Глава 10. Вы так ничего и не поняли

Наши дни. Отличный сексолог Хорька не зря получает свои отличные деньги. Отрабатывает, стоит признать, парень их, без всякого-чего – не придерёшься. Все последующие дни Совин прилип ко мне, как стрелки к циферблату. Стоило только начать сборы к Монстру – Хорёк уже открывал шкаф, менял футболку: – Я тебя отвезу. Нет, нет, не торопись, делай свои дела, я подожду, заберу тебя. Да-да, ты могла бы добраться сама, но мы же хотим поскорее покончить с этим? На счету каждая минута, чем больше времени мы проводим вместе, тем быстрее… Личного пространства не хватало, и сильно. Прошла неделя с нашего “знакомства”, а чувство такое, будто и не было этих одиннадцати лет. И чем дальше, тем больше с каждой минутой мне казалось, что всё то, в прошлом – просто мой очередной прыжок во времени. Я там была, видела, но всё это происходило не со мной. Не с нами. Дмитра, словно и не та Дмитра – не поднимала на меня глаз. Сказывалось постоянное наличие за моей спиной Влада. Тетрарх Совин лишь раз ужинал дома за эти пару дней, на меня он не обращал внимания, как и на Дмитру с Салоежкой – что, само собой разумеется. Но вот Влад! Теперь я понимаю, как раньше он умудрялся так надраться за ужин – а как иначе? У них же рты открывались точно не для еды! Они мусолили новости политики, новейшие технологии, спорили, подкрепляя свои доводы какими-то формулами, от одного звучания, которых меня тянуло блевать циферками. Кричали, били кулаками по столу, а в особенно острые моменты швыряли приборы. Мои сокамерницы в такие моменты жевали дальше, как ни в чём не бывало, я же вздрагивала всякий раз. Иногда Драгош пытался вставить своё мнение, тут уж зависело от остроты вопроса – либо ему позволяли, либо затыкали. Но почти никогда не давали договорить до конца – у этих двоих, таких похожих мужчин, просто не хватало терпения дослушать бедного мальчика. В эти минуты я отмечала, как маленькая рука его жены скользила на его руку под столом, а её глаза, которые только что следили за мужем с тревогой, уже смотрели на него с таким счастьем и обожанием. Что примечательно, – спиртного на столе не было ни капли. Заканчивались выходные, и меня волновало несколько вопросов: без конца трезвонящий мазфон Хорька – как долго он собирается обхаживать меня, игнорируя мир за забором? Что будет, когда завтра он поедет в консорциум, как активизируется Дмитра и присоединится ли к ней Салоежка? Почему Тесса не берёт трубку и игнорирует мои сообщения? Как свалить из дома на ночь, не вызывая подозрений? По тому, как к обеду воскресенья увеличилась частота подходов Совина к турнику, который он, за каким-то надом, велел установить в нашем временном месте пребывания, я поняла – совместные ночёвки, его неконтролируемые перепады настроения, ор на каждого второго, кто имел неосторожность позвонить, – он не просто без проблем отпустит меня, но и вслед помашет. Не платочком – простынёй. Я уже решила, что если Тесса продолжит меня игнорировать, всё равно поеду в пансион. Миграционщики уже должны были свалить, а пропустить сегодняшнюю ночь я не могу. Каким бы Хорьком ни был муженёк, природа на нём попотела, а мне страдай – ищи выход, чтобы не потеть с ним. Я не железная, чтобы стоически сносить его ежесекундный тестостероновый бум. У него хоть турник есть. Упаси меня Господь, повестись на его выкрутасы! Одна ночь с Хорьком повиснет таким грузом – не унесу. Во-первых, моё пребывание в особняке превратится в ад: если стервятница только заподозрит, что его защита на меня больше не распространяется, она не поленится придумать всякого-чего поизощрённее. Во-вторых, скоро мы разойдёмся и больше никогда не увидимся, а у него нет второго консорциума, которым я могла бы рассчитаться с ним за себя повторно. В том, что рассчитываться будет за что, я не сомневаюсь. Руины былого величия Совиных, ошмётки их репутации безопасников, в тот момент, когда каждый недоделанный блогер-школьник Экмаона будет полоскать их бессилие, и всё это под собачье обожание в когда-то невидящих меня глазах! Только бы всё получилось! – Ты уверена, что хочешь сегодня остаться на ночь… здесь? – на «здесь» он