Глава 22

— Папа? — невольно сорвалось с губ. — Мама?

Голубые вспыхивающие искры подсвечивали силуэты родителей. Они стояли, обнявшись, и с такой любовью смотрели на нас, что казалось, мёртвые камни сейчас оживут и покроются благоухающими цветами.

— Доченьки, — тихие и такие родные голоса достигли и окутали нас теплом. — Доченьки наши…

— Это папа и мама? — неуверенно пролепетала Лина.

Сестра не помнила родителей. Конечно, она была такой маленькой, когда они погибли! Значит, поганый граф виновен и в их смерти тоже? Убью… Сама своими руками, вот прямо сейчас сверну эту свинячью шею!!!

— Это что ещё такое?

На ловца и добыча прикатилась жирным колобком. Вот он граф, собственной, пока ещё живой, мерзкой персоной. Я медленно встала и карающей тенью двинулась на бывшего опекуна. Но он на меня не смотрел. Его взгляд приклеился к призрачному герцогу! Силёнок у Лины много, но пока она не умеет пользоваться ими на полную, поэтому сосредоточилась только на Такэде, и остальные призраки так и витали неощутимыми тенями. Родителей могли видеть только мы с сестрой.

— Это что? — повторил Офстайм, трясущейся рукой указывая на герцога. — Это то, что я думаю?

Дошло до него, какой силой обладает Лина. Не дурак Офстайм, совсем не дурак. Сразу смекнул, гадёныш.

— А это смерть твоя, — прошипела я, преодолевая последние метры до смертника.

Граф оскалился, почуяв богатую добычу.

— Теперь я знаю вашу тайну и не выпущу вас отсюда без откупа! — он мерзко захихикал, довольно потирая руки, будто у него блохи в засаленном камзоле столуются. — Как повезло, что я не давал магические клятвы! Будете вечно моими рабынями!

Да неужели? Я остановилась, сложив руки на груди и с презрительной усмешкой поинтересовалась:

— Уверен? Прошло то время, когда ты мог манипулировать мной, используя болезнь Лины. Теперь я тебя не боюсь!

Офстайл захохотал:

— Не боишься? Не боишься, что я знаю вашу тайну? У меня много единомышленников, и твоя сестрёнка может стать отличным кормищем для них! А ты пойдёшь на закуску.

— А ты не боишься, что унесёшь эту тайну с собой в могилу?

Новый приступ хохота накрыл графа. Правда, он был какой-то нервный.

— Что ты мне можешь противопоставить? Ты? Слабая бытовичка? Да я тебя сейчас…

И вот тут граф совершил самую фатальную ошибку. В азарте будущего величия даже не обратил внимания на один важный момент: если Лина могла напитать энергией призрака, то магия ошейника на неё не действует! О том, что между металлом ошейника и шейкой сестрёнки устроился крыс-фамильяр, благополучно умолчу. И о том, ЧТО могу, тоже скромно умолчу. Зачем говорить, когда можно просто скастовать моё коронное кружевное заклинание? Не зря леди Брианна гоняла меня до полуобморочного состояния: плетение заклинания сорвалось с моих пальцев почти автоматически, будто капли воды стряхнула.  Офстайм даже пукнуть не успел, как тёмное кружево оплело его железными тисками.

Как же он орал! Бальзам на душу. Музыка для ушей! Призрачный Такэда демонстративно прочистил ухо мизинцем и немного взволнованно сообщил:

— От таких визгов свод может обрушиться. Ведь это, если я не ошибаюсь, тот участок, который рубили под твоим руководством, граф?

Верещание мгновенно прекратилось, как будто графа выключило.

— Правильно мыслишь, — удовлетворённо кивнул герцог. — Но не вовремя.

Взмах руки — и вокруг перепуганного толстяка забурлил  чёрный туман. Он проникал сквозь кружевные дырочки и, вероятно, причинял Офстайму огромные неудобства, так как тот выпучил глаза и мычал. Ага. Кружевная ленточка очень удачно заткнула ему рот.

Туман поволок упирающегося графа вглубь узкого технического тоннеля и скоро мы с Линой его уже не видели и не слышали.

