Глава 17

Вернулся Генри минут через пятнадцать, уже переодевшись в домашнюю футболку и шорты, на ходу кидая свою одежду в корзину для белья, что стояла возле двери в ванную. Он уже оставил на видном месте свежее полотенце и чистую одежду для мисс Хилт.

Конечно, изысканных женских кремов и гелей у него не было, но и мужские средства могут вполне для нее сгодиться. Причём не самого плохого качества. Все же Генри не пользовался одним куском мыла на все случаи жизни, как его суровый отец.

Саманта уже закончила готовку, когда вода в ванной стихла. Зато до Генри доносились бессмертные Битлы из смартфона начальницы.

It’s been a hard day’s night

And I’ve been working like a dog!

Она уже завернула стейки в фольгу, давая им отдохнуть, прибрала все лишнее. К пиву ещё так и не притронулись. Она стояла у окна, глядя на огоньки, обернулась на голос парня и улыбнулась. Пара лишних пуговиц на ее рубашке расстёгнута, рукава закатаны, сложенные чулки лежат на сидении барного стула.

— Какие ароматы, просто слюной захлебнуться. Если нужно помочь, то скажите.

— Может заправить салат? Я сама не стала искать масло. Так что это оставляю на вас.

— Будет сделано! Одну минуту, я заварю чай, и пока он настаивается, примусь за заправку, — с этими словами Линкольн достал заварной чайник и пакеты с дивно пахнущими травами и принялся, как это всегда ему говорили, когда видели, колдовать.

Кофе — это вынужденная мера, чтобы взбодриться по утрам. А вот чай — совсем иное. Целая традиция в восточных странах. И кое-что по мелочи он выхватил в свое время у знакомого в студенческие годы. Совсем мелочи, но хватало, чтоб ценителей кофе заставить хотя бы признать, что и чай бывает вкусным.

Саманта приблизилась к столу, наблюдая за тем, как Генри хлопочет с травами, чайником и заваркой.

— О, это замечательно. Отправляйте пиво обратно в стратегический запас. Я с удовольствием отведаю чай вашего приготовления.

— Жаль, нельзя похвастаться, что на моей кухне мисс Хилт собственной персоной готовит ужин, — улыбнулся Генри, заливая заварку кипятком нужной температуры, и уселся ждать, пока случится волшебство, — я шучу, не волнуйтесь. Конечно же, никто ни о чем не узнает. Да и кто бы мне поверил, хех.

Линкольн неловко засмеялся. Он снова напряжен. И дело уже не совсем в том, что он переживает о том, как относится Саманта к его квартире. Скорее… его смущает сам факт её присутствия. Они вдвоём, в его доме… черт, в книжках для взрослых это типичная картина, после которой парочки занимаются непристойностями. И от этой мысли он чувствовал себя как-то неправильно.

Хотелось бы? Ну… да! Но нельзя. Они и знакомы-то не так уж и долго. Настоящее свидание было одно и то спорное. Поэтому как-то глупо даже помышлять… но все же по изящной спине Саманты, взгляд Линкольна порой скользит ниже её поясницы и задерживается там непозволительно долго для «просто коллеги».

— Может, и поверили бы. Нас часто видят в последнее время вместе. Не исключено, что приписывают роман. Вы симпатичный парень, Генри, что тут удивительного? — пожимает плечами и встаёт, — моя очередь в душ. Полотенце под раковиной, я помню.

Она сбежала как-то поспешно. С одной стороны, хотелось уже освежиться и поесть, а с другой, она дала понять, что слухи об их близости ее не смущают.

— Ну… ничего удивительного да. Наверное, — слегка растерянно проговорил Генри, провожая взглядом начальницу, и задумчиво смотрел ещё минуту на закрытую дверь ванной. Как она легко отнеслась сейчас к возможным слухам. Что-то он явно не понимал в этой женщине. Ну ладно.

