глава 15. Без тебя мне не справиться

– Привет, тыковка! Как выходные? Отдохнула? Поболтала с подружкой? Пицца понравилась? А что насчёт десерта? Всё это своё всякое-чего Хорёк вывалил на меня, как только помог мне сесть в салон, сам не сел – буквально взлетел на собственное место. Я пробормотала чего-то невнятного. – Прости, что задержался, были кой-какие дела. Прекрасно понимаю. Судя по довольному Совинскому виду – сделка прошла хорошо. Или его снова кроет? – Что? – скосил один глаз. – Я что-то напутал? – Хорёк нахмурился и потёр переносицу, держа вторую руку на руле. – Так же, обычно, ведут себя супруги? Я могла бы рассказать ему всякое-чего, как ведут себя супруги. Первое – если бы знала сама, второе – если бы мне не нужен был сейчас спокойный Хорёк. – Кажется. Тебе виднее. – Да, пора его брать на ставку, как считаешь? Он мне и поведал, как важно женщине в браке, чтобы её муж интересовался её жизнью, делами. Вообще-то, я имела в виду его личный опыт, но да ладно. – Как дела? – начала осторожно. Артефакт временщиков понадобился? Я тебе устрою артефакт! – Милая! – он отвлёкся от дороги. Я не успела опомниться, как он схватил мою ладонь, переплёл пальцы и прижался губами к руке. – Мы делаем успехи! Прогресс налицо – одна только ночь порознь и тебя уже беспокоят мои дела. Скучала по мне? – Очень, – голосом дала понять, что вообще нет. Единственное, на что я оказалась способна. Снова начала кружиться голова. С ночи чувство такое, словно мазурики кружат перед глазами. Дура Сариша! Кретинка гавёная! Это ж надо было – прыгнуть во времени третий раз за сутки! Совсем сбрендила, забыла о последствиях! Ещё и тошнота. Лупу возился со мной до утра, пока я не уснула с рассветом. – И я. Всё никак не мог дождаться! Я тоже – с трудом дождалась, чтобы сбежать вчера. Написала ребятам, чтобы узнать, всё ли в порядке, не мог ли кто-то из наших пролезть в консорциум. Все вышли на связь, никто ни сном, ни духом. У Хорька такое ведь не спросишь. Болтает всякое-чего, а я слышу сквозь вату. В голове стоит тот свирепый Влад из будущего, от одного взгляда которого становится страшно. И как-то азартно. Ему нужен артефакт временщиков. Ему или императору. То, что старые часы он и есть, я почти не сомневаюсь – просто так они, единственные, не сохранились бы в нашей семье. Сила тетрархов, их способности, завязаны на их артефакте. Где-то у Влада есть зеркало, наверное, что же ещё? И пока оно есть, зеркальщики могут творить свою магию. Уничтожь наши часы – я не смогу больше бывать во времени. Вздумали силы меня лишить?! Костьми лягу, сама разобью, но никто, кроме Воронова, до него не коснётся. – У тебя есть оружие? – сама не ожидала, что спрошу именно это. – Хм, тыковка? Что это с тобой? Хочешь кого-то пристрелить? Нужны услуги киллера? – Просто интересно. – Оружие… наверное, есть. – И ты умеешь им пользоваться? – Красотка, у тебя есть косметичка? Ты умеешь пользоваться её содержимым? Приехали. – Куда? Вообще не поняла. Мазурик припарковался у одной из высоток в центре Сов. – Ужинать, я же говорил. Ты согласилась. – Я передумала, – меня снова затошнило, при мысли о гавёной еде. – Когда это? – Только что. Ты иди, я тебя здесь подожду. – Ну нет, красотка. Так не пойдёт. Ты мне жена, – я вздрогнула, – моя обязанность как мужчины, чтобы ты была сыта, довольна, спокойна. Начнём с сыта. Хотя бы с еды. Гнать в шею нужно этого отличного парня, вместе с его всякими-разными штучками! – У тебя сегодня больше нет никаких дел? – Кроме тебя, нет, – то есть с принцем он уже всё порешал? – Я не пойду. Я, кажется, вчера отравилась пиццей. – Тогда ресторан отменяется, полетели к врачу. Твою мать, как можно жить в такой дыре, что даже пицца из лучшего ресторана тетры туда доезжает испорченной. – Пожалуйста, не нужно к врачу. Мне просто нужно полежать, возможно, поспать… – Ты