Глава 33

Мужчина медленно приближался, с наслаждением вглядываясь в мою растерянность. Надо же, дождались…

— Я знал, что ты не дашь сжечь свою девку и обязательно покажешься. Жаль, что я не услышал ее визги, когда хворост затлел под ногами швали вместе с нерожденным ублюдком, но ты важнее.

Действительно, жаль. Очень жаль, что под рукой сейчас нет кочерги.

— Значит, это ты «открыл глаза» горожанам на причину исчезновения местной власти?

— Обижаешь, девочка, — хрипло рассмеялась лысая сволочь. — Не буду же я лично ходить по подвальным кабакам и объяснять грязным плебеям, кто виновник их несчастий. С этим прекрасно справились нанятые актеры. К тому же, настоящая виновница все рано сейчас передо мной. Кто бы мог подумать, что ты прячешься за личиной кассирши? Я ставил на новую официантку.

— Ты обвиняешь меня? — я изменилась в лице. Вокруг не было ни души. Совершенно пустой и тесный проулок, окруженный гнилыми заборами и практически развалившимися домами, куда не заглядывали приличные горожане. И самый близкий к дому, да. Идеальное место для капкана на одну глупую графиню.

— Конечно. Если бы ты, малолетняя стервочка, не сбежала из поместья и сдохла, как тебе полагается, ничего этого бы не было.

«Его не обманывает моя личина» — все, что я успела подумать до того, как земля под ногами зашаталась. Модные зимние сапожки быстро погружались к раскисающую землю, засасывая меня подобно зыбучим пескам. Я не успела даже испугаться.

— И давно ты решил меня убить?

— Не приписывай мне чужих стремлений, я не желал твоей смерти, — рот Роберта перекосился от кривой ухмылки, а тусклые глаза уткнулись в вырез дорогого платья. Вот зачем аристократкам такие декольте, а?

— И все же ты настаиваешь на том, что я должна умереть?

Вести светскую беседу погружаясь в землю было непросто, но домашний диктатор изрядно отвлекался на меня, отпуская контроль стихии, а это был шанс выбраться из западни.

— Выбора нет. Я не справился тогда, я не смог убедить его, что ты будешь мне покорной женой. Он хочет, чтобы никого из Амори́ не осталось, — ненависть выплескивалась с каждым словом, но скорость утопания в почве замедлилась.

— Да кто он-то?

— Не переоценивай себя, соплячка. Или действительно думаешь, что я сейчас тебе скажу имя своего господина? Наглая курица. Каждый из вас, самоуверенных раздутых от гордости скотов, думает, что умнее меня. Наверное, и ты, коза, думала, что можешь мной командовать или мне приказывать?

Мужчину пошатнуло от резкого выкрика. У-у-у-у, да ему непросто дается мое погребение. Я слегка приглушила блокиратор, соскабливая остатки магии внутри себя. Понятия не имею, что буду с ними делать, но нужно быть наготове.

— Ты собирался стать моим мужем, то есть по законам буквально господином, и все равно боялся, что я буду смотреть на тебя свысока? — выгнула бровь я, незаметно дергая ногами. Нц, накрепко влипла.

— Каждая мразь, даже клятовы бароны, смотрели на меня, как на букашку. И ты, ты — мелкая чванливая курица, тоже смотрела на меня, как на таракана!

— Ничего себе у тебя комплексы. Но ты не сможешь перебить всю аристократию, которая посмела на тебя косо взглянуть. Так надо ли совершать преступление и вешать на себя убийство, за которое тебя ожидает каторга?

— Зачем же их убивать, — в меня полетел мелкий смех с каплями слюней. — Они будут целовать мои сапоги за один благосклонный взгляд, будут одаривать меня золотом, чтобы их низменные, жалкие прошения были рассмотрены вне очереди, будут ловить каждый мох вздох, каждый жест, предавая друг друга за право припасть губами к моему кольцу.

Как разнообразен, однако, мир психических заболеваний. И мания величия, и комплекс неполноценности, и болезненно-калеченный нарциссизм. Жаль только, что я не психиатр и под рукой нет накаченных санитаров.

— С чего ты взял, что после моей смерти тебя внезапно вознесут по дворянской лестнице? У тебя же титул — и тот учтивости.

