Глава 26

— А почему тут окон нет?

— Наверное, чтобы никто снаружи не залез. Попробуй чуть-чуть уменьшить поток в блокиратор и колдани искорками, я пока дверь слегка усовершенствую, — звук, похожий на россыпь стеклянных шариков донесся до моего уха.

— А что с ней было не так?

— Она открывалась.

— А теперь?

— Теперь этот недостаток устранен. Здесь ручка раньше поворачивалась зачем-то Неосмотрительно металлическая ручка, которая случайно может примерзнуть к ответной планке. Да и запорный цилиндр очень хрупкий, знаешь ли, скоро бы испортился, а скоропортящиеся продукты нужно хранить при низких температурах.

— Убедил, на наших дверях будут засовы.

За стенкой, ведущей в первый зал кто-то прошелся по помещению, бросил несколько отрывистых фраз и присел на скрипучий диванчик. Мы затаили дыхание, чтобы неожиданный посетитель не испугался внезапных звуков, и устроились прямо на коротковорсном паласе, пододвинув кучку искорок поближе к дневнику. Меховая накидка тоже перекочевала на пол, закрывая возможную щель между дверью и половицами. Удивительно, но у меня получилось подкрутить невидимую ручку блокиратора так, чтобы оставить себе маленькие энергетические лазейки и при этом не покалечить ничью психику. Но это не точно, надо проверить временем.

Блин, как только появится возможность, избавлюсь от кринолина и верхних юбок. Сейчас я больше похожа на снеговика или укутанного ребенка, которому проще вынырнуть из шубы не по размеру, чем передвигаться в ней. Хорошо, что мой кринолин не металлический и без последствий подвергается деформации, иначе я в этом чуде могла бы только стоять. Интересно, почему архивариус нас не хватился?

— Читай свою историю, тебе нужнее. А я займусь поиском остальных семей.

— Ты их все запомнил?

— Нет, но владений с приставкой «земля» у нас не так уж и много.

Спустя полчаса я с приглушенным стоном встала и принялась расшнуровывать платье. Пытка корсетом хуже, чем пытка щекоткой, которой меня в детстве подвергала мать. Господа за стеночкой что-то активно обсуждали между собой, поэтому я слегка отодвинула тишину на задний план. Сначала свобода от женских кандалов, потом конспирация и заговоры.

Фух, нижняя рубашка и несколько нижних юбок отлично все прикрывают, ничего лишнего не засвечено. А проблемную ткань можно спихнуть к шкафу.

— Что ж, могу порадовать, теперь понятно, что такое первородные земли, — шепотом сообщил Ясень, утягивая меня за руку обратно на пол.

— Просвети меня.

— Около тысячи лет назад Тионское государство складывалось из этих земель. Как ты наверняка догадываешься, пять влиятельнейших и могущественнейших господ поделили между собой наиболее плодородные и богатые природными ресурсами земли, заключив не только пакт о ненападении друг на друга, что по тем воинственным и темным временам было почти подвигом, но и некий взаимовыгодный договор.

— Один за всех и все за одного?

— Похоже, — охотно согласился он.

— А откуда эти господа вообще взялись-то? Как познакомились, почему объединились?

— Сведения крайне отрывочны, но предположительно, они просто были сильнейшими магами на ближайшие сотни километров, что спокойно позволяло им брать то, что плохо лежит, и называть своим, а что лежит хорошо — спрятано, защищено — отбирать силой.

— Прозаично-то как, — протянула я, размышляя над услышанным. — Но друг на друге зубки обломались у господ?

— Именно так. Сотня лет бессмысленной бойни, попыток подгадить исподтишка, ударить по больному, лишить противников женщин и детей привели к тому, что товарищи вымотались. Знатно так вымотались, чуть ли не с капитуляцией и одновременно поднятыми белыми флагами. Думаю, сказалась засуха, сильно лютовавшая как раз в те годы. В общем, смирились ребята друг с другом и начали налаживать контакт.

— Неужели так просто забросили вековую вражду? Не поверю.

— И меня смущает этот момент, но тут так написано. Если и есть какая-то причина, почему волки прикинулись кроликами, то искать её нужно в другом месте. Где-то здесь, — поднял он кучку слепленных в шарик искорок и осветил шкафы. Удивительно, но здесь книг было мало, в основном свитки и папки.

— И из этих земель потом выросло Тионское государство? Поэтому они первородные?

— Да. И из этого вытекает следующий вопрос…

— А как тогда появилась королевская династия, если августейший род не носит ни одну из этих фамилий?

— Умница, — похвалил юноша. — Сейчас почитаю, здесь ужасно удобный глоссарий.

