глава 24. Чёрт вселился

На том конце повисло молчание. – Да, это я. – Бабушка… – Да, доктор, понимаю, слушаю вас внимательно, продолжайте. – Ты не можешь говорить… кто-то рядом… люди императора на Вороне? – Конечно, доктор, всё как и последние дни. – Ты в порядке? Анка? – Лучше не придумаешь! Мы уже в том возрасте, когда переиграть свои болячки – вопрос азарта. – Они искали артефакт Вороновых. Оказывается, это папины… – Ой, доктор, не продолжайте! У меня достаточно сил, чтобы разогнать пылюку по самым дальним углам. Хоть под кроватью, хоть на потолке. Не нашли. И не найдут. – Бабушка… я… я очень скучаю, – глазам стало очень больно, – я так хочу домой. – Доктор, как только что-то изменится, я вам сообщу, пришлю за вами конюха. – Он хочет, чтобы я выполнила его поручение, тогда я смогу вернуться… – Знали бы вы, доктор, сколько раз это слышал мой покойный сын. Сейчас в последний раз, а теперь ещё немножко, и вот самую чуточку. Этому не будет конца. – Я думаю так же. – Доктор, если у вас всё, мне пора. Тут, знаете ли, непрошеные гости, что хуже сами знаете кого. Лечите нас всех по делам нашим. Адьёс! Я хотела было попросить дать мне Анку, услышать её, всякое-чего, но Стефана уже повесила трубку. Это правильно, это хорошо – та расплакалась бы, выдала, кто звонит. Подумаешь, не удастся вернуться домой, надо же, какая цаца! Захотела она к бабулям под крылышко! Да плевать! Сяду на паперти и буду мотаться в будущее каждого встречного, пока не сдохну. Но перед этим отомщу всем! Со всеми расплачусь! Хорёк останется без гроша! Император… этот жирдяй гавёный такую яму сам себе вырыл, что, что бы я ни сделала, всё будет пшиком! Я стала собираться: юбка, майка – из тех, что попроще, и не одного платка, чтобы спрятать лицо. Придётся идти так. Ну ничего. Какая ж это проблема? Как там говорил Болин? – красивая женщина всегда в опасности? Больше для меня никто опасности не представляет. Вещи, купленные совинской секретаршей, я забирать не стала – просто не могу. Смены белья мне хватит, одежду, что на мне, найду где простирнуть. Повесила сумку на плечо и вернулась в спальню, к рабочему столу, на котором аккуратными стопками лежат книги, журналы, документы. Планшет и мазбук, по центру. На них я и положила купленные вчера украшения. Выудила из стопки красный томик Писания – вот уж, чего не ожидала увидеть здесь. Книжка новая, не антикварная – самая обычная, такие когда-то бесплатно раздавали в приходах. Зачем она Хорьку? Заучивает речи? Я выкатила кресло – задержусь на секундочку, просто пробегусь глазами по знакомым строчкам. Подняла выпавший листок, скрупулёзно исписанный полупечатным почерком Влада: Симон Пётр, Андрей Первозванный, Иаков Зеведеев, Иоанн Зеведеев (Богослов), Филипп, Варфоломей, Фома, Матфей, Иаков Алфеев, Иуда Фаддей, Симон Кананит, МатфИй что это такое… Двенадцать апостолов – двенадцать первых тетрархов. Дальше он сокращал, текст напоминал просто памятку, сухую выжимку. Если бы я не проводила ночи напролёт, разбираясь в его проектах охранок, никогда бы не поняла. Но из исписанного листка следовало следующее: двенадцать учеников Господа прошли свой земной путь в том, первом мире, после чего в награду получили наш мир, который и принялись творить по своему усмотрению. Закончив создание, они и стали первыми тетрархами, наделёнными крупицей божественной силы. Когда окончился и этот срок их жизни, они отправились дальше, оставив своё творение потомкам, вместе с частью их божественной силы. Дальше была подробная таблица, когда впервые стал замечаться спад силы тетрархов, в какой семье, при каких обстоятельствах, куча всякого-чего: приложение 1… я схватила второй листок: приложение 1 – подробное досье на упоминаемый клан в этот промежуток времени, подчёркнуты места с упоминанием конкретных проступков того тетрарха Глухарёва – он славился крутым