смешно поводил носом. Мазмобиль припарковался у дома, среди колымаг, ходящих только по асфальту. – Здесь, это мой дом. Уверена. – Отлично! – Хорёк улыбнулся во все тридцать два так, что в них солнце блеснуло, будто там все шестьдесят. – Завтра к вечеру, нормально? Заберу тебя после работы? И вот без всякого-чего: пробудь я ему всамделишной женой хотя бы день – размазала бы такое довольство по смазливой роже. Промолчала, только кивнула, глядя, как он, сидя за рулём, в глухой тишине, умудряется приплясывать. Похотливый Хорёк. Какой же многоличностной скотиной нужно быть, чтобы так агрессивно подкатывать ко мне, и не успев меня выпроводить, уже навострять лыжи по бабам? Бесит! – Ты уверена, что не хочешь пригласить меня с собой? – Ты уверен, что хочешь ходить на один сортир с автомехаником, бывшей проституткой и геем? В неравной схватке брезгливости и похоти победила первая. Нет, ну не думал же он, что люди здесь нужду справляют каждый в свой лоток? Вообще, ему, как будущему тетрарху, неплохо было бы время от времени припарковать своего мазурика и пройтись по фавелам. Не с целью шары подкатить к местным жительницам, а чтобы увидеть, как здесь люди живут. Я открыла калитку, вроде всё как всегда: запахи пригоревшей еды, храп соседки из-за открытой настежь двери, бродяжка-кот развалился на солнышке, выкатил серое пузцо. Двинулась сразу к Тессе, устроить, пакостнице, отповедь. Поймала озарение, что нет, – не стану заражать Хорька умными мыслями. Когда под ним станет пригорать, жители Совы должны дровишек подкидывать, а не водичкой поливать костерок. Дверь к Тессе была закрыта, а раз температура перевалила за тридцать – стерву где-то носит. На всякий случай стукнула по двери и развернулась, когда: – Кто там? Вот коза гавёная! – Сама ты там! Открывай давай, чего закрылась? Скрип дивана, топот, чертыханье – небось, споткнулась о свой бардак. – Сашка! – Теска открыла дверь – краше на Беркут переправляют: всклокоченная, выцветшая резинка каким-то чудом не съехала с волос, чёрные подтёки под глазами, и ногти – обгрызенные под корень, до покрасневших подушечек. Она бросилась на меня, не вынимая руку изо рта, так силится догрызть. – Господь всемогущий! Что с тобой произошло? – я впихнула её в комнату, повернула замок. В маленькой комнатке Тессы и Фоки место хватает ровнёхонько для двух односпальных кроватей, сдвинутых в одну, тумбочки со старым магвизором и кресла, вместо шкафа. Окна нет, дышать здесь нечем, дым от сигарет висит вполне осязаемым туманом. – Ты одна? Как ты здесь оказалась? Они тебя привели? – О чём ты? – я зажала нос, надеясь хоть так попривыкнуть. – Иди сюда, – она дёрнула меня на диван. – Ё-моё, ты не представляешь, что случилось, – она сплюнула кусок своего тела на пол, так и не переставая грызть пальцы. – Тут такое случилось! Все те дни, пока я отбивалась от похотливого Хорька, Тессе пришлось держать оборону в жандармерии. И мужик, который взял её в оборот, по её рассказу, на грызуна смахивает меньше всего. – Волчара, Сашка, самый настоящий волчара! Ё-моё, он как зыркнет! Как только слово скажет – хотелось всё-всё рассказать! Я невольно прижала руку к груди – так сжалось сердце при виде такой Тессы. Той Тессы, которую не заткнёшь, которая всегда язвит, какая бы жопа ни происходила в её жизни, она встречала её со смехом и очередным приколом. Сейчас передо мной сидит потрёпанная, испуганная и уставшая женщина. Следователя интересовало, по сути, одно: кому она рассказывала о своей работе. Кого она снабжала информацией о домах, в которых убирает, о хозяевах, их ценностях? – Ты рассказала? – сердце почти остановилось. Мне давно не было так страшно и… жалко себя. Почему сейчас? Именно тогда, когда беспросветность развеялась и впереди вот он, шанс на нормальную жизнь? Тело, как повисло, сделалось бессильным, безвольным. – Ё-моё! И ты туда же! – она громко шмыгнула носом и вынула изо рта изгрызенный палец, утёрла нос. – Как тот следак! Ну кому? Ну кому я бы стала, что рассказывать? Кому вообще, кроме тебя, я могу пожаловаться на этих богатеев? Я глубоко вздохнула: – Ну хотя бы обо мне ты сказала? – Зачем? Чтобы они и тебя туда