Я же углубилась в чтение родовой истории. Драки, сражения, победы, позорные проигрыши, предки-неудачники и предки-триумфаторы, ввод новой крови через браки, причудливые смеси стихий с неизменной победой огня в жилах первенцев. Огонь, что не смогла победить ни одна стихия, сколько не туши его водой, не гаси ветром и не засыпай землей.

— Слушай, а они заключали браки между собой? — внезапно оторвалась я от чтения.

— Первородные семьи? Не знаю, тут не написано. А что?

— Просто интересно, какая стихия бы победила, если бы в генах схлестнулись огонь с водой или земля с воздухом. Наверняка, это было бы или очень печально для родителей, если бы стихии устроили коллапс внутри ребенка, или наоборот очень эффектно. А вода и воздух могли бы усиливать друг друга, как огонь и земля. Только непонятно, кем был пятый род.

— С чего ты взяла, что там были все стихии? — вытаращился на меня Ясень.

— В смысле? Разве это не подобие «Аватара»? Я всегда задавалась вопросом, какую стихию наследует ребенок, если родители из разных народов.

— Подобие кого? Мать, ты заговариваешься, что ли? — озабочено спросил он и… положил ладонь мне на лоб! — Не понимаю, о чём ты, но Каррил и Хоул владели землёй, Ладыгий и Амори́ огнем, а Парки́ воздухом.

— Та-а-а-к. А какой стихией у нас владеет король?

То-то и оно. Явился, значит, непобедимый Аквамен, которого не смогли замочить даже впятером и надавал всем по шапке, заняв вакантное место предводителя сильнейших. Такая вот качественная каламбуря получилась. Сомневаюсь, что они с ним вступали в переговоры, учитывая их кусаче-собачьи характеры.

— Ха-ха-ха, тут написано, что светлейший Арчибальд Ванн пришел из-за океана и предложил главам избавить их от мучительной засухи, спася не только урожай, но и жизни их семей и немногочисленных подданных, на что благоразумные предки нашей страны с радостью согласились, признав заслугу и величие пришельца.

— Океан, случайно, не Северный Ледовитый?

— Нет, а почему ты спрашиваешь? У нас нет такого океана.

— Да обычно оттуда приходят всякие ваны и учат асов плохому.

Интересно разыгрался местный вариант истории столкновения Скандинавии и Италии. Помнится, у нас это было более масштабно и кровопролитно, особенно попытки доказать друг другу, чьи боги лучше. В который раз радуюсь тому, что здесь абсолютный и повсеместных монотеизм с одной религией.

Не радует меня только то, что мы увлеклись и начали разговаривать практически в полный голос. Как бы не услышали нас соседи.

И пока Ясень углублялся в штудирование своего фолианта, я вернулась к дневнику. Читать описание процесса завоевания новых земель, появления уникальных клятв рода и прочего не радужного и зачастую кровопролитного дерьма мне не хотелось, поэтому я… Хм, так. А это что?

— Слушай, я уже не особо понимаю, где правда, а где ложь, но уважаемый Листвиг считает, что даже ему не позволили узнать истину до конца, а потому предполагает, что магия эмоций появилась в нашей семье задолго до рождения сумасшедшей твари. Как раз примерно в период борьбы за звание самого важного гуся или даже раньше.

— Да? Тогда странно, что твои предки не победили, просто заставив противников спрыгнуть с обрыва.

— Логично. Однако мистер историк приводит в доказательство воспоминания младших членов других родов о том, что их предки говорили… Тьфу, запуталась. Короче, он ссылается на мемуары других фигурантов этой уголовщины, которые не раз наблюдали странное остекленение глаз родственников или их внезапное сумасшествие, но списывали на одержимость нечистой силой. Может, конечно, те от природы были придурочными, только пострадавшие, которых эта зараза задела вскользь, описывают её примерно также, как и ты — совершенная неспособность сопротивляться, потеря контроля, иногда провалы сознания.

— Да, это утка.

— О, у вас тоже есть такая поговорка?

— Не пальцем деланы. В таком случае интересно, что остальные смогли противопоставить промывке мозгов? Пойду-ка я пройдусь по шкафам, всё равно сей хвалебный королевский опус больше ничего интересного мне не поведает. Тебе много осталось?

— Ещё две трети. Хорошо, что книга рукописная, на странице мало строк, но плохо, что рукописная — почерк сложно разобрать.

— Как всегда последовательна и логична, — усмехнулся слуга, забирая у меня один шарик.

Спустя еще полчаса мне захотелось есть. Дверь за стенкой хлопала пару раз, оповещая нас, что кто-то там активно перемещается и, может быть, даже работает. Остается надеяться, что в ближайшие несколько часов нас не потревожат. С собой у меня был только маленький ридикюль типа нашего клатча, куда Берта предусмотрительно засунула несколько конфет. С грустью шмыгнула носом, вспоминая обещанные эклеры.