Глаза Роберта полыхнули лютым светом. Правая рука сжалась в кулак и я рухнула в землю по колено. Так, пора завязывать с этим. Но не упускать же возможность узнать больше? А отключить блокиратор я всегда успею.

— Он даст мне всё. Деньги, власть, статус, даже гарем из молоденьких грудастых идиоток, которые будут меня обожать. Он придет и для нас всё изменится.

— Для нас — это для кого?

— Для тех, кто обделен с самого рождения, — истеричные нотки пробились сквозь самоуверенный бас. — Тех, кто вынужден всегда быть вторым, хотя ничем этого не заслужил.

— Так тебя раздражает то, что ты второй сын своего отца? — едва ли не рассмеялась я, но вовремя вспомнила, что сейчас не до смеха.

— Я заслуживаю быть первым. А если ты, малявка, в серьез рассчитываешь освободиться с помощью своего любовника, то вынужден тебя огорчить, он сейчас очень занят, — полубезумно ухмыльнулся Роберто, делая шаг ближе.

— Какого еще любовника? — полы шубы тоже начало засасывать в землю и свою симпатичную верхнюю одежду мне почему-то было особенно жалко.

— Не знаю, на кого ты надеешься в данный момент. На сосунка из батраков, с которым ты спуталась, тварь, опозорив меня перед всеми, или на сволочного графишку, который спутал мне все карты. Только оба они плевать на тебя хотели, так что сдохнешь ты здесь медленно и мучительно.

— Виктор спутал тебе карты?

— Мразь, не правда ли? — охотно поддержал разговор Роберт, с садистским удовольствием наблюдая, как я дергаю полы одеяния. — Засел в городе, как король, следил за вами и за стражей, как стервятник за добычей. Я трижды, видит бог, трижды пытался купить мэрию, но этот сучий выродок всегда оказывался быстрее и увольнял моих купленных пешек.

— Выходит, из-за него ты не мог прийти за мной раньше?

— Солдафон не дурак, каждый день заходил к вам или отправлял своих шавок на проверку. Подозревал, скотина, вынюхивал. А ты неплохо устроилась со своей рыгальней, девочка, мозги у тебя и впрямь соображают. Жаль, что тебе придется отбросить копыта, иначе бы я задумался о твоей идее с зернами.

— Да отдай ты мне шубу, — возмутилась я, изо всех сил дергая одежду. Дальше колен грязь пока не претендовала, а шубку было жалко. К тому же, пораскинув мозгами, я поняла, что в данный момент ничего сделать не смогу. Нужно как-то убедить его подойти ближе хотя бы на расстояние вытянутой руки.

Вдруг из кармана пушистого одеяния вывалился замызганный листочек. Я подхватила его у самой земли и вчиталась.

— Надеюсь, это твое завещание, — мерзко прокаркал мужчина, не спеша меня убивать из желания продлить наслаждение чужой беспомощностью.

— Нет, — протянула я. — Это описание того, как именно убийцы попали на нашу землю. Зашли через Ниар.

— О-о-о, вы только сейчас догадались?

А земли на границе с Ниаром у нас были куплены Роберто после обнаружения странной болезни, губительной для природы.

— Так ты готовил путь нападения для бандитов?

— Дошло, «лучик»? Вижу, что дошло, — глумливо усмехнулся он.

А если бы не забыла об этой бумажке из отчета, что давал мне Ясень, возможно, и не попалась бы в такую глупую ловушку. Страх, против моей воли, запустил тонкие щупальца в душу, холодя участившееся сердцебиение.

— Как давно ты планировал убийство меня и отца?

— Не преувеличивай. Только тебя. Ты хороша, но что такое одна своенравная красотка по сравнению с богатством целого мира? Любую из вас можно купить, были бы деньги.

— Почему именно деньги? Почему не власть и титул, которые ты так жаждешь?

— Потому что деньги правят миром, — где-то я это уже слышала. — Ни ты, ни остальные придурочные дворяне не задумываетесь, откуда у вас деньги. Вам кажется, что высокому титулу всегда сопутствует финансовая вседозволенность, но никто из вас не знает, что такое сила денег на самом деле.

