глава 28. Клянись, Аист!

– Мы передумали! – как-то само вышло, что мы с Владом скрестились взглядами. – Никто не разводится, терха Воронова. И, ближайшие шестьдесят четыре года я бы на это не рассчитывал. А потом, смею надеяться, моя жена уже будет неликвид на брачном рынке. – Как интересно! Вы что ж, планируете жить до ста лет? – Как до ста? – Совин немного удивился. – До девяноста четырёх. Если взять в расчёт среднюю продолжительность жизни, учесть переменный фактор… – Я отведу его в свою комнату. Пожалуйста, – уже встав, одной рукой я потянула Влада за плечо, другой заткнула ему рот. Только перед комнатой пришлось навестить подвал, проверить крепость засовов. Потом встретиться с совинским человеком – тот передал пакет всякого-чего. Как оказалось, лекарств. А учитывая черепашью скорость, с которой передвигается Влад, времени это заняло прилично. – Ты серьёзно, собралась оставить меня здесь одного? – подстреленный Хорёк – всё равно Хорёк. Обиженности во взгляде на десятерых. Какое счастье, что за одиннадцать лет у кого-то хватило ума перекрасить стены. – Конечно нет. Я побуду немного с бабушками и приду. А ты попробуй уснуть, тебе нужно отдохнуть. Влад принял свои лекарства, выудил мои, проконтролировал, чтобы я тоже закинулась. – Приляг со мной на минуту. Я послушалась. Обняла его крепко-крепко. Не только из жадности, но и чтобы не свалиться со своей маленькой, девичьей кровати. Прижала к груди его голову, обняла за плечи. Несмотря на то, что поместились мы с трудом, да и лежать неудобно, сама не поняла, как мы оба провалились в сон. Прекрасный, спокойный сон. Где мы снова живы, снова вместе. На Вороне, на простых, грубоватых, но таких удобных накрахмаленных простынях. А проснулась от того, что стало слишком просторно. Безобидное для кого-то раздолье, на деле оказалось кошмаром наяву. – Эй, куда это ты? Куда ты? – сразу подскочила не обувшись. Влад, как раз взялся за ручку двери. – Как куда? Потрепаться с Аистом. Нужно решать, что делать дальше. – А что… что ты думаешь с ним делать? – я вцепилась в него, не давая уйти. – Что тут думать, малыш? Связать, на хрен,  клятвой, по рукам и ногам, и отпустить. Влад вернулся, помог мне сесть на кровати, свыкнуться с вертикальным положением. – И всё? – я встала, принялась ходить, проигнорировав гавёную дурноту. – А что ты предлагаешь? Убить его? – Господи, я не знаю, но вот так, отпустить… он же убийца. Влад смерил меня долгим взглядом. Я вспомнила, что теперь ни он, ни я – теперь ничем не отличаемся от принца. – Малыш, во-первых: сядь. Во-вторых: если сдохнет этот Аист, кто знает, что за шваль займёт его место, когда со дня на день не станет императора. Сила тетры выберет ближайшего кровного родственника. Ты уверена, что принц не меньшая из зол? – Послушай! – я подпрыгнула к мужу, впилась ему в плечо, вспоминая всякое-чего, что видела в прошлом императора. Выложила, как на духу. – Выходит, император вводит запрет на религию и лишается божественной силы, не может держать магию тетры. Идёт на сделку с Кречетовыми… – В чём их магия? – Желания. Они грёбаные книжники. Могут прописать всё что угодно, – ни хрена себе! – но с одним условием: ты должен знать, у кого забираешь желаемое. Хочешь денег – чётко прописываешь, у кого и сколько забираешь. Хочешь любви – упоминаешь, у кого любви никогда не будет. – То есть, ему нужна была магия, и он забрал её у сына. Но почему не у другого тетрарха? Я села рядом с ним. – Сариша, – Влад погладил меня по волосам. – Сколько времени понадобится тетрарху, чтобы выяснить, куда делась его магия, – его рука очертила контур моего лица, – рассказать об этом остальному кругу тетрархии, и, соответственно, поднять на хрен бунт? Никто, твою мать, не будет сидеть и ждать, пока станет следующим, – как будто дал мне подумать, а по факту огладил шею. – Да и я считаю, что он всё же искал вариант, как грёбаную силу вернуть наследнику. Но судя по всему не успел. Если хотел отправить