Глава 7

— Молотки, пилы, гвозди, строительный клей, гвоздодер, кувалда, рубанок, пассатижи, стамеска, топоры, строительный ключ, веревки, шпатель и валик, штукатурка, цемент, щебень, песок, кисти и краски…

— Дальше.

— Лопаты, ведра, тазы, веник, метла, несколько щеток, гуталин, моющие средства, мыло для стирки, шампунь…

— Дальше.

— Кровати, столы, кресла, шкафы, стулья, тумбы, холодильный ларь, печь для готовки, раковина, новый унитаз, ковры, матрасы, подушки, постельное белье, посуда…

— Понятно, — голова утомленно опустилась на ладони. — Распредели это по отдельным спискам. Если знаешь приблизительные цены, то подбей смету.

— Сделаем-с. Кого командируем за покупками?

— Тебя и Берту, как самых представительных из нашего дурдома. Постарайтесь не шиковать, но и дрянь не берите, два раза переплачивать не охота.

— Обижаете, ваша светлость. Только разрешите одну задумку высказать?

— Говори, — заинтересованно глянула я.

— Готовую мебель покупать очень накладно для нашего бюджета, да и вряд ли её в таком количестве сейчас достать в городе можно. А вот какого плотника толкового выискать и заказ ему сделать — это и дешевле будет, и внимания не привлечет.

— Хм. Действительно, одно дело половину магазина сразу купить, другое — раз в несколько дней по вещи получать.

— Кулинарка наша много рукастых мужиков и баб в городе знает, с мастеровыми когда-то дружбу водила, ей бы свободный вечерок по знакомым пробежаться для общей пользы.

Мой временный кабинет обустроили в выбранной нами комнате. Починенный камнем стол и наспех сколоченная табуретка снова превратили меня в госпожу управляющую, к которой ручейком стекались слуги, докладывая о выполненных поручениях. Не могу сказать, что горела желанием занять место «главы дома», но сильные мальчишеские руки Ясеня оторвали меня от полотерства и прижали тылом к табуретке, поставив точку в скачках по карьерной лестнице:

— Полы и без тебя найдется кому мыть, ты сейчас здесь нужнее. Ты графиня, а не служанка.

И теперь я ждала этого умника и его вердикта — будем мы сегодня на кровати спать или опять полом обойдемся.

— Ценных бумаг у тебя раз, два и обчелся. Основные активы непосредственно в деньгах и в украшениях, которые стоит продать. Кстати, перстенек свой фамильный сними, если жизнь дорога.

Я поспешно сорвала с руки кольцо с рубином. Твою ж мать, как могла так проколоться?

— Вот не даром говорю, детали тебя погубят, — глубокомысленно заключил он. — Проси, не проси, все одно себя выдашь.

— А я думала, ты меня просто поддержать решил на въезде, — хмыкнула я смущенно. Дура дурой.

— Ага, аж три раза. Слушай дальше. Цацки заложить ростовщикам — дело нехитрое, но выручим мы с них аж пару фионов. Да и то стражу кликнуть могут, мол, ворованное сдаю.

— И как же быть?

— Воспользоваться репутацией, — зубасто ухмыльнулся он.

— Поясни.

— Никогда не думал, что скажу это, но Холопская тюрьма свою пользу принесла. Туда ведь не только выродки-аристократы неугодных слуг сдают, но и реальных крыс в том числе. Иное дело, что не разбирается никто, в чем именно ты виноват — раз попал, значит, за дело. Если обратно тебя оттуда не забрали, значит, преступник ты и есть.

— Но ведь ты вернулся в род. Выходит, за тобой нет дурной славы?

— Это некоторые думают, что вернулся, а многие-то из ваших титулованных в курсе, как дело было. Батька твой скандал, конечно, замял и деньги за мою продажу вернул вместе с компенсацией. Думаешь, чего твой кабан так истерил? Его ж прилюдно за спиной в дерьмо макнули — мало того, что сданный им холоп сбежал, так еще и обратно в услужение вернулся под бок графине.

— Получается, ты у нас кто-то вроде преступного элемента, выбившегося из мелкого криминала в уважаемые люди?

— Уважаемые, состоятельные и не обделенные властью. Это для мещан. А для дворян — хитрый жук, залезший под юбку к молоденькой графиньке с целью поиметь не только тело, но и часть графских богатств через дочерние капризы дурочки-любовницы. Соответственно, имею полное право кинуть тебя в трудной ситуации и прихватить часть твоих драгоценностей, предложив их правильным и сознательным аристократам.