— А мне казалось, что здесь титул значимее банковского счета, — проворчала я себе под нос, концентрируя энергию на кончиках пальцев.

Можно ослепить его, но вряд ли мне это что-то даст. Подпалить костюм? Не выйдет, он мокрый от дождя. Нагреть воздух так, чтобы он словил тепловой удар? Открытое пространство, не получится. Да и дождь опять же. Думай, Маргарита, думай, пока не стало поздно.

— Все вы так думаете. Все, кому титул достался при рождении. И каждый мнит себя неподкупным царем своих земель, милуя и наказывая, продавая и покупая. И никто не хочет признавать, что вас самих можно купить с потрохами, как старые швабры. Купить можно даже дурака на троне, хотя он уверен в обратном.

— Ты же знаешь, что за такое полагается казнь? — прищурилась я. Увы, следует признать, что единственным вариантом остается полностью отключить блокиратор и довериться случаю. Кричать и звать на помощь бесполезно, все сейчас на площади. Да, может быть, моя магия только распалит его агрессию, а, может…

— Ка-а-а-знь, — скривился подонок, манерно передразнивая. — Надейся, надейся. Даже если мне и полагается эшафот, ты все равно этого не узнаешь!

— Подожди! Ты сказал, что планировал только мою гибель, но твоему нанимателю поперек горла вся семья. Что с отцом?

— Ах, граф. Такой самоотверженный и преданный слуга короля, что готов умереть ради выполнения задачи. Умереть один, без семьи и друзей, на чужбине за правое королевское дело. Впрочем, это уже не моя забота. И не твоя, девочка, отныне у тебя из всех забот — убедить бога в своей достойности его чертогов.

Ноги снова начали медленно погружаться в землю. Блин, блин! Несколько искр слетели с ладоней, на что подлец только рассмеялся, язвительно бросив, что не ожидал от меня большего. Не может быть, чтобы все закончилось вот так.

— Значит, Виктор не с вами? Не из вашей шайки-лейки заговорщиков?

— Ну что ты, дорогая. Эта мразь служит исключительно королю и стране. Ублюдочный советник, слишком сообразительная падаль. Вечно лезет не в свое дело, постоянно сует нос в чужие дела. Даже не повелся на тех, кто «видел» твое тело, хотя никто лучше слуг не может опознать труп графини.

— Это твои прихвостни, что ли, могут опознать мой труп? Да в поместье они не могли элементарно взломать дверь в мою комнату. Куда уж им обманывать господина дознавателя.

— Другой бы закрыл дело и сдал отчет о «глухаре», но не он. И чем же ты привлекла его, курица? Что он только в тебе нашел, раз так рьяно пытался отыскать? Идиота в короне вполне бы устроил статус «пропавшей без вести», если бы ему об этом сказал сам советник. Ни рожи, ни кожи, а сейчас вообще выглядишь так, будто по тебе потопталась свинья.

— Идеями, — криво усмехнулась я.

Разговорами можно приостановить земляное поглощение, но не прекратить. Как на зло, высвобожденная от блокиратора сила не стремилась влиять на Роберта, сводя его с ума или вынуждая странно себя вести. Может, потому что он и так явно сумасшедший?

— Идеями? Глупец. Право на существование может иметь только одна идея — та, которая изменит этот клятов мир. А теперь прощай, малышка, передавай привет Миру.

Землю затрясло от внезапного толчка и почва раскисла окончательно, вынуждая меня погружаться в неё под тяжестью собственного веса. Подобно болоту, грязная лужа хлюпала и пускала пузыри, довольно чавкая каждым захваченным сантиметром ног. Нет, ну что за глупости! Серьезно, умереть вот так? Да пусть лишит меня всех сладостей, если ему так угодно, но убийство — это уже чересчур даже для Роберто.

Мерзкий смех вывел меня из панических раздумий. Убийца смеялся, глядя как отчаянно я пытаюсь вырваться из грязевой трясины, упираясь руками в пока ещё твердые участки и соскальзывая обратно в грязь. Почва раскалилась от моего огня, но теплая могила ничуть не лучше холодной.

Тени домов плясали вокруг, когда я поняла, что голова начинает кружиться. Это же не от страха? Я не могу бояться умереть настолько, чтобы позорно лишиться чувств перед доморощенным садистом.

