Глава 16

— Шпиён.

— Убивец.

— Миропродавец.

— Душегуб.

— А, может, он хороший?

Старшие слуги разом замолчали и недобро посмотрели на Миру, робко вставившую словечко в обсуждение знакомого мне графа. Я не мешала высказывать самые страшные предположения, дописывая письмо с заказом артефактору на уникальные стеклянные сосуды, способные выдерживать магическое содержимое, созданное огневиком.

— Состаришь? — от поглаживаний пальцев Ясеня по свежему листу чернила слегка поблекли, а сама бумага приняла сухой и потрепанный вид.

— Спрятать или красиво сжечь?

— Сами спрячем, под нашим матрасом ему будет комфортнее.

— Это что вы там написываете, вумники наши?

— Доказательства того, что все артефакты украдены из дома Амори и являются разработками или переделками самой графини, — усмехнулся Ясень.

Собрание проходило на втором этаже с мятным чаем и коричным пирогом, приготовленным «чисто для своих», под аккомпанемент грохота тарелок, льющейся воды и угрюмого бубнежа Эли.

— Мы оставили ей кусок пирога, не смотри так, — категорично отрезала Берта, выдавшая вечерний наряд на раковину новой служанке. — Пусть трудится девка, меньше уши греть будет.

Я была вынуждена согласиться. Так как основной темой нашего сбора являлся вопрос, что делать с новой неприятностью, дочь старосты и впрямь была лишней. Предупредительно поданный Мирой чай шибал мятой даже с внушительного расстояния, а потому я начала с ароматерапии.

— Итак, нелегкая принесла нам лорда, вынюхивающего информацию не только обо мне, но и обо всех нас. Кроме того, эта ищейка целенаправленно и особо не скрываясь расспрашивает народ на предмет точного количества спасшихся из поместья, их имен и местонахождения. Ваши ставки?

— Шпиён.

— Убивец.

— Миропродавец…

— Стоп, стоп! — подняла ладонь я, вдыхая упоительный мятный аромат и отщипывая кусок пирога. — Давайте конструктивнее. Как-то мало этот вылощенный граф похож на убийцу, да и не шпионил он, а открыто собирал сведения.

— Ты знаешь его? — единственный проницательный вопрос задал именно Ясень, в чем я ни капли не сомневалась.

— Угу. Встречались на балу в честь дня рождения Её величества. И тогда он показался мне более праздным и склонным к флирту, чем сейчас.

На этой фразе слуги резко потупились, неловко разглядывая пол. Эх, и ведь не объяснишь им, что я ни капли не комплексую из-за новой внешности, делающей меня наименее желаемым объектом для флирта. Для них я все еще семнадцатилетняя девчонка, когда-то в прошлом уделяющая много внимания своей внешности и стесняющаяся размера груди.

— Что-то мне подсказывает, что этот советник сделал грустные для нас выводы, раз так быстро убрался без дополнительных вопросов.

— Да, мой юный друг, и наше счастье, если он заметил только светильники и артефакты-записки. Кстати, как ты умудрился убедить его в том, что ты не имеешь никакого отношения ко мне?

— Представился Климом, когда подсаживался, — неохотно ответил он. — Учел твой прокол с именем, решил перехватить инициативу со знакомством. А больше меня ничего не связывает со мной-прежним.

— Итак, леди, миссис и мистеры, на повестке дня у нас теперь одна задача — выяснить, что это за пестик столичный к нам пожаловал и чего стоит от него ждать, — с неожиданным пренебрежением в сторону лорда начал дворецкий.

— А ты уверен, что выяснять надо, а не драпать отсюда, калоши теряя? — прищурился Яким, демонстративно обстругивая толстое и сухое полено, приглянувшееся ему среди дров. Чем точнее становились движения маленького топорика, тем сильнее чурка напоминала кол и я не сомневалась в том, кому он предназначался.

— Я склонен согласиться с Греттой. Пока мы не знаем, стоит ли нам опасаться этого графа, нет нужды пороть горячку и сниматься с насиженного места. Более того, вдруг мы в своей обоснованной паранойе дождаться врага упустим союзника?