потащили? – шёпотом она добавила: – мне всё казалось: вот-вот, и он что-то сделает, ну это… иголки под ногти, или включённый утюг. Вот тогда бы я не знаю, я думала уже, что сейчас, ё-моё, только внесут утюг, я навру ему что-нибудь, выдумаю про какого-нить знакомого, с кем болтала, только б отпустили… Тебе туда нельзя, Сашка. Я-то взрослая, двоих родила, а ты ж совсем неженка, да и красотка такая, боюсь и подумать, что б они с тобой там сделали! Да и как представить, ё-моё! Можно подумать, ты – гадалка с Ворона, всех их обнесла. Не смеши, ё-моё! – Но как же они тебя отпустили? У меня нет ни малейшего сомнения в искренности подруги – она не умеет врать. Но в чём я теперь не уверена, так это в бестолковости следаков. Если они уже увидели Тессу, как звено, связывающее все эти кражи, где гарантия, что не найдут ещё всякого-чего? – Сама не знаю, – она пожала плечами. – Я даже не поверила, когда дверь в камеру открылась и мне сказали, что я свободна на все четыре стороны. И вроде всё это здраво – они поняли, что Тесса не виновата, что они ошиблись и отпустили её. Только где-то в груди тошнота подкатывает к горлу от этого всякого-чего. Нужно убедиться. Я взяла её за руку так, чтобы касаться ладони изнутри, стала поглаживать мозолик. Последний взгляд на настоящее… Бим-бом! – Пророкотал старый артефакт, – он сейчас там, на Вороне, но слышит меня. Перед глазами встал выцветший циферблат. Не знаю, сколько у меня времени, но нужно увидеть хоть что-то самой. Бег стрелок – Тессино вчера – стоп! Вселенная – Экмаон – Сова! Бомс! – вот она, камера! Несколько мгновений и я поняла – не попала! Не камера мне нужна! Допросная! Её же, явно, выводили, чтобы допросить! Я не могу! Не умею скакать во времени из чужого восприятия! Подождала немного, пока не почувствовала, как моё настоящее тянет меня назад. Бим-Бом! Гавёный случай! – Тесса, знаешь, – я облизнула пересохшие губы, – я хочу тебе погадать. – Ё-моё, серьёзно? Ты же никогда своим… – Повода не было, – перебила её восторги. – У тебя всё было хорошо, твои клянченья были блажью, а так нельзя, можно увидеть всякое-чего, что для тебя… – Что нести? – она подскочила с кровати, выдернула руку. – Кофе, карты, воду… – Что сама хочешь? – Карты! Хочу на картах, ё-моё! Почти соблазнилась рассказать, что ничего мне не нужно, но… Тесса притащила из моей комнаты колоду. Я быстро набросала липовый расклад. – Думай о произошедшем, думай о тех допросах, об этом следаке, – я взяла её за руку. Бим-бом! Парад времён и планет и я… в допросной? Есть! – Вы так ничего и не поняли, – напротив Тессы мужчина в синей форме. Взрослый, лет под пятьдесят, похож на ястреба: ядовитый взгляд из-под скуксившихся бровей, большое лицо, с такими острыми чертами… тонкие губы, вытянутый подбородок, большие уши. – Вы всё равно всё расскажете, – он сложил худые пальцы в замок, растянул губы, пока я внимательно разглядывала его, запоминая, – где сейчас находится ваша подруга? Зачем вам молчать? Именно она подставила вас, вытягивая из вас информацию. Именно она, среди прочих, входит в состав банды, – он был спокоен, уверен, что признание Тессы только вопрос времени. – Двадцать дней вы здесь. Двадцать дней вы не звонили детям, а что, если… что если с ними прямо сейчас что-то происходит? – мы с Тессой вместе вздрогнули. В паузе он вдохнул, явно наслаждаясь моментом и эффектом. – Например, представители власти прямо сейчас увозят ваших детишек от бабушки, чтобы поместить их… в детский дом? Но в дороге может произойти всякое… Он покачал головой, и вот теперь улыбнулся искренне. Тварь гавёная! Я не смотрела на Тессу, там и так всё ясно – даже смолчи она, найти меня – просто вопрос времени. – Вы зря молчите. Потому что после того, как вам принесут вести о смерти ваших детей, в убийствах обвинят вас… Я аж подпрыгнула! Чего? В каких ещё убийствах? – Серийные убийства дают законное право на ваше убийство каждой из семей, где вы побывали… что от вас останется, когда каждый воспользуется своим правом на месть? Какие, к дьяволу убийства? Что он, падла, лепит? Сама не поняла, как сделала шаг назад от стола, где сидит следак. – Ккакие убийства? – Тесса! С ней