тебя в прошлое с предупреждением себе, не делать этого. Я прижала другую его руку к своему лицу ластясь. – Ты уверен, что он хотел именно этого? Может всякого-чего… – Письмо у меня в офисе. Да. Там он сам себя предупреждает о последствиях. Ты должна была его заучить и передать ему в прошлом. – Чем ему помешал мой отец? Понятно же, что дело было сфабриковано. В том прошлом, где я видела их вместе, они нормально ладили, даже зная о вере друг друга. – Весь круг тетрархов поддержал грёбаного императора в этом решении. – Заговор? – Заговор. В него вошли каждый, кроме, Ждана Воронова. Он не одобрил, но и не мешал. – Но гавёному императору этого оказалось мало… Влад пересадил меня к себе на колени, крепко обнял. – Малыш, его величество прекрасно понимал, что молчание Ждана – вопрос времени. Твою мать, он не поддержал его тогда, кто знает, когда он открыто выступит против любого другого указа. На грёбаной честности и принципиальности в политике далеко не уедешь. Дальше принц растёт без магии, собирает вокруг себя отщепенцев, выскочек, которые на хрен считают, что ничем не хуже магически одарённых тетрархов. И тут, одна шайка начинает грабить дома. Вам просто не повезло, малыш. Не повезло, что каждый раз вы выбирали дома грёбаных приближённых к принцу людей. Вместе с добром вы выносили одну вещицу – то, что их всех объединяло. Антикварный фолиант Талиона. В нём представители братства зашифровали имена каждого примкнувшего к ним. Приходит хозяин дома, видит, что здесь побывали грабители, хватается, что нет книжки, вызванивает главу ордена. Вот единственный вопрос, что происходило дальше, мать его. Он мог убивать их на хрен и в результате банальной ссоры, наказания, что не сберегли улику… но, мне кажется, дело не в этом. Что-то побуждало его это делать, что-то, о чём я не знаю. Кстати, глянь, набросал на ходу, пока ждал отмашки твоей бабушки. Вдруг, что упустил? Я взяла бумажку, пока муж ответил на звонок. Всё недолгое время разговора его рука лежала на моём животе. – Это ж кабала какая-то. Он ни за что на это не согласится. Ты ставишь просто марионетку на троне. Делаешь так, что он каждый свой шаг должен будет согласовывать с тетрархами. А если он снова убьёт, то нарушит клятву и лишится части души. – Поклянётся. Другого решения я не вижу. Его с детства готовили к трону, учили управлять. Стань на его место бастард… я о себе пекусь, мне по хрену, что будет с ними. Мне нужен грёбаный принц на троне. Разговор окончен. Мне, и правда, нечего возразить. Что я могу ему сказать? Он сам просчитал всякое-чего и сделает как нужно. Лучшее, что я могу, это поддержать. “Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает”. Быстро привела себя в порядок, забежала в баню, там отметила, глядя в старое, с разводами зеркало, что мои пятна пошли на убыль. – Уверена, что хочешь присутствовать? – Влад взял меня за руку ещё в предбаннике, как только я вышла, и уже не отпускал. – Мне вот что не даёт покоя, – мысль только-только стала зарождаться, – неужели принц собирался передать письмо и отправить меня в прошлое, понимая, что сегодня для всех изменится? Влад повёл носом, поигрался с крестиком у меня на шее: – Вовсе нет. У него свои грёбаные интересы. Он и не собирался выполнять поручение отца. Письмо, что он должен был передать, пропало, и искать его он даже не собирался. Но как велик соблазн! Я только представила себе, что не было никакого обряда, не было религиозной реформы. Что родители и брат живы, что Ворон процветает. Что не было этих гавёных лет на Сове, в тени… – Даже не думай. Твою мать, не смей! – Влад больно схватил меня за подбородок. – Знаю, что ты думаешь, представляю, каково тебе пришлось. Но не смей. Это наше сегодня. Вот оно. Мне не нужно грёбаное завтра, в котором нет тебя. – Но если бы отца не казнили… – Никто бы мне тебя не отдал! Ты была бы императрицей, мать твою! Как ты не понимаешь! – Не может быть. Мы бы обязательно встретились… – Я и на пушечный