Глава 9

Три дня я мариновалась в собственном соку, лишь однажды выходила из дома буквально на пять минут – гуляла до соседнего подъезда в аптеку. Состояние у меня – и Дёмину не пожелаешь. Тоска по Серёже душит, что сил уже никаких нет. Просыпаюсь с желанием разреветься, с ним же чищу зубы, принимаю душ, заставляю себя проглотить чашку кофе, с ним же отдраивала каждый угол новой квартиры, хотя хозяйка и уверяла, что здесь всё сияет после генерального клининга. Худо-бедно, но начала заниматься делами салона. Правда, не по своей воле, налоговой ведь плевать, что у тебя на душе или в жизни. Если шевелишься и не мёртв, будь добр, сдать отчёты и оплатить налоги в строго установленный срок или жди требований с пенями и штрафами. В сам салон пока не ездила, Марина, которую оставила за себя, умница и трудяга – справляется хорошо. Дёмин названивал несколько раз, но я не брала трубку. Потом переживала, как бы не заявился. Но в этом и прелесть квартиры в сравнении с домом – если кто-то звонит или стучит в дверь, просто затаись и не спрашивай: «Кто там?» и тебя вроде как нет. К тому же непрошенным гостям в квартиру сложнее попасть, одна входная дверь и окна высоко, а если кто шумит на площадке, соседи определённого плана, тут как тут уже бдят у глазка и номер полиции у них на быстром наборе. Сегодня пусть с великой неохотой и скрипом, но решила возобновить тренировки. Спортом мои простые упражнения, язык не повернётся назвать, и тем не менее после них не только тело в порядке, но и голова разгружается. Хорош мне уже глотать горстями таблетки для успокоения – Сергей бы этого не одобрил. Только влезла в лосины с майкой и расстелила на полу коврик, как мне позвонила Марина, а это означало одно — в салоне возникла проблема. По пустякам она бы не стала меня беспокоить. — Полина, тут такое дело… Сегодня ночью кто-то исписал весь фасад и дверь салона надписями, — сообщила она, после дежурных приветствий и вежливых вопросов, как я держусь. — Граффити нарисовали? — предположила я. — Если бы, — с тяжёлым вздохом произнесла девушка. — Написали… Надписей много, но смысл их в том, что хозяйка этого салона убила мужа. — О господи, — я так ошалела, что чуть не выронила телефон. — Сейчас приеду, — пообещала я, с чувством, будто мне плюнули в лицо. — Марина, Марина, — позвала я её, пока она не сбросила вызов. — Сфотографируй, пожалуйста, фасад и дверь, так, чтобы цвета передавались как можно точнее. Заскачу в магазин, куплю краску. Собралась буквально за десять минут, по магазину с тележкой носилась, пока ехала, чувствовала во всём теле нервную дрожь, но по-настоящему меня затрясло уже у салона, когда я увидела и прочитала эти гнусные надписи. Не знаю, кто и зачем всё это накарябал, но желаемую реакцию он от меня получил. Сказать, что мне погано и мерзко – почти ничего не сказать. Зайдя в салон, с облегчением отметила, что клиентов вроде бы надписи не смутили. Все кресла заняты. Но опять же, это не показатель – люди заранее записались, настроились на услугу, выкроили время прийти. Запишутся ли они к нам снова – вот в чём вопрос. Коллектив в салоне подобрался отличный. Девчонки встретили меня тепло и с улыбками, хотя особо поговорить не получилось: все работали. Пообщаться удалось только с Мариной, она как раз с клиенткой закончила. — Как люди на надписи реагируют? — тихо спросила я, отведя её в сторону. — Да никак. Большинство их вообще не замечает. А тем, кто заметил, мы говорим, что, скорее всего, подростки напакостили. Лишь одна женщина сильно интересовалась, что да как, но мы все дружно пожимали плечами, мол, сами без понятия, кто и почему написал. Думала, сама покрашу стены и дверь, даже захватила с собой одежду, которую не жалко. Но моя палочка-выручалочка Марина, оказывается, уже договорилась со своей знакомой – моляром, что она нам сегодня же всё замажет. Когда я уже собралась