Глава 48

Наша жизнь вошла в спокойное, счастливое русло. Бурная река событий, которая несла меня с самого моего появления в этом мире, превратилась в широкую, полноводную реку, мирно текущую среди золотых осенних берегов. И я наслаждалась каждым мгновением этого течения.

Кофейня процветала. Теперь у меня были настоящие помощницы — Лина и Роза, которых я обучила всем своим премудростям. Они прекрасно справлялись, и я могла позволить себе иногда проводить целые дни в замке. В нашем уютном доме.

Осень была в самом разгаре, щедрая и яркая, и принесла с собой множество приятных забот. Тех самых простых, домашних дел, которые и составляют суть тихого счастья.

— Анна! — однажды утром Аларик вошел на кухню, где я как раз замешивала тесто для утренних булочек. Он был одет не в свой обычный строгий сюртук, а в простую рубашку и рабочие брюки. — Бросай муку. У нас сегодня важное дело.

— Какое? — я с любопытством посмотрела на него. В руках он держал две большие плетеные корзины.

— Яблоки, — он улыбнулся. — Они созрели. Сами на ветках не удержатся, просят, чтобы их собрали. Идемте, моя леди, на трудовую повинность.

Мы пошли в старый замковый сад. Он находился за южной стеной, и я раньше даже не знала о его существовании. Это было запущенное, но невероятно красивое место. Старые, кряжистые яблони, покрытые мхом, стояли, склонив до самой земли ветви, усыпанные красными, румяными яблоками.

— Ого! — выдохнула я. — Такие старые деревья, но все еще плодоносят!

— Они не плодоносили много лет, — сказал Аларик, проводя рукой по шершавой коре. — А в этом году… — он сорвал с ветки самое большое, самое красное яблоко и протянул мне. — Кажется, они решили порадовать мою невесту.

Яблоко было хрустящим, сладким, с легкой кислинкой, и невероятно ароматным.

Мы принялись за работу. Стоя под старой яблоней, я дотягивалась до упругих, налитых соком плодов, осторожно срывала их и клала в корзину. Аларик, со своим ростом, легко доставал до верхних веток. Он срывал яблоки и кидал их мне, а я ловила, смеясь, когда одно из них шлепнулось мне прямо на голову.

— Эй! — возмутилась я, потирая ушибленное место. — Ваша светлость покушается на здоровье будущей графини!

— Это тактический маневр, — ответил он с абсолютно серьезным лицом. — Чтобы вы не съели весь урожай до того, как мы донесем его до кухни. Прости, я случайно.

Мы работали и разговаривали. Обо всем и ни о чем.

— Аларик, а почему эта яблоня такая кривая? — спросила я, глядя на дерево, изогнувшееся почти под прямым углом.

— Моя няня рассказывала, что в нее в детстве врезался мой отец на пони, — усмехнулся он. — И пони, и отец не пострадали, а вот яблоня с тех пор решила расти в сторону.

— Понятно, в кого вы такой упрямый, — поддразнила я.

— Я не упрямый. Я настойчивый.

— Да-да, конечно. Настаиваете на своем до последнего, — я показала ему язык.

Он поймал меня, притянул к себе и, пачкая щеку яблочным соком, поцеловал.

— Только когда дело касается чего-то действительно важного, — прошептал он.

К обеду мы набрали две огромные корзины. Мы принесли их на кухню, и весь вечер превратился в яблочное безумие.

— Что мы будем со всем этим делать? — спросила я, глядя на гору яблок.

— Варенье, — решительно заявил Аларик. — Моя мама варила невероятное яблочное варенье с корицей. Я помню этот запах с детства.

— А ты помнишь рецепт?

— Примерно, — он выглядел немного растерянным. — Кажется, нужно много яблок и еще больше сахара. И корица.

— Логично!

Мы чистили яблоки, вырезали сердцевинки, резали их на дольки. Аларик оказался на удивление ловким в этом деле. Его длинные пальцы, привыкшие к книгам и резцам, двигались быстро и точно.

— Ты бы мог работать на моей кухне, — заметила я. — Помощником по нарезке.

— Боюсь, графский титул не позволяет, — важно ответил он, отправляя в рот очередную яблочную дольку. — Но для личного повара моей жены я готов иногда сделать исключение.

Мы поставили на огонь огромный медный таз, засыпали туда яблоки, сахар, добавили палочки корицы. И вскоре по кухне поплыл тот самый, божественный, уютный запах из его детства.

Мы сидели на полу у очага, помешивая по очереди варенье длинной деревянной ложкой, и смотрели на огонь.

— Спасибо, Анна, — вдруг сказал он тихо.

— За что? За то, что эксплуатирую ваше сиятельство на кухне?

— Нет, — он покачал головой. — За то, что вернула в этот замок… простые вещи. Запах яблочного варенья. Смех в саду. За то, что он снова стал домом.

Я положила голову ему на плечо.

— Мне кажется, он всегда был домом. Просто очень-очень долго спал.

На следующий день мы занялись подготовкой к зиме. Мы утепляли окна, затыкая щели мхом, который собрали в лесу. Перебирали запасы в кладовых, выбрасывая старое и раскладывая новое. Аларик наколол целую гору дров, и его топор стучал во дворе с утра до вечера. А я развешивала в комнатах пучки сушеных трав, которые собрала с Элизой, — лаванду для хорошего сна, мяту для ясных мыслей, полынь для защиты от злых духов.

— Ты серьезно в это веришь? — спросил Аларик, глядя, как я привязываю пучок полыни над входной дверью.

— А ты серьезно веришь в проклятие, которое снимается с помощью пирога? — парировала я.

— Аргумент, — он сдался.

Вечерами, когда вся работа была сделана, мы зажигали огонь в камине, садились в глубокие кресла, укрывшись одним большим пледом, и читали. Иногда он читал мне вслух — старинные легенды или стихи. У него был невероятный голос, глубокий и бархатный, и я могла слушать его часами.

Но, порой мы просто сидели в тишине, глядя на огонь, и эта тишина была такой же уютной и полной смысла, как и наши разговоры.

Это было простое, тихое счастье. Оно не было похоже на фейерверк праздника. Скорее, оно было похоже на ровное, теплое пламя свечи. И я знала, что именно это пламя я хочу пронести через всю свою жизнь. Рядом с ним. В нашем доме, который мы вместе пробудили к жизни.