Глава первая

— Елизавета Юрьевна, опять на вас жалуются родители! Ну почему, бога ради? Ведь вы у нас самый перспективный педагог, победитель городского конкурса! Что ж вас с родителями-то никак мир не берёт?

Заведующая детским садом, Елена Валентиновна, смотрела на Лизу поверх очков добрыми усталыми глазами.

Лиза стояла, потупившись, сцепив руки.

— Присядьте, что вы стоите! Я же вас не на ковёр вызвала, а просто для беседы. Очень хочется, чтобы вы не были такой замкнутой со мной и с коллегами. У вас случилось что-то?

— Елена Валентиновна! В правилах сказано, что нетрезвым родителям мы детей не отдаём! А отец Васи Маслова был нетрезв!

— Вот письмо пока на моё имя от господина Маслова, и он уверяет, что был трезв, мамой клянётся. Вам показалось. Грозится дойти не только до управления образования, но и прямиком до прокуратуры, если ещё раз повторится подобное. Утверждает, что у вас к нему личная неприязнь.

Ещё бы! Откуда возьмётся приязнь, если этот противный Маслов уже несколько раз пытался «зажать» её за верандой, настойчиво предлагал быть посговорчивее, сулил всякие там златые горы.

Её тошнило от его лоснящегося лица и потных рук. И он был действительно подшофе вчера! Не качался и не падал, конечно, но совершенно точно принял что-то горячительное, да ещё и на машине приехал за сыном.

Жаль Васю, хороший мальчик, добрый, сообразительный. Но его скоро совсем разбалуют вседозволенностью и деньгами.

И ребят жаль, она вела их три года, с младшей группы, с того момента, как пришла работать в детский сад сразу после института. Но видимо, настал момент разрубить этот узел, пока родитель Маслов не довёл дело до суда.

— Елена Валентиновна, переведите меня, пожалуйста, на другую группу! Иначе добром это не закончится. Видит бог, я терпела, пока могла.

— Приставал? — Елена Валентиновна пристально посмотрела на Лизу. Та залилась краской так, что вспыхнули даже уши и шея покраснела. Рыжие часто так краснеют, а Лиза была почти рыжая. Светло-рыжие гладкие волосы были стрижены под короткое каре, огромные светло-карие глаза смотрели открыто с почти детского лица. Нос маленький и курносый, а рот капризный, как у куклы.

Заведующая очень хорошо относилась к Лизе и уважала её: за небольшим ростом, миниатюрной фигурой и детским, почти кукольным лицом скрывался стойкий оловянный солдатик.

— Понятно. Вот за такие моменты я терпеть не могу свою работу. И за всякие ЧП. Но за всё остальные люблю и не мыслю себя без сада, — Елена Валентиновна сняла очки и устало потёрла глаза. — Хочется трёхэтажно и витиевато отправить господина Маслова на все четыре, но… у него родственники в администрации, и сам он меценат, так сказать. Я удивляюсь, как вчера не дошло до прокуратуры, когда ты ребёнка ему не отдала и вызвала мать!

Заведующая перешла на «ты», сама того не заметив. Обычно она очень скрупулёзно следила за субординацией и соблюдением устава.

— Сейчас свободное место есть только на яслях, Лиза. На период декретного, сама понимаешь. Но для тебя ясли — шаг назад. Ты много чего можешь дать более взрослым детям! А ещё очень уж щуплая ты, прости за откровенность, а там и на руки иногда надо взять ребёнка.

— Ну у меня же будут когда-то собственные дети, рано или поздно придётся на руки брать, — усмехнулась Лиза.

— То есть, ты готова перейти на ясли?

Лиза кивнула.

— Хорошо, — Елена Валентиновна хлопнула ладонью по столу. — Делопроизводитель сейчас всё оформит. Завтра выходи на первую группу, и смена будет первая, с утра. А сейчас иди, тихий час скоро закончится.

Поблагодарив, Лиза вышла за двери. Итак, она сегодня последний день работает на старшей, без пяти минут подготовительной группе… Жаль, конечно, она так привыкла к ребятам, столько сил в них вкладывала, и они очень любили её. Но Маслов не даст ей житья, скандал и разбирательства — вопрос времени. Такие самоуверенные узколобые типы не понимают слова «нет», считают его глубоким личным оскорблением.

