Глава 36

— Тысяча.

— Полторы.

— Три.

— Три и замок.

— Пять тысяч, замок, воздушный шар с корзиной и шахту.

— Сойдёт. А за поцелуй?

— А за поцелуй мы ему ноги повыдергиваем. Ишь что захотел, приличную леди целовать.

— Согласен. Дед, дробовик с солью далеко не убирай, пригодится ещё.

Я отчаянно выискивала смысл жизни в мокром ковровом покрытии, устилавшем дно кареты, и старалась не краснеть. Разгоряченные слуги составляли список требований за мою благосклонность к лорду-советнику и намеревались выкатить его сразу по прибытии. Улыбки, шутки, смех — всё это разом исчезло из моего настроения, когда суровая повариха пообещала огреть по темечку любого, кто попытается ко мне прикоснуться «сверх меры», особенно одного конкретного графа.

— Ежели вдруг он рассчитывает, что за геройство своё вы ему по гроб жизни обязаны будете, то мы ему эту обязанность чугуном поперек физиономии пропишем.

— Берта, он же благородный лорд и взрослый человек, — ужаснулась я. — И ваша госпожа уже не девочка, сама сможет решить, какое внимание ей принимать.

— Как не девочка? — выронил трубку старик. — Когда успела?

— Да не в этом смысле! Я просто сама прекрасно знаю, что стоит позволять противоположному полу, а с чем погодить.

— Эх, молодёжь, всё-то вы лучше всех знаете. Ладно, кончайте гуторить, прибыли уже.

На пороге своей столичной резиденции нашу маленькую каретную кавалькаду встречал сам хозяин.

— Как добрались? — тепло улыбнулся Виктор, принимая у меня пальто.

По дому во всю шныряла прислуга, отвешивая мне торопливые поклоны и одаривая любопытными взглядами из-под фирменных головных уборов. Дернувшийся Феликс хотел поухаживать за мной сам, но был мягко остановлен коллегой в идентичной ливрее.

— Без неприятностей. А что с вашим лицом, сударь? На вас напала дикая кошка или побила обманутая любовница?

Лицо советника украшали мелкие царапины, а на скуле багровел кровоподтек. Но руки-ноги были целы, поэтому я позволила себе легкую иронию, продолжая осматривать лорда на предмет травм и повреждений.

— Ерунда, — поморщился он. — Пять минут работы целителя и вам снова будет не стыдно выйти со мной в свет.

— Да мне и так не стыдно, — не преминула заметить я. В свет мы вместе не выходили.

— К вам сегодня вереница гостей, леди. Желаете оповестить их о своем прибытии немедленно или отложите приёмы на вечер?

— Разумеется, на вечер. Сейчас я желаю чашку малинового чая, шоколад и подробный рассказ.

— Как и все мы, — поддержал Ясень, усаживая утомившуюся с дороги жену в гнездо из подушек, сооруженное на гостевом диванчике. — Только сначала воду с мятой, ванночку для ног с целебными травами и вообще…

— Успокоительное для одного излишне нервного мужчины, — закончила Мира, дернув его за руку. — Я всё ещё не больна.

— Служанки позаботятся о вас, мисс… пардон, миссис Мира. Давайте пойдём на компромисс и соберемся в гостиной через полчаса, а пока что каждого проводят в отведенную ему комнату для отдыха и освоения, — предложил хозяин.

Мы, конечно, согласились. А чего бы не согласиться, если я все равно никуда не пошла, продолжая сверлить взглядом безмятежного лорда, улыбающегося мне, будто солнышко увидел. До чего же у него красивая улыбка, черт возьми. Вошедшие горничные растерянно потоптались рядом со мной и ушли ни с чем, так как отступать от расспросов не в моих правилах.

— Леди не успокоится, пока не узнает обо всем из первых уст? — осведомился советник едва дверь закрылась за последним слугой.

— Не-а. Извольте рассказать хотя бы основное, опустив детали. Кто вас так разукрасил, как прошла операция и что сейчас творится среди знати?