Оставалось только заесть грусть конфетами, по-братски разделив их с Ясенем. От шоколада захотелось пить и я готова была недовольно завозиться, как слуга не глядя крутанул рукой и в воздухе перед моим лицом капельками собрались водяные шарики, принявшие шустро соединяться в приличные водяные сферы.

— Глотай, только осторожно.

— А ты можешь перемещать жидкость из одного места в другое?

— Могу, а что?

— Если мы отсюда не выйдем через пару часов, придется сколдануть содержимое выделительной системы прямо по месту назначения.

— Понял, учту. Есть что-то интересное?

— Пока ничего, а у тебя?

— Тоже пусто. Кстати, дверь в третью секцию не заперта.

— Заманчиво. Только будь осторожен, чтобы нас не спалили, у меня нет никакого желания объясняться с милым старичком.

— Шуточки у вас, госпожа графиня, под стать роду Амори́, и не скажешь, что подмена.

К третьей секции вела небольшая полукруглая лестница из трех широких ступенек, намекающая на амфитеатр. Рассмотреть архитектурные изыски и задумку дизайнера не хватало света, но я все равно слегка пробежалась по зале глазами. Наверное, сюда ходят гораздо реже, потому что здесь пыль имелась и в достаточном количестве, осев на полках, столах и стеллажах. Интересно, а кто имеет доступ к закрытым отделам? Какие-нибудь военные или все аристократы не ниже графского титула? Хотя почему-то мне кажется, что круг лиц ограничен гораздо сильнее.

Самое противное — это отсутствие каких-либо приспособлений для быстрого поиска информации. Эй, до магического гугла или локальной сети тоже не додумались? Ладно первая секция, там скорее библиотека, а не полноценный архив, но тут-то? Вдруг придет какой-нибудь генерал за срочной информацией, а ему: «Какое еще «Акцио»? Нет у нас никакой поисковой строки. Ручками, господин генерал, ручками каждую папочку просматривайте». Или вместо генералов сюда наведываются их адъютанты?

Всё же интересно, по какому принципу идёт разделение на вторую и третью секции. Если здесь всё секретно, то по лестнице выше — очень-очень секретно? Жаль, нет времени разобраться, свое бы дочитать, пока не поймали. Как будем выбираться, я пока решила голову не забивать, ибо зачем раньше времени расстраиваться? Вдруг я сейчас обнаружу что-то, на фоне чего наш добровольный шаг в запертую клетку будет казаться сущей мелочью.

Зато следующий час был весьма продуктивен и щедр на ископаемые. Я тяжело вздохнула и оттянула ворот нижней рубашки, внезапно помешавший мне вздохнуть полной грудью.

— Кажется, я понял, почему вы не победили.

— А я нашла, что такое род-аффект.

— Тогда давай ты первая.

— Спустя несколько десятков лет вокруг первородных земель начали появляться другие островки-владения, иногда побольше первых. Не знаю, как остальным, а нашему роду было уже всё равно, кто там выше на стенку пописает, поэтому ни в какие открытые конфликты мы больше не вступали, наоборот принялись активно плодиться и размножаться, охотно заключая браки с другими аристократами. Кажется, уважаемые предки чухнули, что никто их силу рода не перебьет, а потому делали ставку на связи и богатство будущих супругов, а также на возможность разнообразить клан другими стихиями, которые если не проявятся в основной ветви, то обязательно дадут о себе знать в побочных. И спустя четыре столетия стали появляться другие огненные маги, способные управлять эмоциями. Тогда-то, по мнению автора, Амори́ и решили официально выйти на сцену, влившись в общий поток внезапно обретших новое умение магов. Дескать, мы одни из многих, а не первые. И эти семьи, освоившие внезапную плюшку, стали называться родами-аффектами, то есть людьми, способными влиять на чувства.

— Красиво замаскировались, конечно. Не у нас семя гнилое, а просто неудачный эксперимент по овладению новой магией. Но все равно получается, что вы прародители этого дара, с большим багажом генетического опыта.

— Только непонятно, знали ли первородные семьи правду или только Листвиг такой умный, что всё подметил и систематизировал?

— Главы точно знали, — кивнул Ясень. — Это я могу с уверенностью сказать.

Четыре одинаковые папки легли на пол. В каждой было приличного размера досье на оставшиеся первородные семьи, в том числе и краткий исторический очерк развития дара.

— Что бы архивариус не говорил, а королевская служба безопасности читала эти дневнички, если предположить, что Листвиг так тщательно копался в чужом грязном белье. Папки с их печатями.

А служба безопасности знала, что искать, судя по содержанию нескольких страниц, заботливо выделенных для меня помощником.