Мама, как обычно, задерживалась на работе, а старшая сестра Женька была в рейсе.

Лиза открыла ноутбук, поставила рядом большую кружку чая, положила шоколадку. Как говорила психолог из детского сада, если вдруг захотелось шоколада — это потребность «заесть» им стресс. Лизе казалось, она бы сейчас вполне осилила шоколадину размером со шкаф.

Но через минуту она уже улыбалась — Женька выложила новые фотографии. Какая она всё-таки красивая, её старшая сестра!

Женька работала проводником пассажирского вагона в скором фирменном поезде, который курсировал от их города до Северной столицы и обратно. Она обожала свою работу, не могла жить без движения. Видимо, поэтому Женя не спешила обзаводиться собственной семьёй, хотя ей не так давно исполнилось двадцать восемь. Она старше Лизы на два года.

Женя очень хороша собой — натуральная блондинка, голубоглазая, с правильными чертами лица, высокая, с прекрасной фигурой и длинными крепкими ногами. Не то, что она, Лиза. Почему-то на фотографиях она всегда получается хуже, чем в реальности, хотя и сама реальность не фонтан.

Женя удалась в папу и его родню. Папа был очень хорош собой. А Лиза, у которой была красота типа незабудки в сравнении с красотой орхидеи (как у Жени), пошла в маму. Только мама сейчас носила совсем короткую стрижку и очки.

Жене все говорят, что она с её данными должна была стать бортпроводницей, но в их семье сложное отношение к самолётам. Пятнадцать лет назад их папа, Юрий Петрович, разбился на испытаниях недалеко от города. Он был военным лётчиком.

Маме тогда было тридцать семь, но она не вышла больше замуж, не встретила такого, как Юрий, а на меньшее была не согласна.

Так они и жили втроём в большой квартире, которую заработал для них когда-то Юрий Петрович.

Мама работает технологом на большом заводе, выпускающем молочную продукцию. Бренд настолько популярный, что продается не только в их крае, а почти по всей стране.

Лиза задумчиво открыла ВКонтакте, проверила уведомления и ахнула, закрыв рот ладонями. Она победила в розыгрыше, о котором давно забыла, сделав репост. Она выиграла главный приз: бесплатную профессиональную фотосессию! Вот так новость! А ведь Лиза буквально только что размышляла о своей нефотогеничности!

Едва придя в себя, она начала быстро набирать письмо фотографу Степану, который устроил конкурс. Победителей (приз — бесплатная фотосессия) просили связаться с фотографом в личку.

* * *

Был ясный день начала июня. Что может быть прекраснее начала июня? Природа обещает, что всё лето ещё впереди, как и вся твоя жизнь, ведь тебе едва исполнилось двадцать шесть, на душе легко, ты отработала смену, привела себя в порядок и спешишь на первую в своей жизни фотосессию…

Лиза договорилась с фотографом, что фотосессия не будет ни костюмированной, ни тематической. Лизе нужны были просто хорошие фотографии, в том числе крупный план, чтобы хоть немного себя порадовать. И поставить, наконец, фотографии на аватарки в соцсетях. До сих пор она не делала этого, потому что ни одна собственная фотография ей не нравилась. Лиза надеялась, что профессионал, коим, несомненно, являлся Степан, если судить по его работам, сможет, наконец, помочь ей.

Студия Степана находилась в одном из бизнес-центров, расположенных у набережной. Помещение оказалось просторное, светлое, но на окнах были глухие тёмные шторы, пока открытые. Вдоль стен стояли различные стулья, столики и кресла; много было детских игрушек. У входа висело огромное зеркало во весь рост, стоял шкаф с взрослыми и детскими костюмами, в углу приткнулась ширма для переодевания и раковина с краном.

Ещё было очень много разных осветительных приспособлений. Лиза даже не представляла до сих пор, сколько всего нужно, чтобы работать профессиональным фотографом.

Встретила Лизу девушка лет пятнадцати; отрекомендовалась, как Василина, ассистент. У девушки были весёлые синие глаза, длинные чёрные волосы, чёрные брови и ресницы. Она болтала без умолку, разбирая гардероб, который притащила с собой Лиза. Оказалось, Василина сестра Степана, окончила восьмой класс и на каникулах подрабатывает у брата. Работает таким образом уже третье лето, ей очень нравится.

