Глава 6

Ритмичные движения отлично успокаивали, приводя мысли в порядок. Мы отмывали третью комнату до состояния «спать можно», не рассчитывая на большее. Каждый из нас подавленно молчал, стараясь утопить тревогу в ведре с грязной водой. Что дальше? Без понятия.

Мужчины, стаскав наш нехитрых скарб в дом и устроив кобылу в старом сарае, старательно чинили немногочисленную мебель. Столик из нашей комнаты удалось починить с помощью небольшого камня и нескольких гвоздей, завалявшихся в поясной сумке Якима.

— Хто знает, когда может понадобиться острый гвоздь? — рассуждал дед, подслеповато щурясь на остатки столика. — Да в любой момент, оттого всегда с собой должон быть, даже если не куришь.

Я немного зависла, пытаясь найти связь между гвоздями и курением.

— А зачем некурящему гвозди, дедушка?

— А клят его знает, Греттушка, — добродушно ответил он, одним ударом здоровой руки вгоняя металл по самую шляпку. — Встретишь — спроси, а мне пока трубку табаком набей, будь добра.

Время давно перевалило за полдень и желудок вопил, призывая меня одуматься и поесть.

— Перекур, ребяты, пора брюхо порадовать.

Разделив по-братски оставшийся хлеб и копченое мясо, мы устроили военный совет прямо на полу.

— Доски с окон отодрать немудрено, особенно если у соседей гвоздодер одолжить.

— Неужто тут и веника не осталось? Тряпки-то нашли.

— Надо кладовые проверить, особенно верхнюю, туда могла и не добраться гадюка-золовка.

— Спать сегодня и на полу можно, мешки опорожнить и расстелить.

— Вот ты и спи, коли спину не жалко.

— Холодно тут!

— Так камины уже лет девять не топлены, а, может, больше.

— Тихо, пожалуйста! — я вскинула руки, призывая к молчанию. — Для начала нужно определиться с первоочередными задачами. На повестке момента у нас тепло, вода и спальные места. Слушаю ваши предложения.

— Колодец через три двора вниз по улице, наш засыпан, — подумав, сказала Берта. — Топили камины по зиме, да только дров, ясен пень, не осталось.

— Ежели полы еще раз отмыть тщательно, то и впрямь на них спать можно, одеяла только расстелить. А на все остальное уборочный инвентарь потребуется: веник, тряпки, скребок, чистящий порошок, мыло, щетки и иже с ними, — вздохнула Мира.

Я перевела вопросительный взгляд на Ясеня.

— На дрова деньги есть, на веник тоже, а вот за мебель твоими цацками расплачиваться придется, если уж тут осесть решим.

— Значит, Анри идет за водой, Ясень с дедушкой ищут, у кого купить дров, мы с Бертой проверяем камины. Мира, на тебе разбор моего гардероба — что там можно пустить на тряпки, а что — сдать в местное ателье.

Провозились мы до позднего вечера. Через несколько часов после обеда на задний двор дома выгрузили телегу с дровами, которые наши парни быстро пристроили в сарай к кобыле. Не ахти что, но других построек не было. Сарай тоже нуждался в капитальном ремонте, поэтому дровяник пришлось дополнительно накрывать брезентом.

Выглядывающие из своих дворов соседи одолжили гвоздодер чисто из любопытства, дабы с полным правом наблюдать, как мы вошкаемся, пытаясь создать себе минимальные условия для жилья. До самого раннего заката дневного света хватало, чтобы осветить дом, но с приходом темноты пришли к общей мысли — необходимо сообразить подобие штор.

А как иначе объяснить нашу волшебную иллюминацию? Даже горожанам крепкого достатка не хватит денег в каждую комнату магический светильник вешать, что уж говорить о нашей бедняцкой компании, занявшей старый и нежилой дом. О свечах речь не велась с самого начала: во-первых, у нас их не было, а во-вторых, каждый считал себя выше коптящих жирных палочек — графское поместье разбаловало всех, над чем дружно и похихикали.

— Зато кухонные шкафы имеются, — служанка старательно терла скрипучую столешницу.

— Старые, покосившиеся, с мертвыми хитиновыми пилигримами внутри, — меланхолично согласилась я.

— Будет вам тоску нагонять. Живы и ладно.

— Угу, умирать неприятно, — мне было вяло, глаза слипались, а руки болели от непривычной работы.

— А как вы умерли? — шепотом спросила служанка, толкнув дверь локтем.

— На меня упал знак. Точнее, — удивленный взгляд вынудил искать альтернативу, — железный столб. Глупо на самом деле.

— Почему?

— Рядом авария случилась. Транспортное средство врезалось в этот столб, едва проехав мимо меня. Я попыталась отойти, но треклятая железяка рухнула мне на голову. Это как увернуться от пули, но умереть, упав с собственного крыльца.