— Вот паразит. И когда ты меня обворовать собираешься?

— Послезавтра. Ты как раз отвернешься, а я хвать шкатулку — и видели меня в столице у какого-нибудь барона, а то и двух.

— Последний раз, естественно, видели?

— Обижаешь. Жаль личину, я к ней привык, но завершение истории «личного поверенного Ясеня» выйдет красивым.

— Кого приветила, кого на груди пригрела, — шутливо запричитала я, ероша кудрявые волосы пацана.

— Но-но, никакой груди, леди! Обойдемся без угроз вашими женскими прелестями, — перехватил он мою руку, на секунду переплетя наши пальцы.

— Кстати, а когда у тебя день рождения, молодой человек?

— В середине третьего месяца зимы, — явно удивился он.

— Водолей…

— Чего?! Я хоть раз слово свое не держал?

Пришлось объяснять, что такое знаки Зодиака и почему люди в них верят. Получив краткую сводку по своей водолеистости, которую я помнила из старого журнала, популярного в девичьих кругах, Ясень пообещал, что отныне так будет называть пустобрехов, а его такими словами больше обзывать не допустимо.

* * *

Дни полетели стремительно, на всех парусах разворачиваясь в сторону обживания. Закупленные вне очереди инструменты превращали разваливающийся дом в небольшое, но крепкое хозяйство.

Первым делом решено было ставить забор, а то грязь в доме кончилась, мыть больше нечего. Поначалу было смешно, но когда третья соседка намывала маленькую железную оградку, изо всех сил вытягивая шею в сторону нашего двора, я решила не выделяться. Может, они и наш заодно помоют?

Плотник — невысокий, усатый мужичок с красными глазами и кустистыми бровями — осмотрел дом, список необходимой мебели, крякнул и взял три недели на работу. Перспектива спать на полу мне не нравилась, а потому срок удалось сократить, получив первую кровать уже через четыре дня.

Всю неделю мы честно выставляли дозорных и по очереди не спали, бдя в окно — проснуться от дыма и ножа не улыбалось никому. Но то ли враг о нас забыл, то ли посчитал недостойными его стараний, а больше никаких поползновений замечено не было. Разместились под моим указанием по плану: нам выдали самую большую комнату, разделенную наспех сбитой перекладиной и шторой, в другой поселились Феликс и Анри, третью заняла Берта. Яким ушел в неясную каморку на первом этаже, наплевав на отсутствие в ней камина.

— Ежели мне надо замерзнуть насмерть, лишь бы ваши рожи деловые не видеть, так я с радостью околею. Моя житя — моя забота, а суваться ко мне даже ты, графинька, не моги.

Ну что ж, личное пространство нужно каждому, а ему позже закажем жаровню, чтобы и в самом деле не замерз.

Количество мебели в доме потихоньку увеличивалось, а финансы — сокращались, о чем прямо заявил Ясень, озабочено пересчитывая наличность.

— Долго так не протянем. Сегодня кровь из носу нужно купить на кухню морозильный ларь и печь для готовки, иначе наша кухонная ведьма озвереет, каждый день на рынок ходить и готовить над камином не сладко.

— Значит, пора устраиваться на работу или искать иные источники дохода.

— В том-то и дело, что пока не можем, здесь каждому дело находится. Кто не чинит, тот дом утепляет, кто не готовит, тот стирает. Слишком много дел сейчас для всех, прежде чем жить тут станет возможно. Надо думать, как минимизировать трудозатраты при максимальном выхлопе.

К сожалению, он был кругом прав. Конопатить щели, заново штукатурить стены, перекладывать камины в паре комнат, чинить внутреннюю лестницу и мешать бетон для внешней, разгребать чердак, утепляя его опилками, таскать сено в новые пристройки — каждый день от зари и до зари я ругалась с домочадцами за право участвовать в этом празднике жизни наравне с ними. Они упрямо пытались отстранить меня от работы, утверждая, что дали графу родовую клятву сберечь наследницу, а мозоли на руках и царапины на пальцах — плохие сбережения, нечего их хранить. Дошло до смешного: каждое утро в доме вместо нормального околоремонтного шума меня старались «не разбудить», переругиваясь сквозь зубы друг с другом за лишние звуки.

Я терпеливо подождала две недели и поставила вопрос ребром: или они перестают со мной нянчиться, как с хрустальной статуэткой, или я прямо сейчас освобождаю их от клятвы рода и служения.

