Глава четвёртая

Катя сама удивилась тому, что после разговора с Андреем ей стало намного легче.

Конечно, в первые несколько дней после встречи она ходила сама не своя, а потом приехали Костя с женой и с сыновьями, и скучать стало совсем некогда.

А вскоре Катя почувствовала какую-то свободу что ли. Она постепенно начинала понимать, как прекрасна жизнь, когда ты не загоняешь себя в непонятные рамки собственными несбыточными мечтами и не ждёшь у моря погоды. Когда нет никакого надуманного сценария, которому нужно непременно следовать.

Внутреннее напряжение таяло день ото дня. Постепенно девушка совсем отпустила ситуацию, и в новый учебный год вошла абсолютно другим человеком, более открытым и общительным.

Раньше она была слишком сосредоточена на собственных мыслях и семейных проблемах, закрыта, сторонилась людей, избегала общения.

Осенью Катя очень сдружилась с Юлией Владимировной, новым преподавателем отделения струнных инструментов. Юля была родом из Озёрного, но раньше девушки не были знакомы, поскольку учились в разных школах.

Юля окончила восьмилетку, а потом уехала в город Чайковский, поступила в музыкальное училище. Получив профессию, вернулась в родное село и устроилась на работу в школу искусств.

Летом демобилизовался парень Юли Слава. Молодые люди встречались ещё со времён учёбы в школе и теперь собирались пожениться.

Свадьба должна была состояться в конце декабря, и Катю, разумеется, пригласили.

Несмотря на довольно суровое время года, погода в день свадьбы Юлии и Вячеслава стояла мягкая и безветренная.

Катя пришла на праздник в сшитом на заказ платье из мягкой серебристой ткани, в высоких сапогах на среднем каблуке и в новом беличьем полушубке.

Девушка была не особо приучена к дорогим вещам, но неделю назад, когда Кате исполнилось двадцать лет, отец повёз её на рынок в Пермь, и там они вместе выбрали этот полушубок.

Подарок отца вызвал очередную бурю негативных эмоций у Тамары Ивановны, которая пилила дочь в течение нескольких дней, убеждая в том, что негоже принимать такие подарки от человека, предавшего семью.

Катя не понимала, как можно настолько долго копить в себе обиды и злобу, а может, даже ненависть. При этом мать с некоторых пор довольно тесно общалась с одним из соседей по улице, Геннадием Михайловичем.

Сосед был старше Тамары Ивановны на одиннадцать лет, ему исполнился семьдесят один год. Год назад Геннадий Михайлович овдовел, а месяца три назад начал всё чаще захаживать в гости к соседке, помогать по дому.

Катя, разумеется, не уступила и продолжала носить полушубок, подаренный отцом, попутно вызывая у мамы перманентное раздражение.

Конечно, она делала это не нарочно, просто ей очень дорог был подарок папы. А ещё очень нравился.

Сейчас, накинув на голову капюшон, Катя стояла у ворот дома, в котором жила у своих родителей Юля. Девушек было много, они весело переговаривались и много смеялись.

Из-за отворота на улицу одна за другой начали выезжать машины, и вскоре выкуп был в разгаре. Свидетельница со стороны невесты (она же ведущая и тамада) была настроена решительно, билась за каждый сантиметр пути от ворот до комнаты невесты и за каждый рубль, потому выкуп продолжался достаточно долго.

Катя поёжилась; несмотря на мягкую погоду, зима по-прежнему оставалась зимой.

— Кажется, нам придётся сделать перерыв, — голос, раздавшийся из компании парней, показался Кате знакомым. — А то девушки мёрзнут.

Приглядевшись, она узнала Сашу Котельникова, который стоял в толпе парней. Надо же, вернулся всё же… Ходили слухи, что Саша остался на Севере насовсем.

— Привет, Кать, — Котельников помахал ей рукой. — Давай к нам!

— Ишь, какой! — рассмеялась девушка, стоявшая рядом с Катей, и легко подтолкнула её локтем. — Хочет, чтобы ты к ним перебежала!

— Ну уж нет, — звонко отозвалась Катя, а потом ещё прибавила голос. — Нет привычки перебегать!

Саша только улыбнулся, больше ничего не сказал, а Катя вдруг похолодела, вникнув в суть брошенной ею фразы. Вдруг Саша принял сказанное за намёк?

