Глава 29

Карета мягко катила по ровной брусчатке столицы, останавливаясь на пересекающихся улицах дабы избежать столкновений с не менее чванливыми и помпезно украшенными экипажами. Я мяла в руках батистовый платок, пряча в кулачке бумажку, сунутую мне на дорогу слугой.

Не смотря на просьбу прочесть до того, как вернусь обратно, я лишь теребила расходящийся на древесные ворсинки клочок и никак не могла урвать минутку в одиночестве, чтобы без помех и лишних глаз ознакомиться с содержимым. Надо же, прям глаз с меня не сводит, за каждым движением следит!

Тем не менее, чутье и любопытство подсказывали, что не стал бы мой друг так рисковать и вручать мне улику без веской на то причины, ведь эта бумажка была тщательно припрятана Ясенем ещё до взрыва во внутренний карман камзола и чудом осталась целой. К сожалению, мы не успели перекинуться и парой слов, чтобы обсудить последние его находки.

Получив моё согласие, Виктор развил бурную деятельность: заказал мне новое платье и обувь, велел сменить карету с нейтрально-богатой на выпендрежно-роскошную с гербом Коулов, «позвонил» по артефакту связи в ближайший ресторан своему знакомому распорядителю и заказал обед с собой для меня и чай с мятой и лимоном себе, в процессе сетуя, что к середине дня глаза сами закрываются. А не так давно в высшем свете ходили слухи о чудном бодрящем напитке, специально для элиты, приготовленном по новому рецепту, вы слышали, баронесса? Наверняка даже в ваших владениях об этом вскользь упоминали, кстати, откуда вы пожаловали в нашу столицу? Говорят, он делится на два вида: крепкий и мягкий, но крепкий-то наверняка придется по вкусу вашему мужу больше, чем вам, кстати, вы замужем?

Мне приходилось проявлять чудеса ловкости, уклоняясь от вопросов, как шестиклассник в игре «Вышибалы». Когда остаешься один, все из твоей команды уже сидят на скамейках, а ты вот-вот получишь мячом в лицо и убежишь умываться в туалет, крича, что тебе не больно.

Стоит признать, ловкости было не занимать нам обоим. Выяснить детали будущего допроса мне не позволили, мрачно отшучиваясь, что если мне не понравится, то я всегда могу занять место допрашиваемого и показать, как надо.

Зато в другой теме мне неожиданно улыбнулся успех.

— Я почувствовала запах, когда была… там. Жуткое зловоние, будто где-то протухли яйца, и испорченный воздух явно шел из-за двери.

— Отравляющий газ, — кивнул Виктор, что-то высматривая в окне кареты.

— Сероводород?

— И метан. Наши воздушники уже сделали раскладку всех летучих веществ, на момент взрыва концентрация метана в первой секции была практически пятьдесят процентов, во второй — около двенадцати. Вам повезло, что отделались всего лишь легким отравлением.

— И взрывом.

— Взрыв был не запланирован.

— Как так? — вытаращилась я на лорда. В смысле? А зачем тогда?…

— Это было покушением, леди. Причем покушением практически спонтанным, организованным на скорую руку при большой кадровой проблеме.

— Поясните точнее, — пришлось буквально потребовать, схватив лорда за руку, чтобы не смел отвертеться.

К моему удивлению, он не стал высвобождать ладонь, напротив, слегка сжал ее чуть сухими пальцами и принялся нажимать на подушечки пальцев.

— Когда пытаешься нанять киллера в условиях серьезной спешки, нужно убедиться, что киллер не только не приведет к тебе след, но еще и в том, что он не идиот. В вашем же случае, кто-то нанял совершенно непрошибаемого и трусливого тупицу, к тому же обладающего поразительным неумением обращаться с собственной магией.

— Ну спасибо, — фыркнула я, внезапно улыбаясь приятному массажу ладони. В животе снова заурчало.

— Вас планировали отравить метаном. Тихо, скромно и без лишнего шума сделать так, чтобы вы просто задохнулись во второй секции, не успев среагировать на ухудшающееся самочувствие. Держите булочку, «Крыло феникса» их поразительно готовит. Вот только кретин, нанятый изменить состав воздуха внутри здания архива, то ли не удержал контроль, то ли заскучал, но его воздушная магия дала сбой и в какой-то момент вместо метана началось производство сероводорода.

