Глава 20

Аромат, плывущий по изолированной кухне, пьянил по-лучше игристого вина. Я разравнивала зерна на ледяном противне и не стеснялась втягивать носом столько, сколько позволяли легкие. Мама миа! Дай мне бог столько лет жизни, сколько я смогу готовить кофе.

— Согрейте, пожалуйста, сливки. Много сливок.

Время близилось к обеду. Народ, наслышанный, что у нас появилось новое лакомство, прибывал нон-стопом, но узрев абсолютно пустую стойку, быстро разочаровывался. Однако мы все равно сегодня сорвали банк.

— Поразмыслил я над твоими столешницами странными и вот что тебе скажу… кронштейны нужны, — обедающий на кухне Яким оторвался от еды.

— Купим. Табуретки смастерите?

— А как же. Ты мне одно скажи, откуда ты такую премудрость выдумала?

— Да так, размышляла просто. Надо же как-то подстраиваться под ограниченное пространство, использовать, так сказать, особенности ландшафта.

— Премудрая Греттушка, красавица наша… Тяжко тебе, девонька, ой тяжко.

— С чего бы это, дедушка?

— Дык ты ж все на себе, почитай, одна тащишь. О нас заботишься, деньги, вон, зарабатываешь, а на себя и не тратишь. Хоть бы платьице себе новехонькое прикупила, а?

— Бросьте, ничего я не тащу. Если уж по правде смотреть, все мы эту лямку тащим. И тащить будем неизвестно сколько.

— А ты молись, дочка, молись Единому Миру. Он ить не оставит ни тебя, ни отца твоего в беде не бросит, — внезапно утëр скупую слезу старик, на минуту отвернувшись к стене.

— Дедушка, — лопатка полетела на стол, — он меня уже не оставил. Он мне вас подарил, верность вашу и стойкость! Я ж без вас пропала бы, ни единой минуточки не продержалась, — сухие объятия старика стиснули мою руку и я наклонилась, чтобы приобнять его в порыве щемящей нежности.

— Славная наша, ты ж… — не договорив, Яким закрыл глаза и тюкнулся носом в тарелку.

— Дедушка?!

— Так, а ну-ка отпустила его, отошла и больше ни к кому не прикасаешься! — крикнул Ясень, бросая ковшик со сливками. — Это что такое, а? Одну только что в чувство привели, а ты опять!

— Я не специально! — теперь понимаю, что чувствовала Эля. — Честное слово, я ничего не делала!

— Не делай, пожалуйста, лучше, а то у тебя не получается.

Похлопав по щекам дедушку, личный слуга пришел к неутешительному выводу:

— Спит.

— Просто спит? Ты уверен?

— Абсолютно, — подтверждая правоту Ясеня, старик слегка всхрапнул и попытался перевернуться набок, едва не падая со стула.

Оттащив крепко спящего Якима в сторонку, мы вернулись к кофе.

— Знаешь, больше всего это походит на то, что твоя магия вырывается из-под контроля. Так, ну-ка создай искры.

Под пристальным наблюдением я рассыпала сноп холодных и горячих искорок, нагрела нож до черноты, расплавила серебряную чайную ложечку и зажгла свечу. Все как всегда, без малейших признаков потери контроля. Ну так какого черта?

— Значит, только магия эмоций шалит.

— Обычно я сознательно ее использую, воспроизвожу тепло, которое значительно отличается от попытки повысить температуру объекта. Его ни с чем не перепутаешь, оно как воздушная пена на руках ощущается. Но тут я ничего не чувствую.

Разговор пришлось отложить из-за вернувшихся на кухню Берты и Миры, во всю обсуждающих способы приготовления песочного печенья. Магическая печь загудела, разогревая сливки вновь, а меня невесомо тронули за плечо.

— Госпожа, взгляните.

Маленький оловянный, но начищенный до блеска поднос на руках камеристки хранил на себе настоящее сокровище.

— Мы оставили для вас, — тихонько шепнула Мира, по своему обыкновению улыбаясь моей любви к сладкому. Пышное пирожное, чуть ли не в два раза больше уже виденных, было украшено не только вишней, но и листиками мяты, а также полито тоненькой ниточкой растопленного шоколада.