Настроение испортилось. Катя думала о том, что Саша теперь даже разговаривать с ней не захочет. Однако как только парням удалось прорваться в дом, Котельников оказался рядом с Катей и больше в этот вечер от неё не отходил.

Катя видела, что Саше тяжело, плохо, хоть он и ведёт себя как обычно. Нельзя сказать, что они когда-то были очень близки, но всё же полгода до того, как Саша уехал вслед за Ларисой в Лысьву, играли в одной группе.

И хотя лидером всегда был Андрей, Сашка оставался душой коллектива, самым общительным, добрым, энергичным и весёлым.

Внешне он и сейчас казался точно таким, но Катю ему обмануть не удалось. Она с удовольствием провела с Котельниковым весь вечер, тем более, компания Саши стала для неё своеобразной защитой от поползновений подвыпивших гостей мужского пола.

Но когда Саша, провожая Катю ночью до дома, попытался её поцеловать, девушка упёрлась ладонями в его плечи и отвернулась.

— Саша, давай не будем портить этот прекрасный вечер. И тем более, расставаться на неприятной ноте, — немного чопорно, но решительно заявила Катя в ответ на удивлённый, обиженный и растерянный взгляд Котельникова, заметный даже в темноте.

Ну-ну. Кажется, он не привык к отказам.

— А зачем вообще расставаться?

— Ты же сам сказал, что снял квартиру в Перми и уедешь сразу после нового года.

— Это как-то мешает нам провести вместе оставшееся время? — усмехнулся Саша.

— Нет, не это, — покачала головой Катя.

— А что? Неужели девичью честь бережёшь?

— Не твоё дело, — Катя не стала возмущаться и обижаться.

Рассказывать как на духу о своих мечтах, заблуждениях и разочарованиях девушка тоже не планировала; к тому же, источник боли у них с Сашей был один и тот же. К чему это ворошить?

— Если ты за мной весь вечер ухаживал с определённой целью, то я тебя разочарую: ты зря потратил время.

— Я за тобой ухаживал, потому что ты красивая девушка, добрая, хороший человек, — пожал плечами Саша и достал из кармана куртки пачку сигарет. — Но ведь одно другому не мешает.

Вспыхнуло пламя зажигалки, осветив на несколько секунд лицо Котельникова: квадратный подбородок, прямой нос, опущенные тёмные ресницы и широкие прямые брови.

Лицо было грустным, и на миг Катя едва не поддалась жалости, но вовремя сама себя остановила. Нет, в данном случае она Сашке не помощница. Сама недавно от всего этого отошла.

Парень отступил на пару шагов и разогнал рукой дым.

— И вообще, зачем обязательно расставаться? Поехали со мной, Кать? Что тут делать-то?

— Как «что»? Жить. Всюду люди живут, не только в больших городах.

— Скажи ещё какую-нибудь расхожую банальность, претендующую на истину. Ну типа «не место красит человека», «где родился, там и пригодился»…

Саша удивлённо смолк, потому что Катя, не прощаясь, отвернулась и быстро зашагала по улице. Через пару секунд фигурка девушки скрылась в темноте, и Котельников, отбросив сигарету, припустил вдогонку.

— Вот это скорость! Еле догнал, — выдохнул он, преграждая путь Кате.

— Пить надо меньше.

— Обижаешь, Кать! Я и не пил почти, всё тебя от кавалеров охранял.

— За это спасибо, — кивнула Катя.

— Прости, ладно? — примирительно заговорил парень и близко заглянул в лицо спутницы. — Признаю, что был не прав сейчас. Честно. Предлагаю просто хорошо общаться, по-человечески, по-дружески.

— Договорились, Саша, — улыбнулась Катя. — Наконец-то я тебя узнаю́.

— Неужели я так уж изменился? — подстроившись под шаг Кати, Саша взял руку девушки и положил на свой локоть.

Катя промолчала, но руку не убрала. Объясняться по-прежнему не хотелось, но кажется, упрямый провожатый не намерен был отставать. А может, ему просто хотелось выговориться?

— Саша, — решилась Катя. — Если хочешь, пойдём к нам в гости. Посидим, чаю попьём, поговорим. По-человечески, по-дружески, как ты сказал.

— Пойдём! — обрадовался Котельников. — А мама твоя не будет против?

— Мама наверняка уже спит. Мы же не будем шуметь и мешать ей. Собаки будут против, но я с ними договорюсь.