— Нам пора, — обернулся к нам герцог, демонстрируя свой благородный аристократический профиль. — Ещё раз прошу великодушного прощения: я не имел возможности проявиться, мой дух привязан к телу. Единственный выход — временная аренда кровного родственника.

Внезапная догадка горячей иглой пронзила голову:

— Бригантес! — воскликнула я. — Вы вселялись в него? — герцог печально кивнул. — Так вот почему нам с Линой казалось, что он раздваивается!

— К сожалению, это так, — вздохнул призрачный Такэда. — Надеюсь, мой сын простит меня. Но только так я мог подтолкнуть его к вашей семье. Только так я смог завлечь вас сюда. Юная леди — единственная в нашем королевстве, кто дал мне возможность передать пожелания погибших рабочих и предотвратить катастрофу.

— О какой катастрофе вы говорите?

— Неупокоенные озлобленные души рабочих жаждут мести! Они собирались полностью уничтожить тоннель. Теперь вы знаете, где лежат их останки. Похоронив их по обычаю, вы даруете нам долгожданный покой и возможность уйти на перерождение. Моя миссия завершена. Теперь — прощайте…

Призрак герцога поклонился и стал медленно растворяться в каменной стене. А следом за ним… За ним один за другим проявлялись призраки рабочих. Они проплывали мимо, безмолвно склоняясь в благодарственном поклоне, уверенные, что мы позаботимся об их останках. Я удивлялась — откуда у Лины столько сил? Но оказалось, — это наши родители собрали всю свою энергию и щедро делились ею с погибшими людьми. Их было много. Действительно много. Разные — молодые, и не очень, но все смотрели в мою душу с надеждой.

— Мы обязательно передадим всё вашим родным и близким, и похороним вас, как полагается, — поклялась я вслед последнему исчезающему призраку, с трудом сглатывая ком в горле.

Сейчас в каменной нише остались только я, Лина и наши родители. Исчерпав почти весь запас своей энергии, они парили в полутьме легкими, едва узнаваемыми силуэтами. Первая к нам подлетела мама.

— Девочки мои, — прохладным ветерком прошелестело рядом таким родным маминым шепотом. — Держитесь всегда вместе.

— А мы будем смотреть на вас сверху и радоваться, — едва различимым шорохом послышался папин шепот.

— И всегда будем с вами…

Последние слова растаяли вместе с голубыми искорками. Я едва держалась, чтобы не разреветься. Ведь, если расплачусь, могу перепугать сестрёнку. А она и так настрадалась уже.

— Тина, — малышка снова потянула меня за рукав. — А что это бахает?

Я прислушалась. Верно. Где-то рядом раздавались глухие удары. С низкого свода стали сыпаться мелкие камни.

— Мы сейчас умрём? Да? Нас завалит? — со вселенским спокойствием осведомилась Лина.

— Не говори ерунды! — строго сказала я, а у самой колени задрожали: а вдруг, и правда, обвал начинается?

Да, в конце концов, нас собираются вытаскивать отсюда или нет?!

Я же понятия не имею, куда идти. Удары теперь слышались ближе. Подхватив сестрёнку на руки, я осторожно двинулась вперёд. Не знаю, радоваться или нет, но Лина хорошо прибавила в весе. Конечно, теперь она питается нормально, не то, что раньше под «заботливой» опекой графа. Её горничная и Дана кудахчут над своей «маленькой госпожой», как наседки. Чуть ли не с ложечки кормят. Горничная, что прислали Раденбергские, вообще в Лине души не чает. Но вот конкретно сейчас я мысленно дала клятву уменьшить в рационе сестры мучное. Пусть побольше овощей и фруктов кушает, благо у меня есть возможность покупать свежую вкусную продукцию на овощном рынке. Крякнув и перехватив Лину поудобнее, пришлось согнуться в три погибели: тоннель сузился донельзя. Господи, проберёмся мы здесь или нет?

Внезапно перед самым носом что-то вспыхнуло и нас откинуло на пол. Ох-х-х-х, интересно, на мне осталась какая-либо часть тела, не стукнутая ещё сегодня? И Лина, моя сдобная булочка, шмякнулась сверху!

— Ой, кто это? — пискнула сестрёнка, указывая на существо, что стояло на четвереньках и отплёвывалось от пыли.