— Я… Спасибо… Но только если разделишь его со мной, — в горле запершило от невыраженной благодарности и умиления.

— Нет нужды. К вечеру еще настряпаю, — улыбка Берты согрела сердце солнечными лучами. — Пейте ваш кофе не на пустой желудок, хоть вкусным заедайте.

В этот раз получилось даже лучше, чем в предыдущий. Для себя мы приготовили по чашечке кофе с нежирными сливками безо всяких изысков, потому что залитый в маленькие формочки оставшийся растопленный шоколад, дополненный орешками и ягодами — это лучшая приправа к любому кофе.

А вот над напитком для господина городового пришлось немножко поспорить.

— Ты с ума сошла? Нет, скажи честно, ты совсем рехнулась?

— Во-первых, не ори на меня.

— А я не ору! Я не ору, а окончательно и бесповоротно утверждаю — ты напрочь чокнулась. Мозг обмелел, крабики за прибоем не успели, теперь бегают по берегу рассудка и пугают нас.

— Но ты даже не выслушал!

— А чего там слушать? Ты решила, что если ты у нас вся такая особенная, то и я тоже полубог, не иначе. Вот только жизнь — это не книжка на полке библиотеки, а я — не ярморочный фокусник!

— Ясень, ну что тебе стоит попробовать? Просто попробовать. Ну, пожалуйста! — взмолилась я, глядя на разъяренного помощника.

— Ты-ы-ы, — зажмурился он, зло стискивая зубы. — Не смеешь меня так просить! Прекрати делать такие глаза, Гретта!

— Пожалуйста, — прошептала я еще раз, сложив руки в молитвенном жесте.

Чертыхнувшись и помянув мою родню до седьмого колена, подросток зло громыхнул ковшиком со сливками, набрал в стакан обычной колодезной воды и уселся над ними медитировать.

Расчет был до смешного прост — в молоке содержится вода. Не смотря на то, что у коровьего молока очень сложная химическая формула, к тому же, не имеющая единого варианта, от восьмидесяти до девяноста процентов все равно занимает всем известная «аш-два-о» или как говорил мой одноклассник в пору далекой юности: «Аж два «о». Не одна, представляете? Две!».

Именно этой водой я и предложила поуправлять своему слегка нервничающему другу. В целом, понимаю причину его нервозности — это беспрецедентный акт издевательства над водной магией. Кому вообще придет в голову, что одна из могущественнейших стихий, буквально основа этого мира, может иметь связь с молоком? Одинаково жидкое не значит одинаковое во всем. Но это если не знать базового курса школьной химии. А если знать, то одним ловким предложением можно открыть аттракцион «Управляй всем, что течет или капает».

И здесь нам как нельзя кстати пригождается изобретенная микро-магия Ясеня. Предложить такой эксперимент магу, который одним движением руки поднимает вверх тонну речной воды — это самоубийство, он меня скорее головой в раковине утопит, чтобы больше никто не слышал этого оскорбления. Но предложить это тому, кто сумел за пару мгновений сконцентрировать молекулы воды из воздуха на поверхности одной части тела, после чего её… гхм, отморозить — это получить маленький вердикт «Сумасшедшая» и соглашение на участие в эксперименте.

И сейчас в его напряженной позе, зло раздувшимся крыльям носа, нахмуренным бровям и пульсирующим венкам я вижу только одно. Страх, что не получится. Что бы он не говорил, но чувствовать себя всемогущим героем — приятно, а потому неудача может больно задеть мальчишеское самолюбие. Но с этим я уже как-нибудь справлюсь.

— Ох и умаялся, старый пройдоха, прямо в кухне заснул, — королева кулинарии наконец-то заметила похрапывающий кулек, который мы транспортировали в угол.

— Не получается, — с едва различимой ноткой отчаяния выдохнул Ясень спустя несколько минут. — Ни клята морского не чувствую. Глупая затея была и я идиот, что повелся.

Я потянулась обнять ссутуленного мальчишку, но вовремя остановилась, помянув недобрым словом собственную силу.

— Иди на кассу. Спасибо, что попробовал. Ты даже не представляешь, как много для меня значит твоя готовность мне помогать.