— Надеюсь, ты не огорчена, что за тобой явился я, а не профессиональный наемник? Думаю, тебе приятно видеть в последний миг знакомое лицо, а не равнодушные глаза какого-нибудь пошлого головореза.

— Сволочь, — выплюнула я, чувствуя как разжиженная грязь затекает под корсаж.

— А стоило бы умолять о пощаде. Это не поможет, но мне будет приятно, — осклабился он. — Ты бесконечно меня радуешь, Гретта. Мозгов хватает даже не орать и не привлекать лишнего внимания.

— Тоже не поможет?

— Разумеется, просто сдохнешь быстрее. Да и неприятно это, когда земля из ушей и ноздрей лезет.

— Раз уж мне все равно осталось жить от силы несколько минут, соизволь поделиться, кому я перешла дорогу, — на его болтливость надежды мало, но хотя бы любопытство удовлетворю.

Рыдать и убиваться по своей глупой жизни не хотелось. Лишь бы мерзавец успокоился с моей смертью и не полез к слугам. С него, конечно, станется, но там Ясень, он что-нибудь придумает, я уверена. Крошечная слезинка вопреки воле сорвалась с ресниц и исчезла в черных разводах.

— Даже сейчас считаешь меня наивным идиотом, — притворно сокрушался мой «жених». — Но если тебе будет легче, скажу, что вы слишком недооцениваете тех, кто рождается после вас.

Смысл этих слов потонул в омерзительном хлюпанье, подобравшемся к ключицам. Земляные тиски сдавили ребра, демонстрируя обманчивость агрегатного состояния почвы, и медленно перекрывая мне доступ к кислороду.

Как же все по-идиотски… Ничего толком не успела сделать в новой жизни, дарованной мне волей случая. Ладно хоть детей поженила, пусть друг за друга держатся и остальных не бросают.

— Не скучай без меня, дет… — короткий звук выстрела взорвал воздух и остановил издевательскую фразу.

Прерванный Роберто медленно осел, неверяще глядя на меня расширившимися глазами. Струйка крови толчком вырвалась из приоткрывшегося рта, окрасив подбородок и шарф в алый, пока тело заваливалось наземь. Я перестала погружаться в уготовленную могилу и с трудом повернула голову в сторону покосившегося домишки.

Побледневший до синевы Ясень выступил из тени, опустив дымящийся револьвер. За ним пряталась не менее бледная Мира, вцепившаяся в локоть мужа побелевшими пальцами. Слишком поздно. Я посмотрела на их руки, украшенные брачными браслетами, как напоминанием, что сегодня родилась новая семья. А за рождение нового всегда следует чем-то платить, правда?

— Простите, — покачала головой я, чувствуя как каменеет земля вокруг груди, зажимая меня в стальные объятия. Еще немного и даже короткие вздохи станут недоступны, меня просто раздавит внезапно вернувшей давление почвой.

Подростки бросились ко мне, осознав, что смерть мага ничем не помогла моему положению. Наткнувшись на труп несостоявшегося душегуба, глаза служанки брызнули слезами, а слуга только зло пнул его, падая передо мной на колени.

— Нет, нет, нет, — лихорадочно бормотал он, ударяя кулаками отвердевшую грязь. — Это же бред, людей закапывают, но они могут выдержать несколько часов, если не перекрыты дыхательные пути!

— Ну извини, — хмыкнула я, со свистом втягивая в себя последние капли кислорода. — Вряд ли кого-то раньше неудачно закапывали с помощью магии земли. Любите друг друга, пожалуйста.

— Скажешь это на праздничном ужине, госпожа. А сейчас будь добра, помолчи и не мешай мне думать, — с отчаянной злостью выдохнул юноша. — Клят морской! Это моя вина, надо было раньше…

— Вы и так очень рисковали, — шепотом не согласилась я, закрывая глаза. — Береги её.

Окаменевшая под корсетом земля выбила последний дух и я удовлетворенно полюбовалась на звездочки, мелькающие под закрытыми веками. Пусть так. Может быть, мне повезет переместиться обратно или в новый мир?

Отчаянных рыданий своей маленькой камеристки я уже не услышала, предпочитая провалиться в благословленное нигде.