокойства. А так пришлось сосредоточиться на сладости и поглощать её с таким рвением, будто она мое единственное платье испортила.

Вот ни за что не поверю, что этот красавец поверил в рассказанную сказку. Кивает с пониманием, а сам проницательным взглядом зыркает по сторонам.

— Кончать его надо, девонька, — философски сказал Яким, незаметно притулившийся под лестницей. — Иначе хлопот с этим павлином не оберемся.

— Как кончать-то?

— Хошь бревном, а хошь поленом. Эт щас он головой мотает, а чуть отвернемся и всё, за задницу нас прихватит.

За задницу? Перед глазами мелькнула картина, как напыщенный граф с безумным взглядом кусает Якима за тощий зад и радостно машет платком наподобие хвоста.

— Почему она смеется? — Виктор усиленно сохранял лицо и старался не смотреть на меня в упор. Я искренне пыталась заесть смех пирожным, но тут Ясень обернулся ко мне, одновременно развернувшись задом к лорду…

— Ха-ха-ха-ха, — боже, он еще и привстал, стараясь разглядеть причину моего веселья!

— Болеет.

— Чем?

— Нервной болезнью! — рявкнул Ясень в мою сторону, призывая одуматься. Я присела за стойку, сотрясаясь в беззвучном хохоте, прорывающемся сквозь ладони, прижатые ко рту. Дед, правильно поняв причину моего веселья, только таинственно улыбался и грыз загубник трубки.

— Простите её, лорд Коул, — привычным движением поправил манжет рубашки мой помощник. — Однажды ей сказали, что её смех красивый, и с тех пор мы вынуждены слушать это постоянно.

Эй! Невоспитанный наглец, вы посмотрите на него. Однако это объяснение почему-то подействовало на графа успокаивающе и он принялся удовлетворять любопытство об наш десерт, отпустив Ясеня. Наверное, часто встречает леди, готовых пускать в дело всё свое очарование, если рядом такой… с-с-советник. А то, что у иных аристократок смех лошадиный, я и так знала.

Через несколько минут вышла Берта. Я успела в последний момент кратенько черкануть то, что говорил Ясень, чтобы показания не расходились.

Подтвердив все слова «племянника», повариха отговорилась делами и сбежала обратно, тем более что никакого права на допрос сей гражданин не имел и отвечали мы ему исключительно из собственных побуждений. Ну и из врожденного страха холопов перед дворянами, на который рассчитывал лорд-советник, а мы и не стали его разубеждать.

К его чести стоит признать, что ни давить, ни угрожать или унижать нас он не стал. Просто посидел за столиком, ковыряя ложкой второе пирожное и осматривая каждый угол, после чего освободил место пришедшей семье с двумя маленькими детьми.

Окинув выразительным взглядом баночные светильники, лорд исчез так же быстро, как и появился, оставив нас тревожно переглядываться и усиленно думать. Вроде бы, он хотел и нам вопросы задать? Отчего же не задал?

Оставшийся день прошел впопыхах и попытках убедить посетителей, что завтра пирожных будет столько же и не нужно заранее бронировать заказ, тем более — ругаться друг с другом за неприготовленный десерт. Если так дальше пойдет, то я задумаюсь об одноразовой таре для транспортировки кондитерских изделий.

Под вечер явилась баб-Мика смурная, как грозовая туча, и насквозь промокшая от ледяного дождя. Умный воришка предупредительно не явился сегодня на свой нечестный промысел, избегая не только приметную со всех сторон бабку, но и рынок целиком, в чём активная блюстительница порядка обвинила меня.

— Целый день из-за тебя кости морозила на базаре. И при такой-то гадливой погоде… Ни стыда, ни совести в тебе, Ритка, нет, одни только ярки на уме. Кто ж тебя такую необязательную замуж-то возьмёт? — сокрушалась Микардия, отогреваясь ромашковым чаем.

— Ваши бы стенания да Миру в уши, баб Мик. Кто б не взял, а радости ему от этого не будет, — точно не будет, я позабочусь.

— А то ж. С такой-то непослушницей и строптивицей только в могилу ложиться, а не к алтарю идти. Вот чё те стоило бабушку уважить?

— Футов десять, думаю, может, двенадцать.

— Корыстолюбивая, — довольная бабка залпом допила почти кипяток и даже не поперхнулась. — Завтра буим на абордаж жандармского участка идти.

— Это без меня. Я не пойду.

— Пойдёшь! — неожиданно хлопнула ладонью по столу она. — Надобно этих полёвок на чистую воду всех вывести. Сегодня они ворьё покрывают, а завтра королю стрихнину в суп сыпанут!

— Мисс Микардия, у меня рабочий день. И я определенно ещё не выжила из ума, чтобы штурмовать здание городской стражи, — проникновенно сказала я.

— А хто тебя просит штурмовать? Твоим штурмовкам на пару размеров еще вырасти надо, чтобы их вообще заметили. А до того просто разузнаем, что за дела в нашем Роге нынче творятся. Мы граждане, имеем право. Но власти не имеем, оттого будет держаться тайно и о-бо-соб-ле-нно.

— Мисс, я не горю желанием пользоваться этим правом…

— Не подведи, — сурово пристукнула тростью бабка. — А главное, тайну нашу не выдай, всё должно быть в строгой секретности, чтобы ни одна змея не узнала, куда мы завтра проникнем.

Выпрямившись так, что мадам Фалье лично бы пожала её руку, самая вредная жительница города коротко склонила голову и вышла из ресторана, оглядываясь, как заправский шпион. Я рассеянно поглядела на следы белой краски на старом бабушкином плаще, оставшихся от шорканья об белую стену здания городского управления. В какой момент божьи одуванчики превращаются в агентов ноль-ноль-семь и сколько мне осталось до этого почтенного возраста?

Махнув рукой на чужие странности, я поспешила запереть дверь и прошествовать на негласное собрание.