нравом, число репрессированных, казнённых в его правление, перевалило за две тысячи… Сухие цифры, сокращённые слова – всё это безликим почерком. Безжалостная констатация. Бог дал людям магию, люди отвернулись от Бога, Бог забрал магию. Без магии не выживет ни тетрарх – существо, в мозгу и теле которого природой предусмотрено место для магии, останься он без неё… пустота родит только пустоту. Магический мир, в чью природу заложена магия, без неё не сможет существовать. Я отодвинула бумаги, сжала медный крестик на шее. “Кто отречётся от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцом Моим Небесным”. Собственно, Влад, в своём стиле. То, что крутилось у меня в голове в огромном клубке бессвязных, бесконечных мыслей, он вместил в пару листков. Да и то, только потому, что не может без точных цифр и конкретных примеров. Пара тысяч лет прошло, как умер последний апостол. Потихоньку люди отворачивались от Бога, так же потихоньку магия утекала из мира. Болин подвёл черту – запретил веру законодательно – лишился магии. Воспользовался услугами Кречетовых, чья сила и возможности не обсуждаются уже лет пятьдесят. Дед нынешнего тетрарха Кречетова… исполнял желания, так говорят. Но как он их исполнял, что требовалось отдать, а главное, что отдал гавёный император? Никакая магия не работает сама по себе – я плачу здоровьем, Влад – рассудком, чем платят Кречеты? Если допустить, что император забрал магию сына… и не смог вернуть? Но зачем принц кромсает своих сподвижников – так и не понятно. Или нет никакой связи? Ар-р-р-р! Да что толку? Что толку, даже если я всё пойму? Кто станет меня слушать? Кто станет судить и приговаривать принца? Кто вообще допустит суда над принцем? Меня скорее объявят спятившей от собственной магии, уродства, всякого-чего Вороновой – в это толпа с радостью поверит, а потом: привет, Беркут! Шизик гавёный! Как только додумался? Потянула последний листок: из свода законов тоже торчал стикер. Отклеила: по кругу, по цепочке написано: забота/детали; интерес к личности; спокойствие/уверенность в завтра; оргазмы; максимум времени (первый год: перекинуть всё на топ-менеджеров), проявление привязанности. А в центре этого кольца галочка. Никакого особого ума здесь не надо, чтобы понять, что галочка – это я. Или… это его стандартная схема, а галочка в центре – переменная? Пока размышляла, блуждала взглядом по столу. Зеркало в простом кожаном чехле лежит поверхностью вниз. Первое, что оно мне показало – уродливые чёрные пятна. Плевать к кому! Такая схема сработает с любой! Подняла взгляд и со всей силы швырнула проклятое зеркало в большое, на стене. То разлетелось на миллион осколков, на стенном – ни царапины. Проклятый Хорёк! Вслед за зеркалом полетели тяжёлые украшения – ничего! Взревев, я швырнула планшет, за ним мазбук! Всё! Всё это – чётко выверенная рабочая схема! Двумя руками размахнулась и скинула со стола всё, что было. Алгоритм! Надёжный и рабочий! Как и всё в его бездушной голове: просто и понятно! Регулярно выполняй несложные действия, и у собаки выработается рефлекс! Не отдавая себе отчёта, я подобрала с пола мазбук и стала долбить им гавёное зеркало, пока не пойдут первые трещины. Ещё! И ещё! Разнести его в ничто, пока не останется ни кусочка! … Господи, что я делаю… зеркальные осколки у босых ног ничего мне не ответили, только переливаются посмеиваясь. В что за всякое-чего я превратилась… Ещё недавно у меня была цель, я знала, зачем встаю с постели, я хотела… я чего-то хотела. Что же я делаю. С собой. Покачнувшись, я вышагнула из серебристой кучи. Можно пройтись прямо по ней, и тогда точно всё кончено – Влад увидит меня такой. Страшной, беспомощной, спятившей. Или, Я выбрала или и вылетела пулей из спальни, повернула замок, толкнула дверь – та не поддалась. Что за хрень. Я принялась колотить так и эдак, выкручивать замки, результат