уверена? – Да, пожалуйста. Он взял курс на поместье. А по пути, то и дело, бросал на меня тревожные взгляды. Тревожные – это если он не придуривается. А с такого Хорька станется. Наконец-то. По-хорошему, подождать бы до того, как он будет от меня подальше, но не могу больше терпеть. “Дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя”. Я достала мазфон и отправила сообщение. Десять минут тревожного ожидания, я чуть не поседела. Наконец, у Влада зазвонил мазфон. Хорёк чертыхнулся, но вызов принял: – Ваше величество? Здр… – его перебили. В трубку орали так, что я прижалась к двери, боясь, что попаду под замес. Чем больше говорит император, тем лучше, теплее становится на душе. Вот оно – чувство справедливости. – Вы же понимаете, что это фейк? – наконец, поток речей на том конце иссяк, Хорёк сумел ввернуть слово. На меня он не глядел. – Где я и где… – его снова перебили, Влад ответил: – нашёл, – снова вопрос, и: – вернул, – блин, о чём это они, неужели… – да, рядом. Ваше величество, нам нужно время, Сариша волнуется, она никогда не была… понял. Да, понял. Хорошо. Хорошо. Понял. Берегу тетрархию. Он отключился. В салоне повисло молчание, пока не плимкнул его мазфон. Та-а-ак. Открывает фото. Смотрит, то на него, то на трассу. Отложил. Снова взял, посмотрел. По лицу вообще ничего не понять. Что с ним? Злится? Нервничает? Хочет меня убить? Чертыхнулся сквозь зубы. Есть! Взял мазфон, набрал сообщение. – Что-то случилось? – погладила его ладонь на руле. Не хотела, оно само. Он улыбнулся. Но очень… так мог бы улыбнуться волк зайцу, перед тем, как его сожрать. Эдакий приквел к большому кино. – Нет, дорогая, – задумался. Нет? Нет? Как это нет, козёл гавёный! На тебя только что оборался император! Ты, как минимум, должен рвать и метать, что снимки, где вы с Гулаем вдвоём, перед иконостасами, разлетелись по всяким-разным соцсетям, всех новостных ресурсов. Как это нет?! Хочется вмазать ему прямо по лыбе на роже! Скотина стоеросовая! Ну как так? – Жёнушка, ты так разволновалась! Просто до неприличия. А так как я не могу совсем отвлечься от дороги, мои инстинкты воспринимают твоё пыхтение, как… – Мне плохо, говорю же! Почему только тебе ни капельки не плохо?! Я полночи уговаривала Гения слепить идеальный фотошоп, разослать снимки так, чтобы комар носа не подточил, откуда ветер дует! – Есть у меня одно лекарство от всех болезней, – Хорёк дёрнулся. Не удивлюсь, если поправляет стояк. – Мне ничего не надо! Я просто услышала, что ты говорил обо мне. Я… не могу не волноваться. Да и почему император так кричал? – Император кричал, потому что я, – он задумался. Подбирает слова? Думает, что соврать? – где-то ошибся, а где, сам не знаю. Пока не знаю. Но, когда узнаю, обязательно попрошу прощения. Он сказал это так интимно, так мечтательно… ещё больше захотелось врезать. – А если тебя не простят? – Меня простят, дорогая. Обязательно простят. Видишь ли, я почти уверен, что… что его уже отпустило. – Императора? – Нет, конечно. Конечно, нет. Того… впрочем, зачем тебе взрослые дела? Вербальный щелчок по носу прочувствовался как самый что ни на есть материальный. “По вере вашей да будет вам”. Ну-ну, мечтай. Вот будет тебе обломинго, когда в воскресенье я не открою зеркало! В конце концов, это просто унизительно! Из последних сил и остатков гордости я пресмыкалась перед Гением, чтобы он провернул этот финт с фотками, а этому – что с гуся вода! Непробиваемый Хорёк! Всю оставшуюся дорогу я только и делала, что тушила себя, давила всё своё всякое-чего, чтобы не пуститься в мысли, что ещё я смогу сделать, чтобы подпортить муженьку если не жизнь, то хотя бы настроение. Терпи, Сариша! Терпи! То, что ты заготовила для него, стоит и сотни мелких пакостей. Единственное, в чём я не стала себе отказывать – откинула зеркальце и самым тщательным