Ни слова не говоря, подросток вышел в зал, громко хлопнув дверью. Ничего, чуть-чуть поостынет и поговорим нормально. Мне же оставалось работать с тем, что есть, потому что подавать чистый кофе, не замаскировав его ничем, я не стану в любом случае.

— Давай сюда, сама взобью. Ох, грехи наши тяжкие, и чего вы все в эту магию вцепились? Всю жизнь без нее жила и горя не знала. А вы все носитесь то туда, то сюда, магия то, магия это. Самим-то не надоело?

Я изумленно уставилась на Берту, отобравшую у меня ковшик и венчик.

— Неужто без своей магии и сделать ничего не можете? А как вы жить будете, если кончится магия ваша? Ой, не знаю… Богопротивно это всё, магия, шмагия, только честным людям на нервы действуете. Слушьте, вашество, а как вы без магии в туалет бы ходили, а?

— Берта, о чем ты?

— Да о колдунстве этом вашем, об чем же еще! — возмутилась повариха, швыряя венчик в молоко и не обращая внимания на брызги. — Ты, твоя светлость, вообще хоть немного о людях думаешь? Этой магией дом твой пожгли! И не только твой, но и наш! А где было твое колдунство, когда спасаться надо было? Почему не защитило, не спасло?

Моя челюсть медленно, но верно поспешила встретиться с полом. Кофе застрял в горле. Неужели… неужели они так долго винили во всем меня? А теперь почему-то вскипело и выплеснулось?

— Да если бы не твоя магия, никто б не пострадал! — все больше распалялась повариха. — Или постойте. А уж не ты ли убивцев сама на поместье натравила? Что, не сиделось сытой-пьяной в теплом доме, захотелось от папки сбежать, от женишка постылого? Мало вам, блохородным, на нашем горбу ездить, так еще и без угла родного оставили!

Так, это уже переходит все границы. Не смотря на всю свою привязанность к этим людям, позволять себя оскорблять и голословно обвинять я не собираюсь, а потому…

— Не смей! — бешеное шипение раздалось сзади поварихи и мы обе обернулись на белую, как мел, Миру.

Стискивая в пальцах большой кухонный нож, моя служанка с неимоверной яростью посмотрела на обомлевшую кухарку и повторила:

— Не смей оскорблять мою леди! — нож угрожающе блеснул в поднятой руке.

— Ясень! — что есть мочи завопила я в артефакт, сдавив драгоценный камушек в сережке.

На мой крик в кухню ворвался не только юноша, но и встревоженный дворецкий, услышав вопль сквозь закрытую дверь.

Две застывшие фигуры — одна маленькая и решительная, вторая высокая и крупная — были готовы вцепиться друг другу в глотки, не взирая на разницу в весе, добрые до этого момента отношения и общее безумие идеи устроить бойню друг с другом! Мгновенно оценив ситуацию, подскочивший Феликс вцепился в плечи женщины, а Ясень ловким движением выбил нож из рук Миры. Едва не ставший орудием убийства тесак с железным лязгом стукнулся об пол и отлетел к стене.

— Рита, не стой столбом!

От рассерженного крика я выпала из минутного оцепенения и что есть силы вдавила обе ладони в затылки беснующихся служанок. Обе вырубились мгновенно, стоило мне только прикоснуться к их головам.

— Знаешь, самым логичным мне представляется вырубить тебя, чтобы больше таких сюрпризов не было, — сказал Ясень, подхватывая на руки спящую камеристку и вынося ее за дверь. Туда же поспешил дворецкий вместе с ничего не понимающим Анри, которого мы оторвали от колки дров, крикнув в окно просьбу о помощи — дородную повариху одному не унести.

— Уважаемые посетители, мы приносим вам свои извинения за временные неудобства, но вынуждены сообщить, что на сегодня наш ресторан закрывается. Те, кто в данный момент уже оплатили и получили свои заказы, прошу, продолжайте трапезу. Те, кто уже оплатили, но еще не получили — пройдите на кассу, я верну вам деньги. Остальных прошу покинуть заведение, — на автомате пройдя за стойку и вернув деньги, я поспешила еще раз извиниться перед недовольными, закрыть кассу и сбежать в свою комнату.