— Но я ещё ничего не говорила!

— А тебе и не надо, твоя дебильно-радостная улыбка всё сказала за тебя, — снисходительно ответил Ясень.

Я уже упоминала, что этот нахалёнок дурно воспитан? Повторюсь! Вот и доказывай, что не радовалась франту, а отпугнуть хотела. А-а-а, толку-то, всё равно теперь все на меня смотрят с интересом и лёгким осуждением. Остается только невозмутимо пить чай и заедать внезапное смущение выпечкой.

— Знаете, в чем поразительная особенность слухов, леди? — спрятал улыбку в чашке чая дворецкий. — Сплетни являются обоюдоостром оружием, способным обернуться против любого. И в то же время, они являются чем-то вроде весов справедливости, не обходящих стороной никого.

— Всем сестрам по серьгам?

— Именно. Раз господин статский советник не стесняется расспрашивать базарных баб о нас, мы не взрастим в себе и капли смущения, расспрашивая о нём.

— А прогуляюсь-ка я завтра с утра на рынок, — подумав, сказала Берта. — И вас, отец, с собой прихвачу.

— Добро. Но ежели ты меня ещё раз при уважаемом человеке унизишь, я тя прям там выпорю своей отцовской властью.

— Да какой уважаемый?! Этот пьяница бесполезный мало того, что сам свои настойки глушит, так еще и нормальных людей спаивает за их же гроши! Нашёл же ты себе друга, лучше не придумаешь!

— Я те дам на родителя глотку драть! — рявкнул дед. — Поживи с моё сначала, потом уже рассуждай о чужой пользе.

Под нарастающую перепалку жевалось не так бодро, но я упрямо впихивала в себя вкуснейшую сдобу. Что лично я могу сказать о Викторе? Красив, не дурак, занимает высокое положение при дворе, плотно связанное с военной службой. Само собой, маг. Скорее всего, пользуется спросом у противоположного пола и прекрасно осведомлен о своих достоинствах. На этом, пожалуй, всё. Конечно, можно еще попробовать вменить ему демонстративный интерес к графине Амори́ — и это при полном бальном зале достойный молодых леди — но даже на мой взгляд данное суждение притянуто за уши.

Так на кой чёрт статский советник в условиях разворачивающейся войны и политических переговоров бросает столицу и мчится в мелкий городок на окраине Аморской земли, разыскивая её владелицу? Подняв глаза от пирога, я наткнулась на напряженный и явно вопрошающий взгляд своего помощника.

— Нет, не смеши.

— Уверена?

— Конечно. Ни о каких чувствах не может быть и речи. Мы станцевали всего один танец и после него даже особо не разговаривали. Да и в последствии он не мелькал в пределах моих интересов, всё-таки уже титулованный и полностью законный владелец своих земель, да ещё и со своими сформировавшимися взглядами на женское предназначение. Хотя даже этого мне выяснять было недосуг.

Мне показалось или в его глазах мелькнуло облегчение? Наверняка показалось, потому что этот наглец тут же принялся откармливать пирогом Миру, беззлобно подтрунивая над её округлившимся животиком. Служанка как могла отбивалась от его нападок на свой плохой аппетит и с легкой заботой поглаживала будущего малыша. Хотя отчего же будущего? Уже вполне существующего и заранее обреченного на чепчик с рюшками, который Берта старательно вывязывала по выходным. Третий.

Я не знала точную дату зачатия, однако уже аккуратно предполагала дату родов. Выходило, что в конце весны на свет должен был появится новый маленький тионец. По совместительству, единственный наследник графа де Кресс.

Задержав собравшегося спать Ясеня и дождавшись, когда остальные слуги разбредутся по комнатам, я поделилась своими опасениями.

— Не ошибаешься. Этот сукин сын — старший сын первенца Дастона де Кресс, а от того первый в очереди на титул графа де Кресс, когда вся эта шайка-лейка передохнет.

