Глава 28

— И не было нужды драться, леди, вы благородная особа, а не дикая козочка, — большое банное полотенце укутало меня с ног до головы.

Чисто вымытым и пахнущим душистым мылом кульком я сидела на банкетке, поджав под себя ноги и отогреваясь отваром чабреца и шалфея. Встрепанный, как драный уличный кот, Виктор смущенно отводил глаза и старался незаметно прикрыть синяк, багровеющий на скуле.

Свою относительную свободу я купила дорого. Когда меня, слабую от дрожи и желания спать, сгрузили на табуретку в ванной и попытались раздеть, я честно начала сопротивляться и даже сумела ранить супостата, неловко ткнув кулаком в щеку, на что он совершенно не обратил внимания. Графиня я или где? В результате короткой борьбы мне успешно заблокировали руки, просто зажав обе кисти одной лапищей, и начали развязывать воротниковые ленты на рубашке, пообещав не смотреть.

Ага, а не трогать-то никто не обещал! И ладно бы трогал грудь, как честный человек, так он, паршивец, наткнулся на цепочку и шустро перебирая пальцами полез наощупь проверять, какие украшения я старательно прячу под рубашкой!

Побрякушковый маньяк, чесслово. Не секунды не сомневаясь, что закрытые глаза ему не помешают, я приняла отчаянное решение. Зарыдала.

Конечно, не слезами, а страдальческими всхлипами, закушенными губами и нервно-истерическими вздохами, чтобы пытатель не выдержал и открыл глаза. Сработало.

— Давайте, пытайте меня, раздевайте, насилуйте, ведь никто не узнает о вашем произволе, — кажется, на последней ноте истерического подвывания на глазах действительно выступили слёзы. — Никто не смеет вас упрекнуть в надругательстве над баронессой, которая посмела влюбиться в простолюдина!

— Леди, прекратите, — немного раздраженно и вместе с тем беспомощно начал лорд, однако перестал дергать ленты рубашки. — Я всего лишь забочусь о вашем состоянии, оказывая помощь. Или вы считаете меня таким мерзавцем, который не погнушается воспользоваться ослабленным состоянием женщины?

— Ну что вы, — надеюсь, в голосе не проскользнул сарказм. — Благородный лорд не может подло воспользоваться беззащитным женским состоянием, не иначе, как сама женщина накинулась на лорда и потребовала её любить. Так и скажут, все так и скажут, — рука выскользнула из ослабленного захвата и закрыла рот, будто сдерживая накатывающий срыв.

— Баронесса, пожалуйста, — ошарашенный моим предположением Виктор, умоляюще протянул руку к моей рубашке. — Я просто помогу. Клянусь, я не буду смотреть!

— Отчего же? Смотрите! Смотрите, любуйтесь! — внезапно рявкнула я, одним махом перебрасывая украшения на спину и рывком оттягивая ворот рубашки.

Правую грудь от ключицы и вниз, к подмышке, пересекал уродливый шрам, кривой змеей извиваясь по «женской прелести».

— Надеюсь, вы довольны? Я достаточно опозорена перед вами, чтобы не быть опозоренной перед обществом? Теперь вы дозволите мне принять ванну самой без того, чтобы демонстрировать вам свои недостатки?

Советник завис. Сначала на моей груди и было непонятно, от чего пятна покрыли его породистое лицо: то ли грудь давно не видел, то ли шрам у меня вышел на диво достоверным. Потом на моих глазах, в которых плескалась бездна отчаяния пополам с обидой. Отчаяние, кстати, было настоящим — если он сейчас не отстанет, то я его просто вырублю, а это чревато. Обида тоже имела приличный вес: всяких незнакомых баб домой тащит, кормит, раздевает, а сам меня с первой встречи едва ли не куртизанкой обозвал, лицемер.

— Прошу прощения, был неправ. Если что-то понадобится, зовите, — выдала эта тормозная колодка и скрылась за дверью, оставив меня в гордом одиночестве наедине с дверным засовом.

Засов тут же встал на место. Верно говорил Ясень, все эти запорные механизмы в ручке — ерунда по сравнению с хорошей щеколдой.

Смывать с себя грязь, сажу и пот мне понравилось. Тщательно смывать, с чувством, толком, расстановкой так, что сдавший позиции граф дважды стучался и спрашивал, всё ли у меня в порядке. Не мешай, уважаемый, Рита думает.

Артефакты оказались целы и работали практически бесперебойно, разве что энергетический поток от меня к кольцу Амори́ был шире и быстрее, будто не я его контролировала, а перстень сам распоряжался, сколько сил он сейчас возьмет, а сколько на завтра прибережет. Пришлось немного подкрутить невидимый кран. Нет у меня сейчас столько энергии, чтобы её разбазаривать.

