Глава 30

— Дело расследую я и этим все сказано.

— Но ведь были другие нападения на благородных.

— Их расследует мой отдел, но нигде больше не пропадали наследники рода. Конечно, работы была уйма, пятнадцать нападений за полгода, но это — моё и только моё.

— Почему?

Виктор тяжело вздохнул и мягко освободил ладонь. Взгляд его остановился на алеющем горизонте и снова потерял все свои маски, как бывало в нашем ресторане. И сквозь какую-то непроницаемую преграду проглянула… тоска?

— Вы когда-нибудь встречали людей, способных одной фразой приободрить и уколоть? Встречались ли вам люди, чья улыбка настолько ясна и открыта, что рядом с ними ты теряешь все налипшие слои общественных требований и притязаний? Знакомы ли вы с таким человеком, который своей энергией и жизнелюбием заряжает вас на расстоянии и слыша его имя вы невольно улыбаетесь?

Я растерялась. Это он обо мне, что ли?

— Каждый раз, когда высший свет снова подхватывал речь о ней, я не мог понять, почему испытываю гордость от нашего личного знакомства. Они что-то обсуждали, возмущались, интересовались на ужинах у Его Величества, а я как дурак сидел и вспоминал, что она замечательно танцует. Меня спрашивали, не считаю ли я её вызывающей юной леди, а я никак не находил повода снова её увидеть.

— А как же день рождения? — вырвалось у меня быстрее, чем я успела сообразить помолчать.

— Командировка, — грустно ответил он. — Получил приглашение, приготовил подарок, хотел вручить сам, а потом, как последний идиот, передумал. Зачем ей подарки через неделю после праздника? Перед отъездом успел только написать поздравительную открытку, но даже не уверен, что она её читала.

— Но она такая юная, — чуть смутилась я, пододвигая пирожное обратно. Ну вот, спросила на свою голову, а теперь сиди, Рита, красней.

— Вот именно, — с резкой досадой сказал он. — Юная, почти девчонка, младше меня больше, чем на десять лет, да к тому же помолвлена. Только…

— Только что?

— Маркиз ошибся. Не просто попыталась обелить деяния предков, но и снова вывести род на волну развития. Её семья никогда не лезла в новые ниши предпринимательства, ограничивалась уже налаженным производством вина, поставками продовольствия и не пыталась ничего изменить. А она взяла и нырнула в новую сферу, да не просто новую, а о которой никто вообще не знал. И как, скажите мне, не гордиться знакомством с такой экстраординарной и решительной леди?

— И что же вы сделаете, когда найдете её?

Граф молчал. Сверлил взглядом мою тарелку и упрямо не желал отвечать. Я, от греха подальше, придвинула блюдце поближе к себе, не дай бог он на мое пирожное глаз положил. Но он не отреагировал, позволяя мне вточить пятую прелесть в одно лицо. Эх, сюда бы кофейку, а то я изрядно устала.

— Отдам подарок, — решительно рубанул он, отрывая меня от чая.

— И всё?

— И получу титул тайного советника, как высшую награду за выполненное поручение короля, — внезапно жестко усмехнулся он, снова закрываясь в свой кокон расчетливого и надменного аристократа.

— Кстати, вы отметили, что маркиз знал, что Маргарет жива? В то время как в свете о ней ходят разные слухи и многие считают её мертвой.

— Ничего удивительного, Его Величество как раз и организовал поиски, потому что графиня еще топчет бренную землю и в этом не приходится сомневаться.

— Но откуда вы знаете?

— Во дворце есть династический королевский артефакт, позволяющий королю сверять рождение и смерть новых аристократов. Огромная книга, созданная чуть ли не в прошлом тысячелетии, напрямую записывает акты рождения новых детей в дворянских семьях и их смерть соответственно, сколько бы этим «детям рода» не было лет. На обложке этой книги есть большая выемка для артефакта-хризолита, с помощью которого определяют силу дара дворян, он же реагирует на новые грани дара, которые появляются в разных семьях путем научных и практических изысканий. Ну, как ваш талант собирать информацию, например. Поэтому каждое утро король проверяет новые записи в…

Я посмотрела на замолчавшего лорда и согласно покачала головой. Вот оно.