Слезы против воли душили меня от осознания, что во всеобщем помешательстве есть моя вина. Не осталось сомнений, что-то не ладно в Датском королевстве, и у такой резкой, не характерной для них смены настроения и поведения есть одна конкретная причина — я и моя внезапно взбесившаяся магия. И если бы мужчины не успели, то сегодня пролилась бы кровь самых близких мне людей.

— Не реви, — дверь комнаты хлопнула, заставив меня быстрым движением стереть слезы с лица.

— Ясень, не надо. Уходи, пожалуйста. Меньше всего я хочу навредить тебе.

— Ты сначала высморкайся, а потом уже помышляй мне вредить, — насмешливо хмыкнул он, протягивая мне платок.

— Это можно как-то остановить?

— Чисто теоретически можно.

— А практически?

— А практически придется покупать артефакт, блокирующий природную магию. Детям такой обычно дарят на шестилетие, когда в них магия просыпаться начинает. Ну, разумеется, сильным детям, которые навредить и себе, и другим могут.

— А как магия проснулась у тебя? — не смотря на все риски быть усыпленным, юноша уселся рядом со мной на пол и заключил меня в объятия. Откинув голову на мальчишеское плечо, я попыталась переключиться.

— Немножко раньше, чем у других. Когда мне было пять, я впервые захлебнулся водой во время обеда. Отец торопил, говорил, что скоро к нему придут выгодные покупатели за каким-то старьем, поэтому мне нужно быстрее работать челюстью и проваливать на чердак, пока я не сорвал сделку. Тогда еще его мнение было для меня важным, а потому я торопился. Слишком торопился. И вода попала не в то горло, а после и вовсе вышла через нос, но не как обычно, а пузырями.

— Пузырями?

— Ну да. Маленькими такими, как мыльные, но целиком из воды. Шаловливыми, как котята, но послушными. Отец чуть было не помер со страху, когда их увидел, а затем…

— Затем?

— Избил. Сначала кулаками, потом тем, что подвернулось под руку. Кажется, это была старая сломанная трость. Орал, как ненормальный, и бил. А на следующий день меня отвезли в ваше поместье. С тех пор у меня есть хозяева, — буднично закончил он.

— За что? — ужасу моему не было предела.

— Дар передается по наследству. Родители не были магами, — прошептал он мне в волосы и закрыл глаза.

Чудовищно!

— Неужели он не подумал, что в его роду или в роду твоей мамы где-то глубоко могла мелькнуть магическая кровь?

— Он не силен в науке о наследовании. Дальше одного поколения думать не умеет, максимум, на что ему хватило мозгов — это сделать неутешительный для матери вывод. И это был первый раз, когда я порадовался, что она давно умерла. Потому что умереть от его кулаков было бы больнее, чем просто остановка сердца.

— Мира говорила, что ты был продан за долги.

— Скорее, для покрытия долгов. Пятилетний раб стоит мало, но магически одаренный раб может принести пару-тройку фионов. Как раз хватит для покрытия карточного долга одного неудачника.

— Как ты думаешь, на тебя это всеобщее помешательство не действует, потому что ты тоже маг?

— Не знаю, Маргарита, не знаю. Пока я не вижу никакой системы, никакой закономерности. Можно предположить, что под воздействием твоей магии раскрываются их тайные мысли и чувства, но Берта никогда тебя ни в чем не винила, можешь мне поверить, да и магию никогда не осуждала. Или, допустим, их поведение просто сменилось на прямо противоположное, но тогда нож Мира направила бы скорее в тебя, чем на защиту твоего доброго имени. Никакой логики, будто пальба с закрытыми глазами по хаотично летящим уткам. Давай дождемся вечера, я попытаюсь порыться в книгах. А завтра схожу в местный книжный и поищу что-нибудь тематическое там.

— Личину новую не забудь.

— Не забуду, — улыбнулся он, поправив выбившуюся из моей косы прядку.

— Леди, к вам посетитель из представителей исполнительной власти. Говорит, что вы его приглашали лично, — постучался в дверь дворецкий.

Точно, городовой! Подхватив юбки, я устремилась вниз.