— Ох-ох-ох, — покачал головой Виктор и присел рядом со мной, самолично расстегивая теплые зимние ботинки, оставшиеся у меня от жизни Риты-кассирши. — А вам оно надо, госпожа графиня? Всё закончилось, вы в безопасности, как и близкие вам люди, так надо ли сейчас переживать до конца эту действительно мерзкую историю?

— У меня не хватает смелости лично бить морду врагу, но послушать человека, который оказал мне неоценимую услугу — это я с радостью, — улыбнулась я, по-простецки поджимая под себя ноги. Пусть привыкает, что в обычной жизни я далека от графских манер.

— Не знал, что у графини проблемы с самооценкой. Зря вы себя недооцениваете. Вы действительно очень храбрая юная леди, которая не побоялась бросить вызов военному магу земли, так зачем же принижать свои заслуги?

— Бросьте. Не нужно восхвалять то, чего нет.

— Да ну, — развеселился Виктор. — А хотите я докажу, что вы одна из самых храбрых женщин, которых я когда-либо встречал?

— Попробуйте, — насторожилась я.

Оперевшись на протянутую руку советника, я с неохотой встала и пошла за ним. Путь лежал на второй этаж в его рабочий кабинет, где меня усадили на высокое хозяйское кресло, стоящее лицом к двери.

— И что дальше? — склонила голову я, когда советник неслышно отошел в смежный с дверью угол, предварительно хлопнув дверью. — Чем вам дверь не понравилась?

— Тс-с-с-с, — прижал он палец к губам, замерев безжизненной статуей.

Ничего не понимаю. Только храбрые осмеливаются занимать место хозяина дома или что? Я должна взглянуть на кипы бумаг, развалившихся на столе, и не ужаснуться объему работы?

Кабинет был выдержан в едином лаконичном стиле, однако не без приятных украшений. Деревянный мини-бар в виде глобуса в углу комнаты, стеллажи с книгами, два стальных сейфа, несколько комнатных растений, матовые лампы и белый ковер на полу. Красиво и строго, мне нравится.

Я постаралась как можно вопросительнее взглянуть на советника, откровенно недоумевая от этой проверки на смелость. Игра какая-то?

Топ-топ-топ. А, нет, не игра. Легкие, невесомые шаги затихли за дверью. Неторопливо, будто в замедленной съемке, ручка двери опустилась вниз и без единого скрипа мореное дерево отошло от створки, явив мне бледную, но решительную горничную.

— Я могу вам чем-то помочь? — вопросительно подняла бровь, сосредотачивая взгляд на плотненькой, но спортивной фигуре незнакомой девицы.

— Можете, леди. Умрите, пожалуйста.

Легкий метательный кинжал полетел в меня, разрезая воздух острейшей сталью. Я не шелохнулась, наблюдая как острие в полете развернулось, целя точно мне в лицо. Конечно, достаточно пробить глазницу, чтобы задеть мозг, вызвав почти мгновенную смерть, очень продуманно.

— И где их учат входить так жутко и «незаметно»? — поинтересовалась я, глядя как стальные побеги опутывают не успевшую сбежать горничную.

Летящий кинжал воткнулся в воздух за метр от меня, увязнув в невидимом, но глухом щите. Хорошая штука, поставлю себе такую же.

— И после этого вы утверждаете, что являетесь трусишкой? — хмыкнул граф. — Даже не шелохнулась. А все мои знакомые барышни как минимум бы закричали, вскочили или попытались бы влепить мне пощечину за подставу.

— Какая же это подстава? Скорее, я вас подставляю своим присутствием. Из новеньких?

— Да, прибыла вместе с остальной прислугой позавчера. Понятия не имею, откуда прибилась и знала ли тётушка, но вот такой фортель выкидывают нынче слуги. По объявлению набрали, не иначе, — вызванные лакеи влетели в кабинет, вытаращились на укутанную в сталь горничную и под шумок постарались её вынести. — Несите прямиком в отдел, передайте Раяну.

— Одна такая умница?