— Элиза, вы гений! Я же говорил, что ваш водный дар неоценим!

— Осталось только найти того, что имеет доступ к династическому артефакту.

— Сложно, — лихорадочно пробормотал граф. — Очень сложно. Мало того, что в башнях дворца расположены министерства и ведомства, так еще и половина родни Его Величества проживает в замке. И… Элиза, — взгляд его стал более осмысленным. — Мы немедленно возвращаемся обратно.

— Что? Почему?

— Возвращаемся, я сказал. И вы ни при каких условиях не покидаете мой дом, понятно? Завтра утром прибудут слуги моей тётушки, они помогут вам обжиться на новом месте.

— Да объясните же вы! — меня выдернули из-за столика, как морковку с грядки, и чуть ли не под мышкой понесли на выход.

— Королевская семья — это не ваш уровень, леди. Простите мою прямоту, но вы по сравнению с ними — суслик перед конницей.

— Ваша светлость…

— А? — дверь кареты захлопнулась и меня мешком сгрузили на сидение.

— Вы курите?

— Нет.

— Тогда зачем вам гвозди?

— Какие гвозди? — лорд оторвался от терзания «мобильника», заключенного в перстне так же, как и у Ясеня.

— Которые вы явно намереваетесь вбить в крышку своего гроба! Будто для вас безопасно связываться с королевской семьей!

— Леди, никогда не думал, что скажу это, но я под протекцией Его Величества, так что умерьте свои переживания.

— А лучше бы вы были под протекцией человека с высоким уровнем ай-кью. Стихия Его Величества — вода, которая никак не может быть конкурентом огню. И той же стихией обладают все кровные родичи, имеющие доступ к артефакту. Или я не права?

— Правы, но… лучше бы вы ошибались, леди. Домой, живо.

Лошади рванули с места так, будто за ними гнались живодеры. От резкого толчка меня швырнуло вперед, что я поспешила использовать.

— Ох, баронесса, ваши колени также остры, как и ваш язык. Помилуйте, я еще не обзавелся наследниками.

— А вам и не грозит с такими-то самоубийственными порывами, — проворчала я, но колено с его достоинства убрала, переместившись обратно на сидение. А нефиг мной командовать, я не пингвин. Ещё только посторонний граф меня в своей резиденции не запирал, в самом деле.

— Не держите меня за дурака, леди.

— «Не считайте меня идиотом», — поправила я.

— Не держите меня за дурака. И даже не помышляйте сбежать, иначе я решу, что вам милее королевская темница, а не мой особняк.

— Вам не идут угрозы.

— А вам не идет саван. Если узнаю, что вы пытаетесь подкупить слуг или покинуть дом под каким-нибудь надуманным предлогом типа шопинга или театра, клянусь, никакого сладкого до конца расследования.

Ну-ну, это мы еще посмотрим. Если его светлости будет спокойнее, я готова даже пообещать, что не стану перекупать верность его дворни, и с удовольствием выполню это обещание. Будет легко не купить то, с чем не предстоит столкнуться.

Резиденция статского советника встретила нас темными окнами и сиротливо стоящими на пороге фирменными пакетами с заказанным ужином. Удивительно, но бумажные пакеты, в которые была завернута еда, явно зачаровывал огневик — ни одно блюдо не остыло, даже кусочки теплого финикового пирога, которые обязательно подавались с шариками мороженого, сохраняли свой аромат и положенную температуру.

— Ужинайте и спать, мадам. Ваш спутник займет смежную спальню, устраивать неправомерные свидания в этих застенках запрещено.

— А вы? — я разложила еду по тарелкам. Надо же, на троих.

— У себя в кабинете. В изголовье вашей кровати есть шумоподавляющий артефакт, настойчиво рекомендую им воспользоваться, у меня еще будут гости. Постельное белье я сменил, новую ночную сорочку найдете у себя в комнате.

— Поделитесь своими вещами? Как благородно.

— Зубоскальте на здоровье, только ради Мира, не покидайте дом до моего распоряжения. Это в ваших же интересах. В конце концов, мне ничего не стоит запросить информацию о баронессе де Брессар в королевской канцелярии и не думаю, что она вам понравится. Уверен, данных будет мало.