— И мы его почувствовали, решив, покинуть более негостеприимное место…

— Верно. Исполнитель перепугался, что птички выскользнут из западни, и решил, что платят ему только за убийство, а не за тихую смерть одной дворянки, которую нашли бы в лучшем случае завтра.

— И взорвал весь нафеяченный газ?!

— Нафеяченный? Забавное слово, запомню, пожалуй. Именно так, баронесса, прикрылся щитом, оставил небольшой кусок самовоспламеняющейся зачарованной бумаги и покинул здание.

— Его нашли?

— Обижаете. Пока вы изволили пребывать без сознания, его успели не только найти, но еще и задержать, предъявив соответствующее обвинение.

— Так мы на его допрос едем, что ли?

— Не угадали. Ваш несостоявшийся киллер — мальчишка маргинального слоя, которого наняли через третьи руки за несколько фионов чуть ли не в подворотне. Ни клята подземного он не знает, нанимателя даже не запомнил, зато хорошо помнит новенькие фионы, которые планировал потратить на опиум. Идиот даже не употреблял ни разу, просто хотел попробовать, чтобы дружки приняли за своего, вот и решился прийти в старую компанию не только наркоманом, но и отпетым головорезом.

— Неужели маргиналы обладают таким серьезным даром?

— Не все. В основном бастарды, чьи бабушки или матери работали служанками в богатых поместьях. Редко когда встретишь простолюдина, у которого не наследственный дар, хотя и такие чудеса случаются. В основном в их крови болтаются крупицы, бесполезные без обучения и опасные при неправильном обращении. У этого оборванца кровь была серьезная, учился он сам от любопытства, но встал на скользкую дорожку, за что и поплатился. Приехали, леди.

Королевский дворец, кто бы сомневался, был своего рода трехгранной рапирой. Грань фасада радовала прохожих и туристов, грань власти и политики позволяла с комфортом проживать королевской семье и работать министрам, а грань закона жутко улыбалась тем, кто дернулся в асоциальную сторону.

И если к первой грани люди бежали сами, ко второй шли, как на работу, то аккуратный, но от этого не менее леденящий вход в подвал заставил меня притормозить у кареты. Прямо-таки средневековая пыточная, судя по хмурым и деловым людям, снующим туда-обратно и бросающим на меня заинтересованные взгляды. Еще и спрятали эту свою Сыскную часть от любопытных глаз во внутреннем дворе, чтобы не смущать восторженных граждан.

Бр-р-р, надеюсь, допрос предстоит не мне. Конечно, успев уже немного узнать Виктора, я понимаю, что за ним не задержалось бы сказать мне в лицо — собирайтесь, леди, едем покорять темницу, вот вам модные испанские сапоги, а не втихую меня сюда заманить. Но всё же… жутко.

— Не тушуйтесь, баронесса, — широко улыбнулся объект моих мыслей. — Входите и будьте, как дома. Раян, оформи баронессе временный пропуск.

— Леди, прошу, назовите имя вашего рода и приложите фамильное кольцо, — попросил бесцветный юноша за стойкой администратора.

— Эл-лиза де Брессар, — приложить кольцо?! Нет-нет-нет, мы так не договаривались, в нем же ни капли магии! Кажется, допрос все-таки будет сегодня мой.

— Раян, я сказал временный пропуск, а не постоянный, леди не планирует у нас прописываться, — недовольно перебил Коул, увлекая меня под локоток вглубь подвального помещения.

Однако козырно живут подвальщики и кабинеты у них напоминают средней руки госучреждение, а не застенки НКВД.

— Ну что, Элиза, вот и познакомились. Сейчас сюда принесут обед, а через двадцать минут за вами зайдут и проводят ко мне. Это мой кабинет, можете располагаться в нем со всем комфортом, но по шкафам лазить не советую, спугнете сигнализацию и… ну, сами понимаете.

Краткий инструктаж закончился хлопком двери, а мне оставалось только оглядеться. Интересно, кого сегодня будут допрашивать и что будет, когда советник поймет, что я совершенно бесполезна в вопросе добычи информации.