— Одна. Не переживайте, это остатки, которым не успели отменить приказ. А если и отменили, то они из личных, для них арест господина не повод филонить. Так почему вы не испугались?

— Встречала уже подобных змей, пытающихся проникнуть в господские покои также тихо и медленно. Да и ваша игра была необычной.

— Пять с плюсом за догадливость и моё безграничное уважение вашей смелости. И благодарность за доверие, — мою руку снова невесомо поцеловали, а перед глазами встал дробовик.

— Пойдемте уже вниз, наверняка все собрались, — смущенно потупилась я, не торопясь отбирать ладонь.

Слуги подтягивались в гостиную неохотно, стремясь поделиться впечатлениями друг с другом относительно нового места обитания. Судя по недовольному виду Берты и Феликса, советнику следует завести постоянную прислугу и не бросать дом на милость наемного клининга.

— Давайте уже ваш рассказ и я на кухню побегу, ничего съедобного на плите не стоит, безобразие, — отрывисто потребовала повариха.

— А можно я потом всё послушаю? Ваши криворукие конюхи привязь еле-еле закрепили, того и гляди сорвутся наши кобылушки.

— Чурбаны даже камины не вычистили как следует, а уже топят, дров не щадят. Никуда не годится, батюшка, пороть таких разгильдяев надо. Ваша болтовня, конечно, интересна, но мы тут все от дыма вскоре задохнемся, ежели не вмешаться.

— Сдаюсь, — поднял руки Виктор. — Дом в вашем распоряжении.

Довольные слуги сбежали из гостиной, пробурчав, что узнают всё позже, не так уж и любопытно, кто устроил разборки на барской арене. На диванчиках остались только мои помощники — бдить и контролировать, чтобы никаких вольностей его высокородие себе не позволял.

— Итак, граф, мы слушаем, — мило улыбнулась я, принимая чашку горячего чая, украшенного засушенными лепестками василька.

— Для начала, уважаемые, ответьте, знакомо ли вам понятие рецессивного гена?

Рецессивный ген? Надо их науку как-то в сторону механики и термодинамики пнуть. Потому что изучение графологии и генетики на фоне карет и парусных кораблей выглядят натуральным издевательством.

— Непроявленный в гетерозиготе ген, подавляемый доминантным, — вежливо ответила я.

— Верно. А знакомы ли вам случаи рождения детей, в которых взыграли слабые, подавленные гены?

— Не томите, советник. Мы благодарные слушатели, но не гнушаемся насилием.

— Гхм, простите. Итак, за всеми вашими несчастиями стоит человек, в чьем наследии проявились рецессивные гены, сделав его исключительной личностью и изгоем одновременно, — на стол лёг черно-белый портрет человека.

Мы склонились над рисунком. Заостренный подбородок, густые брови, выразительные скулы и совершенно нечитаемый взгляд не сказали мне ничего.

— Да не может быть! — воскликнула служанка.

— Деньги правят миром, значит… Действительно, нарочно не придумаешь.

Я вопросительно уставилась на слуг, прикрыв профиль волосами. Если уж они знают изображенного мужчину, то графиня Амори́ и подавно обязана. Только я была готова поклясться, что вижу его впервые.

— Тридцать пять лет назад Тион праздновал и ликовал из-за рождения этого человека. Сегодня он воюет против соседей из-за него же. Забавно, как изгаляется судьба, не правда ли?

— Мой чай будет изумительно смотреться на ваших белых брюках. Не правда ли?

— До чего же вы нетерпеливы к интригам, милая леди, — засмеялся советник, украдкой пожимая мои пальцы. — Но я удивлен, что вы ещё не поняли сами.

— Ну, это ясно, у кого, как не у министра финансов, найдётся столько денег, чтобы спонсировать королевский заговор, — вмешался Ясень, не давая графу подумать над собственными словами. — Но причем тут рецессивный ген?

Министр финансов? Получается, это он прятался в тени и организовывал нападения на поместья?

— При том, что его превосходительство является удивительным исключением из правила наследуемости крови. И одним из немногих прямых наследников рода Ванн, который не имеет родовой магии.