тот же – меня, как будто заперли снаружи. – Лео, – я набрала первый номер, что пришёл мне в голову, – помоги мне… пожалуйста. Прошло больше часа, за который, я чуть не сошла с ума! Пока не пришло сообщение… Хватит ли у меня сил, чтобы вылезти в окно, а из него в распахнутую дверь – я не знаю. Но лучше попытаюсь, пусть и не получится, чем тихо сидеть, ждать, пока моя крыша окончательно сделает мне ручкой. Открыла окно и чуть не оглохла – звуки города обрушились скопом, будто только меня и ждали. Громче всех тарахтит старый мазмобиль, раскрашенный в красно-белый цвет. Где только нашли мазмобиль службы спасения? – Давай, Спиди! Этот старичок уже затрахался ждать! Вот-вот и сдохнет, не успев затрахать механика! – Монстр на пассажирском сиденье опустил окно. Король Ключей услужливо распахнул мне заднюю дверь. Мазфон оставила на подоконнике и подала Монстру сумку. Того перекосило, когда на секунду пролетевший грузовой мазурик, заслонил закатное солнце, дал меня разглядеть. – Спиди… – Эй, потом! – Лео ткнул его в бок. – Давай, Спиди. Я высунулась в окно. Снаружи стеклянная стена абсолютно гладкая, ни миллиметра выступа пластика, за который можно ухватиться, но за спиной – ад. – Ой, а вы ко мне? Я не сразу поняла, откуда голос. Мадам из квартиры снизу: укладка из салона, шёлковый белый халат, бокал для мартини в руках и невменяемо пьяные глаза. – Детка, я могу к тебе… – Монстр! – рявкнул Лео. Тот дёрнулся. – Детка, прости, могу заскочить к тебе позже, – бугай открыл свою дверь, протягивая мне руку. Я шагнула на перекладину. – Не смотри вниз, – Лео, – он удержит, шагай прямо в мазурик! Не смотри вниз, не смотри! Я вытянула ногу. – Ближе, не могу дотянуться. – Нет, ну а кто же спасёт бедную, скучающую девушку? – гавёный голос снизу стал томнее. – Дорогая, что же ты такая, нетерпеливая… Я опустила глаза всего на секунду, но передо мной разверзлась пропасть! Если я оступлюсь, если упаду, лететь мне долго, успею всякое-чего. Меня поломает ещё в воздухе. – Не могу ближе, задену стену, тянись, – Лео начинает нервничать. – А мне вот интересно, почему непонятные личности покидают квартиру тетрарха таким неординарным способом? – снизу уже звенит. – Да заткнись ты! – рявкнул Монстр, вставая, протягиваясь телом ко мне. За корпус мазурика он держится только одной рукой. – Давай, не дрейфь! – я нашла его глаза. – Красотка, если ты отсюда полезла, если вызвала нас, значит, там хуже, чем в заднице. Давай! В тебе смелости на нас всех! Я вытянулась всем корпусом и ухватила его ладонь – дотянулась! – Молодец, Спиди. Молодец. Босс, выше, на локоть, – мазурик поднялся выше, его пол сейчас ровнёхонько с моими ногами. – Ребята, резче. На нас уже смотрят, – Лео бдит. Сейчас то самое время, когда чуть-чуть и трассы заполнятся спешащим из центра планктоном. – Сейчас кто-нибудь да вызовет жандармов, проверить. Мы слишком долго возимся. – Не слушай его, красотка, просто… – Это кто здесь красотка, парень? Спускайся, я покажу тебе, что такое женская красота. Это да, здесь и не поспоришь. – Спиди, не слушай. Давай так: сколько раз ты прикрывала мне спину? Не сосчитать. А сейчас тебе надо просто мне поверить. Я – удержу. Веришь? А если нет? Вернуться и ждать? – ни за что! Я кивнула. Так сильно, что закружилась голова. Тут же хватка моей руки стала каменной, а потом он отпустил меня! Всего на миг, но я полетела вниз! “Всякого, кто исповедует меня перед людьми, того исповедаю и Я перед Отцом Моим Небесным” – я исповедовала как могла. Мне нечего бояться. Монстр не схватил меня где-то за грудную клетку, потянул на себя, заваливаясь на Лео. – Ходу! Стукнули двери. – А к тебе, красотка, я ещё вернусь! Покажешь мне всё, что обещала! Громила послал хорьковской соседке воздушный поцелуй. Мазурик на полной скорости снизил высоту, перестраиваясь на другой уровень. – Чуть протянемся, ребятки. Надо