уезжать, Марина опять отвела меня в укромное место и, явно сомневаясь и смущаясь, достала телефон. — Не знаю, надо ли тебе показывать, но скрывать тоже как-то неправильно. Смотри, на какой пост сегодня наша Алёнка наткнулась, пока пила чай между клиентками. Марина развернула ко мне экран телефона, а я, отвернувшись в сторону, прикрыла глаза, предчувствуя, что ничего хорошего не увижу. Наверняка там ещё большая мерзость, чем на фасаде. Предчувствия не подвели. Кто-то взял мою фотографию и как следует над ней поизгалялся в редакторе. Мне накачали огромную грудь, такую же попу, губы превратили в два вареника и подрисовали яркий стервозный макияж. Позади меня на заднем фоне скалился сгенерированный нейросетью чёрный паук, относящийся, так полагаю, к виду «Чёрная вдова». Ну и текст под фото был соответствующий – он изобиловал выдуманными фактами и утверждал, что я хладнокровно убила своего мужа. — Полина, я и девчонки, да вообще все, кто тебя знает, понимают, что это полный бред, — заверила Марина, со злостью стуча по экрану ногтем. — Но другие люди-то нет! Как начитаются… Придурков же полным-полно. Общественное мнение – штука опасная. В общем, я считаю, с этим надо что-то делать. Алёнка уже пожаловалась на пост, но, может, ещё написать в техподдержку соцсети, чтобы они заблокировали автора за распространение клеветы? — Общественное мнение, — задумчиво повторила я и спросила у Марины. — Это же у тебя скрин? Скинь мне его, пожалуйста. Бесполезно жаловаться на автора. Техподдержка заблокирует его, и уже через минуту другой пользователь с другого аккаунта выложит то же самое. Я знаю, кто это распространяет и для чего. И мало этой скотине не покажется. — Гавнюк, — вырвалось у меня ругательство. И адресовалось оно не водителю, который меня по-свински подрезал, а Дёмину. Именно он, вернее, по его приказу распространяют посты. Влад спит и видит, как я сижу за решёткой и сквозь слёзы грызу сухари. Но нехороший и упрямый следователь ни в какую не обвиняет меня в отравлении мужа. Уверена, Дёмин из кожи вон лез, пытаясь на него надавить, да не вышло. Вот он и состряпал эти посты, чтобы вызвать общественный резонанс. Если народ подхватит идею и начнёт требовать «справедливости», то рано или поздно следователь получит прямой приказ сверху – внимательно рассмотреть версию, где я выступаю убийцей. А где версия там и обвинения, а где обвинения там и до приговора недалеко. Каждую секунду посты попадаются кому-то в ленте, люди их смотрят, комментируют, лайкают. Я так торопилась к Дёмину, чтобы всё это прекратил, что впервые в жизни припарковалась к другой машине впритык. Выехать, конечно, всё равно можно, но придётся корячиться. Взлетев по крыльцу здания фирмы, пулей проскочила мимо охраны. Никто даже не подумал меня остановить. Значит, всё-таки знают в лицо, хоть и бываю здесь редко. В лифте на меня поглядывали с любопытством, а некоторым было совсем невтерпёж поделиться впечатлениями, и они перешёптывались. В другой раз у меня бы это вызвало дискомфорт, но сейчас у меня одна цель – вытрясти душу из Дёмина. На остальное плевать. Включив режим бронепоезда, я уверенно и на полной скорости рассекала коридор верхнего этажа, когда из двери справа вышел Марк. Заметив меня, он удивлённо и радостно воскликнул: — Полина?! Вот так сюрприз. Ты ко мне? Он преградил мне путь, явно намереваясь поговорить. Но я, не сбавляя шаг, обогнула его и бросила на ходу: — Прости, Марк, не до тебя сейчас. Увидимся позже. Кстати, — обернулась я, уже отдалившись от него на несколько метров, — Эта козлячья морда Дёмин всё ещё сидит в своём старом кабинете, не переехал? Если Марк, после моей реплики, пусть сдавленно и в кулак, но рассмеялся, то остальные сотрудники в коридоре вздрогнули, все как один замерли и уставились на меня со священным ужасом в глазах. Прилюдно оскорбила Влада, сделала ему гадость и сразу