Если вдуматься, зачем я ему здесь? У него наверняка целый штаб дознавателей, рядком толстопопых пингвинчиков выстроенных перед его начальственной физиономией. Представлять Виктора, командующего неуклюжими пингвинами, было приятно. Стоит эдакий важный командор, а перед ним толстенькие пингвины в фуражках честь отдают и докладывают: «Сегодня мы поймали двух рыб. Они были немы, как другие рыбы, но мы их раскусили». А он им: «Молодец, Раяновски, командируем тебя на север».

Обед мне принесли, но есть не хотелось. Помаявшись положенные двадцать минут, я уже собиралась встать и выловить какого-нибудь служащего, чтобы выяснить специфику местного времяисчисления, но в кабинет заглянул бесцветный Раян и попросил следовать за ним.

Мужчина в камере мне был незнаком. Спутанные волосы, залитое потом лицо, грязная рубаха, руки, прикованные наручникам к столу точно мне сказали, что этого человека, сидящего напротив Виктора, я не знаю. Но презрение, с которым усталый и явно испытывающий жажду мужчина посмотрел на меня, показалось знакомым. Было что-то в этом брезгливом подергивании губы такое неуловимо известное, что я слегка поморщилась, напрягая память.

— Итак, Теодор Сатор, — советник проследил, чтобы мне подали стул и усадили рядом с ним. — Как вам наше гостеприимство? Вы довольны пищей, уютом, постелью?

— Сволочь, — с ненавистью выплюнул мужчина и я изумленно выдохнула, узнав в измученном пленнике лощенного маркиза. — Тебе осталось жить от силы месяц, а потому наслаждайся своей властью, пока можешь, сученыш.

— Поменьше экспрессии, маркиз, вы не в том положении, чтобы разбрасываться словами.

— Вы что, его пытали? — прошептала я на ухо графу, для чего пришлось вытянуть шею, сидя, разница в росте заметно чувствовалась.

— Упаси Мир, просто маркиз не умеет обслуживать себя самостоятельно. Для элементарной гигиены ему требуется орда слуг, а смена одежды без камердинера и вовсе становится невыполнимым делом. Не волнуйтесь, леди, мы недолго. Лорд Сатор, вы наверняка знаете, почему оказались здесь?

— Потому что ты, паскуда, слишком активный для смертника. Тебе бы свою шкуру спать, да не поможет. Своими руками тебя удавлю, гнида, никакой оберпрокурор не спасет, или на кого ты там надеешься.

— Раян, — повел бровью советник и блеклый администратор в чине унтер-лейтенанта вынул короткую трубку из поясной кобуры.

Один короткий разряд и маркиз взвизгнул тонким голосом, а я слегка побледнела. Пытки? Серьезно?!

— Вам же зачитывали протокол задержания? Вы обвиняетесь в организации покушения на её светлость графиню Маргарет Элеонору Амори́.

— Да кому нужна эта мелкая дрянь? Выкинул и забыл. Ты, вон, тоже бабу притащил сюда, чтобы похвастаться своим авторитетом, поимеешь её и выкинешь, а завтра даже не вспомнишь, как её зовут. И что? Неужели считаешь этих потаскушек, печешься о них?

Ну и мерзость. Кажется, у них всех с воспитанием серьезные проблемы, а мне еще повезло, не такой мерзопакостный вариант достался. Но про какое покушение он говорит? Разве исполнителя уже не допросили? Или так быстро вышли на нанимателя и им оказался Сатор?

— То есть вы продолжаете настаивать на том, что не имели преступного умысла в отношении графини и никого не нанимали, чтобы прервать ей жизнь?

— Не нанимал. Мараться еще об эту идиотку-графиньку, много чести, — даже в таком плачевном положении маркиз продолжал меня презирать.

— А вот некто Тин Жустен, вольнонаемный охранник, утверждает, что несколько месяцев назад вы заплатили ему пятьдесят фионов за то, чтобы он выследил графиню в столице, организовал приватную встречу и с помощью холодного оружия объяснил ей несколько «прописных истин».

— Ну и что? Выродок может брехать сколько угодно, а у тебя на меня даже крох доказательств не наберется, — надтреснуто рассмеялся маркиз, смотря в потолок слегка безумным взглядом. Я поежилась. Мало того, что дико некомфортно наблюдать за средневековым методом допроса, так еще и обвиняемый, кажется, слегка невменяем.

— Как опрометчиво, ваше сиятельство, прямо-таки чрезвычайно глупо полагать, что я стану разбрасываться бездоказательными обвинениями. Раян, — попросил граф, махнув рукой.