…Саша ушёл домой только в седьмом часу утра. Они с Катей ночь напролёт проговорили, и он рассказал всю историю их с Ларисой отношений от начала до конца. Катя так и не стала рассказывать о своём наваждении, от которого ей только-только удалось избавиться.

Если Котельников по-прежнему не смирился со своей потерей, до сих пор переживал и страдал, то девушка хотела забыть об истории с Андреем как можно быстрее, вырвать эти страницы из жизненной книги.

Потом Саша исчез на неделю и появился уже после Нового года. В течение нескольких дней ребята выходили вдвоём на лыжах в лес около посёлка, подолгу катались, много разговаривали. А потом Котельников уехал.

Правда, перед отъездом пришёл попрощаться, принёс Кате розы и огромную коробку конфет. А ещё оставил свой новый адрес.

— Катя, ты подумай хорошо, прими правильное решение и приезжай.

— Я подумаю, Саша, — улыбнулась Катя.

Она улыбалась, но на душе вовсю скребли кошки: неожиданно стало очень жаль, что Саша уезжает. Как выяснилось, она очень привыкла к нему, даже привязалась.

— Только подумаешь? А другие два пункта? Я ведь серьёзно, Катя!

— И я серьёзно, Саша. Пока подумаю, а дальше видно будет.

Котельников уехал, и жизнь пошла своим чередом. Сначала Катя была уверена в том, что ни за что не поедет к Саше сама, поскольку не хочет стать вечным вторым номером, заменой. Вряд ли Лариса будет когда-то окончательно забыта.

Но время шло, и Саша не давал о себе знать, а Катя скучала всё сильнее день ото дня. За то время, которое они провели зимой вместе, девушка успела привыкнуть к их разговорам, шуткам Саши и его вниманию, и замену этому общению найти не могла, как ни старалась.

А в начале лета сама судьба привела Катю в Пермь, поскольку руководство отправило девушку на курсы повышения квалификации. Катю собирались перевести на должность специалиста в отдел кадров.

* * *

Лето 1997 года

Катя должна была уехать на первой электричке, потому накануне собиралась целый день, а вечером пекла пирожки. Мамы дома не было, — Тамара Ивановна теперь почти всё свободное время проводила у соседа Геннадия Михайловича, — потому задавать вопросы было некому.

Катя делала вид перед самой собой, что пирожки ей очень пригодятся, однако в глубине души прекрасно понимала, что старается для Котельникова.

Ещё со времён совместного участия в ансамбле Катя знала, что Сашу вырастили отец и мачеха. Свою маму Саша совсем не помнил, — роды стали для бедной женщины роковыми.

Отец Саши, Пётр Петрович, вновь женился, когда сыну было полтора года. У Сашиной мачехи, которую парень называл «тётя Валя», тоже был сын от первого брака, мальчик на пять лет старше Саши.

Вскоре у Петра и Валентины одна за другой родились две дочери, и Саша как-то затерялся в большой семье. Воспитание было спартанским, внимания на старших детей практически не обращали, — парни были предоставлены сами себе.

Поэтому Саша с детства рос бойким, самостоятельным и совсем не избалованным, но на жизнь никогда не жаловался. Разве что однажды ночью… Однако эти разговоры не имели никакого отношения к семье его родителей.

Катя была уверена, что Котельников очень обрадуется и варенью, и мёду, и домашним пирожкам. Чем он там питается-то в большом городе? Наверняка ест на бегу и второпях, всухомятку, дома ничего не готовит. А так хоть чаю с удовольствием попьёт.

Катя прибыла в Пермь утром в понедельник, заселилась в тесный номер относительно недорогой гостиницы, расположенной неподалёку от Камы, и сразу пошла на занятия. А уже вечером отправилась в гости к Саше.

На автобусе ехала почти полчаса, поскольку движение на мосту было затруднено, однако девушку трудности такого рода не пугали: она с удовольствием любовалась в окно на виды большого города, уставшего от летнего зноя.

Как выяснилось, Саша арендовал квартиру в четырёхэтажной «хрущёвке», расположенной прямо у дороги. Поднявшись на второй этаж, Катя решительно вдавила кнопку звонка.

Сначала в течение довольно длительного времени за дверью не было ни звука. Катя начала ругать себя за наивность: как можно быть настолько уверенной в том, что Сашка окажется дома? И что теперь делать? Уйти ни с чем? Или рискнуть и оставить гостинцы у соседей?