— Да хватит, — устало прикрыла глаза я. — Иначе я решу, что вы любитель попусту разбрасываться словами. Ведь вы совершенно не планируете заводить на меня дело, это и ежу ясно.

— Не планирую. А вы, пожалуйста, не планируйте бесславно умереть в своем рвении к свободе. И никаких самостоятельных расследований с вашим малолетним сообщником, поберегите мои нервы — он поцеловал мне руку и, оставив ужин нетронутым, направился в свой рабочий кабинет.

Я налила себе крепкого чаю, подумала, и нажала на камешек сережки.

— Ясень, ты спишь?

— М-м, читаю. Вы вернулись?

— Уже в столовой. Правда, только я, его высокородие предпочел уединиться в домашне-рабочем пространстве.

— А покушать привезли? Я тут на одних бутербродах месяц уже выживаю.

— Какой месяц? Мы от силы два часа назад уехали.

— Это детали, они никому не интересны. Главное, что я голоден.

Пока слуга спускался, я успела умять половину ужина, налить ему чаю, намазать еще один бутерброд творожным сыром и всё обдумать. Что-то он долго.

— Привет, что у нас на ужин?

А, опять с книгой. Ничего удивительного, это же дар. Вот, кстати.

— Ешь, гугл ты ходячий. Не мог предупредить, что у тебя такой козырь в рукаве припрятан? Я чуть не поседела, когда граф мне про информационный талант втирать начал. И почему я о такой полезной вещи я узнала от него, а не от тебя?

— Да как-то к слову не пришлось. Я раньше не придавал этому значения, думал, что просто читаю быстро и думаю хорошо. Это потом уже странности начал замечать, но ты же знаешь, с новыми гранями таланта просто так не сладить, нужно развивать, селекционным путем в крови закреплять, и прочие хлопоты, от которых я далёк. А у вас что нового?

— Ну, ничего особо интересного. Допрашивали нашего старого знакомца, маркиза Сатора. Эта гнилая душонка работала на какого-то крайне обеспеченного господина, который решил, что я ему конкурентка своим огненным даром. Скорее всего, именно эмоциональной гранью, а не температурно-пламенным режимом.

— Это и так было понятно, — кивнул слуга, уплетая картофельное пюре.

Нет, вы посмотрите на него! Понятно ему, понятно графу, от чего же мне ничего непонятно?

— Вот ты как до этого дошел, а? Мы же вместе думали, что это или конкуренция, или страх повторения прошлого и вместе склонялись к последнему. В какой момент я упустила поворот рассуждений в другую сторону?

— А, — хлопнул себя по лбу он. — Я же не успел рассказать. Пока ты читала дневник, я пробежался по известным нам нападениям, о которых ходили слухи еще до подготовки к твоей свадьбе. Но вместо этого нашел полный отчет о нераскрытых преступлениях против высокородных за последние полгода. И угадай, сколько их было? Пятнадцать! Пятнадцать нападений, целью которых были — барабанная дробь — все шесть родов-аффектов.

Да, Виктор, кажется, тоже упоминал о пятнадцати нападениях.

— Выходит, кто-то хочет быть уникальной петрушкой, уничтожая магов-аффектов.

— Не просто магов, а целые кланы.

— Значит, кто останется последним, тот и есть наш непризнанный гений, добивающийся своего не путем улучшения мастерства, а тупым убийством конкурентов, — подвела неутешительный итог я. Хорошо, что советник ошибся, и королевская семья тут не при чем.

— К сожалению, это было бы слишком просто. Если бы так можно было разложить эту загадку, злодеюку арестовали бы давным-давно.

— А что не так?

— То, что за последние полгода все роды-аффекты подверглись нападению. Абсолютно все. Метили или в прямых наследников, или в их матерей, если они были как-то связаны с родом-аффектом.

— Да брось. Родов-аффектов всего шесть, а нападений было в два с половиной раза больше.

— Я же говорю, "или в матерей". Если один род-аффект отдал дочь замуж, то до нее тоже старались добраться, чтобы не родила еще детей, помимо тех, кого старались убить.

Мне оставалось только грязно выругаться. Если вдуматься, то здесь действительно одно из самых безопасных мест. Кто догадается меня искать в доме человека, который занят моими же поисками? Однако мы уже решили, что прятаться — это больше не наш метод. Да я успела соскучиться по своим домочадцам.

