глава 22. Идеально-точная решётка

Нехотя он отпустил мою руку, позволяя вдеть серьги. Браслет защёлкнул сам. – Колье… – начала было девушка. – Ты слепая? – Влад поддел рукой нитку с крестиком у меня на шее. – Но это… Я уже чувствую, вижу, что сейчас он обхамит девчонку так, что той потом полдня плакать в туалете. Сжала его руку, провела по лицу, чмокнула в щёку, но Хорёк гавёный, извернулся и присосался к губам. Если бы я умела краснеть, сейчас бы точно покраснела. – Это просто упакуйте, спасибо. Парадокс – я в магазине, как всегда, не плачу ни медяшки, но впервые на меня смотрят с благодарностью. Жуть. Прямо руки зачесались тиснуть какую-нибудь блестяшку. А то, пара таких визитов и я разучусь своему мастерству. Привыкнуть к такой жизни недолго. Всю оставшуюся дорогу просто ужасно хотелось передумать. Донельзя. Соврать всякое-чего, выдумать, притвориться заболевшей, в конце концов. Что угодно, чтобы не лететь. Мы ещё не пересекли воздушное пространство Аиста, а мне уже не нравилась эта тетра. Издалека она была похожа на какую-то табличку. Идеально-выверенные улочки, дорожки, аллейки, дома, дворцы, павильоны, домишки. Решётка. Идеально-точная решётка. Лёгкая вибрация пронзила салон мазурика. – Он знает, что мы здесь? Влад кивнул и не глядя, нашёл мою руку – его ладонь была влажной и холодной. – Почему здесь нет высоток, как везде? – все дома с неба казались не больше двух этажей. Притом выглядят они нарочито просто, и в то же время дорого – из дерева. Не из камня и кирпича, как на всех тетрах, который добывается с поверхности земли, а из дерева, которое растёт только на тетрах. – Зачем? Запретный город потому и запретный. Здесь живёт императорская семья и прислуга. Построй здесь одну высотку на весь Аист, ты попросту не найдёшь здесь столько людей. Я кивнула – логично. Просто, когда я слышала, что Аист, Запретный город – только для одной, хоть и венценосной семьи, я представляла себе его в разы меньше. – А по размерам он как… – Да, малыш, – Влад ухмыльнулся, – знаю, о чём ты думаешь, но дело не только в площади. Императорская семья больше тысячи лет живёт на Аисте, наш император – двадцать пятый аист, что отсюда правит Экмаоном. Что бы ни происходило, сколько бы сил ни отнимало это у императора, мать твою, – Аист всегда в центре всех тетр. Если завтра они потеснятся, просто пустив сюда людей – послезавтра их запрут в грёбаной комнатушке размером с коробку. Так работает авторитет неограниченной монархии. “Продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах”. – Не, не слышали. Всякое-чего слышали, а такого не слышали. Несмотря на то, что говорит Влад спокойно, привычно-пренебрежительно, я кожей чувствую – он не в себе. Поцеловала по-прежнему холодные пальцы. – Почему ты беспокоишься? Из-за меня? Переживаешь, что я что-то выкину? Опозорю тебя перед императорской семьёй? – мы уже идём на снижение, осталось совсем мало времени наедине. На миг он отпустил руль, чтобы сильно вмазать по нему. Громкий глухой удар – удивительно, как гавёный руль не отвалился после такого. – Да срать я на них хотел! Но в чём-то ты права. В моей грёбаной башке бардак из-за тебя. Ты – одна, чьи реакции я так и не научился прогнозировать. И… это страх. Страх за тебя, что может произойти что-то, чего я не смогу предотвратить… Дерьмо, мне не стоило это говорить, да? – Я могу о себе позаботиться. – И от этого мне ещё хуже. – Послушай, ты будешь рядом. Я буду молчать. Мы просто выслушаем, сделаем, что он скажет, и всё – делов-то! На площадке стоит несколько мазмобилей. Нет ни прислуги, ни армии охранников. Вымощенная булыжником площадь, стена из такого же камня, зачем-то крыша над ней. Я дала ему руку, когда он помогал мне выйти, и больше не отпускала его руки. У больших ворот пара часовых. Ну что ж, “мир дому сему” – так учит Писание. – Тетрарх Совин, – склонил голову человек, возникший из воздуха. Часовые