Заботливые няньки разом закручинились, назвав меня своенравной и крутой на расправу девицей, но голосу разума вняли и прекратили таскать мне завтрак в постель.

А я начала активно ломать голову, где нам добыть денег. Лучше всего думалось на свежем воздухе. Не смотря на то, что местная зима каждый день огорчала легким морозцем и дневным хрупким льдом, я старалась как можно тщательнее осмотреть город.

Большой Рог не обращал внимания на простодушную деревенскую девчонку со светлыми косичками и в латаном облезлом полушубке, урывками гуляющую по улице, что было мне только на руку. Это, конечно, не столица, но тем и хуже — все на Весенней улице знали, что в старый дом заехала сборная солянка из прежней хозяйки, ее родственников и пришлых дивчин, оттого интерес исподтишка проявляли немалый.

Мне же было любопытно посмотреть, как живут обычные люди, чьей госпожой технически была я. Сам город напоминал огромную изогнутую загогулину, где на «изгиб» — он же центр города — приходился небольшой, но симпатичный храм, городская мэрия и «богатая» улица. Именно на этой улице нашлось демократичное по ценам ателье, принявшее мой гардероб без раздумий и за приличный деньги.

Надеюсь, хозяйка ателье не пожалела, потому что мое теплое пальто, которое я надевала от силы пару раз в виду его вульгарного внешнего вида, так и осталось висеть на манекене, украшая витрину и грустно поглядывая на меня пушистым воротником. Прости, но нет, назад тебя не заберу, тем более учитывая, что ты подарок от какой-то баронессы на день рождения.

Именно от этого ателье я решила прокладывать свою одиночную экспедицию. Каждый день по тридцать минут после обеда в разных направлениях, наблюдая за уставшими рабочими, деловитыми лавочками, торговцами горячим чаем и крендельками, злыми дворниками и вальяжными стражниками, я стаптывала ботинки в надежде найти что-то полезное.

Увы, прогулки показали, что возможность заработать в этом городе стандартная — пойти служанкой в найм, няней в семью побогаче или девочкой «принеси-подай» в малый бизнес: цирюльни, аптеки, магазины. Даже для того, чтобы стать подмастерьем человека с профессией, нужны два неоспоримых достоинства: чья-то протекция и, желательно, мужской пол. Неизвестную, пусть и грамотную девицу, к ремеслу не допустят, учить не станут.

Купив себе маленький сахарный кренделёк и бумажный стаканчик с душистым чаем, я присела на косую лавочку. Пум-пум-пум, и как быть? Мало того, что все перечисленные варианты требуют по двенадцать-четырнадцать часов каторжно пахать, так еще и мои родные слуги не допустят такого — рогами упрутся, меня дома запрут, но позволят мне, как «черни» лапки в кровь стирать.

Не смотря на всю тяжесть нашего положения, каждый из них твердо верил — граф с них шкуры спустит, если я перетружусь или, не дай бог, получу «производственную травму». Да и мыслимо ли это, дворянке работать на кого-то? Никак не можно, леди, сидите дома, кушайте от пуза.

Но дома мне не сиделось. Каждый день казалось, что сегодня удача улыбнется и меня осенит, поэтому свои прогулки я не прекращала, изредка вытаскивая с собой Миру, которой было чрезвычайно полезно дышать свежим воздухом, а не строительным клеем.

Кренделёк кончился, чай выпит, а храмовую площадь наполнил народ, спешащий вернуться на рабочие места после домашнего обеденного перерыва. Пора и мне возвращаться, сегодня буду вязать половик в коридор, благо, Берта обещала научить. И навык новый, и ноги об холодный пол морозить не придется, особенно если над будущим половичком немножко поколдовать. Современный теплый пол не выйдет, зато без обуви ходить спокойно можно будет.

— А чегой-то вы, соседушки, заходить к нам перестали? — недовольный и крайне любопытный голос остановил меня у самой калитки.

Я обернулась и встретилась глазами с той самой бабой, моющей забор спозаранку. Женщина была не так стара, как на первый взгляд, укутана в теплый платок, обута в галоши и недвусмысленно держала в руках гвоздодёр, угрожающе им покачивая.

Э-э-э, не поняла юмора.

— Да, вроде, незачем больше. Что-то не вернули? — я прочистила горло и внимательно посмотрела на соседку.