Василина забраковала несколько вещей из тех, что принесла Лиза, остальные отложила, сказав, что посмотрит ещё Степан, который явится с минуты на минуту.

Вскоре открылись двери и вошёл среднего роста темноволосый коренастый парень. Лиза видела в группе фотографии Степана, но в жизни он оказался как-то моложе, улыбчивее, и они с Василиной были очень похожи: одинаковый цвет волос, красивые широкие брови и весёлые синие глаза.

Рукопожатие у него было крепкое, а голос звонкий и приятный.

«Отсеял» ещё несколько вещей Лизы, пока Василина занималась её мейкапом, потом велел надеть чёрную трикотажную кофточку без ворота.

Работали они легко и быстро. Лиза несколько раз переодевалась, а бойкая Василина причёсывала её по-разному и поправляла макияж. Они даже на набережную выходили, делали снимки у парапета.

Лиза думала, что после работы на набережной фотосессия будет окончена, но когда они вернулись в студию, Степан вдруг сказал, что хочет видеть её «роковую», и велел Василине поправить мейкап, сделав акцент на губы.

— Глаза не нужно излишне подчёркивать, они и так очень выразительные, — слегка приподняв подбородок Лизы, он изучал её лицо. Пальцы у него были мягкие и тёплые, и сердце Лизы вдруг слишком заспешило. У неё давно не было «отношений», с зимы. Зимой они расстались с Аликом, с которым пытались наладить совместный быт и прожили целых четыре месяца вместе.

Интересно, Степан женат? Кольца на руке нет, но это так себе индикатор, слабенький.

Степан работал, подсказывая Лизе, как именно повернуть голову, приподнять или опустить подбородок, какое выражение попытаться придать взгляду.

В один из моментов, снимая крупный план, он вдруг застыл и медленно опустил фотокамеру, пристально глядя в глаза Лизы. Наваждение длилось несколько секунд: Лизе казалось, они говорят друг с другом о чём-то важном на каком-то загадочном языке.

Потом Степан очнулся, вернулся к работе, и волшебство исчезло.

Когда Лиза договаривалась со Степаном в переписке, он сказал, что фотографии скинет в электронном виде на почту в течение десяти дней. Но через неделю он вдруг написал Лизе и предложил встретиться в одном из кафе на набережной. Оказывается, он ещё и распечатал фотографии специально для Лизы.

Они договорились о встрече на тот день, когда Лиза работала в первую смену. Уже в пятом часу пополудни они сидели под зонтом одного из кафе, смотрели на реку, вода в которой при хорошей погоде казалась синей, как глаза Степана, и ели мороженое.

Степан принёс плотный тёмный конверт с фотографиями и флешку, на которую скинул все работы.

Лиза разбирала снимки и не узнавала себя. На неё смотрела то роковая красавица, то шаловливая девчонка, то умудрённая жизнью женщина.

— Спасибо, Степан! Это так прекрасно! Я себя не узнаю! — Лиза чуть не плакала.

— Ты себя не знаешь, так будет точнее. Ты не видишь себя со стороны: как ты идёшь, как сидишь, как двигаешься, как смотришь, как наклоняешь или поворачиваешь голову, какой у тебя изгиб плеч и шеи, и какие у тебя выразительные глаза и губы. А я как профессионал должен всё это достать на свет божий, — он взял руку Лизы и легко коснулся её губами. — Пойдём ещё погуляем вдоль парапета?

— Пойдём, — они поднялись, но Степан так и не выпустил руку Лизы.

«Должно быть, он всем так говорит… Не может быть, чтобы такой яркий, красивый парень, и один! Ищет вдохновение в каждой из моделей. Творческий человек, художник, можно сказать. Но до чего же приятно это всё слушать, радостно, легко, бальзам на душу. Так давно не было в жизни романтики!».