Вода зашумела. Мисс Хилт волосы мыть не стала, оставляя их собранными, но тело обмыла и ощутила себя гораздо лучше.

Вышла она в черной футболке Генри и, собственно, все. Длина подола едва доставала до середины бедра Саманты, но она не слишком этого смущалась.

— Я все. Полотенце оставила сушиться.

Распущенные волосы делают мисс начальницу ещё более домашней и милой. Она садится за стол-стойку, на высокий барный стул.

— Поедим?

Линкольн сначала слегка опешил, увидев Хилт в таком виде. Большая футболка скрывала, конечно, тело начальницы… но фантазия у парня хорошая. Да и не все скрыто. Длинные великолепные ноги в миленьких тапочках бросались на плечи… тьфу ты, в глаза, в глаза! Только лишь. Нет стоп. Как же неправильно, что Генри пялится на нее!

Огромные усилия потребовались перестать так глазеть. Но Саманте приглашение к столу не требовалось. Она сама устроилась, убирая чулки в сторону.

Спасал вкусный ужин, ароматы которого отвлекали голодных людей от неловкости, которую последние полчаса создаёт сам Генри, в первую очередь, для себя самого.

— Приятного аппетита, — он улыбнулся. Сочное мясо таяло во рту, а свежий салат с каплей масла прекрасно дополнял основной рацион. А после вкусный, освежающий травяной чай.

Генри и Саманта сидели и мило беседовали в перерывах между жеванием еды о всякой всячине. И о работе затронули темы, и просто о чем-то незначительном. Генри часто улыбался и посмеивался, пытался шутить… но вместе с тем и смотрел на Саманту. И плохо скрывал то, что любуется ею.

Саманта чувствовала себя вполне спокойно, хотя и ловила на своей шее, медных заметках волос и плечах взгляд Генри. Это и льстило и щекотало, словно пёрышко. Не глядя напрямую на парня, мисс чувствовала кожей, куда он смотрит. И, вместе с тем, ей безумно нравилось говорить с ним, есть с ним, слушать его голос. Мясо, салат и чай, что выше всяких похвал, сгладил все неудобные моменты и углы. Они смеялись, болтали, случайно соприкасаясь ногами под стойкой. Неловко улыбаясь, отводили глаза.

Благо время было уже позднее, так что, вскоре помыв посуду (пришлось настаивать, что ужин с гостя, но порядок с хозяина), парень занялся разбором постели.

Сэм нравилось смотреть на широкую спину Генри, моющего посуду, готовящего место для сна. Она улыбалась своим мыслям, допивая остатки чая. Если быть честной, в этой малообжитой и почти неуютной квартирке ей было так тепло, как не было уже очень давно. И может это подарок судьбы, а не стечение разных обстоятельств?

— Диван пусть и не кровать, но это моё самое дорогое приобретение в новую квартиру. Прелестный матрас практически заменяет громоздкую кровать. Маркетологи мне впарили его, но не солгали. Очень даже удобно. А размер такой, что тут трое меня вместятся. Для вас и вовсе будет королевское ложе, — засмеялся Линкольн, расстилая свежее белье. Ну не будет же он стелить то, на котором спал сам вчера. Пусть ему один день после стирки… это уж слишком странно. Ничего, в выходные пару раз загрузит машинку. Все нормально.

Для себя Генри достал из шкафа небольшой спальный мешок. Явно армейский. Он достался в «наследство» при увольнении видимо. Парень расстелился рядом с диваном.

— Мне стыдно, что я лишаю вас постели. Это точно ничего?..

Посмотрев на огромный диван, в разложенном виде, Саманта поняла, что он как полторы ее постели, и от вида спального мешка, каким бы он ни был славным, мисс ощутила неловкость. Но глупо говорить о том, чтобы поменяться: Генри и слушать не станет. Немного его характер Сэм уже поняла.