Синий разряд заплясал на конце трубки и Сатор задергался, в ужасе уставившись на безэмоционального лейтенанта.

— Нет, Раян, папку. Учить тебя еще и учить, — поморщился советник.

Ничем непримечательная черная папка легла на стол и из нее на свет показался внушительный, но оборванный лист бумаги. Я лишь мельком глянула на прыгающий почерк и вспомнила содержимое оторванного куска.

— Мне ли вам объяснять, что передавать указания на бумаге и не велеть её уничтожить после прочтения — это дать возможность сыскному отделу отправить вас на дыбу?

— Я велел, — с бешенством прошипел маркиз, упрямо дергаясь в наручниках и уже не обращая внимание на вспыхивающие разряды электричества. — Но эта нищая скотина залила глаза сразу, как только получила задаток. Что ж, попробуй доказать, что это написано мной.

— Почерковедческая экспертиза уже проведена, — доверительно сообщили ему. — А отсутвие нормальных кадров сгубило и вас.

Надо же, додуматься до двигателей внутреннего сгорания они не могут, а графологию освоили!

— Чем же вам так помешала юная, едва ли вступившая в полные права графиня?

— Выскочка. Бездарная, наглая выскочка, возомнившая о себе слишком много. Кто-то должен был вправить гордячке мозги, если папаша не справляется с воспитанием. Зачем ты в это полез, сукин ты кот? Тебе всё равно не видать чина тайного советника, хоть сдохни ради короля, выслуживаться будешь до конца времен. Или нравится чужие сапоги лизать?

— Раян, — не выдержала я. У-у-у, зараза, никакого тебе спокойного допроса.

Лейтенант правильно меня понял и слегка пошумел электрошокером под ухом заключенного, заставив его побледнеть и еле слышно заскулить. Перепуганный маркиз будто очнулся и посмотрел на меня таким взглядом, что мне захотелось довольно кивнуть, мол, да, я все еще здесь и тебе следует заткнуться.

— Выскочки вам встречались и раньше, Теодор. Двадцать один год назад маркиза С`Авек отказалась от обручения, высмеяв вас прилюдно. Четырнадцать лет назад виконтесса Бурон раскритиковала вашу финансовую политику в отношении арендаторов коммерческой зоны ваших земель. Десять лет назад Её Величество отказала вам в рассмотрении нового законопроекта, запрещающего женщинам покупать недвижимость без разрешения мужа или отца. Три года назад принцесса Акконтра отказала вам в церемониальном танце на балу Его Величества, ткнув вас носом в низкий для неё титул. И даже ваша собственная дочь достаточно экзальтированна для того, чтобы публично критиковать новые законы, та же выскочка, только родная. Так чем вам не угодила именно графиня Амори́?

— А кто сказал, что остальным я не желал смерти? До этой просто оказалось легче добраться.

— Легче, чем до виконтессы? Не смешите. Вы ведь не настолько идиот, чтобы рисковать. Её отец не просто бы начал расследование смерти единственной дочери, он бы подал прошение на прилюдную казнь любого дворянина, если бы кто-то из аристократии оказался виновен.

— Я не собирался её убивать. Не я. И не по моему заказу. Но она всё равно сдохнет, — осклабился Сатор, довольно покачиваясь на стуле.

На лице советника заходили ходуном жевалки и новый крик заключенного заставил меня поморщиться. Вряд ли там больше напряжение и он полностью заслуживает своей участи, но всё равно противно.

— Так зачем вы организовали это нападение?

— Деньги, — слюна капала из раззявленного рта и я почувствовала острую смесь жалости и брезгливости.

— Ради денег? И кто же вам за нее заплатил? Кто попытался сделать вашими руками грязную работу?

— Деньги, — повторил он, бездумно переводя взгляд с меня на лорда. — Деньги правят миром.

— Кто дал вам деньги, маркиз?

— Деньги, — повторил он, начав глупо хихикать. Кажется, перестарались с электричеством. — Только деньги, власть без денег — ничто. Ты продался за призрак жалования тайного советника, твоя баба наверняка продалась за очередную бриллиантовую безделушку, а он… он всех нас купил.

— Пойдемте, Элиза. Ему вызовут целителя, а после продолжит мой заместитель, — подал мне руку советник, помогая встать.