— Прямой наследник? — пискнула Мира, тактично позволяя мне не задавать подозрительных вопросов. — Выходит, он родственник короля?

— Не просто родственник, а единокровный брат Его Величества. Младший.

— А как получилось, что такая сильная кровь оплошала на младшеньком? Ошибка природы?

— Выходит, что так, — развёл руками Виктор. Ему пришлось развернуться к моим помощникам, как к основным источникам вопросов, но мою руку он не отпустил. — Как и все древние семьи, королевская династия не брезговала вступать в брачные союзы с иными стихиями, рассчитывая собрать под одним родовым знаменем как можно больше разноодаренных магов, связанных кровными узами. Однако водное наследие всегда лидировало в главной ветви, практически без исключений. Только в случае большого количества детей иные стихии могли проявиться в самых младших потомках.

— А тут такая засада — всего двое и последний выпал из цепочки. Но какая у него магия?

— Огненная, — подала голос я, пока на меня не начали косо посматривать. — Наверняка огненная, со склонностью к волшбе эмоций.

— Верно, моя леди. Его превосходительство Ричард Ванн в самом деле поразил своих родителей еще в пятилетнем возрасте, явив языки пламени вместо прохладного ручья. И, как вы понимаете, это не обрадовало августейшую чету. Вплоть до тщательно скрытого, но от того не менее позорного исследования подлинности наследника.

— Подлинен?

— Абсолютно. Но семя сомнения упало в благодатную почву и больно ударило по одаренному мальчишке, излишне остро переживающего свою второсортность.

— Снова комплекс неполноценности и зависть к сиблингу? Надо же.

Везет этому королевству на завистливых чудиков, мама миа.

— Именно этот комплекс позволил ныне арестованному собрать вокруг себя последователей, недовольных древним, как жизнь, законом наследования титулов первенцем. Задумывались ли вы когда-нибудь, что чувствуют младшие сыновья дворянских семей?

— Наверняка острую несправедливость. Но неужели маркиз Сатор разделял эту идею? Он же спокойно принял свой титул по наследству.

— Не все так просто, Гретта. Чтобы организовать заговор и спровоцировать войну нужны мозги, и они, к нашему великому сожалению, у министра были. Пользуясь привилегией своей родословной Ричард выбрал сферу деятельности с умом, делая ставку на одного из китов человеческой ненасытности.

— Деньги?

— Именно. Его превосходительство довольно здраво рассудил, что если ему не досталось власти буквальной, способной ультимативно приказывать каждому, он обретет свою власть — добровольное раболепие окружающих людей.

— То есть он решил давать людям деньги, чтобы они могли себе купить то, что хотят? — сообразительно перевела Мира с высокопарного слога на понятный.

— Нет, он решил давать им деньги, чтобы они никогда не смогли себе купить то, чего так яростно желают.

— Интересный вид наркомании, — резюмировал Ясень. — Скармливать озлобленным и обиженным стервятникам тонну средств, убеждая их, что на дарованные ресурсы можно обрести немыслимое — власть и желанное душевное успокоение. Но денег никогда не хватит, чтобы купить титул старшего брата?

— Верно. Здесь начинал работать крючок «малой дозы», перетекающей в большую. Когда виноват оказывался не старший брат, и даже не отец, а тот, кто обеспечивает выполнение и защиту этого крайне несправедливого закона. И сотен, тысяч, миллионов фионов не хватит, чтобы заглушить растущее чувство зависти и злобы.

— Любопытно, а они вообще понимали, что их просто используют для достижения эгоистичной цели?

— Вряд ли. Тех, кто начинал сомневаться или обретал покой, видя радость в иных вещах и излечивая свою врожденную боль, приглашали в третью башню королевского дворца, откуда несчастные выходили с твердой уверенностью — облегчение может принести только искоренение ужасного закона и гаранта его исполнения.

— Ну, допустим, один человек настолько озлобился, что решил устроить заговор и свергнуть старшего брата с престола, но причем тут мы?