на душе похорошело. Надеюсь, прозвище «Козлячья морда» приклеится к нему намертво, и он заслуженно проживёт с ним до конца своих дней. — В том же. Не переехал, — весело ответил Марк. — Но, насколько я знаю, он сейчас занят. — Ничего, быстро освободится, — подмигнула я парню и двинулась дальше. Секретарь Дёмина, миловидная куколка, сначала задавала мне вопросы, а когда сообразила, куда я рвусь, попыталась не пустить меня к боссу. Ну как пыталась… Встала из-за стола и, размахивая руками и мотая головой, повторяла, как заведённая: «Он занят, он занят! К Владиславу Викторовичу нельзя!». Игнорируя девушку, я толкнула дверь кабинета. А ведь была мысль, для более эффектного появления, открыть её с ноги. Но вовремя одумалась. Вдруг бы я пнула, а дверь из-за тугого язычка не поддалась. Или я больно ударилась бы ногой. Или дверь резко открылась и так же стремительно отрикошетила обратно мне по лбу. В кабинете стояла оживлённая рабочая обстановка. Дёмин и несколько мужчин по обе руки от него сидели за длинным столом и что-то горячо обсуждали. Надо же, а Влад оказывается, сидит в самом обычном кресле, пусть и дорогом. Где его трон? Пылится в кладовке? Он его бережёт и выкатывает только по праздникам? — Отпусти людей, у меня срочный разговор, — потребовала я с порога, почти крича, ведь увлечённые беседой мужчины даже не заметили моего появления. Ну вот, громкий голос привлёк их внимание. Дёмин смотрит недовольно, остальные – кто как… Одни удивлены, другие возмущены, но есть и те, кто улыбается. — Хорошо. Присядь, — Влад кивнул на диван у окна. — Я освобожусь через десять минут. Что тебе предложить, кофе, чай, воду…? Надо же, какие мы сегодня гостеприимные. За дверь не погнал, милостиво позволил остаться и предложил кофе. В другой раз я бы не стала накалять обстановку. Десять минут – пустяк. Но все эти десять минут людям будут показывать пост, где на фотографии я выгляжу, как шлю… женщина с низкой социальной ответственностью, и написано, что я отравила мужа. Нет, садиться на диван – не вариант. Если собираюсь шантажом заставить Дёмина удалить все посты, но при этом выполнение угрозы ударит не только по нему, но и по мне, я должна доказать, что готова на всё, даже на самые крайние меры. — Я же сказала, разговор срочный, — напомнила я, уверенно проходя вглубь комнаты. — И начнём мы его прямо сейчас. Если тебя не смущают посторонние, я тоже не против, пусть остаются, — заявила я, подошла к столу и с силой оттолкнула стоявший свободный стул. Он с ветерком прокатился по комнате и с грохотом врезался в стену. Судя по продольным морщинам на лбу и изумлённым глазам, Дёмин от меня в шоке. Раньше, если я с ним и огрызалась, то исключительно наедине и с осторожностью. А теперь… а теперь я и сама от себя в шоке. Но ничего не поделаешь, если не хочу безвинно попасть за решётку, придётся переступать через себя. — Все свободны, — прорычал Влад, глядя на меня строго и с плохо скрываемой угрозой. Казалось, будто он обещает, как только за последним сотрудником закроется дверь, сначала отлупить меня, а потом на трое суток поставить в угол, чтобы поразмыслила над своим поведением. Подчинённым Дёмина понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и ожить. После чего они в срочном порядке покидали в папки разложенные на столе документы и, с любопытством косясь на меня и на босса, гуськом покинули кабинет. — Противоречивая ты девушка, — выдохнул Влад, когда мы остались наедине. — То упорно на мои звонки не отвечаешь, то, можно сказать, из глотки вырываешь у людей, — он оглядел пустующий ряд кресел, — моё внимание. — Внимание? — фыркнула я. — Да оно мне уже снится в кошмарах. У меня его слишком много. Передоз. Видишь, как лихорадит? — я вытянула перед собой дрожащие руки. — Если немедленно, вот прямо сейчас не позвонишь умельцу, которого ты науськал посты про меня публиковать, я тебе