Катя стояла, размышляя, как вдруг услышала какой-то шорох за дверью.

— Кто там? — из-за коричневой, обитой дерматином двери раздался мелодичный женский голос.

— Здравствуйте! — бодро и громко заговорила Катя. — Скажите, пожалуйста, Саша Котельников тут живёт?

— Здесь, — девушка, которой принадлежал мелодичный голос, приоткрыла двери.

Сама незнакомка оказалась высокого (наверняка чуть выше Сашки) роста, с длинными русыми волосами, струящимися по плечам, и большими карими глазами.

Из одежды на девушке была только серая мужская рубашка. Длинные стройные ноги показались Кате бесконечными.

Увидев, что Катя выглядит вполне миролюбиво и явно не представляет опасности, девушка открыла двери пошире.

— А зачем вам Саша? — со смесью любопытства и подозрительности спросила незнакомка. — Он сейчас пока принимает душ, скоро выйдет.

— Я сестра Сашки, — ляпнула Катя, спасая себя от неловкости и двусмысленности создавшегося положения. — Троюродная. По случаю здесь оказалась, в командировке. Вот.

Катя протянула девушке сумку с гостиницами.

— Это его родители передали. А мне некогда ждать, — широко улыбнулась Катя, отступая к лестнице. — Я очень спешу. Пусть Сашка не обижается. До свидания!

Допятившись спиной до лестницы, девушка резко развернулась и бегом слетела вниз.

— Эй, подождите! — растерянно окликнула незнакомка, но Кати уже и след простыл.

Что-то подсказало: на остановку, расположенную наискосок от четырёхэтажки, идти нельзя. А с другой стороны от «хрущёвки» находилась ещё одна такая же.

Между домами тянулась узкая дорожка, с двух сторон засаженная кустарником и американскими клёнами. Катя скрылась в этих зарослях и стояла, оглядываясь, чтобы выбрать максимально удобный и безопасный путь для ухода.

Вдруг она увидела, как двери подъезда, в котором сама она только что была, распахнулись, и на улицу выскочил Котельников. Он был в спортивных брюках и кроссовках на босу ногу.

Футболки на нём не было, и он поспешно, на бегу, натягивал олимпийку.

Как и предполагала Катя, Сашка побежал в сторону остановки, а сама она ушла в противоположную сторону и обогнула двор по дуге.

Думать о том, что произошло, не хотелось. Катя не винила никого, кроме себя. Да, она молода и неопытна, ей всего двадцать. Но нельзя же быть такой до бесконечности наивной! Хватит уже, достаточно!

На Сашу она не обижалась и не сердилась, — просто не хотела его больше видеть, и в основном, чтобы не вспоминать о собственной глупости. От него более полугода не было ни слуху ни духу, так на что она рассчитывала? Да он и не обещал ничего.

Через десять дней курсы закончились, и Катя вернулась в Озёрное, где наконец-то смогла отвлечься и забыть о своём необдуманном поступке.

Жить в большом и шумном городе ей совсем не понравилось, и сейчас она отдыхала душой. А ещё осваивалась на новом рабочем месте, в отделе кадров.

В какой-то момент девушке снова удалось поверить в то, что жизнь прекрасна. Ничто не предвещало того, что произошло.

Однажды, возвращаясь с работы, Катя увидела у ворот машину отца. Обрадовавшись, девушка заспешила, удивляясь тому, что отец впервые за несколько лет приехал к дому.

Однако при её приближении дверца у водительского сиденья открылась, и навстречу Кате вышел Денис, сын Нины, второй жены отца.

— Денис? Привет! А ты почему в дом не заходишь?

Катя уже поняла, что гость прибыл с плохими вестями, и уверенность эту подтверждали бледное лицо Дениса и тёмные тени под его глазами.

— Мама твоя… — парень проглотил комок в горле и прикрыл глаза, — не впустила. Давай здесь поговорим, Кать… Я не могу при ней.

Девушка с ужасом поняла, что обычно дружелюбный и спокойный Денис находится на грани истерики, и внутри всё словно обледенело от страшного холода. Катя молча смотрела в лицо гостя и ждала приговора.

— Рано утром сегодня… Мама и дядя Паша… В общем, нет их больше.

— Как это? — Катя слышала свой глухой голос будто со стороны.

Звон в голове заглушал все мысли и даже чувства, а лёд в душе не таял, наоборот, ещё окреп.