— В который раз говорю вам: бросьте! Все нормально. Предложил ведь я. Будет странно выгонять гостя спать на пол. Дело даже не в том, что вы мой начальник… так что ложитесь и постарайтесь, как следует отдохнуть, — улыбнулся Генри на замечание Саманты. Конечно же, она будет о нем волноваться. Но зря. Он привык к разным условиям, а спальный мешок был вполне хорошим вариантом — и мягкий и теплый.

— Да, как скажите! — мисс улыбнулась и кивнула, вставая со своего места и обходя стойку.

— Зарядка у меня для вашего телефона тоже найдётся, так что завтра никаких проблем с этим не будет. Если захотите воды ночью, кран у меня с фильтром. Ну, вы видели. Пожалуй, это все.

Саманта села на диван, подтянула ноги и легла. Да-а-а, очень просторно. Белье пахнет свежестью, перевернувшись на живот, мисс обняла подушку, зарываясь в нее лицом. Из-за поднятых рук футболка натянулась, задираясь выше, открывая вид на сочные бедра спортивной леди и… упругие ягодицы в синих кружевных трусиках.

Линкольн ухватил взглядом возникшую пикантную картину. Хорошо, что он уже пошёл выключать свет, и потому на некотором расстоянии Саманта не увидела, как он замер и не мог отвести взгляд. С большим усилием над собой, отвернулся и выключил свет, словно обрубая это волнующее зрелище, и даже в темноте отчаянно пытаясь не смаковать его в своем сознании.

— Давайте спать, Саманта. Завтра день напряжённый, да и на новом месте сложно засыпать, потому урвите побольше времени для отдыха, — не то, чтобы он пытался поскорее сам улечься спать или закончить день. Просто волновался о состоянии начальницы, которой завтра предстоит много работать.

То, что ему также не избежать офиса, Генри даже и не думал. Вот все-таки такой склад человека. Работящий. И порой слишком добрый к другим, забывая о себе самом.

— Спасибо вам за все, Генри. И доброй вам ночи.

— Да… доброй ночи, Саманта. Спасибо за чудесный ужин, — голос Линкольна чуть дрожит. Может он просто боится темноты? Хорошо, что теперь его почти не видно. Не видно, как у него горят щеки и уши, не видно то, что тело сдалось под гнетом усталости, и кровь прилила не только к лицу. Парень разделся. Саманта могла слышать шорох одежды и видеть силуэт Генри, который ложится в свой мешок на полу.

«Черт… она слишком сексуальна. И она с тобой в одной квартире! Лежит в холодной кровати… и ничего, что это диван. Генри, ты должен дерзать! Найди способ там оказаться. Найди способ увидеть её прелести ещё раз!» — Дьявол всегда сидит на одном из плеч человека и шепчет сладкие речи. А что же ангел? Уснул что ли? Нет, его голос тоже звучит в сознании стажёра.

«А почему бы и нет?»

«Ты за кого вообще⁈» — Генри ужаснулся сам себе.

Эта внутренняя борьба мешала Линкольну сразу уснуть. Он лежал, по пояс высунувшись из мешка, закинув руки за голову и смотрел в потолок. Практически ничего не видно вокруг. Едва слышится шорох справа, где в постели лежит красотка в белье приятного цвета, и в его футболке.

Генри бы от досады шлепнул бы себя по лбу, но это будет слишком палевно. Внизу живота приятное тепло… хорошо, что кроме темноты помогает и сам мешок, скрывая реакции молодого тела на прелестную начальницу.

«Спокойно, дыши. Все нормально. Сейчас Сэм уснёт, и ты расслабишься. Отдохнешь. Завтра утро, любимая работа… синее небо… как и цвет её трусиков… черт! Да будь мужиком и либо иди к ней, либо перестань думать об этом всем. Соберись!»

А ведь в лучшем случае Саманта могла слышать лишь дыхание Генри. Он даже не шевелился. Знала бы, какую борьбу с самим собой там ведёт её помощник…

Как только свет погас, и Генри по-военному быстро устроился в мешке, комната погрузилась в тишину. Но эта тишина была для Саманты Хилт совершенно другой, чем в её собственной квартире по ночам.