— А это спасение ваше, — хрипнул этот кто-то голосом Люции.

Я пригляделась повнимательнее, — действительно, Люция! Просто она не помещалась своим богатырским ростом в низкий лаз! Поэтому и стояла на четвереньках. Я нервно хихикнула: бывшая врагиня выглядела… колоритно: взлохмаченная, сквозь дыры на платье просвечивалась загорелая кожа, местами грязная. Волосы, мало того, что стояли дыбом, на них намоталась паутина с сердитыми пауками, а лицо… словами трудно описать этот апокалипсис. Мда, видок… Честное слово, встретила бы её в другое время — перепугалась бы до смерти. Сейчас же, видимо нервное напряжение достигло пика, потопив чувство страха. Лина только икнула и с детской непосредственностью спросила:

— А почему оно (спасение) в таком виде?

— Ну, вот такое оно сногсшибательное, — проворчала Люция и озаботилась тем, что ползало по её голове. — Ой! — завопила она. — Паук!

— Тихо! Не ори! А то нас тут завалит! — зашипела я.

А Лина принялась успокаивать «наше спасение»:

— Ничего страшного! Он маленький! Ты только посмотри на него! — сестрёнка аккуратно сняла паука, кстати, довольно упитанного, вероятно у него тут шведский стол круглосуточный, и продолжила: — Он только с виду страшный, а на самом деле совсем безвредный!

— Ага, — буркнула Люция, отодвигаясь подальше. — Безвредный. А инфаркт? — она предприняла попытку упереть руки в боки, — не получилось. — Я ж боюсь всех арахноидов до трясучки. А Тина кроме как пуляться своими кружевами ничего не умеет.

Как это не умею?

— Неправда! — слегка оскорбилась я. — Я кофе умею готовить.

— И пирожные вкусные, — вставила Лина.

Да, пирожные мои раскупались на «ура». Эх, сюда бы хоть парочку! Желудок согласно булькнул.

— Ловлю на слове, — указательный палец Люции, перепачканный в пыли и каменной крошке, упёрся мне в плечо. — Поползли! Нам чуток надо продвинуться, а то тут нестабильные магические потоки, магий пользоваться нельзя.

И мы поползли. А Лины ехала на моей спине, распластавшись и вцепившись обезьянкой.

— А как ты сюда попала, если не порталом?

— Ой, и не спрашивай! — глухо пробурчала огневичка. — Ольдэк с Бригагтесом дырку пробурили и меня туда скинули. Потрясающий мужик! Чё молчишь?

— Ольдек или Бригантес?

По правде говоря, разговаривать в полутьме с пышным филеем Люции, что маячил впереди, было не очень сподручно. Да и пыль постоянно лезла в нос. Если рот открыть, то она  тут же с радостью устремляется в новое чистое место.

— Ольдек, конечно!

Некоторое время мы гусеницами-переростками ползли на четвереньках молча. Надеюсь, Люция знает, куда ведёт. Хотя, особого выбора не было: тоннель один! Ползи себе, пока есть куда. Вот я и ползла, осторожно перебирая онемевшими коленями и чувствуя, как кровь сочится из разодранных ладоней, пока не упёрлась лбом в крепкий накачанный зад.

— Всё, — выдохнула обладательница этого препятствия. — Пришли. Сейчас подниматься будем.

Глаза, уже привычные к темноте подземелья, выхватили светлое пятно наверху.

— Эй! — закричала Люция пятну. — Тащите нас!

— Да вижу я вас, вижу! — отозвался сверху знакомый голос  Бригантеса.

О, и он тут нарисовался, спасатель… Надо будет ему про отца рассказать.

Процесс  транспортировки прошёл быстро и гладко: сверху спустили плетёную корзину на прочном канате, мы по очереди туда загружались и поднимались. Первой, естественно, в корзину посадили Лину. Ох, сколько наверху визга и причитаний поднялось! Узнаю Дану. Она одна целый взвод нянек может переголосить. Потом подняли меня. Уже перед самым верхом пришлось зажмуриться — яркий свет больно резал по глазам. Пока Дана меня общупывала и голосила что-то неразборчивое,  корзина вернулась с третьей поклажей.