образом накрасила губы. Очень тщательно. Правда, пальцы, как я ни сжимала кисточку, всё равно дрожали, а чтобы смотреть на губы, а не в материю гавёного зеркала, приходилось делать физическое усилие. – Соблазняешь меня? – тон игривый, но… это “но” прозвучало голосом тише обычного. – Так не стоит, я уже… – Соблазнился? – я поправила кудри. И кто виноват, что маленькой статуэтки совы, что стояла на панели до того, как я начала прихорашиваться, испарилась, когда я закончила. Полегчало. Надо не забыть потом выбросить. Мы приземлились перед воротами усадьбы, Влад вышел, отдал ключи охране, о чём-то распорядившись, открыл дверь мне. Не успели мы и шагу ступить, как из кустов к нам сиганул парень с микрофоном наперевес: – Господин Совин! Господин Совин, одну минуточку, пожалуйста! Рука Хорька вцепилась в мою. – Привет! Что хотел? – ни дать ни взять, старые приятели. – Господин Совин, как продвигается компания по улучшению экологии Совы? Я попыталась юркнуть в калитку, но Влад больно дёрнул меня за руку. Пока он любезничал с папарацци, я с ужасом глядела, как отовсюду на нас бегут люди. Много! Очень много гавёных людей! И все с гавёными микрофонами, огромными камерами. – Я хочу уйти, – шепнула в Совинское ухо, не дожидаясь, когда он закончит. – Нам пора, ребята! Семейный ужин ждать не будет, рад был всех повидать, – дёрнул рукой в прощании, мягко направляя меня к двери. Тьма людей перегородила проход. – Влад, – жалобно пискнула, повиснув на нём. – Господин Совин, кто ваша спутница, представьте нам, пожалуйста, – другой голос и новое лицо пробралось сквозь толпу. Гам, шум, послышались крики комментариев и новых вопросов. – Ребята, сбавьте обороты! – он попытался отшутиться. – Неужели это… терха Совина? – кто это вбросил, понять невозможно. Толпа понесла новость дальше, переговаривая на все лады: – Терха! Не прячьтесь, покажитесь, Сова хочет знать свою первую леди в лицо! Вы возобновили ваши отношения? А как же Дмитра Константинеску? Как она восприняла ваш разрыв? Или вы поддерживаете отношения? Ваша супруга простила вам ваши романы? Дмитра Константинеску живёт в этом доме. Ваши женщины ладят между собой? А остальные? Или вы остановились только на двух? Всё это говорилось одновременно. Отовсюду. Толпа гавёных журналистов словно стала живой, единой массой. – А меня? Вы не помните меня, тетрарх Совин? Два года назад я брала у вас интервью, потом вы воспользовались мной… – У нас есть два варианта, – Влад прижал меня к себе, – или мы бежим, поджав хвосты, и завтрашние газеты Экмаона покажут наши испуганные лица, всех я не переловлю. Некоторые уже сбежали, – он кивнул на мазурик в небе, – или ты выдыхаешь, разворачиваешься, и мы ставим их всех раком? Что скажешь? На секунду я перестала слышать окружающих. – Я знаю, что тебе это не надо, и это только моя проблема, – он расправил плечи, мне захотелось сделать то же самое, – но я прошу тебя о помощи. Без тебя мне не справиться. Я переплела наши пальцы и сияя улыбкой, повернулась к журналюгам. – Где твоя совесть? – улыбаясь, шепнула ему в ухо, только что поняв, как хитро он меня провёл. – Я променял её на обаяние, – он улыбнулся почище моего. В качестве маленькой мести я вжалась в него так, чтобы поясницей ощущать его эрекцию. – Друзья, позвольте вам представить мою жену, терху Совину, – он обнял меня, сцепил пальцы в замок мне на животе. Мстит, гадёныш. – Вы абсолютно правы, как всегда. Я не буду юлить и изворачиваться: у нас с супругой действительно были… это был сложный период для нас обоих. Вам прекрасно известно, что наш брак был договорной, нам понадобилось время, чтобы… – не знай я всякого-чего, подумала бы, что никогда ещё Хорёк не был так искренен, как сейчас, – чтобы научиться ценить то, что дала нам магия. Отныне мы вместе. Прошу ваши вопросы, друзья, только недолго. И по