— Отчего, всё вернули. Честь по чести, что брали, то отдали. А что, больше ничего не нужно? — поинтересовалась она, вкрадчиво шагая мне навстречу.

— Нет, свое приобрели. Спасибо вам еще раз огромное за доброту.

— Вот так ты к людям с добром, а они к тебе задницей, — мудро покивала баба, продолжая обшаривать наш двор глазами.

— Простите… чем?

— Тылами, прости Мир, расписными и недружественными, — уперла руки в бока она. — А не обнаглели ли вы, соседушки новоиспеченные?

Я честно постаралась удержать лицо. Маразм крепчал, претензия неясна.

— Парень-то ваш, что до Руськи нашей ходил, совсем заглядывать перестал. Девка-то не спит, не ест, всё в окно лупает, добра-молодца вашего ждет. Не по-правильному это, не по-соседски.

Я метнула взгляд в соседское окно, в самом деле углядев в нем простоволосую девчонку, с тоской пялящуюся на наше крыльцо. Т-а-а-а-к.

— Говорите, до девицы вашей ходил?

— А как же, — явно обрадовалась тётка. — Ходил, порог обивал. Сам, грит, молоток одолжите, а глазами хлоп-хлоп на Руську. Пилу, грит, назад возьмите, не потребна более, и подмигивает эдак скабрезно. И всё в окно, в окно отроковице нашей. Я чой-то пришла… когда свадьба?

«Ясень, выйди, пожалуйста на улицу, быстро» — прошипела я в артефакт связи, как бы невзначай потерев ухо и поправив повыше шарф. Нам только проблем с соседскими девчонками не хватало! И как этот дурень вообще умудрился наподмигивать таких деликатных проблем на свою голову?

— Чего шипишь, как болотный полоз? — пацанская физиономия высунулась со второго этажа.

— Спустись, будь добр. Серьезный разговор.

— Ну? — едва накинув тулуп подросток захлопнул за собой дверь и спрыгнул с крыльца, минуя подсыхающие ступеньки. Правильно, сам опалубку сколотил, бетон лил, не портить же свою работу.

— Объясни, пожалуйста, почему соседская девочка об наш дом все глаза стерла?

— Откуда ж я знаю? — недоуменно откликнулся он. — Может, двух этажей ни разу не видела. А, может, болезнь у нее глазная — чужую работу смотреть любит, пока баклуши бьет.

— Да наша Руська поболее тебя трудится! — задохнулась от негодования соседка. — И прядет, и вяжет, и пироги печет! Пекла… пока ваш хлопец ей венец и ребятишек не посулил глазами своими бесстыжими! Вот, что соседушки, зовите старши́х, толку с вами, недорослями, разговоры вести.

— Подождите, давайте разбираться. Он обещал ей что-то, давал слово, может, приставал к вашей внучке… дочери? Дочери.

— Да никогда… — завелся Ясень, но я приложила палец к губам, строго шикнув. Только скандала не хватало.

— Кто б его к девахе пустил? — искренне возмутилась женщина. — Так, через окно завлекал, знаки разные показывал, махал зазывно. Девонька-то наша совсем ум потеряла!

— Было б что терять. Я вашу Руську в глаза не видел, не то, что ей там что-то махать! Со своими претензиями можете к любому мимо проходящему парнише подойти, вдруг он через окно на вашу деву взгляд кинет. А я никому ничего не показывал. Не доросла ваша пигалица до показух.

— Подожди, не сердись. Нужно позвать эту девушку и у неё спросить, что…

— А причем тут ты? Что это вообще за парубок, а?

Начав в унисон со скандальной бабой, мы обе резко замолчали и уставились друг на друга.

— А… кто?

— Да что вы мне голову морочите?! Хлопец ваш, в плечах поперек дверей шире! За инструментом к мужу моему ходил, сарай ваш строил. Да вон же он, за домом лошадь обихаживает!

Медленно, как во сне, мы развернулись в сторону хозяйственных построек и увидели радостного Анри, выведшего разгулять застоявшуюся скотину. Довольный конюх похлопывал животное по боку и насвистывал что-то незамысловатое, широко улыбаясь любимой кобыле и простецки почесывая затылок.

— Не, не мог, — отрицательно покачал головой Ясень, неотрывно наблюдая за грумом.

Я же перевела взгляд на чужое окно и увидела донельзя счастливую улыбку девчушки, едва ли не пускающую слюни на нашего широкоплечего и высокого брата по несчастью. Приплыли.