выстрел не смог бы подойти к тебе! Аист хрен подпустил бы, – он продолжал вглядываться мне в глаза, – я виноват перед тобой. Очень виноват. Знаю, что сам допустил всё, что произошло, но… ради сегодняшней тебя, Саши, Саришы, с любым другим именем, я готов прожить ещё несколько лет в грёбаном пьяном угаре, лишь бы только в конце была ты. Мы стояли возле крыльца дома, под старой яблоней, погружённые в аромат кислых яблок и прелой травы. От всякого-чего, что он наговорил, закружилась голова. – Ты в моём лимбе. Ты нужна моему лимбу. Понятия не имею, что за лимб, но следующие слова слетели с губ сами: – Я люблю тебя. Люблю и никогда не смогу оставить. Только после этих моих слов он рвано выдохнул, отпустил моё лицо и толкнул дверь дома. – Заводи, – распорядился своему парню, дежурившему на входе. Когда принца ввели, в комнате были мы вдвоём, охрану отпустили. Влад не спрашивал, что и почему, никто не требовал исповеди, ответов на вопросы. Муж зачитал ему текст клятвы. – Какого дьявола, Сова? – Аист дёрнулся на стуле. – Ты реально считаешь, что вам, блин, дадут спокойно жить и наслаждаться жизнью? Если отец и проглотит неповиновение сейчас, он не оставит твою жену в покое. – Оставит. Артефакт Вороновых уничтожен, без него она ничего не сможет. Интересно, Влад сам понимает, что блефует? – Бред. Император чувствует все артефакты. Он знает, что твоя жена временщица. И,блин, как только она оправится… – Не твоё дело, клянись, и на хрен разойдёмся. Некоторое время принц перечитывал бумагу одним, незабинтованным глазом. А учитывая характерный разрез оного – дело это не из лёгких. – Почему ты вынес убийство человека отдельным пунктом? Услышав этот вопрос, я открыла рот, Влад же, и бровью не повёл. Придвинул к нему свой стул. – Ты убивал когда-нибудь, Аист? Сам? Своими руками? – Конечно нет! Что за хрень ты, блин, несёшь? Обкурился, придурок? Нахрена мне руки марать? Я переводила ошалелый взгляд с Влада на принца. Или он гавёный псих, который сам верит в собственную ложь, или очень искусный лжец. Или… мы ошиблись! И всё это делал совсем другой человек! – Давай, Аист. Я тебя развязываю, бери тотем и клянись. – Но я не понял, Сова. Что за хрень? Да, твоя жена оставила меня без глаза, не спорю, неприятно, но можно учесть, что у неё, блин, свои счёты к моей семье, но убивать её? Принц явно подумал не в ту сторону. – Клянись, Аист, и вали на хрен. Влад резким движением срезал верёвку, подал Аисту болванку-тотем. Нож, который он положил на стол, я на всякое-чего сразу убрала подальше. – Да не буду я клясться! Ты обдолбанный псих! Решай с отцом свои непонятки. Какого хрена я, заняв трон, должен отчитываться о каждом своём шаге. Спятил, блин? Господи, он и правда, не понимает! У меня потемнело в глазах, потёрла их руками. Тишину нарушил бой старинных, таких редких сейчас часов – сейчас будет восемнадцать ударов, шесть часов вечера. Именно с первым ударом запретного предмета всё изменилось. Глаза Аиста вспыхнули белым светом. По-настоящему зажглись. Издав дикий рёв, он бросился на Влада, хватая единственное, что было под рукой: стеклянную бутылку с огарком свечи. Я схватилась за нож и сорвалась с места, сразу размахнулась. Влад хрипнул, закрывая простреленный бок. Ещё шаг! Громкий выстрел. “Кесарево кесарю, а Божие Богу”. У двери стояла Стефана с огромным охотничьим ружьём наперевес. – Ничто не придаёт гостям столько деликатности, как дробовик в шкафу у хозяйки, – она отсалютовала нам стаканом с мутным самогоном  и зашагала дальше, так и не сняв с лица улыбку. – Твою мать. – Что это было? – я стала помогать ему подняться. Через несколько минут вошли несколько ребят Вороновых. Молодчики свободных спортивках и футболках вынесли тело принца. Следом юркнули три шустрых девушки, принялись затирать кровь, будто та была водой. Мы ушли на кухню. В потрясённом молчании. – А, явились! – Стефана закрыла дверцы шкафа, но я успела увидеть там большую бутыль. – Не трожь