— Теперь давай о покушении на нас, — я рассказал всё, что узнала от советника, и Ясень присвистнул.

— Интересно девки пляшут. И на чём мы смогли оступиться? Внешность безукоризненная, к легенде никто не допытывался, никакой слежки не было, да и сдать нас никто не мог — мы никому не рассказывали о поездке, кроме наших.

— Два варианта и они мне оба не нравятся. Или открытие дневника, или нас сдала городская разведчица престарелых войск. Сам понимаешь, к какому варианту я склоняюсь. Звучит как бред, но можем ли мы предполагать, что вскрытие дневника каким-то образом дало понять заговорщикам, где мы находимся? Не знаю, как-то просигнализировать, что два дурака вломились в архив и шарятся по истории рода, которого якобы не должно больше существовать?

— Предполагать мы можем всё, что угодно. Есть еще один вариант, но он тоже сомнительный. Я тут слегка оккупировал графскую библиотеку и нашел совершенно замечательный фолиант о выдающихся артефактах.

— Позволь узнать, что тебя сподвигло изучить тему? Снова твое одаренное википедийное чутье?

— Ну, ты совсем-то не принижай мои интеллектуальные заслуги, — хмыкнул подросток. — Тебе не интересно, почему ты сознание потеряла после взрыва, а твои побрякушки как работали, так и работают? В то время как мои сразу сдохли, рухнув лапками кверху.

— Ты нашел причину? — подскочила я.

— Нашёл. А еще раз скажешь, что это не я такой умный, а дар всё за меня делает, ничего не расскажу. Ишь ты, ещё и обзывается на моё чутьё, балбеска!

— Ну, деревце, ну не куксись. Хочешь мой кусок пирога? Расскажи, пожалуйста, — упомянутый пирог перекочевал на другой край стола, как трубка мира у индейцев.

— Так и быть, госпожа, внимай. Все наши сережки, перстенечки, кулоны-новоделы — мусор по сравнению с настоящим сокровищем, которое ты носишь на шее. Родовое кольцо изготавливается в тот момент, когда очередное дитя рода ещё только развивается в утробе матери и преподносится ребенку в день пробуждения дара. При его изготовлении в камень вливается не только часть природной стихии, но и часть силы родителя, чей дар унаследовал малыш. И в течении всей жизни кольцо нечувствительно, но методично подкармливается энергией мага, сохраняя её в по-настоящему бездонном резерве. И когда маг попадает в критическую ситуацию…

— Оно отдает эту энергию обратно, — заключила я. Понятно. Так вот почему все так носились с пропажей этого кольца в первые дни моего попадания. Для простолюдинов это статус власти, а для аристократов — важный атрибут безопасности.

— Именно. У него вообще много функций, но эта самая важная. Эта энергия и подпитывала остальные побрякушки, пока ты развлекалась в забытье, она же защитила нас при взрыве, позволяя отделаться легкой контузией и незначительным уроном здоровью. По легенде, все камни для родовых колец берут своё начало из хризолита. Я не увидел логики, как рубины, сапфиры, изумруды и бриллианты могут рождаться из полудрагоценной каменюки нетипичного цвета, но на то она и легенда, чтобы привирать. Помнишь камень-артефакт, который раскололся на твоем совершеннолетии? Он считается кем-то вроде камня-прародителя, чем земельники очень гордятся, ведь камни в их компетенции.

— Виктор говорил, что этот камень украшает династический артефакт-книгу, позволяющий отслеживать популяцию дворян.

— Так и есть. Ты зря переживала, он частенько раскалывается, когда что-то идет не плану. Например, твой отказ вступать в военный резерв был этим отступлением от плана, рождение новых фишек даров тоже сюда входит, создание могущественных заклинаний, даже на какие-то боле или менее важные события в мире магии он реагирует.

— Как реагирует?

— Да по-разному, — пожал плечами Ясень. — Светится, вроде. Я не понял, по каким критериям он выбирает, на что вспыхнуть, а что проигнорировать, но в отличие от артефакта-книги камушек лежит на виду, активно используется и обращаться к нему могут все, кому не лень. Зато считается, что люди, находящиеся в момент вспышек рядом, могут понять, о чем сигнализирует этот магический прибор, если это их касается.