— На природу ездили с одним из коллег дяди Паши, под утро возвращались. Как так, Катька? Твой отец всегда так осторожно ездил, а тут машина чужая, и за рулём был другой. Зачем они с мамой сели в эту машину? Зачем?! В реку улетели.

— Кто-то выжил? — опять этот чужой голос откуда-то со стороны.

Чужой, не её голос.

— Нет, — покачал головой Денис. — Все четверо.

— А Алёшка?

Катя наконец-то поверила в то, что это говорит она, и какая-то часть души отмерла. Про брата Денис ничего не сказал! Значит, Алёшка жив!

— Лёха у нас оставался, его не брали с собой. Сама понимаешь, ему всего два года. Что ему делать там было?

— Слава богу, — пробормотала Катя.

Она не стеснялась и не стыдилась прозвучавшего в её словах облегчения.

— Я сегодня весь день по делам, сама понимаешь. Организовать всё надо. А мальчишки дома с Ольгой.

У Дениса и его жены Ольги полгода назад родился сын Вася.

— Поедешь со мной, Катя? Я за тобой приехал.

— Конечно, поеду! Помогу чем смогу. Пойдём, подождёшь, пока я соберусь. Я быстро. Может, чаю хочешь?

— Нет, я здесь подожду, — покачал головой Денис и устроился за рулём, не закрывая дверцу машины.

Катя кивнула и пошла в дом, стараясь думать о бытовых мелочах и о том, что нужно заехать в школу искусств, предупредить руководство.

В дверях девушка столкнулась с матерью, та как раз уходила.

Так и пришлось рассказать о случившемся, стоя в дверях.

— Меня это не касается, — пожала плечами Тамара Ивановна и вознамерилась продолжить путь.

— А попрощаться, мам? С папой?

— Нет нужды, — сухо ответила мать, сделала несколько шагов, остановилась и усмехнулась. — Всё же есть на свете справедливость!

— Мама! — ужаснулась Катя.

— Что «мама»? Он сам захотел всё перечеркнуть и отказался от семьи. С кем остался, пусть тот и провожает его теперь.

Махнув рукой, Тамара Ивановна скрылась за дверью, а Катя вспомнила, что нужно ещё сообщить обо всём братьям. Мама ведь наверняка не сделает этого. Не сочтёт нужным.

* * *

Беда, как известно, одна не приходит, и оказалось, что брат Костя находится в больнице с подвывихом позвоночника. Разумеется, приехать Константин не смог, зато впервые за долгое время прилетел Володя. Правда, всего на один день, только на прощание с отцом.

Катя потом, спустя время, не могла вспомнить подробности тех нескольких дней, прошедших как в тумане. Разговоры, лица, постоянная занятость, горькие хлопоты. Тысяча мелочей, которые необходимо было сделать, и девушка делала их на автомате, по инерции.

Одно лишь было ярким, устойчивым и неизменным: мысль о том, что теперь будет с Алёшкой. А ещё его глаза — огромные и серые, такие же, как у Кати. Такие же, как были у папы.

Мать на прощании так и не появилась, а Володя, который прибыл один, без семьи, уехал в аэропорт сразу после обеда.

Катя, которой на работе разрешили отсутствовать столько, сколько нужно, до девяти дней прожила в тесной съёмной квартирке с Денисом, Ольгой, Алёшей и Васей. Им всем так было легче.

Павел Степанович, Нина и Алёшка жили в половине небольшого дома, принадлежавшего Нине, а сейчас Денис собирался делать там ремонт и переезжать туда с семьёй.

Как раз в это тяжёлое для всех время выяснилось, что Ольга снова ждёт ребёнка. Катя прекрасно понимала, как тяжело будет молодой женщине одной управляться с тремя маленькими детьми, ведь Денис всё время на работе. Да и жить постоянно впятером в тесной съёмной квартирке?

Даже когда ремонт в половине дома закончится, и Денис перевезёт туда семью, впятером там будет тесно. К тому же, Алёшка Кате такой же брат, как и Денису. Кроме них у мальчика теперь никого нет, они самые близкие родственники.

Когда Катя впервые заговорила о том, что хочет забрать брата с собой и в будущем усыновить, никто не был против, скорее, наоборот.

Впереди ещё было решение вопроса с наследством, но сейчас Катя думала только о младшем брате, и эти мысли помогали ей не сойти с ума и не зацикливаться на потере.