Её глаза привыкают медленно, улавливают очертания мебели, белизну потолка. Ухо слышит чужое дыхание. Саманта так давно живёт одна, что все вокруг теперь кажется странным, будто нереальным: и место новое, и мужчина… А ведь Генри Линкольн мужчина! Мисс Хилт, даже не зная, что показала себя только что, сама уже неоднократно видела его тело. Тренированное, словно выточенные из камня. Как хотелось прикоснуться к мышцам спины!

Она помнила, как обнимала его, когда сидела позади на мотоцикле. А в метро! Когда он прижимался так тесно, хоть и вынужденно. Какого это, быть так близко, как они были в метро, но при этом, глядя в глаза друг другу, и дыша в унисон? Нет, ну о чем ещё думать в темной комнате наедине с привлекательным молодым мужчиной?

Он дышит, она переворачивается на бок, будто боясь нарушить тишину, молчит какое-то время, поглаживая ноготками простыню.

— Кажется, — все же решается заговорить Саманта, — тот недолгий перерыв на скамейке сбил мои планы на сон… Генри, вы спите?

Подтянувшись к краю дивана, мисс Хилт свесила ручку вниз, касаясь пола.

Её внезапный голос вырвал парня из пучины отчаянных мыслей. Он невольно вздрогнул, отчего даже улыбнулся. Совсем расслабился и не контролирует свое поведение. Хорошо, что в темноте не видно.

— Нет, я тоже не могу уснуть. Сегодня было так много событий, что мозг сразу не хочет расслабиться, — повернув голову, Линкольн различил очертания тонкой женской ручки уже привыкшим к темноте взглядом. Она была рядом с его головой, как-то незатейливо касалась пола, и будто вычерчивая замысловатые узоры.

— Простите, что не даю вам покоя… — если бы она знала, что не даёт Генри покоя во всех смыслах этого слова!

— Ну что вы, мисс Хилт…

— Напоминает летний лагерь. Когда ночуешь первую ночь на новом месте. Вокруг все такое незнакомое, интересное, ты хорошо поел, вроде и устал, но ребенок на соседней койке такой интересный, что хочется болтать с ним до утра.

Генри решился и протянул руку, чтобы коснуться мисс Хилт в темноте, но она шевельнулась, приподнялась на локте и глянула на парня сверху вниз. В темноте её лица было почти не разобрать, лишь мягкое облако темных волос и округлость плеч.

— Вот это сравнение!

— Ха-ха! Простите! Я не считаю вас ребенком… совсем нет!..

А кем тогда Саманта считает Генри? Мужчиной, конечно.

— Извините, несу, не пойми что.

Она снова ложится, выдыхая.

Ангел и демон Генри Линкольна вопили в унисон, что этот шанс упускать нельзя, что он обязан что-то делать немедленно. Если он сейчас промолчит, то они за себя не ручаются.

«Думай, Генри. Что можно сказать на такое? Что? Ты ведь помнишь, подобное уже было… точно».

— Мне это тоже напоминает летний лагерь. В пятнадцать лет я ездил на озеро… Помню, одна классная девочка, которая мне приглянула, повредила ногу в самом начале смены, и ей пришлось вместо веселья большую часть времени оставаться в лазарете под наблюдением. Родители её не могли забрать. И я часто к ней бегал, даже втихаря среди ночи, — улыбнулся парень, вспоминая не такую уж и далёкую ещё юность и его безрассудные поступки. Да, помнится, он тоже засыпал рядом со своей зазнобой, как сейчас, прям на полу. Она тоже опускала руку вниз, и они держались, болтая, пока сон не охватывал обоих.

Событий, и правда, так много… Саманта тоже не могла расслабиться так просто. Или дело в том, что ее нутро жаждало чего-то. Она сунула ладошку под щеку, слушая голос Генри. Его рассказ о лагере и, наверное, первой любви. Интересно, что это была за девочка. Мисс Хилт не знает ничего о вкусах Генри, как и он о предпочтениях начальницы.