порядку. – Терха, как вы относитесь к репутации вашего мужа? Это как-то сказывается на ваших отношениях? – Моя репутация слишком преуве… – Милый, позволь мне, – я закрыла ему рот рукой, – не нужно отвечать за меня, что я думаю, – теперь я обратилась к гавёным журналистам, – нравится ли мне, что у моего мужа было много женщин? – естественно, нет. Но это его прошлое, самое главное, чтобы это не испортило наше будущее, и не сказывалось на настоящем. Но за пару лет перед днём, в который мы вместе умрём, я планирую заболеть деменцией, тогда и отомщу. Кто-то заулыбался, некоторые и вовсе засмеялись в голос. – Чем вы занимаетесь? Намерены ли вы участвовать в делах тетры? Каково быть Вороновой, среди Совиных? – Вы о том, что я красивее их всех, вместе взятых? Так, им повезло со мной, и они это знают, – я улыбнулась, покрепче прижимаясь к мужу. – Ребята, не наседайте. Моя жена не привыкла к такому вниманию, без обид, но давайте мы будем вас дозировать? –  если бы у него так сильно не вспотела ладонь, я бы тоже поверила, что Владу весело. – Последний вопрос, – девушка, что недавно несла околесицу, пролезла вперёд, – сколько ещё таких, как я? Тех, которыми вы воспользовались, соблазнили, а потом вышвырнули прочь? И где гарантия, что терха сможет обуздать ваш сексуальный аппетит, и другим женщинам на Сове можно вас не опасаться? Год назад… – Четырнадцать месяцев, – Совин дал нам то, чего сейчас все мы ждали, разинув рты. – И, простите, не помню ваше имя, но я не соблазнял вас, не заставлял, не принуждал. Вы с радостью сняли бельё, как только я вам это предложил, словами, – я попыталась отстраниться, но он только теснее прижал меня, – то, что после секса у вас не хватило сил на интервью, не моя вина. Милая, – он посмотрел на меня, – если бы на Экмаоне остался хоть один временщик, я отдал бы всё, чтобы предупредить себя одиннадцать лет назад, чтобы не было этих лет разлуки, – он поцеловал мою руку. А лучше бы задницу, козёл гавёный! Я улыбнулась, провела ладонью по его слегка колючей щеке. Только Господь знает, как сильно мне хочется впиться в неё ногтями. Ненавижу! – Какого хрена?! – заорала я, как только за нами закрылась дверь. – О чём ты, тыковка? – он пытался улыбаться, только вышло что-то странное: на миг обнажились зубы, нервно дёрнулась верхняя губа, он повёл плечами. – О чём я спрашиваю? – я пошла на него. – О, я спрашиваю! О том, что ты меня подставил! Как так вышло, что я согласилась тебе помочь, а теперь засветилась на всю тетру? Какого хрена, я тебя спрашиваю! – вцепилась в его футболку. Ничего не вижу, кроме его лица, лживого и подлого. – Как ты вообще посмел! Какого хрена ты считаешь, что можешь вот так ворваться в чужую жизнь? Что можешь представить меня всем, как свою жену? Устроить всякого-чего! А как потом мне жить? Когда всё закончится? Как жить свою жизнь – ходить по улицам, выходить замуж. Ты об этом, чёрт тебя дери, подумал? Какого хрена?! Будущий тетрарх! Надо же! Баловень судьбы, тебе всё позволено, да? Почему ты молчишь? Отвечай! – я сжала сильнее, впиваясь в него ногтями, пока он не двигается, – считаешь, что можешь вот так играть, делать всё, что захочется? Говори, мать твою! Отвечай мне! Трахаешь всё, что движется! А потом манипулируешь мной, прикидываешься, что я тебе нужна… – Ты мне нужна, – сказал тихо, беря мои кулаки в свои. – Хватит! – я отшатнулась, мир вокруг заходил ходуном, давя на голову, на глаза. – Хватит твоих игр! Неужели нельзя быть нормальным человеком? – Твою мать, но я ненормальный! И ты, ты знаешь об этом! И знала! Переживаешь, что тебя теперь все знают, как мою жену? Но я никогда этого не скрывал, я всегда говорил, что хочу быть с тобой! С самого нашего знакомства! – он сделал шаг ко мне: черты лица словно одеревенели, вместе со взглядом. Даже не дерево, – сталь. Идёт и идёт, мне