Девушка понимала, что ей предстоит очень тяжёлый и сложный разговор с матерью, но Тамара Ивановна сразу обрубила все попытки дочери договориться, на корню.

— В моём доме его не будет, — холодно, жёстко и безапелляционно заявила женщина. — Если он тебе дороже матери, можешь идти на все четыре стороны вместе с ним.

— Мама, это не только твой дом, — жёстко парировала Катя.

Внутри закипало бешенство, то самое, которое копилось с детства. Даже когда отец ушёл из семьи, Катя чувствовала его защиту, его сильное плечо, душевную опору. Теперь же она осталась с деспотичной и суровой матерью один на один, лицом к лицу.

— Смотри-ка ты, голос прорезался! — усмехнулась мать. — Да, позаботился о тебе папашка твой, отписал свою половину дома ещё при жизни. У него ведь сыновей-то не было, ага? «Они мужики, сами заработают», — вот и все его аргументы. Только доченька любимая, свет в окошке! Ещё бы, ты же на него похожа больше всех, одно лицо, ничего моего! Володя на нас обоих похож, Костя в мою родову удался, а ты вся в отца. И упрямая, как ослица, вечно себе на уме. Ну точно папенька ро́дный! Только вот вторая-то половина дома моя, и я отсюда уходить не собираюсь, не надейся! Потому житья я тебе с этим… прижитым… не дам, так и знай! И завещание напишу на Володю и на Костю. Не жди, что весь дом тебе достанется!

— Мама, ведь Алёша — маленький ребёнок, и он ни в чём не виноват! Как ты не понимаешь? Он один остался, и куда он теперь?

— Всё я прекрасно понимаю. Мне вообще нет никакого дела до того, куда он теперь. Его родители должны были о нём думать, а не о гулянках. Я его не сиротила, и нечего меня виноватить! Меня никто не жалел, не спрашивал, каково мне было, и я никого жалеть не собираюсь. Совести у тебя нет совсем, мать для тебя — ничто! Всё, разговор окончен.

Тамара Ивановна встала из-за стола и вышла во двор. Катя тоже вскочила и начала собирать сумку. Она пообещала Денису и Ольге, что сегодня приедет за Алёшей. Только вот что теперь делать? Куда с ним идти?

Когда шла на автостанцию, заметила какое-то движение возле заброшенного ангара на пустыре, но задумываться об этом было некогда.

Затем вышла на следующую улицу, увидела дом Анфисы Дмитриевны, и в голову пришла спасительная мысль. Остановившись, Катя с минуту подумала и повернула к крашеному в зелёный цвет деревянному дому с белыми резными наличниками.

Девушка по-прежнему помогала старенькой учительнице, которой уже исполнилось восемьдесят семь лет, и Анфиса Дмитриевна с радостью согласилась сдать Кате одну из комнат. Точнее, даже не сдать, а просто пустила к себе жить, от денег отказалась.

— Живите столько, сколько нужно. Мне веселее. Сама знаешь, детей у меня нет, только племянники и внучатые племянники, но они редко наведываются. Правда, зовут к себе в город, да я не соглашаюсь. Одиночество меня никогда не тяготило, но вот чем старше становлюсь, тем сильнее хочется, чтобы рядом кто-то был.

— Анфиса Дмитриевна, Алёше два годика всего, он ещё многого не понимает, шуметь будет. Точно не помешаем?

— Не беспокойся. Я на одно ухо почти полностью глухая, потому когда сплю, мне сложно помешать: я ложусь на то ухо, которое слышит. А когда не сплю, можете шуметь сколько угодно, я ведь не учёный, мне тишина ни к чему. И на мать не обижайся, у неё своя правда. Отойдёт.

Зная характер мамы, Катя очень сомневалась в том, что та «отойдёт» когда-нибудь, но спорить не стала.

* * *

Впоследствии Катя часто думала о том, что возраст Алёши сыграл в те тяжёлые времена большую положительную роль. Мальчик ещё очень многого не понимал, хотя достаточно бойко разговаривал, а к новым условиям жизни привык и адаптировался очень быстро.

Вскоре он начал называть Катю мамой, а Анфису Дмитриевну — бабой. Девушка же считала старую учительницу музыки настоящим ангелом, которого ей послала судьба.