— Прохиндеи какие, а. Каждый со своей табакеркой и оравой чертей в придачу. Как только окончательно не перебили друг друга, непонятно.

Разумеется, не мы одни такие, обнаружившие в стихии внезапный бонус. Каждый род создал свою фигню, позволяющую им бить морды соперникам с особым профитом.

— Я даже не знаю, что круче: ваша эмоциональная магия или умение сжигать человека солнечными лучами на расстоянии глазомера.

— Перенаправление питательных веществ из земли в семена. Ну и каменные големы тоже круты.

— А как же разрыв легких внутренним давлением?

— Бр-р-р-р, мерзость! Зато теперь понятно, почему они не женились между собой — боялись, что секрет родовой силы получат другие и используют против них, не взирая на брачные союзы.

— Согласен. Интересно, если бы мои предки были бы из первородных, что бы придумали они?

— Да тоже самое, что и ты, наверное, — я некультурно фыркнула. Голова начинала изрядно кружиться ото всех этих тайн. — Хотя, учитывая их кровожадность, скорее всего, это было бы управление водой внутри людей.

— Что? — таких выпученных глаз я у него еще не видела.

— Человек на восемьдесят процентов состоит из воды. Что мешает управлять ею?

— То же, что мешает управлять молоком. Ты ненормальная, — убежденно ответил он.

— Почему какой-то воздушник смог почувствовать воздух внутри чужих легких и расширить его, а водный маг не сможет чувствовать воду? Её же объективно больше, чем кислорода. В два раза, — гадливо ухмыльнулась я, вспоминая свою училку химии. Старую грымзу удар бы хватил от таких обобщений и элементарных извращений.

— Давай отложим эту тему. Я тоже устал, ещё и эти из первой секции не уходят.

— Получается, теперь есть энное количество родов-афектов, которые могут управлять эмоциями, и знание считается общедоступным? Наверное, это было неизбежно, а несколько столетий владения уникальным секретом — достаточная плата за прижимистость. Странно только, что глава рода демонстративно открестился от этого умения.

— Именно. И вы почему-то принципиально не нравитесь неким беспринципным клятам. Пойду-ка я поищу, кто еще владеет этим даром.

— Давай, я как раз дочитаю.

О-хо-хонюшки, бедные мои глазки, читать при таком освещении очень неприятно: голова болит, воздух спертый, от прищуривания скоро морщины появятся, да еще и спать охота, как попугаю под одеялом. И голод усиливается, собака такая. Хорошо, что хотя бы люди за стенкой исчезли, оставив нас в гордом одиночестве.

Где-то глубоко в зад… гхм, в темноте что-то упало и некто голосом Ясеня завопил:

— Обводниться и не жить, ты только посмотри на это!

— Тихо! С ума сошел? — рассерженной кошкой зашипела я, подскакивая от неожиданности.

— Извини, извини. Ты посмотри, сколько тут полезного, оказывается! — передо мной бухнулась стопка папок, совсем новых на вид. — Что ты там говорила о нападениях на другие поместья? Еще как вписывается!

— Тихо, черт возьми, не хватало ещё, чтобы нас услышали. Еще пара таких криков на всю Ивановскую и нас с позором отсюда выволокут.

— Да никто нас не слышит, — с размаха шлепнулся он рядом. Радостное лицо сменилось задумчивым, а нос сморщился, будто ему кто-то предложил тухлятину на обед. — Ты чего, пара часов еще не прошла. Или живот болит?

— Ты о чём?

— О воздушных неожиданностях.

Я принюхалась. В воздухе едва уловимо ощущался какой-то неприятный запах, будто и правда что-то где-то умерло и теперь настойчиво приглашает ознакомиться со своим содержимым. Мы поднялись и начали аккуратно обходить помещение в поисках источника амбре, заглядывая в каждый угол. Головная боль усиливалась, не иначе как от голода. Или от усталости. Я еще не определилась, на что жаловаться своему сильному пятнадцатилетнему плечу.

Но нигде не было и намека на пропавшие продукты или дохлые организмы, поэтому мы вернулись к замороженной двери, согласившись, что запах идёт оттуда. В принципе, если уйти в третью секцию, то он не особо помешает, но мы здесь уже прилично, а за стеной никого нет. Чем не повод убраться отсюда?

— Как будто этот проклятый старик неделю назад не доел яйца на завтрак и теперь они гниют под столом или под ковром, — возмутился слуга, собираясь открыть дверь и выйти в первую секцию.

Мои глаза расширились от осознания, когда время будто застыло, на мгновение отрезав нас от окружающего пространства.

— Ясень, а почему нас никто не слышит? — прошептала я, пятясь от хлипкой двери. Он обернулся и посмотрел мне в глаза, разом всё поняв.

Грохнул взрыв.