приходится отступать, – ты хочешь, чтобы я был нормальным, мать твою? – я упёрлась в стену. – А ты? Ты, нормальная? Кошмаришь меня по поводу и без! Отказываешься от нормальных отношений? Разве я не просил? – он покраснел, дёрнул ворот футболки, разрывая, делая глубокий вдох. – Такая же адреналинщица, как и я. Только ты, стерва, знаешь, что ты мой спуск, а свой от меня прячешь! Не говори мне, что ты нормальная, – приблизил ко мне лицо, я дёрнула первое, что попалось под руку – картину со стены. – Пошёл на хрен! – Лживая сука, – в глазах Хорька на один миг отразился весь он – хаос. – Долбаный псих! Скрипнула дверь, никто из нас не обернулся. – Вон! – крикнул так громко, что у меня зачесалось в ухе. Хлопок двери. – Отойди от меня. Он не пошевелился. Размахнуться не вышло – тяжёлая рама оттягивает руку. Саданула как могла – по спине. – Дура, – он не шелохнулся, выдохнул и впился в мои губы, будто и не его сейчас били. Что было сил долбанула его в грудь, пытаясь оттолкнуть – бесполезно. Он открыл глаза, в которых сейчас плещется что-то около гнева и ненависти, и только сильнее присосался. Наконец, отпустил. Я только хотела сделать вдох, как он схватил меня, подсаживая у стены, стал задирать мне юбку. – Не смей! Твою мать, Совин! – он продолжал смотреть мне в глаза, словно молчаливо уговаривал. – Я не хочу! Ты слышишь?! – я заозиралась, осознавая всякое-чего, что он задумал. – Пожалуйста, не надо! – сорвалась на крик, когда он справился и с собственными брюками, и с бельём. Вошёл больно, прижимая собой меня к стене. Все мысли вышибло, когда одной рукой он помогал мне держаться, второй тронул клитор. Резкие движения во мне, напор пальцев на мне. Гавёному поганцу хватило несколько минут, чтобы я кончила. Его быстрые движения, что пронеслись в секунду, я только подстроилась под его ритм, как почувствовала пульсацию члена. – Ну ты и козёл! – Стерва, – выдохнул мне в ключицу, аккуратно ссаживая с себя. – Как ты понял? – рукой я шарила под юбкой, поправляя трусы. Влад уже оправил одежду. Потянулся, как после сна. Резко дёрнул головой вправо и влево, отчего у него там громко хрустнуло – ветер вылетел, не иначе. Внимательно всмотрелся мне в лицо, прежде чем ответить: – Я не знаю, просто понял, – я продолжала вопросительно смотреть, ему пришлось продолжить: – сначала я охренел. Когда понял, что готов разложить тебя прямо в офисе, во время зума. – Почему охренел? Разве меня нельзя захотеть? – Наверное, можно. Я не знаю… просто не я. С того дня, как ты со мной, другие стали просто… людьми. Мужчины, женщины – по хрену. Вообще никакой сексуализации, только ты, – усмехнулась: ну-ну, пой, птичка. – мелочи, детали, всё складывалось, но особенно: глаза. – Как это? Ты же не видел цвет моих глаз? – я стиснула зубы. – Верно. Но у тебя на левом глазу есть маленькое пятнышко, – я бросила его руку и подлетела к зеркалу: точно! Вот же оно, как я могла забыть! Он подошёл сзади, обнял меня разглядывая: – Я никогда тебе не верил, что ты не красивая, – сказал шёпотом. – Просто не мог поверить, так это не вязалось с твоей уверенностью. Дурнушки так себя не ведут. «Кто имеет уши слышать, да слышит!» – ушастый Хорёк! – А как себя ведут дурнушки? – Тушуются, млеют от плёвого комплимента… Саша? – он развернул меня к себе, обхватил руками моё лицо. – Ты же понимаешь, что я больше никогда тебя не отпущу? Сейчас, когда нашёл. Я просто не смогу, задохнусь без тебя… Было бы неплохо, чтобы  перед этим, ты не забыл переписать на жену имущество. ****** Когда часы пробьют ВЧЕРА, Где я тебя еще не знала, Где наша дикая игра Нас по мирам не раскидала, Где ты ещё не утонул В моих глазах,моей улыбке. Где ты меня не обманул. Где я не сделала ошибки… Но,нам не нужно лишних слов- Минуты и мгновенья тают… Мы точно знаем,что часов Счастливые не наблюдают! Наталия Кивер