даже не моргнули при нашем приближении. – Следуйте, пожалуйста, за мной. Император ожидает вас. Ворота и воротца. Дорожки и тропинки. Мостики и непонятного назначения здания, которые мы проходили насквозь, вместе с ветром. Речушки и ручейки, загнанные в каменные стены, озёрца и прудики – мы как будто шли по огромному парку. Но самое поразительное на Аисте – отсутствие звуков города. Ни шума толпы или хотя бы голосов, ни звуков транспорта, ни музыки рекламы на каждом углу. Только пение птиц. И это могло бы показаться раем, если бы не знать, как звучит жизнь. – Здесь очень красиво, – сказала погромче, чтобы услышал проводник. Рука Влада дрогнула при моих словах, сжалась сильнее. – Запретный город… здесь всё выглядит так… гармонично, словно вся тетра – это один большой целостный проект. – Да, дорогая, так и есть. Его строили четырнадцать лет, два месяца, десять дней. Если что-то требует ремонта, то его проводят в соответствии с общей концепцией города. Почему, чёрт побери, так долго идём? Почему нельзя сделать поближе гавёную стоянку? Но вместо этого я спросила: – А сколько людей строило город? – Хм… – ура! – Я не помню, но если учесть скорость… объём работы… – Посчитай, пожалуйста, мне очень интересно! Минуты три у него ушло на подсчёты, но плевать, цифру, что назвал Влад, я забыла сразу. Главное, что с его лица ушло это зверское выражение всякого-чего, будто он вот прямо сейчас набросится на каждого, кому не посчастливится пройти мимо. Хотя и прохожих тут раз-два и обчёлся. И даже не запутаться, обсчитываться – ноль прохожих. Пока он не вернулся в прежнее состояние, я подкинула ему ещё пару бредовых вопросиков, где нужно было складывать, умножать, и извлекать корень. – Его величество ждёт вас. Прозвучало, как гром, среди ясного неба. Мы так долго шли, что я и забыла, куда именно мы идём. Деревянные двустворчатые двери распахнулись сами по себе. Гавёный случай! Огромный зал! Пустой, огромный зал, в дальнем конце которого стоит трон, и если и издалека видно, что это трон, то человека на нём не разглядеть. А он там точно есть! Деревянный пол, настолько идеальный, словно по нему не ходят вовсе. Стены из, точно: дерева, и много-много окон. Просто подряд, вся стена – резные белые ставни на маленьком расстоянии по красной стене друг от друга. К тому моменту, как мы, держась за руки, подошли к этому, с позволения сказать, трону, меня дико бесил стук собственных каблуков. Пьедестал из шести ступенек, расположенных по всем сторонам, и золотой трон. На нём, как ни странно – всего лишь человек. На фотках, кстати, он выглядит худее, чем на самом деле. Кто-то здесь явно страдает от греха чревоугодия. Ему бы исповедаться. Среди всех Аистов, на нормального человека больше всех похож принц. У того, хотя бы видно глаза. Отец же его – с кожей, чуть желтее обычной, но не такой тёмной, как у Вороновых, чёрными, несмотря на внушительный возраст, волосами. А вот гавёных глаз у него совсем не видно. Аисты в принципе характерно узкоглазые, у этого ещё всё лицо занимают щёки. – Приветствую тебя, первый среди равных, – Влад низко склонил голову, прижимая руку к груди. Я тоже поклонилась. Руки пришлось расцепить. – Приветствую тебя, сын Совы. Видно, это что-то ритуальное – император тоже склонил голову. – Ваше величество, – теперь Влад говорит спокойно, как всегда. – Вы хотели видеть мою жену. Вот она – Сариша Совина. – Вижу, вижу. Как же ты похожа на отца, девочка. Какая красавица стала! Помню, как твоя мать смеялась, когда ты только появилась на свет, чтобы небеса уберегли тебя, и ты взяла хоть немного её красоты… Как? Как он может говорить такое? Он! Который лично, без всякого-чего подписал приказ об их казни! – Видно, её молитвы были услышаны, при всей своей породе Ждана, её мягкие черты в тебе видны. Мы стояли рядом, слушая доброго, заботливого дядюшку, как Влад повернулся ко мне, провёл