Алёшу удалось устроить в ясли, а Катя вышла на работу. Львиную долю времени и сил отнимало оформление документов об опекунстве и пенсии для Алёши, но дело постепенно продвигалось. Катя постоянно говорила себе, что это время нужно просто пережить, а потом станет легче.

Знакомые судачили о том, что Тамара Ивановна выгнала из дома дочь, но та не обращала внимания на слухи. А Катя твёрдо решила, что никогда не будет скрывать от мальчика историю его появления на свет. Конечно, он вырастет и сам мало что вспомнит, ну и пусть!

В один из вечеров в конце августа кто-то позвонил в ворота, и Катя вышла открывать. Думала почему-то, что приехал Денис, однако во двор шагнул Саша Котельников. В руках у него был большой пакет с белым виноградом.

— Привет, Кать! Примешь гостя? — нерешительно спросил парень.

— Входи, раз пришёл, хотя по-хорошему не у меня надо спрашивать, а у хозяйки дома.

Конечно, Катя понимала, что говорит это лишь для порядка, поскольку знала о гостеприимстве и общительности Анфисы Дмитриевны.

Ожидания полностью оправдались: гость был встречен по высшему разряду, хотя пожилая женщина раньше не была знакома с Сашей. Чувствовалось, что Котельникову удалось вызвать симпатию у хозяйки дома, и это тоже совсем не удивило Катю.

Алёшка, который, видимо, соскучился по мужскому обществу, сидел на коленях у Саши и уплетал виноград из большой эмалированной миски.

Одна Катя оставалась совершенно равнодушной к гостю. Во всяком случае, ей так казалось. Даже любимый виноград её не радовал, как и абсолютно не растрогал тот факт, что Котельников помнит случай из их ранней юности. Он даже напомнил Кате о том, как они вместе стояли в очереди в кооперативном магазине.

— Ты в гости к родителям приехал? — Катя решила всё же проявить хоть какую-то вежливость, пусть дежурную.

— Нет, — покачал головой Саша, внимательно глядя на Катю. — Я насовсем приехал. Арендовал старый ангар на пустыре, начал потихоньку машины ремонтировать и реставрировать.

— Мм, понятно, — неопределённо кивнула Катя.

Она не стала задавать вопросы, хотя очень хотелось язвительно поинтересоваться, согласилась ли прекрасная длинноногая незнакомка отправиться с Котельниковым в село.

Катя была уверена в том, что запала и энтузиазма Сашки надолго не хватит. Скоро Котельников опять драпанёт куда-нибудь, ему же вечно на месте не сидится.

— Я искал тебя, Катя. Долго найти не мог. На работе тебя не было. Дома у вас сначала тоже никого не было, потом твоя мама как-то открыла и сказала, чтобы я катился куда подальше. Ещё сказала, что понятия не имеет, где ты обитаешь. Так и сказала. Вы что, поссорились, Кать?

— Можно и так сказать, — пожала плечами девушка.

— Потом у меня работы стало больше, закрутился. А после случайно узнал о том, что у тебя случилось, и о том, где ты живёшь сейчас. Катя, если тебе… то есть, вам нужна помощь, ты только скажи.

— И что будет? — она вдруг почувствовала, что злится. — Кому нужны чужие проблемы? Тебе что ли? Тоже мне, доброхот нашёлся!

Катя говорила всё громче, глаза её сверкнули.

— Живи своей жизнью, понял? Машины ремонтируй и реставрируй. С девушками гуляй, — дело-то молодое! А к нам не лезь! Мы сами как-нибудь!

Катя чувствовала, что ей не хватает воздуха. Несколько раз коротко вдохнула, как рыба, громко всхлипнула, быстро встала из-за стола и выбежала из дома. Впервые за прошедшие недели у неё началась истерика.

— Ничего, пусть поплачет. А лучше пусть поревёт как следует, — Анфиса Дмитриевна попыталась успокоить растроенного и растерянного Сашу. — Не надо пока на неё давить, она не готова. Столько всего свалилось на бедную девочку… И сколько в ней силы! Она только всего самого лучшего достойна, с ней нельзя несерьёзно.

— А я и так серьёзно, — возразил Саша. — Хотя на то, что я «самое лучшее», не претендую.

— А это только время покажет, иначе никак, молодой человек!

— Так что же, мне лучше уйти сейчас? — тихо спросил Котельников.

— Да, лучше пока уйти. Не спеши, дай Катюше время.