— А каким образом Дастон получил титул графа, если мой дед по материнской линии — барон, а двоюродный дед Шатуа имел титул учтивости?

— Там произошла какая-то мутная история с наследованием баронства, объединением прилегающих земель, личных заслуг и передачи казне шахт, я не разбирался. Но, в целом, вопрос-то правильный.

— Получается, если семья де Кресс уже владеет графским титулом, то свадьба со мной им не слишком-то и нужна?

Скептически-насмешливый взгляд был мне ответом. Действительно, даже если Дастону больше нет необходимости гнаться за высоким положением в обществе, то его второй сын, имеющий разъедающий внутриличностный конфликт своих притязаний и реальных возможностей, ни за что не откажется прибрать к рукам Аморскую землю.

— Наше счастье, если родится девочка. Возможно, другие дети Артура будут претендовать на титул и отстанут от девчонки-бастарда. Но если родится пацан… Там уже будет не до законнорожденности.

— Ты сам говорил, что дар не сверяет родовые книги. А пол сверяет?

— Нет, — тихо ответил Ясень, осознав, что и родившейся малышке не будет спасу от родственничков, желающих выгодно продать одаренную кобылку за круглую сумму фионов. — Одно радует. Пока эта мразь разберется, что головастики у него отныне калеченые, пока смирится с тем, что его наследник рождён служанкой, мы успеем убежать. Возможно, далеко.

— То есть не скоро?

— Если ты про то, сможет ли он и дальше принимать горизонтальное положение с леди и не леди, то да, сможет — остро улыбнулся подросток. — Иначе нас ждала бы кара небесная через сутки или сколько там этой твари похотливой надо, чтобы прийти в себя.

— Понятно. Кстати, как ты думаешь, кто родится?

— Твой троюродный внук. Большего загадывать не стану.

— Спокойной ночи, — пожелала я, отправляясь к себе.

Сон не шёл. Тяжелые, как скалы, мысли беспрестанно ворочались в моей голове, заставляя прислушиваться к размеренному дыханию Миры. Где-то в сундуке спал Чук, отъедающийся за свои безмерные труды по достижению нами финансового благополучия, за стенкой устраивалась Эля, стараясь не потревожить отдыхающую повариху. А я всё гоняла и гоняла по кругу догадки и гипотезы.

Нет сомнений, что до прибытия Роберта в город остались считанные дни. Он без труда узнает всю прислугу и не погнушается применить силу, чтобы вызнать, куда я пропала. Облегчение приносит только то, что мы ещё не женаты, а, значит, потребовать покорности от моих слуг на правах легитимного хозяина он не имеет права. Однако что-то мне подсказывает, будь мы супругами — моя голова была бы забита совершенно иными тревогами.

И совсем непонятную роль здесь играет Виктор. Сколько не гоню от себя мысли о нём, но они упрямо толпятся на переднем плане моих переживаний. Лорд не был похож человека, который хочет скрыть свои мотивы, что было бы характерно для индивида с дурными намерениями. Не покидает ощущение, что спроси я у него причины поисков графини, будучи при своей внешности, он не стал бы юлить. А так просто не посчитал нужным что-то объяснять незнакомой простолюдинке.

Естественно, ни о каком доверии речи не идёт. Но, может быть, Ясень прав, рассуждая о потенциальном союзнике?

Незаметно сморенная рассуждениями, я уснула и проспала до самого утра, вынырнув из сна только после ласковой, но настойчивой просьбы Миры проснуться.

Утро не задалось с самого начала. Общая вялость и нестерпимое желание выпить пару чашек крепкого американо превращали меня в небольшого, но крайне злого цербера, к которому решила сунуться одна только камеристка с моим любимым черносмородиновым чаем. Чай был принят благосклонно, подгоревшая овсянка — со скрипом. Берта, как и обещала, с рассветом упорхнула на базар, поэтому приготовление завтрака выпало на долю крайне инициативной, но удивительно бесталанной юной мисс.

— Да там печь просто магическая, — оправдывалась потом бурая от стыда Эля, прогоняя полотенцем запах горелого молока. — Я ж только с обычной управляться умею, а эти ваши финтифлюшки волшебные десятой дорогой обхожу, оторвет ещё что-нибудь.