устрою такой зомби-апокалипсис, что твои руки затрясутся не хуже моих. — Мне очень интересно и местами даже страшно, жаль только, что ничего не понятно, — спокойно протянул Дёмин, а после во весь голос рявкнул. — Полина, какие посты, кого я науськал?! Что ты несёшь? Начала, как твоя мамаша, с утра прикладываться к бутылке?! С трудом, но проглотила укол. Нельзя реагировать и показывать Дёмину, что любое упоминание о маме, для меня как удар под дых, моментально заставляет скорчиться и согнуться. Стараясь придать лицу каменное выражение, подошла к Дёмину, нашла в сумке телефон, открыла галерею и положила его на стол перед ним. — Скажешь, не твоих рук художества? — водя пальцем по экрану, быстро пролистала несколько фото с исписанным фасадом здания и одно с постом. — Хм, — Влад издал непонятно что выражающий возглас, наклонился ближе к столу, и теперь уже сам, более медленно, начал просматривать каждое фото. Он увеличивал и читал надписи на стенах и двери, но особое внимание уделил скрину поста. — Не самое твоё удачное фото. Сам же заказал глумление над моей фотографией, сам же теперь издевается. Схватить бы Дёмина за волосы и окунать, окунать, точнее, долбить и долбить его о столешницу, пока он своим носом не прорубит в столе дыру. — Полина, это не я, — заявил он, отъезжая в кресле назад и поворачиваясь ко мне. — Деградируешь, Влад, — брезгливо заметила я. — Раньше ты хотя бы от своих пакостей не открещивался. Дёмин закатил глаза и повторил медленнее: — Это не я. Если бы мне надо было распространить информацию, я бы это сделал грамотно и эффективно, но никак не карикатурно. Паук какой-то, ты с сись… фотошопом. Тот, кто это делал, ни черта не понимает, как работает пропаганда. Он попытался поднять волну праведного народного гнева через отвращение к тебе, а надо было через сочувствие к Сергею. Я иронично усмехнулась, давая понять, что даже самую малость ему не верю. На что он сокрушённо ударил ладонью по столу и заявил: — Этот пост посмотрело без малого триста человек. Под моим бы постом было несколько сотен тысяч просмотров. — Слушай, жить с таким раздутым эго даже неприлично. Ты же не оправдываешься, а поёшь себе хвалебную оду: «Я бы то, я бы сё!» А может, ты не такой умный, каким себя мнишь? И твой бездарный пост тому подтверждение?! — Полина, на основании чего ты меня обвиняешь, у тебя есть доказательства моей причастности? — поинтересовался Дёмин. — А я беру пример с тебя, — выкрикнула я. Не его корове мычать про доказательства. — На кого ткнула пальцем тот и виноват. Кроме тебя, больше нет человека, который до зуда мечтает меня упечь за решётку. В общем так, Влад. Мародёрство стен и двери салона, так уж и быть, я тебе прощаю. Их уже перекрашивают. Но посты ты удалишь. И удалишь прямо сейчас. Жду ровно минуту, а нет, уже через час я буду у нотариуса, через полтора напишу отказ от наследства, через два сообщу благотворительным фондам, что им нежданно-негаданно прямо на голову рухнуло небо в алмазах. Люди там работают идейные, не в меру активные, завтра с утра придёшь на работу, а они уже здесь, пилят прибыль, делят имущество, в общем, растаскивают твою обожаемую компанию на кус... Я не закончила. Пока разглагольствовала о походе к нотариусу и об отказе от наследства, Дёмин, задумчиво потирая подбородок, смотрел в сторону, но, когда речь зашла о прибыли и делёжки имущества, он перевёл взгляд на меня. После чего мне резко перехотелось говорить, понадобилось сглотнуть, и я невольно попятилась. Если меня отсюда вынесут не на носилках вперёд ногами, а я уйду сама, можно будет отмечать второй день рождения. Дёмин, не отрывая от меня горящего взгляда, медленно поднялся из-за стола, приблизился и зловеще навис надо мной с высоты своего роста. Ещё минуту назад надписи и гнусный пост казались мне концом света. Теперь же, в сравнении с разъярённым до тихого