что-то не так. Взгляд расфокусирован, голос слабый, и вид… Святой Господь! Я не зря не смотрела на неё. – Которые совершала Сариша Воронова. – Сариша… Воронова? Я смотрела в её посеревшее лицо: верит? Нет? Она же понимает, что он парит ей мозги? Что нет, не было никаких мокрух! – Женщина, которая столько времени прожила с вами бок о бок. Вы не знали? – он усмехнулся, а я впервые в чужом времени почувствовала скачку собственного сердца, схватилась за грудь. – Бывшая жена будущего тетрарха. Её разыскивает интерпол, ей не скрыться нигде среди множества тетр, когда её обнаружат – только вопрос времени. – Жена тетрарха?? – в её голосе ни грамма жизни. – Именно, но что важнее – эта женщина обвиняется в ряде ограблений на Сове, после которых, почти каждый раз, когда она, с подельниками выносила уже все ценности, они ждали, когда придёт кто-то из семьи и жестоко его убивали. – Ззачем? – Она больна. Это заключение нашего штатного психолога, ввиду картины преступлений. Характер ран говорит о том, что наносили их хаотично, порывисто, без цели убить или мучить. Так вымещают агрессию. Всю её семью когда-то казнили за попытку переворота. Тогда-то Ворон и стал колонией для полевых работ на благо империи, все до единого небоскрёбы и трассы были стёрты с него за две недели, чтобы это место заняли поля. Её растили две бабки-лесбиянки… – что за хрень? Они родные сестры! Что за шнягу он гонит! – тогда-то психика девочки и не выдержала. Потом вынужденный брак по приказу императора, сами понимаете, такое никому не могло пойти на пользу. Как результат… Я забыла обо всём. Всякое-чего о мести и своих планах, о Хорьке с его флиртом… Даже о деревянном доме на Воронов я забыла. Если он говорит правду, и в убийствах обвиняют меня… мне не жить. Талион велит действовать по принципу око за око. От меня не останется и мокрого места. Господь всемогущий! Я не делала этого! От страха меня замутило. Замутило так, что и допросная с хромированными стенами, и мусор, и Тесса – всё пропало, осталась темнота. Я уже подумала, что всё. Что сейчас меня выдернет в моё настоящее, но одна из зеркальных стен слегка засветилась, и прямо из неё стали выходить люди. В тёмной военной одежде, в бронежилетах, шлемах, увешанные кучей карманов и с автоматами наперевес. “Ибо, где будет труп, там соберутся орлы”. Я почти труп, а вот и орлы пожаловали, хоть они и совы. Я смотрела во все глаза, внутри молясь, чтобы скорее вернуться назад, и одновременно увидеть, что произойдёт дальше. Совины, или один из Совиных, сомнений быть не может. Господь Всемогущий, сколько времени прошло? Неделю назад он с трудом удерживал проход для одной меня. Сколько длится расследование, если он сумел провести зеркалом целый отряд боевиков? Я села по стенке, ноги затряслись так, что я бы рухнула, не спустись на пол. По взмаху руки главаря девять человек рассредоточились по маленькой допросной, окружили стол, забрав весь воздух. Возвели оружие – синхронный треск перезаряда – я схватилась за живот. – Пролезли, значит, – следователь, в отличие от меня, оставался спокоен. Девять автоматов целятся в них с Тессой, а он и не вспотел, не задрожал. Аккуратно выщелкнул ручку и педантично уложил её на свою папку. Что это? Они пришли за Тессой? Его не тронут? Или они сговорились и разыграли перед Тессой всякого-чего для устрашения? – Кхм, – раздалось из-под шлема силовика, стоящего ко мне ближе других – я дёрнулась. Кто их привёл? Он? Смог усовершенствовать зеркальный проход? Или кто-то другой? – Быстро вы. Что? Снова будете запугивать? Что опять? Шантажировать вам меня больше нечем. Станете угрожать? – он не дождался ответа и продолжил: – не тратьте время. Я служу Экмаону и закону, – он попытался подняться, но большая рука в чёрной перчатке весомо, за плечо, усадила его на место. – Не императору и его коррумпированным прихле… Я не поняла как. Я даже звука не услышала, но он недоговорил, а голова его громко бухнулась об стол. Только лёгкое, невесомое движение вожака, и его рука уже отлетает от одного из кармашков. Тесса молчит. Слёзы текут по её щекам, губы закушены так, что видно – стоит отпустить, зубы, как крик разразится