Глава 49

Золотая, солнечная осень постепенно уступала место первым заморозкам. По утрам на траве лежал серебристый иней, а воздух стал колким и хрустальным. Мы с Алариком готовились к нашей свадьбе, которую решили сыграть в первый день зимы, и эти дни были наполнены тихим, счастливым ожиданием.

Однажды я отправилась в лес. Элиза сказала, что именно сейчас, после первых морозов, ягоды шиповника набирают самую большую силу, и я хотела собрать их для нашего зимнего чая. Я взяла корзинку и пошла по знакомой тропинке, той самой, что вела к поляне с солнечной рябиной.

Лес был тихим. Золотые листья почти облетели, и сквозь голые ветви пробивались косые лучи низкого осеннего солнца. Я шла, вдыхая горьковатый аромат прелой листвы, и думала о том, как сильно изменилась моя жизнь. Как этот лес, который когда-то казался мне таким чужим и враждебным, стал родным и понятным.

Я почти дошла до нужного места, когда что-то блеснуло в стороне от тропинки, у подножия старого, замшелого валуна. Это был не солнечный зайчик. Блеск был странным, прерывистым, словно что-то мерцало, то появляясь, то исчезая.

Любопытство взяло верх. Я сошла с тропинки, раздвигая ветки орешника, и подошла к валуну.

На подушке из мха лежал странный предмет, похожий на большой осколок толстого стекла или отполированного до зеркального блеска камня. Он был неправильной формы, с острыми краями, и размером с мою ладонь. Но странным был не он сам, а то, что происходило на его поверхности. Она не отражала окружающий лес. Она была словно подернута дымкой, в глубине которой вспыхивали и гасли неясные, размытые огоньки.

Сердце у меня заколотилось. Что это такое?

Я осторожно, кончиками пальцев, дотронулась до него. Он был холодным, как лед. Я взяла его в руки. Зеркало было тяжелее, чем казалось на первый взгляд.

Я поднесла его ближе к глазам, пытаясь разглядеть, что же там, в его туманной глубине. И в этот момент один из огоньков вспыхнул особенно ярко. И я увидела.

Это было лишь на мгновение. Доля секунды. Но я увидела это так ясно, словно смотрела в окно.

Две яркие, слепящие точки света, вырывающиеся из стены мокрого, черного асфальта. Шум ливня, смешанный с оглушительным визгом тормозов. И тихий, почти неразборчивый голос из радиоприемника, поющий какую-то глупую поп-песню.

Моя авария.

Я вскрикнула и отшатнулась, едва не выронив осколок. Руки задрожали. Я снова посмотрела на него. Теперь там была лишь мутная дымка. Но я знала, что видела. Это было не воспоминание. Это было… окно. Окно в мой мир.

Я села на мох, прижав к груди холодный, мерцающий артефакт. Голова шла кругом. Что это? Откуда оно здесь? Это какой-то портал? Билет домой?

Домой.

Слово, которое я уже почти забыла.

Я снова заглянула в глубину осколка. Огоньки снова начали складываться в неясные образы. Вот промелькнул силуэт высотного здания на фоне серого городского неба. Вот — вереница красных огней, стоящих в пробке на мокром шоссе. Вот — яркая, неоновая вывеска какой-то кофейни, совсем не похожей на мою «Уютную Тыкву».

Это был мой мир. Громкий. Быстрый. Одинокий.

Я сидела в тишине осеннего леса, и в моей голове роились мысли. Я могла бы вернуться. Наверное. Я не знала, как работает эта штука, но само ее существование было обещанием. Обещанием возвращения.

Я могла бы снова оказаться в своей маленькой квартире. Снова ходить на свою скучную работу. Пить кофе из бумажного стаканчика. Смотреть по вечерам сериалы, чтобы заглушить тишину.

Я вспомнила свою прошлую жизнь. Она не была плохой. Она была… пустой. Серой, как вечный дождь в Янтарном Холме до моего появления. Я всегда чувствовала себя так, словно жду чего-то. Жду, когда начнется настоящая жизнь.

А потом я подумала о жизни, которая у меня была сейчас.

Я подумала об Аларике. О том, как он улыбается, когда думает, что я не вижу. О тепле его рук. О том, как он читает мне вслух у камина. О его страстном поцелуе под медовой луной.

Я подумала о жителях Янтарного Холма. Об Эрихе с его шутками. О Фриде с ее пряниками. О маленькой Мие, которая теперь считала меня своей лучшей подругой.

Я подумала о своей кофейне, о запахе корицы, о смехе, который теперь постоянно звучал в ее стенах. О чувстве, когда ты видишь, как испеченное тобой пирожное меняет чей-то день к лучшему.

В моем же прошлом мире у меня ничего этого не было.

Передо мной лежал выбор. Настоящий, окончательный выбор. Туманное, призрачное прошлое, которое вдруг снова стало возможным. И яркое, теплое, настоящее, которое я построила здесь сама.

Было ли мне жаль? Да. Мне было жаль, что я больше никогда не увижу свою подругу, не поговорю с сестрой. Мне было жаль удобств, к которым я привыкла.

Но перевешивало ли это то, что я обрела здесь?

Я снова посмотрела в осколок. Теперь он показывал мне мое собственное лицо, отраженное в его мутной поверхности. Лицо девушки, которую я едва узнавала. У нее были растрепанные ветром волосы, румяные от мороза щеки и… счастливые глаза.

Я встала, держа в руках свою находку.

Теперь, у меня было два мира. И я точно знала, какой из них мой.

Я подошла к старому валуну и нашла в нем глубокую, поросшую мхом расщелину. И, не колеблясь ни секунды, опустила туда мерцающий осколок. Мой билет домой.

— Прощай, — прошептала я.

Я заложила расщелину камнями и присыпала мхом. Все. Пути назад больше не было. И я не чувствовала ни сожаления, ни тоски. Только огромное, всепоглощающее облегчение.

Я сделала свой выбор.

Когда я вернулась в замок, уже смеркалось. Аларик ждал меня на крыльце.

— Я уже начал волноваться, — сказал он, с тревогой глядя на меня. — Ты так долго. Все в порядке?

— Да, — я подошла и крепко обняла его. — Теперь — да. Все просто замечательно.

— Ты какая-то… странная, — он отстранился и заглянул мне в глаза. — Что-то случилось?

— Случилось, — кивнула я, улыбаясь. — Я просто окончательно и бесповоротно поняла одну вещь.

— Какую?

— Я дома. Мой дом рядом с тобой.

Он улыбнулся в ответ и, обняв меня, повел в наш теплый, сияющий огнями замок. В наш дом.