— Как это?

— Например, приходит канцлер в тронный зал, докладывает королю о проделанной работе, а у него сын в этот момент камень смял, как пластилин. Артефакт оживился, канцлер за сердце схватился, Его Величество и бровью не повел, у него такая светомузыка по три раза на неделе. Конечно, чем ближе ты к августейшей династии, тем проще общаться с артефактом, но суть в том, что если оказаться в нужном месте, в нужное время…

— Значит, — я почувствовала внезапный азарт, — кто-то мог оказаться рядом с этим артефактом в момент, когда я открыла дневник, камень, допустим, посчитал это важным поводом для дискотеки, и сообщил конкурирующей со мной особи, что я жива и даже что-то предприняла. Может такое быть?

— Может, только я крайне сомневаюсь, что камню есть дело до старых дневников. Он же камень, в конце концов, а в дневниках магическая только застежка. Вообще, напомни мне, о чем ты с ним разговаривала в момент церемонии?

— О ерунде. Болтали о том, что я не могу пройти экзамен на военную профпригодность, да и не хочу. Тогда он спросил, а чего бы я хотела, и я сказала, что строить свою кофейную империю. И он согласился.

— Согласился?

— Ответил, что будет по-моему. А это важно?

— Ну, если не учитывать, что ты заключила сделку с могущественным артефактом, отвечающим за баланс магической энергии в мире, то нет, совсем не важно.

— Какую еще сделку? Он же камень, он не может заключать сделки! — воскликнула я, до глубины души возмущенная внезапной подставой.

— Этот камень те еще и основы бизнеса преподавать может. Зато теперь понятно, почему начала шалить твоя магия.

Господи, да что ему вечно всё понятно? Почему я ощущаю себя дурой со сломанными лыжами на поплывшем от жары асфальте?

— Раскрывай уже карты, мистер Холмс.

— Ты пообещала артефакту направить магический дар в мирное русло, обрисовала ему перспективы своей альтернативной службы и убедила его, что ты не пушечное мясо для мясорубки войны, а полезная печенька для гражданского общества. Только вместо этого сбежала и поставила крест на своем обещании, спрятав пользу для страны в бархатном мешочке. Честное слово, хризолит еще с тобой по-божески обошелся, мог вообще стукнуть тебе по пальцам простым огнем. Сжигала бы все на своем пути, пока не одумалась.

— То есть это из-за него я как психоделическая бомба?!

— Ну-ну, не кипятись, он всего лишь тебе напоминает, что свои обещания нужно исполнять. Или ты серьезно рассчитывала, что можно просто спрятаться от войны в домике там, где тебя априори записывают на службу просто по факту рождения магом?

— Ну, знаешь ли, — фыркнула я, но примолкла. Да уж, оправдывайся, не оправдывайся, а вина все равно моя. — Выходит, дневник тут ни при чем и артефакт вспыхивал на всплески моего дара? Это же что-то необычное для магического мира, так?

— Угу, похоже на то. И некто очень «удачно» заметил сигналы камушка, сообразил, что они значат и даже смог узнать, где ты находишься. Причем так ловко подобрали момент, когда рядом с тобой ни советника, ни кого-либо еще важного, что я прям завидую ресурсам нашего поганца, в тени спрятанного.

Я побарабанила пальцами по столу. Пора думать, как от сюда выбираться, потому что оставаться здесь до морковкина заговенья в мои планы не входит. Кухня находится в левой части дома, кабинет его высокородия наверху. Чисто теоретически, можно просто встать и выйти, если бы советник не ждал гостей. Наверняка сигнальная система дома оповестит его об открытой двери и он лично спустится поприветствовать вошедшего, а уткнувшись в отсутствие посетителя сложит два плюс два. И догонит, да.

— Знаешь, и все-таки это глупо. Тогда почему они не отправили убийц в Большой Рог, если смогли почувствовать всплеск моей родовой магии и местонахождение цели? Ведь больше недели прошло с первой вспышки, а они и не думали к нам татей командировать, даже когда лорд-советник уехал. Безалаберность какая, а. Ладно, значит, вернемся и будем ждать, когда по наши по наши души исполнителей отправят.

— Если уже не отправили, — расширились глаза Ясеня.