рукавом рубашки мне по щеке, вытер слёзы. – Ну-ну, не плачь. Твоей вины нет, что твои родители отступили от империи, когда должны были умереть за неё. Не надо слёз. Даже об их смерти он говорит с такой нежностью… для него это просто часть добрых воспоминаний! – А, Влад? Какую жену я тебе дал? Второй такой красавицы не найти на всём Экмаоне! Теперь вот пожалел, надо было всё-таки своему остолопу тебя оставить, стала бы императрицей. Как ты живёшь, дочь Ворона? Хорошо ли о тебе заботились в семье мужа? – Да, ваше величество. – Хорошо, хорошо. Я был уверен, что Совы смогут о тебе позаботиться, воспитать тебя, как должно воспитывать терху. Они хоть и заносчивы, но знают ценность детей тетрархов. Нельзя было, чтобы дочь тетрарха зрела без присмотра, а бабки твои… ну пусть их. Есть ли у тебя магия, Сариша? Подвластно ли тебе время так же, как и твоему отцу? На гавёном пьедестале подле золотого трона были выложены предметы: камень, по виду обычный булыжник, зеркало в старинной оправе, древняя книга в кожаном переплёте, резная дверная ручка… много ещё, мой взгляд остановился на карманных часах, точной копией моих, спрятанных в обувной коробке в моей детской спальне на Вороне. – К сожалению, ваше величество, как бы я ни хотела, но даже представить не могу, как это возможно – увидеть прошлое или будущее. – Плохо, очень плохо, – вопреки сказанному, он продолжает улыбаться, глядя на меня с какой-то ностальгией, по-родственному даже я бы сказала. – Оставь нас, сын Совы. Сын Аиста станет говорить с дочерью Ворона без свидетелей. – Нет, – прозвучало легко и просто. Мол, хочешь попить? Нет. – Идёш-ш-шь против закона? – сейчас глаз у Аиста совсем не видно. – Нарушаешь традиции? Тетрарх будет говорить с тетрархом. Равный с равным. Оставь нас! – Она не тетрарх. Её бабушка держит силу, в Сарише нет магии времени, магии тетры. Она женщина и моя жена. Я не оставлю её наедине с мужчиной. При всём уважении, ваше величество. Батюшки! Лицо императора пошло пятнами, ему, как и мне понятно, что в этом отмороженном ни капли уважения ни к кому, на всём Экмаоне. – Уважение? Уважение, щенок? Ты нарушаешь заповедь! Рядом с тобой сейчас не твоя жена, она дочь десятков тетрархов Вороновых и наследница силы! Она член круга тетрархов, если не сейчас, то станет им, наследуя бабке! Пока не понесёт мальчика–временщика, который сможет исполнять свой долг империи! Я, первый среди равных, требую говорить с сестрой по силе! – тяжело опираясь на трон, он встал, – вон отсюда! Иначе тебя выкинут, как собаку! – Я не оставлю свою жену, – Влад не смотрел на Аиста, с интересом разглядывая всякое-чего на резном поручне лестницы к трону. – Ты забыл? Забыл, как приполз ко мне, просить о помощи? Я требую вернуть долг! – Я благодарен вам, но жену не оставлю. – Стража! – заорал толстяк на троне. – Влад, я смогу о себе позаботиться, слышишь? – зашептала ему на ухо, наплевав на этикет. – Он ничего мне не сделает, он просто скажет, что ему нужно, слышишь? Не нужно идти на конфликт из-за такой глупости. Не надо его провоцировать, и твоя сила, он не должен знать о ней. – Закричи, если что. Кричи, как только сможешь, и я разнесу к хренам этот грёбаный сарай. Он коротко поцеловал меня. – Пойду прогуляюсь, посмотрю, не сдохли ли карпы в пруду. Император молчал, пока за Владом не закрылась дверь. Щёлкнул пальцами – из-за стенки за троном с двух сторон, появилось два кресла. Точнее, люди, которые несли кресла. – Садись, девочка. Долго вам, женщинам, трудно стоять. “И поведут вас к правителям и царям за Меня, для свидетельства перед ними и язычниками”. Одно кресло он занял своей гавёной тушей, второе подставили мне. – Я знаю, почему мальчик так нервничает. Понимаю его. Ты знаешь, что когда ты злишься, ты глазами как будто выковыриваешь сердце из того, на кого смотришь. Это у тебя от отца. Вы, Вороновы – очень горячий народ. Я понимаю его, что