— Всё! Принимайте последнюю партию! — провозгласила Люция, вываливаясь из плетёного снаряжения. — Хочу есть и отмыться от здешней грязи!

А уж как мы с Линой хотели!!!

За ранним завтраком Ольдек, вдохновенно размахивая рукой с вилкой, на которую Люция надела куриную ножку, не менее вдохновенно повествовал о ходе спасательной операции по вызволению  сестёр Ромеро из цепких лап опекуна-чудовища. Мы узнали, что как только Бригантес закинул меня в портал, то с ним случился небольшой глюк. Так сказать помешательство местного значения. Он несколько минут приходил в себя, восстанавливая в памяти последовательность прошедших событий, потом, сломя голову,  помчался к Ольдеку в лабораторию и уже оттуда они все вместе переместились в начало тоннеля.

— Я не могу понять, что на меня нашло, — сокрушался герцог Такэда, сжимая виски. — Словно одержим был!

— Вы на самом деле были одержимы, Ваша Светлость, — мягко улыбнулась я, и рассказала о Такэде-дваждыстаршем.

— Невероятно, — простонал он. — Как же я раньше не догадался! Подселение!!!

— Ничего удивительного, — со знанием дела возразил Ольдек. — Это же кровная родственная душа.

И принялся объяснять различие между подселенцами различных категорий, классифицируя их по степени опасности и влияния. Я слушала, раскрыв рот. Никогда не думала, что между ними есть настолько кардинальные различия. И какие!

— Так, а что со свадьбой? — вдруг озадачился Такэда. — Не передумали? Свадьба не отменяется?

— Ой! — одновременно выдохнули мы с липовым мужем и снова в один голос воскликнули: — Брачный договор!

Через час, умытые, подлеченные и накормленные, мы вчетвером сидели в моей кофейне и наслаждались кофе. Поднятый спозаранку чиновник с недовольными воплями клятвенно обещал явиться в мэрию и аннулировать договор в присутствии кого-нибудь из семьи. Присутствовать вызвался Ольдек. Он чувствовал себя виноватым в произошедшем. В смысле, — не смог вмешаться раньше. И все уверения о том, что призраки поставили мощный заслон в тоннеле, толку не принесли.

Первыми посетителями кофейни, ожидаемо, стала Марго и Ричи. Коротко поздоровавшись, подруга принялась возмущаться:

— Нет, ну, вы представляете? Марк отменил свадьбу! Такой скандал разразился! Я думала, они с отцом поубивают друг друга, — сокрушалась Марго в перерывах между глотками крепкого кофе с мороженым. — Отец грозиться лишить Марка наследства, а тому хоть бы что. Не женюсь, говорит, и всё. Я другую люблю. Нет, вы представляете? Он «другую любит»! А репутация семьи? А деловые связи?

У меня в груди радостно трепыхнулось сердечко: может, эта «другая» — я? Ой, глупости какие в голову лезут. Видимо, я слишком хорошо приложилась о камни в этом тоннеле своей бедной головой, вот в ней трещина и образовалась, через которую они и лезут. Наследник герцога никогда не женится на простой баронессе! Э-э-х… Постойте-ка… А, если Раденбергский, и впрямь, лишит Марка наследства? Тогда ведь…

Пока я размышляла на эту тему, не заметила, как Ольдек засобирался в мэрию.

— Какой мужчина! — восторженно простонала Люция ему вслед. — Ваша Светлость! — повернулась она к герцогу. — Не отменяйте свадьбу! Я пойду замуж за вашего брата!

Светлость чуть не поперхнулась «Утренней гадостью». Его поддержала Марго:

— Ты серьёзно? — она изумлённо хлопала длинными пушистыми ресницами. — Он же дохленький какой-то, даже меньше тебя! — прокомментировала она свои сомнения.

На что Люция отмахнулась:

— Ничего! Откормлю!

Такэда деликатно кашлянул и осторожно промолвил:

— А что думает по этому поводу сам Ольдек? Его мнение, по-моему, тоже надо учитывать.

— А чего ему думать на эту тему? Пусть наукой занимается, а я за ним присмотрю. Всё одно: лучше меня, его никто не защитит! — и в довершении девушка расправила плечи, демонстрируя свою стать и готовность к подвигам.