— Значит, богу была нужна ваша душа.

— Наверняка. Всё, пойдем спать, на сегодня достаточно.

Улеглись мы все в одной из отмытых и больших спален, побросав на пол освободившуюся мешковину и часть одеял. Мужчины предпочли укрыться своей же верхней одеждой, а для нас я изрядно поколдовала, устроив теплое гнездышко. Тяжелые мысли навалились как только голова коснулась пола. Вот не даром шутят, что днем тревога не мешает, потому что в ногах обитает, а ночью перетекает в голову. Я так и не набралась смелости, чтобы расспросить об остальных слугах, боясь услышать страшное. Трусиха! И наш маленький клят куда-то пропал в самый разгар нападения…

* * *

Утро началось с оглушительного петушиного крика. «А давайте не будем так рано вставать?» — подумалось мне, но слуги дисциплинированно завозились и принялись вскакивать так, будто не они вчера наравне со мной дом драили.

Разбаловались вы, госпожа графинька, не иначе!

— Госпожа Гретта, сделайте божью милость, полыхните огоньком на дровишки, — жалостливым голосом попросил Яким. — Шо-то меня ревматизм скрутил, собака такая, разогнуться не могу. Так хоть кости у камина погрею.

Огонь весело затрещал в камине, разгоняя предрассветную мглу. Над камином пристроился наш верный походный друг, в котором забурлила каша.

— Хозяйка! Хозя-я-я-йка! — оглушительный крик с улицы прервал трапезу. Мы переглянулись и Берта аккуратно промокнула губы платком, встала и вышла на разбитое крыльцо.

— Ну, я хозяйка. Чего нужно?

— Здрава будь, хозяйка, чай не помнишь меня?

— Не могу вспомнить, добрый человек.

— А в прошлом годе кто тебе финики заморские присылал?

— Братец! — ахнула кухарка. — Ты ли это?

— А кто еще, — расплылся в улыбке мужичок крестьянского вида. — Что ж ты, сестрица, своих не узнаешь? Коли б не соседи твои, — махнул он рукой в сторону любопытной бабки, невзначай моющей забор в восемь утра, — и не узнал бы, что кровь родная в Большой Рог вернулась.

— Да ты заходи, заходи, родимый! Грех на пороге родича держать, — засуетилась женщина. — Кобылу свою к крыльцу привяжи, чай не тронут.

Мужчина поступил, как велено, и ввалился в дом, запнувшись об порог. Узрев нашу завтракающую компанию, он снял шапку и глубоко поклонился, особенно котелку с кашей. Щелчок замка и Берта круто развернулась на пятках:

— Рассказывай.

— Как по маслу, — ответил мужичок, распрямляя спину и отдирая накладную бороду. — Даже жалко снимать, два ярка за эту «красоту» заплатили.

— Уверена, ваша лучше, господин дворецкий.

— Ни за что не позволил бы себе служить господам небритый, — усмехнулся Феликс.

— Все-таки разделяться было небезопасно.

— Зато столько интересных сведений собрал — кашу закусывать ими можно.

Получив в качестве аванса тарелку с завтраком, дворецкий устало привалился к стене и погрузился в раздумья:

— Вот, что я вам скажу, ваша светлость… Никому покамест и дела нет до сожженного поместья. Слыхали люди, что беда в вашем доме, но он далеко, а бургомистр города и ухом не ведет. Так что никаких досужих разговоров. Однако то тут, то там шепотки мелькают, что осерчал граф на слуг — по домам их распускать начал, да все без жалования, потрепанными и злыми.

Сердце забилось вдвое чаще.

— Сколько их? — стараясь не выдать испуг, взяла себя в руки.

— Калиска целая домой вернулась в деревеньку свою, экономка опять же уцелела, в другой дом подалась, сказывают. Охранников перебили, — с жалостью глянул на меня он. — Об остальных не известно.

Тугой узелок нервов тренькнул и ослабел. Двое живы, уже хорошо. Охрана… Будет возможность — помогу их семьям. Мужчин это не вернет, но и на такую опасную работу они подались именно чтобы прокормить семью. Бросить их жен и детей станет слишком ужасной «благодарностью». А родовая клятва работает, как часы — всё, что произошло в поместье, остается тайной господ и никто из спасшихся не может об этом растрепать.

— На двор ваш королевские дознаватели приезжали, каждый камень облазили, но уехали ни с чем. Что в столице творится не ведаю, оттого и сказать не могу. А еще, — задержал он дыхание и вытащил из-за пазухи свернутую газету, — вот.

«Чудесное спасение Его Величества или как избежать подлой ловушки?