— А ты… ой, вы не понимаете, госпожа? Ваша магия.

— Да, магия эмоций. Во-первых, вы, Маргарет, могли в достаточной мере овладеть этим волшебством и помешать заговору, развеяв чужое влияние. А во-вторых, кто-то мог посчитать вашего будущего сына более достойным претендентом на трон, раз уж речь зашла о справедливом наследовании и правлении.

— Как это понимать?

— Ваша первородность. По всему выходит, что если уж и менять короля с водного мага на огненного, да еще и с эмоциональной направленностью, то вполне резонно ожидать, что поднимут головы те, кто обладает не меньшей силой.

— Поэтому и нападали на поместья магов-аффектов. Но почему именно за нами охотились так активно?

— Если я правильно восстановил картину событий, то сначала играла роль именно древность вашего рода и то, что в вашем семействе нашелся особенно сильный маг эмоций. Но позже то, как удачно вы избегали покушений, натолкнуло революционера на мысль, что дело нечисто и его опасения попали в цель — вы и впрямь собираетесь претендовать на корону, пройдя по костям отгремевшей революции.

— Ну и бред, — я потрясла головой. — Будто страшную сказку слушаю, а не события своей жизни.

— Я рад, что вы воспринимаете это так. Было бы намного хуже, втяни вас открыто в этот водоворот монархической катастрофы.

— В таком случае, давайте поговорим, как проходило задержание, — подобралась я, самостоятельно плеснув себе заварки в чашку.

— Если вдруг вы ждете описания эпического боя, то вынужден вас разочаровать, — искристо улыбнулся рассказчик. — На таком уровне власти предъявление обвинения не сопровождается перестрелками и магическими ударами, всё проходит буднично и без шума.

— Неужели он не оказал сопротивления?

— Оказал, — помрачнел лорд. — Двое убиты, четверо в госпитале, Раян до сих пор старается не показываться мне на глаза и шлет письма с предложением арестовать его за нападение на командира.

— Лейтенант напал на вас?!

— Угу. Не по своей воле, конечно, но слишком слабый уровень дара не позволил ему долго продержаться против эмоционального внушения. Как потом рассказывал мальчишка, ни к кому он не испытал большей ненависти, чем ко мне в тот момент. И смешно представить из-за чего — из-за разлитого утром стакана воды, который я в спешке случайно опрокинул на его мундир. Жуткое у вас волшебство, миледи, за отдавленную ногу прирезать можно, — пошутил он.

— И всё же, вы целы. Честь вам и хвала.

— Самым сложным было убедить Его Величество дать разрешение на арест брата. Несколько часов убил на аргументацию и предъявление доказательств. До сих пор думаю, что так окончательно и не убедил.

— А как вы догадались, что это именно он? Во дворце же множество родственников короля и королевы. Колитесь, как злодеюку раскрыли.

— Не поверите, опять же кадры. Невероятно важно иметь преданных людей среди тех, кто ежедневно подает тебе еду и меняет постель. К счастью, Его Величество имел такого человека, хоть и не знал об этом.

— Что вы имеете ввиду?

— Не буду называть явки, пароли, имена и даты, но ко мне на личную встречу напросился один из королевских слуг, уверив в важности своего рассказа. Старик трясся, как осиновый лист, но его показания были неоценимы в расследовании. Возможно, он сам не осознает, но отчасти этот слуга приложил руку к спасению королевства.

Вот так всегда. Захочешь мирной жизни в новом мире, а окажешься втянута по самые уши в государственный заговор. Везуха, что тут скажешь.

— Вы сказали, что из-за этого человека сейчас идёт война, — помолчав, спросил Ясень. — Но причем тут военные действия? И что там на границе? Мы, надо признаться, немного отстали от новостей.

— Очень рад, что вы спросили об этом так вовремя. Потому что не все встречи можно отложить на вечер.

В холле большого дома послышался шум, хлопнула входная дверь и кто-то тяжелым и прерывистым бегом преодолел расстояние до гостиной. Я обернулась на звук распахнувшейся двери.

— Папа!