— Ну, в принципе, да… — пробормотал Бригантес себе под нос.

Лукавая улыбка озарила его лицо. А ведь он очень красив! Я присмотрелась к герцогу повнимательнее: благородные черты, волевой профиль, властный взгляд… Мечта, а не мужчина! Конечно, после моего Марка.

— Доброе утро, — сдержано поздоровался…Марк Раденбергский. — Позволите составить вам компанию?

И без приглашения придвинул стул от соседнего столика. Впрочем, спрашивать разрешения было не у кого: все набрали в рот кофе и смотрели на виновника скандала в семье королевского родственника.

Дана, — не зря я поставила её управляющей! — зорко следила за происходящим и среагировала  мгновенно. Буквально через секунду перед Марком стояла «сытная гадость», шкварчащая пузырящимся сыром, и источала умопомрачительный аромат свежесваренного кофе поллитровая бадья с горячим напитком. Самое то: пока допьёт — успокоится.

За столиком воцарилась напряжённая тишина, разбавляемая лишь звоном столовых приборов. Но ровно до того момента, пока вернувшийся счастливый Ольдек не бросил на стол листок с гербовой печатью.

— Вот! — воскликнул он, сияя улыбкой. — Сделал!

— Что это? — отстранённо процедил Марк.

Ольдек ответил, падая на стул:

— Брачный договор!

Марк прищурился. В воздухе отчётливо запахло большими неприятностями.

— Чей?

Я не успела ничего сказать, как этот техногений выпалил:

— Мой и Тины!

И ни слова о том, что это аннулированный договор! О чём он думал? Явно в его голове витали какие-то посторонние мысли. Потому, что дальше произошло такое…

— Я тебя предупреждал? — обманчиво мягко прошипел Марк.

— О чём? — моргнул Ольдек, уже начиная соображать, что что-то пошло не так.

— Я тебе сказал не приближаться к Эйтине?

— Ты чего, Марк?

— Марк, это не то, о чём ты подумал! — успела закричать я перед тем, как Раденбергский открыл портал и сиганул туда вместе с Такэдой-младшим. — Бригантес! — я отчаянно трясла герцога за плечо. — Сделайте что-нибудь!

— Успокойся! — рявкнул герцог, с силой усаживая меня на стул. — Ему полезно получить пару тумаков. Будет думать, прежде чем языком молоть.

— Ладно, пойду-ка я своего жениха поддержу. Помнится, свадьба через неделю? — Люция с притворной невинностью вопросительно посмотрела на герцога. — Не хочу, чтобы он перед алтарём фингалами светил.

— Да как ты его найдёшь? — я была в отчаянии. Ну как так? Двое моих лучших друзей!

Люция величаво, словно взаправдашняя герцогиня, поднялась из-за стола и покровительственно похлопала меня по плечу.

— За таким мужчиной глаз да глаз нужен!

А затем  продемонстрировала вторую часть от прослушки-следилки. Так сказать, приёмник сигнала, как говорил сам Ольдек.

— Бриг, настрой портал! — распорядилась девица.

Это она к герцогу так по-свойски обращается?! Я уронила голову на стол: всё, теперь бедному техномагу ничего не поможет! Такэда сейчас разозлится!

— Легко! — сказал…Такэда.

Я во все глаза смотрела, как герцог, ехидно улыбаясь, просканировал маленькую сферу, зацепил точку выхода и распахнул портал.

— Только ты там это… не очень! — напутствовал он Люцию. — Марк нам ещё живой нужен!

— А то! — ухмыльнулась девица перед решительным шагом в мерцающую бездну.

Через секунду портал схлопнулся, а мы застыли в недоумении.

— И что это было? — флегматично осведомился  Ричи. Он один сохранял видимое спокойствие. Что творилось в душе у этого мага — неизвестно, но на лице красовалась невозмутимая маска.

— Дана, красавица, а принеси-ка нам ещё всяких вкусных гадостей! — в отличие от нас с Марго, Бригантес не волновался. Наоборот — сиял начищенным деревенским самоваром. — Подождём эту троицу. Надеюсь, к вечеру они помирятся.

А вечером мы стояли, вытянувшись в струнку, перед самим императором.