В унисон моему гадкому настроению из своего сундука выполз помятый чёрт, молча присосавшись к моему чаю. Если бы не знала, что это невозможно, решила бы, что ребенок напился. Пытаясь утешить дитятю, я подхватила его на руки, не обращая внимания на явный протест, и чмокнула в безрогую голову. Шерстка отдавала запахом мыла и…

— Какого клята от тебя несёт спиртом?!

— Не ругайся…

— Ты где алкоголь достал, бес бесстыжий?

— Не кричи…

— Когда налакаться успел, чёрт бессовестный?

— Мы давно уже пьем, как люди, из стаканов и бутылок, а не лакаем, как собаки, — с достоинством ответил ребенок, гордо задрав подбородок.

Я пронаблюдала, как его глаза медленно, но верно скатываются в кучку и внезапно поняла, что совершенно ничего не знаю о процессе взросления чертей. Это уже оно или ещё нет?

— Так где ты выпивку нарыл, каклюдь?

— Там… Вкусно пахло, сладко. Я думал, малина, а оно сладкое сначала, а потом горькое и в глазах двоится, — горестно вздохнул ребенок и махнул лапкой в сторону первого этажа, разом утратив всю спесь. — У старого человека под столом.

— Ты пробрался к деду Якиму в каморку?

— Угу. Любопытно было, что он там от всех вас прячет.

— И что же обнаружил?

— А ничего. Табак вонючий, сладко-горькое в бутылках и книжка старая, вот и всё.

— Ладно, пей воду, ешь кашу и приходи в себя. И ради бога, не суй больше рыльце в непонятные бутылки.

— Ради бога? — хихикнул чёртик. — Так меня еще никто не просил.

К началу рабочего дня вернулись наши Штирлицы, принеся ворох сомнительных слухов и самых нелепых сплетен.

— Поговаривают, что маг этот столичный самим Величеством послан врагов государевых сыскать. Бориску-то, кожевника, помнишь? Евойный зять стражником север города патрулирует, так сам слыхивал, как всё местное начальство засуетилось-завошкалось, когда маг энтот пожаловал. Всех жандармов на уши поставил, комендант лично ему кабинет готовил, а всё одно недоволен лордишка был, ругался страшно.

— На что ругался?

— А как обычно: на разгильдяйство всеобщее, беспорядок повсеместный и вакханалию людскую. На что еще столичному начальству ругаться?

— Получается, он имеет непосредственное отношение к внутренним силовым структурам?

— А то ж. Бориска говорит, с самого Сыскного приказу господин. И то верно, с силовых структур, а не умных. Баб на базаре послушать умишка хватило, а вот к артефактору с проверкой не сунулся — Белька, приходящая чернавка бобыля-артефактора, растрепала, пока мясом закупалась.

Воистину, местный базар — страшное место. Только там можно за каких-то жалких полчаса узнать о себе решительно всё, а заодно и обо всех, кого ты мало-мальски знаешь или не знаешь вовсе.

— Значит, наш знакомец — представитель официальной власти, а вовсе не теневой. Хорошо, — облегченно выдохнула я. Это же меняет дело!

— Той самой власти, что покрывала преступников и на тормозах спускала расследование? — как бы невзначай поинтересовался Ясень, незаметно вываливая овсянку в мусорное ведро. Обернувшаяся Эля подозрительно оглядела пустую тарелку, но не найдя для себя ничего интересного, вернулась к замешиванию теста.

Вот чёрт. Действительно, среди аристократии есть те, кто прикрывал нападения на поместья, в этом я уверена практически на сто процентов. И совершенно никто не гарантирует, что господин советник к ним не относится.

— Давайте-ка открываться, пока никто не пришел, чтобы без спешки, — велела Берта и я поспешила отомкнуть замок входной двери.

Увы, даже великим кулинарам свойственно ошибаться. На пороге стояла решительная, как танк, и величественная, как королева, баба Мика.