И мыслей, что делать дальше, тоже нет. Дверь буквально сторожит советник, проскользнуть мимо него и покинуть дом не выйдет, да и не бросать же Ясеня? Своего щита на нем я больше не чувствую, а, значит, первым делом после ванной отправлюсь проверять, как он.

А потом предстоит очень серьезный разговор с графом. Если мы и совершили преступление, то не слишком серьезное, иначе бы нас отконвоировали в допросную прямо с развалин архива, а не лечили бы в столичной резиденции статского советника. Быть может, никто, кроме него, вообще не считает это преступлением, а то, чем он угрожал — одна из вероятностей развития событий?

Наверняка он был главным в поисково-спасательном отряде стражи, поэтому воспользовался полномочиями и увез нас к себе, а здесь уже принялся давить, потому что чуйку следователя не пропьешь, черт бы его побрал. Выходит, если он захочет, то этому делу дадут ход и нам в самом деле могут предъявить обвинение минимум во взломе с проникновением.

Черт, плохо.

С другой стороны, если он привез нас к себе, то ему точно что-то нужно. То, что он узнал Ясеня, я не сомневаюсь. Есть, конечно, крохотный шанс, что разбился не артефакт иллюзии, а фальшивое кольцо или «мобильник», но даже в этом случае его наверняка раздевали и нашли все, что надо и не надо. А советник не дурак и наверняка уже успел лишить незнакомого лорда всех побрякушек, чтобы разглядеть, кто там прячется.

Если, конечно, иллюзия не слетела уже в момент обморока. Но у меня же не слетела? Не слетела. Я неправильно прослушала инструкцию к артефактам? Да нет, всё правильно. Очень, очень странно.

Мог ли таким образом его высокоблагородие догадаться, что я никакая не баронесса, а девчонка-кассирша с Аморской земли? Мог, но только если иллюзия с Ясеня продержалась до самого лечения. Однако крошечный шанс, что на обломках архива нашли моего настоящего слугу и меня, все еще в виде баронессы, будет не просто лотерейным, он будет выигрышным.

Осталось только выйти из ванны, выяснить, как там Ясень, поговорить с советником о том, что ему известно и что ему нужно, кроме информации, и убраться отсюда с минимальными потерями. А если повезет, самой разузнать о взрыве и его организаторах.

С этими мыслями я покинула ванную на негнущихся ногах, завернувшись в огромное банное полотенце и оказалась подхвачена на пороге. Меня с упорством мула тащили в сторону кухни, бубня о излишне гордых леди, которые на ногах не стоят, а туда же, достоинство с честью отстаивать. По пути на кухню к полотенцу добавился банный халат, тапочки и опять шерстяные носки, но, слава богу, другие.

— Хотите горячий шоколад? Мне его из Лоппогорна доставляют. А бутерброды с чем будете: с ветчиной или с копченой куриной грудкой?

— Виктор, я не голодна. Лучше отведите меня к моему спутнику, хочу убедиться, что с ним всё в порядке.

— Госпожа баронесса, он отдыхает, к тому же, рядом с ним один из компетентнейших столичных целителей. А сыр предпочитаете твердых или мягких сортов?

Ну, нет так нет. Поднявшись с банкетки и кутаясь в халат, я молча двинулась в сторону гостевых комнат, которые по своему обыкновению должны находиться на втором этаже. Идти в не по размеру подобранных тапочках было сложно, зато без соблазна рвануть наверх и в процессе однозначно запнуться.

— Леди, я правильно понимаю, что без дружеского визита к вашей пассии вы отказываетесь есть? — меня поймали за руку и мрачно притянули к себе. Я лишь кивнула. — Будь по-вашему.

Путь к комнате, ставшей палатой, мы преодолели за несколько секунд. Кататься на советнике было весело и приятно, исключив те моменты, когда он бурчал, что мои не вовремя выпавшие из халатно-полотенцевого кулька руки и ноги проломят ему стены.

Медаль ему надо дать за сопроводительный бубнеж, причем серебряную. Золотая останется у Ясеня, рядом с которым и впрямь сидел целитель, покинувший нас по величественному кивку лорда.

— Любуйтесь, леди, спит. Не знаю, что вы там себе навоображали, какие цепи-кандалы-колодки, но ваш спутник переведен из обморока в лечебный сон, а сопутствующие гематомы и повреждения лекарь вылечил. Старую рану тоже, кстати, долечил. Вы не знаете, откуда у вашего любовника рана от армейского скошенного ножа?

— Армейского ножа? — слабо удивилась я, подходя ближе и наблюдая родное умиротворенное сном лицо. Как и предполагала, никакой личины и в помине нет.

— Такие выдают солдатам из личной министерской и генеральской охраны, помимо основного оружия, в периоды военных конфликтов на случай открытого ближнего боя.