он так в тебя вцепился. Красивая женщина – услада для глаз, умная – для головы, добрая – для души. В тебе есть это всё, я и правда, жалею, что не взял тебя в свою семью. Жалел и тогда, когда узнал, как тебе живётся на Сове, но пути назад не было. Мой сын сильно болен, – болен? Тот здоровенный мужик с едкими фразочками? – он не смог бы быть тебе мужем, а другого у меня нет. Оставить тебя на Вороне я не мог – ты дочь тетрархов, не мог я допустить, чтобы у какого-нибудь пастуха рождались дети с кровью твоих великих предков. А мальчика было два – у Сов и Аистов. Из-за преступления твоего отца мой отказался наотрез. Я поручил тебя Совам. А они подвели… Мне нужна вся моя сила воли, чтобы не поддаваться этому мягкому голосу, полному искренней любви и неравнодушия. Он словно и правда, видит во мне равную, дочь своего друга, делится всяким-чего, сокровенным. – Сейчас ты выросла, стала сильной. Как бы то ни было, но этот брак пошёл тебе на пользу – ты стала сильнее. Знаешь, я должен признаться, мне нелегко говорить всё это. Очень тяжело. Для императора один только факт, что ему нужна чья-то помощь, только это осознание – причиняет невыносимую боль. Эта боль страшнее, чем получить отказ. Ты уже не сделаешь мне больнее, поэтому я попрошу. Сейчас Экмаону нужна твоя помощь. Ты одна, единственный тетрарх, кого я ещё не просил. Помоги своему миру, исполни свой долг, и я отдам тебе всю сокровищницу Аиста. – Что я должна сделать? – длинные, витиеватые, гавёные речи меня так утомили, что хочется покончить с этим побыстрее. – Взови к своей крови. Найди в себе крупицы магии. Необходимо, чтобы ты перенеслась в моё прошлое, на двадцать пять лет назад. Чего? Прыгнуть на двадцать пять лет? Да за такое расстояние… я даже не знаю, что! Печень? Сердце? Что в моём теле откажет после такого, и сколько я буду оправляться, да и оправлюсь ли? – И передала мне послание, – жирдяй продолжает, как не в чём не бывало. Будто просит меня не оставить половину здоровья за секунду, а за кофейком ему сгонять. – Я знаю, что прошу почти невозможного, – да не уж то! – но ты не зря так похожа на Ждана Воронова. Поверишь ли ты, дитя, если я скажу тебе, что твой отец мог перемещаться? Да-да, не удивляйся. Мы с ним специально держали это в секрете, иначе его одолели бы просители, а за каждое такое перемещение он расплачивался собственным здоровьем. Только в крайних случаях он прибегал к своей силе, такой бесценной она была. Я уверен, что есть что-то, что поможет тебе пробудить силу. Можно спросить твоего мужа, посмотри на него: с каждым днём его сила всё больше. Тетрарх Совы, его отец, честно несёт свой долг на службе империи, защищая её, а мелкий гадёныш, как осьминог – куда только не просунул свои щупальца. Он повсюду. Я уверен, ему известно, как можно вернуть в мир магию. – Почему просто не спросить у него? – Ай, какая ты добрая и наивная, – он покачал головой, – хорошая бы вышла императрица. Зря, зря я отдал тебя в Сову, нужно было себе оставлять такую девочку. Сразу видно, ты не лезешь в дела мужа, иначе знала бы, что как только ни просили его, что только ни предлагали, чтобы он раскрыл секрет, но у Совиных всё есть. А тебе, он может рассказать, ты очень красивая женщина. Красивым женщинам можно всё, за их красоту им всё прощается. Узнай, как вернуть силу. Используй всё, что только можно. Например, артефакт Вороновых. Ты ведь знаешь, где он? – я помотала головой, – вот и бабушка твоя не знает, – продолжает он с той же доброй улыбкой, – ни одна, ни вторая не знает, представляешь? Пришлось отправить гвардейский отряд на Ворон, чтобы они помогли им вспомнить. Механических часов на всём Экмаоне не так уж много, чтобы потерять даже одни. Я сперва хотел забрать их сюда, в Запретном городе есть чудный дворец для гостей-тетрархов. Они, правда, не могут выйти оттуда, пока я не велю, но там всегда ко всем очень быстро возвращается