смешаться с толпой. Самое время всё ещё раз взвесить всё всякое-чего. Какие у меня варианты? Ждать? Влачить жалкое существование, мышью дрожать от каждого шороха: не за мной ли идут? Не вышли ли на меня жандармы? Или имперские, чтобы притащить к императору за шкирку, чтобы я отдала свой “долг” Экмаону? Тело, словно окаменело, так трудно говорить, но я собрала себя в кучу, хоть и продолжила лежать на заднем сидении. – Ребята, – голос, как будто и не мой, – нельзя больше ждать. Нужно брать хранилище сегодня ночью. Младший Совин сегодня будет очень занят, – горло свело, – другой такой возможности у нас не будет. На меня смотрели все. Старик ключник повернул голову, Лео – в зеркало, Монстр обернулся. Слёзы пекут изнутри так, что векам больно. Я дала им волю. Кровь стучит в висках, я уставилась в сиденье, нет и капли силы, выносить эту жалость в их взглядах. – Эй, ребятки, давайте-ка подумаем, – Лео демонстративно отвернул зеркало заднего вида. Все стушевались и стали громко обсуждать, подчёркивая всякое-чего, что на меня вообще никто не смотрит. – Спиди, код ты не узнала? Только по тишине я поняла, что Король Ключей спрашивает меня. Ответить я смогла не сразу, превозмогая оцепенение, выдавила: – Я не уверена. Есть один вариант, но… он наверняка ошибочный. – Тогда дело за Гением, – равнодушное от Лео, следящего за дорогой, – это займёт больше времени, но он что-то там придумал с платой, хочет скопировать данные… Возобновилось воодушевлённое обсуждение. Кто, куда, чего – я не участвовала. – Спиди будет ждать… Чего? – В гараже. – Чего? – Я ж спросил, ты кивнула? – Босс удивился не больше моего. – Спиди, без обид, ты, конечно, всё равно красивее нас всех, и я даже уже привык к твоей раскраске, но в хранилище твоя роль – отвлекушки. А такая, ты, если и сможешь отвлечь нагрянувших жандармов, так только напугать до усрачки. – Это… то, что у тебя на коже, это пройдёт? – Лео был поделикатнее Монстра. Вообще-то, даже руль старого мазурика – поделикатней Монстра. – Я не знаю. Врач сказал, вроде как, что это что-то аллергическое. Должно пройти. – Но не к ночи, – пробормотал Монстр. – Я пойду, громила. Надо будет: разденусь догола перед охраной. Зуб даю: такой экзотики они ещё не видели. Не смейте, слышите? – я обвела взглядом их всех: – это всё, что у меня осталось. Не смейте забирать это у меня. – Девочка, – откашлялся старик, – никто не собирается лишать тебя куша. Ты всё равно получишь свою долю… – Дело не в деньгах, Король, – перебил его Лео и невозмутимо добавил: – Спиди идёт. Только Спиди, закинься чем-нибудь. Колёса какие есть? Выглядишь ты, и правда, неважно. И я сейчас не о коже. А как только приехали в гараж, у меня, да и не только у меня, будто открылось второе дыхание. О всяком-чего, что это моё последнее дыхание, я старалась не думать. Босс ушёл в алмазный офис в консорциуме, напялил шкуру диамантера, повязал галстучек, вооружился лаком для волос и своей ручкой с камерой, хоть от неё и нет никакого проку. – Спиди, тише будь! – взревел Монстр, когда я задела его сумкой, полной муляжей. Нам ничего не оставалось, кроме как в ожидании Лео, репетировать снова и снова. – Прости, здоровяк, – я не сразу смогла остановиться и присвистнула: глаз у него припух. – А ты, оказывается, не такой слон, как могло показаться. И шкура у тебя человечья. – Это не шкура у меня человечья, а в тебя чёрт вселился! – он обеспокоенно вглядывается в меня. – Спиди, я серьёзно, ты не в себе. Отдышись, подожди нас здесь, или сиди с Боссом на стрёме. Я даже побаиваюсь тебя такую. Сейчас мы стоим в копии хранилища втроём. Гений с мазбуком должен держать защиту, не дать перехватить сеть безопасникам Совиных, Король Ключей – то ли и правда глухой, то ли так абстрагируется, но систематически вскрывает ячейку за ячейкой. Мы с Монстром уставились друг на друга. Я сглотнула. Вот