бешенства, мужчиной, они превратились в ничтожный пустяк. И что обиднее всего — я даже позорно сбежать не могу. Нет возможности. Когда Влад подходил, я отступала, пока спиной не наткнулась не просто на стену, а в самый угол. Теперь справа — стена, слева — тоже, а впереди — тяжело дышащий и явно готовый убивать с особой жестокостью Дёмин. — Ты сейчас, дрянь, — прошипел он тихо, и этот шёпот был страшнее любого крика. — Угрожала отдать на распил не только мою компанию. Ты замахнулась на дело всей жизни Сергея, которое он строил кирпич за кирпичом долгие годы. И это дело, в обход кровному родственнику, он завещал тебе. Чтобы ты сберегла и продолжила. Борюсь одновременно с двумя желаниями. Первое – оттолкнуть от себя Дёмина, ведь он уже не просто нависает, а вжимает меня в угол всем телом, но я боюсь разозлить его этим ещё сильнее и спровоцировать уже на открытое нападение. Второе – силюсь не провалиться сквозь землю от стыда. Говоря об отказе от наследства, я блефовала на все сто процентов, и не должна чувствовать угрызения совести, тем более перед Владом. Какая разница, что он обо мне думает? И тем не менее щёки горят, а на душе погано, значит, разница для меня всё-таки есть. — Я знаю, что для Серёжи значила компания, — выдохнула я, глядя не в глаза, а куда-то в область его плеча. Но дальше говорить он мне не позволил. — Тогда что мелит твой язык? — рыкнул он и, обхватив своей ручищей мой подбородок, заставил на него посмотреть. — Я всего лишь блефовала, — призналась я, всё-таки предприняв безуспешную попытку вырваться. То, как мы стоим, и насколько близки наши тела с лицами, выходят за любые, даже за самые вольные грани приличия. Если сейчас в кабинет кто-то войдёт, подумает чёрт знает что. Да и это не главное, совсем недавно я похоронила любимого мужа, а этот…, этот, можно сказать, меня лапает. Нет, он, конечно, не хватает меня руками за разные места, но каждый раз, когда вдыхает, его грудь таранит мою, я чувствую тепло его тела и улавливаю лёгкий запах кофе, который он пил не так давно. — Я всего лишь хотела, чтобы ты прекратил распространять посты, вот и припугнула. Ведь другого рычага давления у меня на тебя нет. Слушай, может, ты уже отойдёшь? Мне дышать нечем. Дёмин благополучно проигнорировал моё требование и даже на миллиметр не отодвинулся. — Любопытная вырисовывается картина, — усмехнулся мужчина. — На оглашении завещания ты узнала, что у тебя есть чем надавить на меня, и уже через три дня этим воспользовалась. Я же до сих пор ни до чего подобного не опустился. Над делом работает прежний следователь, хоть мне и известно, что он полностью на твоей стороне. Я не устроил тебе несчастный случай и не подставил. Знаешь, как легко подкинуть человеку пакетик и обеспечить ему восемь лет строгача? Наоборот, пусть через скрип, но я взял на себя обязательства блюсти твои интересы. При этом ты каждый раз подчёркиваешь, какая ты святоша, а я страдаю острой формой моральной нечистоплотности. Полина, поздравляю, ты лицемерка. — А ты мастер переворачивать всё с ног на голову, — буркнула я в ответ, упёрлась ладонями в его грудь и изо всех сил надавила. Толку — ноль. С таким же успехом можно выйти на улицу, навалиться плечом на фасад здания и попробовать его сдвинуть. — Ты своими постами загнал меня в угол! Я была вынуждена обороняться. — Это не я. Сколько раз мне ещё повторить, чтобы запомнила? К тому же эти посты вредят не только тебе, но и репутации компании. Ведь скоро твоё имя появится в списке владельцев. Если бы ты пришла ко мне и просто попросила их удалить, я бы помог. — Хорошо, — быстро сориентировалась я. — Прошу. Удали посты. — Когда просят, говорят «пожалуйста», — с издёвкой напомнил Дёмин. — Пожалуйста, удали посты, — произнесла я, вкладывая в вежливое слово убийственный сарказм. — И пожалуйста, отойди. У меня от твоего веса уже рёбра трещат. — Удалю. Но с условием.