память. Но я передумал. Отцу твоему это не помогло стать на истинный путь тетрарха. Вдруг и им не поможет? К чему снова проливать священную кровь праотцов? – Бабушки… они… – Живы, вполне здоровы. Просили передать тебе привет, и немножко поторопить тебя. Чтобы ты успела выполнить мою просьбу, пока они всё ещё живы и здоровы. – Ваше величество, вам не нужно было беспокоить их. Я и так бы сделала всё, что могу. Я мечтаю хоть на мгновение ощутить в себе силу моего рода, я сама с удовольствием и огромной честью послужу империи, – и тебе, гавёный козёл, я никогда этого не забуду! Мало ты проехался всяким-чего по моей жизни, уничтожил папу, маму, брата! Ворон! Теперь и за бабушек взялся! “Земле Содомской отраднее будет в день суда, нежели тебе”. – Какая ты хорошая, правильная девочка, мы с тобой обязательно всё изменим. И за бабушек не беспокойся, лети на Ворон, разыщи артефакт, передай послание… – Я всё сделаю. Но я тоже хочу попросить вас об услуге. – Умница, хорошо. Что я могу ещё сделать для тебя, дитя? Помимо того, что сделал тебя терхой одной из самых сильных тетр? – Я хочу развод. Если у меня получится, а я сделаю всё возможное, я хочу, чтобы нас развели с Владом. Чтобы я могла вернуться на Ворон. – Я с удовольствием одобрю развод такой хорошей девочки с таким злым человеком, как будущий тетрарх Совы. – И я больше не стану выходить замуж. – Это невозможно, дитя, – Аист посмотрел на меня, как добрый дядюшка смотрит на глупую малышку. – Но я знаю решение лучше: ты выйдешь замуж за моего сына. Если в тебе будет магия времени, то всё равно, кто и что скажет на твой развод. Кровь тетрархов – слишком ценная материя, чтобы пренебречь ей и не родить сильных потомков. Ты станешь императрицей. – Ваше величество, я не смогу. Я не смогу и не хочу. Мне хватило одного брака, больше я не вынесу… – Тебе так только кажется, дитя. Вот увидишь, тебе понравится быть императрицей. Власть над всем миром будет в твоих руках. Я бы и сам не отказался от тебя, как императрицы, но я слишком стар. Боюсь, я отправлюсь на тот свет, даже не успев распустить гарем. А вот мой сын молод, красив, а будет здоров и силён, если ты выполнишь свой долг. Он примет тебя и после Совина, не беспокойся, я похлопочу. – Ваше величество! – Решено! – этот старый гавёный козёл хлопнул в ладоши: появились слуги. – Не мешкай, придумай способ и лети на Ворон. Возьми артефакт, с ним точно получится, передай послание и возвращайся на Аист, садись на трон императрицы. – Но, ваше величество… – А вот и тотем. Что ж, поклянёмся. – Я не стану клясться. Я не стану выходить повторно замуж! – Ай, какая кровь горячая, какой огонь в глазах! Как-то давным-давно, ещё когда не родился твой брат, твоя мама танцевала для нас, нет, ты не подумай, ничего такого, но мы уговорили её. Ждан уговорил показать нам. Ай, как она танцевала! Ты сейчас точь-в-точь она. Очень похожа. Вам, женщинам с Ворона, всегда тяжело расстаться со свободой, но уверяю тебя, сам статус императрицы защитит тебя от всех посягательств. Это гораздо проще, чем отбиваться от конюхов и пахарей на Вороне. Красивая женщина всегда в опасности, а бедная красивая женщина – ей опаснее вдвойне. Чем красивее женщина, тем сильнее и влиятельнее мужчина должен быть рядом с ней. – Ваше величество, я вынуждена настаивать! – Хватит! – он прытко поднялся, схватил меня за плечо. На рефлексах я схватила чужую лапу, коснувшуюся моей голой кожи, – такой случай нельзя упустить! Что он там говорил про мой взгляд? Что он говорил, что я похожа на папу? Смотри! Вспоминай своё всякое-чего! Думай о нём! Думай, тварь, о том, кого убил! Одним только пальцем я тронула тыльную сторону его ладони, и… Бим-бом! Вот что значит – поднакопить силы! Оглушающий гул после боя часов. Отец! Папа! Ждан Воронов – тетрарх, часовщик, друг гавёного императора! Ты мне нужен! Плевать, когда и как, я хочу увидеть именно тебя!