Министерская или генеральская охрана?…

— Скажите, а этот нож можно как-то потерять или продать? — в волнении уточнила я, сжимая ледяную ладонь слуги.

— Потерять можно только на поле боя, а за продажу казенного оружия полагается военный трибунал. Ваш спутник имел стычку с солдатами?

— А военный штаб, захваченный в приграничной крепости, расположился там в день захвата или раньше?

— На пару дней ранее. А почему вы спрашиваете?

Я лишь покачала головой. Если вся военно-правительственная верхушка, зачисленная в военный штаб, оказалась на границе, раньше, чем на нас напали, то ничего это не значит. Любая генеральская шишка могла отправить несколько солдат своей охраны «погулять» или из столицы, или из крепости, пока её не захватили. Да и потом к ним могли еще доезжать отстающие чины и их сопровождающие.

— Получается, в эти дни ваш напарник по неприятностям получил рану и вы подозреваете в этом солдат личной правительственной охраны?

Да что б тебя по голове, такого проницательного!

— Вынужден вас огорчить, леди-сыщица, но личной охране строжайше запрещено покидать охраняемый объект в пути. А в тот момент покинуть всю процессию было невозможно.

— Почему?

— Подбором и курированием обучения всей охраны занимается лично Его Величество и в программу тренировок входит не только охрана конкретного субъекта, но и работа в сцепках с другими группами. То есть когда в одном месте собирается больше трех министров, генералов или иных лиц, охраняемых в частном порядке, стратегия меняется и каждый из солдат становится условно «на виду» у других, как и его деятельность. Покинуть рабочую сцепку невозможно, а в условиях военного похода — тем более.

— Вот оно что… — м-да, не густо. Тогда всё еще больше запутанно, чем мы думали.

— Не знаю, зачем вам это информация, баронесса, но вы должны знать, что далеко не все члены правительства покинули столицу ради войны. А личная охрана есть у всех, — как бы мимоходом обронил граф, многозначительно поглядывая на стену.

— А кто не покинул? — мой голос упал до шепота.

— Несколько членов парламента, министры здоровья, культуры, туризма, финансов и прочие мирные товарищи, несколько пожилых генералов, раритетный консультант по горному народу и многие, многие, многие, — мы вышли из комнаты и вернулись обратно на кухню, как вдруг мочка уха с «мобильником» зачесалось так, что я поспешила прикрыть его рукой.

— Спроси, кто занимается распределением и выдачей этих ножичков, — едва слышно шепнули на периферии слуха и я чуть не вскрикнула от радости.

Вот пройдоха! И даже не намекнул, что проснулся и слушает. Повторив вопрос вслух, удостоилась внимательного и чуть одобрительного взгляда и не менее обстоятельного ответа:

— Управляющий материальным обеспечением армии, министр финансов, казначей его высочества, военный кастелян в чине подполковника. Подписывает приказ о выделении материального обеспечения Его Величество и генерал-аншеф.

— Вот этих тоже запиши в список подозреваемых, — ухо продолжало зудеть. — Мало ли, куда могла парочка тесаков закатиться, правда? Кто там разбираться-то будет, когда такие чины просят вместо ста единиц положить сто две. Кстати, не пугайся, сейчас фальш-кольцо обратно зачарую.

Перстень с синим фианитом, украшавший мой безымянный палец, внезапно подернулся холодком и на ровной грани полудрагоценной вставки расцвела морозным узором буква «Б». Никаких дополнительных преимуществ это украшение не дает, зато вензель здорово имитирует настоящее родовое кольцо.

— Леди, вы так и не ответили: вам ветчины или курицы на бутерброды нарубить?

— Что? — вынырнула я из разговора с Ясенем. — Ой, а куда нам столько бутербродов?

Весь стол был усеян тарелками с хлебными ломтями, на которые граф заботливо выкладывал слайсы помидоров. Рядом притулился здоровенный шмат ветчины и копченая курица, несколько сыров, листья салата, соусница с неопределяемым на вид соусом и заварочный чайник с фруктовой заготовкой под чай.

— Готов спорить, вы съедите не меньше половины, — усмехнулся Виктор, потроша курицу.

— Побойтесь бога, — возмутилась я. — Мне столько не съесть и будучи здоровой, а без сил, так едва ли проглочу оди…

«Бр-р-р-р» — это что еще такое? Почему желудок начал выводить рулады, мы же недавно ели?!

— Один недельный запас продуктов, я вас правильно понял? — засмеялся советник, заливая кипяток в заварник. — Увы, ничего другого у меня пока что нет, да и времени столоваться немного.

— Вы куда-то спешите? — немного уязвленно пробормотала я, надкусывая первый бутерброд. М-м-м, вкуснотища!

— Спешу.