— Это очень романтично! — улыбаясь в темноту ответила Сэм, пятнадцать лет-волшебная пора!

Теплые волны заполнили нутро Саманты, растекались по венам, вызывая волнительную дрожь. Каким Генри был… Таким же ответственным и находчивым или непослушным и дерзким? Пища для размышлений на сон грядущий неплохая, но парень продолжает.

— Тогда же у меня был и первый поцелуй… а ещё именно тогда я для себя выяснил три основных критерия, которые указывают на то, что я по-настоящему влюблён. Хотите, расскажу? — спросил вдруг со смущением Генри, понимая, что может уже говорит в пустоту. Саманта легко засыпала, прям-таки отключалась.

Но где ж тут теперь уснешь! У Саманты сердце ёкает.

— Хочу. Даже целых три! Мне ужасно любопытно! — она подкатилась еще ближе к краю, показалась ее маленькая ножка, будто наблюдающая за Линкольном. Очевидно, Саманта не укрывается, ей жарко. На полу чуть прохладнее.

А он идиот. Идиот, который зачем-то затрагивает такие личные темы, будто пытается этим сказать… что? Что она ему нравится. Что она уже поселилась в его мыслях. Оставалось ещё во снах, если только, чего пока не было, конечно… но что-то подсказывало Генри, именно сегодня она впервые будет и в его снах. Какой? Кто знает. Наверное, милой в юбке и топе, как в их первое свидание за городом.

— Первый критерий — это лицо. Не в смысле красоты черт или какой-то конкретики. А в желании видеть улыбку чаще, пытаться ее вызвать, — начал тихо Генри, невольно улыбнувшись сам. Начав это откровение, он впервые стал эти критерии прилагать и к Саманте.

— Второй — это аромат. То, что запоминается и в любой момент вызывает воспоминания о девушке. Порой даже бывает, что этот аромат от нее уловил один раз, но запомнился именно он, — продолжал Генри, вспоминая, есть ли у Саманты такое? И, к своему стыду, понимал, что да. Запах солнца и тёплой кожи. Не её кожи, а куртки. Тогда их свидание было прелестным, она долго была в его куртке. И теперь он, надевая её, сразу вспоминает, кто и когда её носил. Второе попадание.

— И прикосновения. Это третье. Даже мимолетное или целенаправленное, доставляет наслаждение и вызывает желание касаться ещё и ещё, — закончил Линкольн, перестав улыбаться. Потому что и тут было попадание. Неважно, массаж или просто неловкое касание ног под столом. Каждый раз его накрывала волна тепла, пульс учащался, а он сам старался хоть на мгновенье задержаться в этом состоянии, когда прикасался к мисс Хилт.

Вывод ясен как белый день. Генри по уши втрескался в свою начальницу. Но хорошо, что она об этом не знает. И не узнает. Нет. Если вдруг она поймёт это… будет тут же отстраняться. А он хотел ещё немного пожить в этой иллюзии их неловкой близости. Хотя бы до конца проекта. Уже потом, он вернётся в общий офис и все вернётся на круги своя.

— Наивно, да? Но пусть это придумано мной ещё в 15 лет, до сих пор работает. Если таких моментов нет, значит, я не влюблен. Конечно, с возрастом критериев стало больше, но это уже надстройки. Без «базы» я даже не буду задумываться о том, готов ли я вступить в отношения, — парень повернулся на бок, чтобы лучше видеть силуэт Саманты, — а у вас есть такие «звоночки»? То, что хотя бы заставит задуматься над тем, что человек вам перестал быть просто знакомым?

Честность за честность. Почему бы и нет? Вполне себе логичный вопрос, раз уж он открылся. Впрочем, если Саманте не найдётся, что сказать, он поймёт. Это и правда звучит очень наивно, по-детски.