Я вскочила, намереваясь покинуть помещение как можно быстрее, но едва до выхода осталась пара шагов, как в спину нам полился ненавидящий фальцет:

— Она должна была сдохнуть, слышишь? Сдохнуть. Трусливая дрянь, клятово наследие первого рода! Мир был слеп, когда давал клятовой девке такую кровь, а эта трусиха отказалась продолжать дело предков! Её род взращен на крови, умыт кровью, продолжает пить кровь, а эта мелочь посмела перечить сути силы. Чистенькой захотелось быть, обелиться, да только деяния предков не смоешь отказом воевать! Она дважды подписала себе смертный приговор, отказавшись от боя в пользу фальшивого мира, потому что магия все равно найдет выход.

— Какие деяния предков?

— А этого тебе никогда не узнать, падаль, — злорадно ответил маркиз. — Девка сдохнет в любом случае, род исчезнет, а ты будешь кусать локти под трибуналом, гадая, где совершил ошибку.

— Зачем? — я развернулась и шагнула к скатившемуся в радостную истерику мужчине. — Зачем её убивать?

— Чтобы никто не смел наследовать первую кровь. Ему не нужны конкуренты.

— Кому?

Визгливый смех был мне ответом и Виктор приобнял меня за плечи, силой выводя из камеры.

Мы стояли на мостовой, наблюдая за катящимся к горизонту солнцем и молчали. Мне было нечего сказать, вид рехнувшегося неопрятного мужчины всё еще стоял перед глазами. Граф наверняка размышлял о своем, не торопясь ни обратно в резиденцию, ни на рабочее место.

— Надеюсь, это не слишком ударило по вашей психике? — первым очнулся он, переводя взгляд с горизонта на меня.

Я покачала головой. Ужасно, конечно, но не смертельно.

— Что с ним будет дальше?

— Суд, несколько лет заключения и ссылки, возможно, отберут титул. Жалеете его?

— Нет. Но вы уверены, что он вменяем и здоров? Душевнобольные люди…

— Он здоров, — перебил меня советник. — Целители проведут экспертизу ментального здоровья, но по предварительному заключению штатного лекаря, с его душевным состоянием ничего серьезного.

— Хотите заесть неприятные впечатления? — внезапно предложил он. — Можем заглянуть в кондитерскую за сладким и подкрепиться, если вам не претит подобный способ борьбы с напряжением.

Кондитерской оказался всё тот же бренд «Вкус счастья», в котором цены превышали обычные раз в десять, зато были даже трехъярусные торты. Мы устроились за столиком у панорамного окна и официант ловко выставил передо мной пять видов разных пирожных под одобрительную усмешку советника.

— Надеюсь, голова леди не забита всякими глупостями, вроде заботы о фигуре?

— Нет, — слегка покраснела я, вспомнив душевные страдания прежней жизни. Новое молодое тело было способно поглощать еду тоннами и совершенно не страдать от лишнего веса.

— Прелестно. Тогда налегайте и выбросьте из головы последний час вашей жизни. Честно говоря, жалею, что взял вас с собой.

— Потому что толку от меня не было? — улыбнулась я, ковыряя ложечкой воздушное безе.

— Потому что ничего полезного все равно практически не узнали, а плохих впечатлений нахватались с избытком.

— От чего же? Узнали, что некто видит конкурента в семье Амори́, а потому не стесняется устраивать покушение за покушением.

— Это мы и так знали.

— Вот как? — чуть уязвленно спросила я. Надо же, а мы ставили на то, что кто-то боится повторения истории предка-психопата.

— А разве вы сами этого не поняли? Вы же столько времени провели в архиве, — поддел меня он, наслаждаясь горячим шоколадом. Еще один сладкоежка. — Когда вернетесь, поинтересуйтесь у своего спутника, может быть, он вам объяснит.

Вот шельмец, ещё и издевается.

— Лорд Коул, я давно хочу спросить, — решительно отодвинула недоеденное пирожное я, стараясь не смотреть на два оставшихся. — И теперь вам не удастся отболтаться.

— Спрашивайте, Элиза, только, чур, без пыток, — шутливо поднял руки он в пораженческом жесте, но я перехватила их, покрепче сжав в своих ладонях. Знаю, неприлично, но надеюсь, что он удивится и ответит честно.

— Почему вам так хочется её найти?

Виктор отвел глаза.