Не далее, как вчера днем, столицу потрясло чудовищное известие. Военный штаб Его Величества короля Геога, развернутый на границе с неприятелем, угодил в подлую ловушку. Враг дождался, когда ключевые государственные лица прибудут в приграничную крепость Тиона и нарушил временный пакт о ненападении. Крепость, будучи совершенно не готовой к столь стремительной и яростной атаке, чудом уцелела, но оказалась захвачена диким горным отрядом.

В чем же чудо, спросят наши дорогие читатели?

Его Величество задержался в пути и прибыл со своим кортежем к границе на два часа позже, чем произошло нападение. Разумеется, оставшиеся воины встали на защиту короля и прекратили оборонять крепость.

Ценой свободы первых лиц государства, оказавшихся в заложниках противника, была спасена жизнь нашего короля.

Да здравствует король!»

— Выходит, — я перевела дух, — Роберт теперь заложник крепости? Понятно, почему от него никаких вестей. Но почему отец до сих пор нас не ищет?

— Переверните страницу, — посоветовал дворецкий и прикрыл глаза.

«Беспрецедентный акт нападения на приграничье больно ударит по нашей военной мощи. Что такое тело без головы? А основные головы остались в крепости. Увы, новый виток переговоров отныне будет касаться заложников каменных стен, а не дележки территории. Переговорная делегация в срочном порядке выдвинулась на чужбину. В качестве главного аргумента освобождения доблестных героев, запертых внутри захваченной крепости, и необходимости не причинять вреда нашим переговорщикам Его Величество выдвинул возможность применения последней магической разработки по территории противника.

Что за разработка, спросите вы? Государственная тайна, отвечу я.

Но предложу поразмыслить, кто больший герой: военные чины, вынужденные оставаться заложниками, или храбрые послы, отправленные в пасть врага? Вернуться ни с чем они не смеют. Но вернутся ли вообще — вот в чем вопрос.

Отныне военный корреспондент Алекс Мюррей держит руку на пульсе боевых событий»

У меня потемнело в глазах.

— Отец там.

Несильная пощечина разогнала темноту. Я моргнула и зажмурилась от яркого света, вернувшего резкость хмурым лицам слуг.

— Выходит, единственные люди, которых волнует наша судьба, вне зоны досягаемости.

— Вряд ли господину вообще сообщили о произошедшем, чтобы не отрывался от главной задачи. А если и сообщили, то вернуться не позволили.

Я встала на подкашивающихся ногах и добрела до окна. Ну вот, я снова в начале: новое место, новое положение, разве что люди прежние. К удивлению, ледяные тиски начали разжиматься.

Теперь все предельно ясно — никто не будет нас искать, кроме врагов. Ждать помощи тоже неоткуда, даже близкие родственницы Гретты не станут стаптывать туфли, разыскивая пропавшую графиню. Податься тоже больше некуда: куда бы не пошли, либо навредим приютившим нас хозяевам, либо сами в ловушке окажемся. Теперь рассчитывать придется только на себя. Привычно и понятно.

— Ясень, разложи все ресурсы, что у нас имеются: деньги, драгоценности, бумаги, ценные вещи — всё, что можно превратить в капитал, не приводя к нам следов.

— Сделаю.

— Берта, Феликс, обойдите дом и составьте список необходимого, от мебели до продуктов. Эта зима будет непростой, но пережить её нужно.

— Поняли, ваша светлость.

— Яким, на вас скотина. Не только лошади, но и тот минимум, который мы сейчас сможем себе позволить. Двор здесь большой, некогда держали животину, верно?

— Куры были, утки, поросята.

— Вот и прикиньте, кого мы сможем себе позволить. Анри, на тебе хозяйственные постройки и колодец. Сарай необходимо починить как можно скорее. Если я не заметила иных построек — осмотреть, доложить о состоянии, всём необходимом для ремонта.

— А я? Леди, а что буду делать я?

— Мы с тобой закончим уборку тем, что есть. К вечеру все равно придется делать стратегическую вылазку на рынок, там докупим горничный инвентарь.

— Сталбыть, тут остаемся, графинюшка?

— Тут. Если в ближайшие дни нас никто не найдет и облаву не устроит, значит, жить можно. Всё равно иных вариантов нет, а этот ещё не самый плохой. Но тревожный чемоданчик ближайшую неделю не распаковываем, — снова выглянула в окно.

— А я всегда тревожный…

— Ты еще и чумадан, только деревянный и без ручки.

— Это ж сундук, дед?

— Почти. Дундуком кличут.

— Ну, деда!..

Не теряют чувство юмора, славно. Прав был Феликс, нынче это все мои люди. Самые близкие и верные, а, значит, ответственность за них я несу вдвойне.