на всю Сову. Или мы сейчас на Беркуте? Господь всемогущий! Что происходит? Как может быть, что силовики убивают следователей прямо в допросной жандармерии? – Вы пойдёте с нами, – этот голос я не спутала б ни с одним другим – зажала себе рот двумя руками, вжимаясь в стену. – Дождь, – один из Совиных дёрнулся, – помоги женщине. – Куда? Куда? – Тесса сейчас разучилась говорить другие слова. – В безопасное место, не сопротивляйтесь. Квадрат, – ещё один сделал шаг, – в смежной комнате сейчас двое. Дверь заблокирована. Свидетелей ликвидировать, записи с камер изъять, – часть людей уже скрылась в переходе, когда он добавил: – все записи, за всё время. Гавёный случай! Почему так долго?! Почему самый первый раз, когда мне удалось задержаться, я вижу всё это? Они ещё не вышли. Я смотрела в голубые равнодушно-расчётливые глаза убийцы, спокойно следящего, как переходят его люди. Назад! Назад! Я хочу вернуться! Реальность поплыла. Наконец-то! Парад планет… Бомс! – Эй! Эй! Ё-моё! Ты что там такое увидела? Сашка, не пугай меня, слышь!!! Я открыла глаза – лежу на полу, в позе эмбриона, когда успела? Никогда не было ничего подобного. Никогда клиент не замечал моего отсутствия. – Что случилось? – отбила руку Тессы, трясущую меня за плечо. – А я откуда знаю? Что случилось! Нет, ты ещё спрашиваешь! Не успела до меня дотронуться, как бухнулась, скрючилась. Теперь я понимаю, почему ты забесплатно не гадаешь! С такой ответкой, ё-моё, я бы на твоём месте, снимала бы последние трусы с желающих погадать! Ну чё? Увидела чего? Минуточка, только минуточка. Я села, поджала колени, сцапала их руками. – Счас. Я обдумаю всё потом. Нужно успокоиться, перестать, блин, раскачиваться, а то Тесса на меня сейчас сама санитаров вызовет. – Будлетещ… – Что? – она сунула мне стакан с водой. Я сделала глоток и попыталась снова: – Ничего не закончилось, Тесса, – она ахнула. – Успокойся, ты ни в чём не виновата, и у них на тебя ничего нет. Я видела ещё допрос, значит, они тебя отпустили, но… скорее всего, установили гавёную слежку. – Сашка, как же… – Я не знаю, но будь начеку. А лучше прямо сейчас найти адвоката. – Адвоката? Ё-моё! Ты прикидываешь, сколько это стоит? Я что, дура, что ли? Я не затем сюда приехала, чтобы на адвокатов деньги тратить! Мне детей поднимать! Мать там одна, на Кречете… Решение пришло молниеносно, она ещё причитала, а я уже подняла блузку, стала снимать с живота и груди цепочки, слушая вполуха её всякое-чего. – Что… ты делаешь? – с придыханием спросила та. – Ты продашь это, – пришла очередь бёдер, – всё продашь и наймёшь адвоката. Здесь хватит на хорошего. Не лучшего, но… это хорошее золото, высокой пробы. И продавай не у Михая, а в алмазном квартале, поближе к консорциуму. Вот на это, – я сощёлкнула с лодыжки сапфировый браслет, – есть документы. У меня в комнате, возьмёшь ночью, они вклеены на скотч в плафон лампы. – Сашка… Это ж твоя красота… Мне становилось легче, как будто с каждым граммом золота я снимала свою вину перед ней, но сердце продолжало бухать в груди. “Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Нельзя служить Богу и богатству”. Со своим господином я давно определилась. И трясло меня не от жадности – всего лишь гавёное золото, появится ещё. – Дура ты, Теска. Это не красота, это инвестиции, которые мне удобнее носить на себе. Оставалось снять браслеты и кольца, когда кто-то забарабанил в дверь комнаты. Мой пульс подпрыгнул до крыши совинской высотки. – Кто там? – спросили хором, прижавшись друг к дружке. Казалось, что ещё могло сегодня случиться? – Доставка еды. – Мы не заказывали, – опять в один голос, готовясь отбиваться. Я сжала покрепче мазфон, Тесса схватила дезодорант. Посмотрела, сплюнула на пол и вооружилась пультом. Пока она перевооружалась, хоть и неясно зачем – одно хуже другого, курьер хохотнул: – Мне сказали, что вы так скажете. Всё оплачено, велели передать, что там вкусняшки для вкусняшки, – серьёзно? Я сейчас стошню сердечками. – А если вы отказываетесь забирать, мне дали чаевых, чтобы я очень громко сказал, кто именно заказ… – Спасибо, – я сцапала коробки и пакет с едой и закрыла дверь перед носом пацана.