детей, охальница! – Анка месит тесто, похожее на себя же – такой же округлый и ладный кружок. – Что это было? – я снова спросила, не рассчитывая на ответ. Стефана села за стол, сбоку от сестры, на столе, перед ней, то самое ружьё. – Твой дедушка как-то побывал в далёком будущем. Я восхищённо вдохнула. – Собственно, это было его последнее путешествие во времени. Он рассказывал, что видел там обезумевших тетрархов. – Дыши, Сариша, – Влад крепко обнял меня. – Люди в этом будущем жили всё так же на тетрах, только те больше не парили. Упали. Голод, холод, нищета. Я поёжилась. – И среди всего этого ада была зона, люди называли её гетто, в котором держали вот таких, спятивших тетрархов. Природа отвела в них место для магии, но магии в этом мире больше не было. Они называли это амок – то, что занимало эту пустоту. Слепая ярость. Она увеличивала силы своего носителя в те недолгие мгновения, когда перехватывала контроль. – Так принц… Бабуля отхлебнула, не поморщившись. Взяла огурчик, что протянула ей сестра. – Откуда мне, по-твоему, это может быть известно? Я вообще крайне удивлена что сейчас об этом вспомнила. Стефана, без всякого-чего продолжила разбирать свой дробовик, чтобы почистить. – Постыдилась бы, я тут хлеб мешу! – заохала Анка. – Я очень извиняюсь, дорогая. Но никак не улавливаю связи. Когда это удачная охота мешала сытному обеду? Как оказалось, бабушкиному аппетиту не мог помешать ни подстреленный принц, ни что другое. Подозреваю, что упади сейчас Ворон – она всё равно дождалась бы свежей булки, под звон старых часов, так же намазала её маслом, и уделала бы ту в два счёта. Только после ужина, отсчитав два подхода Стефаны к шкафчику, я осмелилась ей сообщить, что мы летим на Сову. Домой. – Не буду и лезть туда, где ни хрена не смыслю, – обиделся Влад, так и понявший, почему для дурных новостей не годится любая минута. А когда новость была озвучена, уже после, когда Анка перестала хвататься за сердце и громко причитать, прозвучало: – Что ж, полагаю, мы снова расстаёмся на… ? Нормальный муж должен был броситься заверять, как он рад будет видеть родственников жены, хотя бы с редкой периодичностью. Но где Влад, а где нормальность? От своего мужа я не ждала ни обаяния, ни очарования. – Сейчас мне ничего не мешает прилетать на Ворон чаще. “Да?” от Стефаны и “Как?” от Влада прозвучало одновременно. – Да и вы всегда можете прилететь к нам. Верно? – муж нехотя кивнул. Не думаю, что в ближайшие шестьдесят четыре года Стефане и Анке светит любезный зять. Что ж, легко не будет. Когда мы поднимались в небо, я увидела старый сарай на отшибе, который когда-то видела в том страшном будущем, где Влад уничтожал артефакт Вороновых. – Однажды я видела будущее, в котором ты уничтожил мой родовой артефакт. На мою реплику он даже не моргнул, но не спешил с ответом. – Я думал об этом, и долго. Мой грёбаный лимб требовал этого, тогда как внешний мозг приводил крепкие, но ничего не значащие аргументы, – он говорит, словно воркует, прекрасно понимая, что услышанное мне не понравится. – Победил лимб? – Когда дело касается тебя, всегда побеждает лимб, мать его. Но меня убедила, скорее, твоя бабушка. – Ты пожалел старушку? – прошептала я, не веря в то, что говорю. – Что за хрень? Какая, на хрен, жалость? Просто, глядя на вас, я вдруг понял, что когда-нибудь и у нас будут дети. И будет неплохо, если у обоих, будет приличное наследство. Зачем мне делить одну грёбаную тетру, если можно получить две? Я посчитал, что найду, чем тебя замотивировать, чтобы ты больше не прыгала во времени. Потрясающая расчётливость! Охренительное коварство! – Я и не собиралась… – Пока не собиралась. Я вдруг понял, что шестидесяти четырёх лет рядом с тобой – охренеть, как мало. И обратный отсчёт уже пошёл. Уверен, я найду что-то, что тебе предложить, чтобы ты не захотела менять это на видения, которые могут и не случиться. Но которые по частице забирают тебя у меня. Мать твою, это будет даже интересно.