сейчас всё решается. Нужно сделать последнее, что могу: – Со мной всё кончено, – снова сглотнула, – не сегодня – завтра меня возьмут или жандармы, или гвардейцы, по другим делам, – сглотнула опять. – Я не жилец. Меня ждёт или Беркут, или пожизненное рабство у Аистов. Или и то и другое вместе. А всё из-за них, – я часто заморгала, чтобы снова не плакать. – Совины – уничтожили меня. Аисты – мою семью. И если вторые… я подумаю об этом позже, то Совины… забери мою долю. Хрен с ними, с камнями. Но умоляю, не мешай мне сделать их банкротами. Потому что, чтобы возместить ущерб всем алмазным дилерам Экмаона, им придётся продать последние трусы. Я должна быть там, понимаешь? Шепча последнее, я опустилась перед ним на колени. Вот теперь моя судьба в его руках. Да, мне хреново. Но даже я понимаю: подними Монстр вопрос о моей способности действовать, меня оставят в лучшем случае, в машине. – Поднимись, – оглядываясь на Короля Ключей, он вздёрнул меня за плечо. – И соберись. Раж – это хорошо. Это круто в нашем деле, но нельзя терять связь с реалом. А ты не слышишь и не видишь. Приди в себя, иначе нас всех загребут. Он сплюнул на пол и вышел. – Он-то просто тревожится о тебе, всего-то, – Король Ключей. – Но это не отменяет-то его правоты. Месть – не то, ради чего стоит просыпаться по утрам. Этому учит-то твой бог. А ты не слышишь. Я слышу, но не могу. Не умею, не знаю как. – Спасибо, – я втянула голову в плечи и пошла следом за громилой. – Собираемся, ребятки! – вернулся Босс. Вывалил на стол пакеты с новой одеждой, прямо на коробки от пиццы. – Монстр, откуда фонарь? Спиди, ты уверена, насчёт серого? Чёрный понадёжней будет. – Так больше шанс, что нас дольше будут искать. Просто поверь. Кто-то засопел надо мной, – обернулась – здоровяк. – Ребятки, назад пути нет, но в консорциуме сегодня другая охрана. Раньше я этих парней не видел. – Это хорошо, – я порвала свой пакет со спортивным костюмом, – лучшие люди Совиных сегодня будут далеко от консорциума. Там останутся только слабаки, самая дальняя ветвь, в лучшем случае. – Эй, Монстр, о чём задумался? – подначил Лео того, кто выше его на полторы башки. – Да как же он станет задумываться-то, если не умеет? – подключился старик. – Заткнись старый, – беззлобно отбрехнулся. – Новички. Проблем не будет? Новички, обычно, лезут из шкуры вон, чтобы выслужиться. Я слушала их перебранку, быстро переодеваясь за углом. Господи, Монстр, ну что с тобой не так?! Просто делай своё дело, без всякого-чего, а я сделаю своё! У Лео зазвонил мазфон, как раз когда я вышла, застёгивая кофту: – Они слабаки. У Совина сегодня трудная ночка, и самые сильные его люди будут с ним. – На-ка. Сашу просят. Мужик какой-то, – он протянул мне трубку. Не брать нельзя. Если Влад раскопал номер Лео, знает, что мы вместе… зачем он звонит… – Да. – Терха Совина! – незнакомый голос в трубке. – Не кладите трубку! Я вас не выдал и не собираюсь! Мы не знакомы, но, возможно, вы помните меня, – с каждым словом в груди растёт и множится беспокойство, – мы мельком виделись в городской квартире вашего мужа. Терха Совина, вы моя последняя надежда! Ваш муж, он… он почти поставил крест на моей карьере! На деле всей моей жизни! – О чём вы? Я не понимаю… – Только не кладите трубку, – продолжал голос. – Ваш муж скомпрометировал меня перед императором, он распространил фотоснимки… А-а-а-а-а… – Он облегчил вам душу, что ещё вы хотите? “Кто не берёт креста своего и следует за Мною, тот недостоин Меня” – так говорится в известной вам Книге! – Крест? Облегчил душу? Облегчил душу? Император не желает меня и слушать! Тридцать лет безукоризненной… – Мне плевать. Я не стану… – Станешь! Я хотел по-хорошему, но видно, вы с гавнюком одна сатана! Я всё знаю. Знаю, что ты не только гадалка и воровка, но что ты и терха Совина, и… сюрприз-сюрприз! Дочка казнённого предателя Ждана.