— Наверняка спешите рассказать мне, что это был за взрыв и кому пришло в голову минировать здание городского архива?

— Спешу напомнить вам, что магия, к которой вы прибегли для укрепления двери, съела все ваши ресурсы и опустошила резерв, благодаря чему вы сейчас готовы съесть слона. Какой у вас уровень дара? Два-три балла?

Упс. Вот только дверь укрепляла не я, так что ошибаешься, господин советник. Но не мог же элементарный тепловой щит отнять у меня столько энергии?

— Леди, вы собираетесь мне рассказывать, что вы искали в архиве и как попали в закрытую секцию? — разговаривать с полным ртом было проблематично только для меня, граф умудрялся задавать вопросы в перерывах между жеванием.

— Не собираюсь. Рано вам еще знать, на что способна взрослая женщина, когда жаждет любви.

— В таком случае, у вас два варианта действий. Первый — вы немедленно отправляетесь в Сыскную часть, где сотрудники моего отдела выяснят ваши мотивы самостоятельно. Обещаю, вам не понравится. Второй — я закрываю глаза на ваш проступок, но вы оказываете мне небольшую услугу.

Бутерброд встал комом в горле. Шантажист, блин. И что же нужно такому крутому и облеченному властью графу от бедной баронессы?

— О, сущая мелочь, — ответил он. — Поприсутствуете со мной на допросе одного подозреваемого. Я даже разрешу вам задавать вопросы. Соглашайтесь, — ехидно произнес он. — Когда вам еще доведется побыть в шкуре дознавателя, который пытается узнать нужную информацию у совершенно несознательного и упрямого субъекта?

— Что? Какого клята я забыла на допросе? Я же не имею никакого отношения к силовым структурам.

— Вы маг воды, — пожал он плечами. — Да, слабый и с маленьким резервом. Но, во-первых, я чувствую исходящие от вас интенсивные эманации родового кольца приличного уровня силы, а, во-вторых, вы сумели обнаружить любопытные документы в архиве, которые помогли даже мне. Следовательно, обладаете умением договариваться с водой и её информационным полем, раз нужные папки сами прыгают вам в руки. Забавно, неужели де Брессары так тщательно скрывают свой редкий талант, что прячутся по провинциям и не показываются в столице?

Боже, я попала. А еще спрашивала, как ему удается узнавать то, что не знают другие! Черт, надо было сразу вспомнить, что вода умеет запоминать и сохранять информацию. Ы-ы-ы-ы, ну кто же знал, что это обернется такой проблемой, а?

— Значит, вы можете увидеть и услышать то, что не под силу мне. Давайте, баронесса, принесите пользу родному государству, в конце концов, именно оно будет содержать вас в тюрьме.

— А вы не брезгуете грязными методами, советник, — вы кухню шатаясь вошел Ясень.

— А вот и наш герой-любовник очнулся, — явно обрадовался Виктор, чуть ли не потирая руки от предвкушения. — Ну что, отвечальщик, не хочешь ответить, как в глаза будешь ей смотреть?

— Кому? — поморщился мой слуга, самовольно наливая себе чай и жадно припадая к стакану.

— Невесте своей, разумеется. Или забыл, что тебя дома ждут, пока ты тут по столице с баронессами разъезжаешь? За сколько продался-то? Леди, вы знали, что этот дешевый малолетний мошенник вас обманул и никакой взаимности вы от него не получите?

Мы в немом изумлении уставились на Виктора. Значит, что украли из архива — это ко мне вопросы, а к нему исключительно вопрос цены? Ну что за несправедливость. А этот мелкий засранец еще и смеется! Я, главное, вся на нервы исхожу, как мне не проколоться, а он хихикает надо мной. Ну, погоди!

— Так ты женат?! — воскликнула я, обвиняюще ткнув пальцем в ухмыляющегося паршивца.

— Каюсь, помолвлен, — низко склонил голову слуга, не переставая украдкой ржать надо мной, пунцовой от стыда и двусмысленной ситуации. Вроде, и не меня обвиняют в продажности, а стыдно все равно почему-то мне.

— Проходимец! Брачный аферист! Между нами всё кончено! — гневно вскинула голову я, сложив руки на груди. — Граф, выкиньте его из дома, он больше не заслуживает моей благосклонности!

— Ну что вы, леди, как можно, — потешался надо мной несовершеннолетний индюк. — Вы же обещали доставить меня домой после нашей пылкой встречи. Я с удовольствием подожду вас здесь, пока вы не завершите все свои дела. Господин, эта баронесса в вашем распоряжении, а мне позвольте остаться у вас до возвращения дамы.

— Позволяю, — милостиво кивнул советник. — А вы, леди, решайте, у вас не так много времени на раздумья. Вы в любом случае попадете на допрос. Ваш выбор, чей он будет.