С Аликом романтика закончилась очень быстро. Лиза так и не смогла смириться с его привычкой курить прямо в комнате, довольно часто пить пиво из специальной большой кружки, играть в компьютерные игры и слушать отечественный рэп. Они очень быстро преодолели дистанцию, стартом которой была острая романтическая влюблённость, а финишем — полное непонимание и неприятие жизненных ценностей друг друга.

— О чём задумалась? — они стояли у парапета, глядя на четыре разноцветных яхты, неожиданно показавшихся оттуда, где синяя вода сходится с голубым небом.

— Сестра скоро приедет. В Питере была.

Женька в этот раз в Питере задержалась, потому что поезд вдруг решили протестировать.

— Такая же красивая, как ты? — шутливо спросил Степан.

— Что ты! — горячо воскликнула правдивая Лиза. — Она настоящая красавица! Меня с ней сравнивать не следует.

— Не верю. Ты совершенство, и в тебе потрясающе много секса, огромный потенциал!

Лиза обомлела от столь неожиданной характеристики, а Степан вдруг одной рукой обнял её за талию, вторую ладонь запустил в волосы Лизы на затылке, и наклонился к её лицу.

* * *

— Ну почему всегда всё самое интересное происходит без меня?! — восклицала эмоциональная Женька, когда они, в ожидании мамы с работы, готовили праздничный ужин по случаю возвращения Женьки и её начавшегося отпуска. — Только я за двери, и понеслось: на работе у тебя перемены, фотосессия, Стёпа какой-то… Я тоже хочу бесплатную фотосессию! Нас, конечно, фотографировали в униформе для какого-то журнала по прибытии, но это же совсем не то…

— Ты так загорела, будто не в западном направлении ездила, а в южном! — Лиза старательно пыталась сменить тему.

— В Питере на редкость хорошая погода была. Не жарко, — прохладно и ветрено, — но солнечно. И как этот Стёпа? Давно вы встречаетесь?

— Нет, всего несколько дней. Иногда с утра, когда я во вторую смену, иногда около пяти часов вечера. Сейчас у него не так много работы, но начинается сезон свадеб, скоро Стёпе будет не продохнуть.

— Где встречаетесь?

— Он живёт в съёмной квартире, там и встречаемся. А ещё у набережной гуляем, недалеко от его студии.

— Слушай, ты уверена, что он голову тебе не морочит? Не женат он?

— Не женат точно, когда бы он успевал всё — работать, встречаться со мной, уделять время семье?

— Ну ладно, будем надеяться!

… Вскоре Евгении стало не до сестры, потому что у неё самой неожиданно начался бурный отпускной роман с неким Сашей. Она пропадала из дома каждый вечер и возвращалась только утром.

Отношения Лизы и Стёпы тоже не стояли на месте, и мама начала намекать: не пора ли дочерям познакомить её со своими новыми кавалерами?

Договорились, что вместе Стёпу и Сашу приглашать пока не будут, — так не получится сосредоточиться на ком-то одном, как следует поговорить, выспросить, разглядеть. Мужчины начнут общаться между собой, а не уделять всё внимание женщинам.

Сначала пригласили Степана, а через день должен был прийти Александр.

Дамы привели себя в порядок, приготовили ужин, купили шампанское. Евгения даже свиданием с Сашей пожертвовала ради предстоящего знакомства с кавалером сестры.

Ровно в семь часов вечера пунктуальный Степан позвонил в домофон. Лиза осталась в прихожей, чтобы встретить его, и любопытная Женька стояла тут же, у шторы.

— Он не ожидает, что ты можешь встречать его не одна. Это позволит мне в течение нескольких секунд наблюдать его естественного, без прикрас, — хитрая Женька внезапно обнаружила в себе задатки разведчика-физиономиста.

Вскоре раздались шаги, затем деликатный стук, и двери открылись.

Лиза даже не сразу поняла, что Степан и Женька как-то странно смотрят друг на друга; открыла было рот для приветствия и знакомства, как вдруг Женя спросила тихо: «Саша?! Ты здесь откуда?».

— Это не Саша, это Степан, ты что, Жень?! — Лиза до сих пор ничего не поняла.

Вдруг Степан, который опомнился раньше девушек, резко выскочил в подъезд и захлопнул двери. И даже свои цветы с собой прихватил. Девушки слышали его быстрые удаляющиеся шаги.

— Что здесь происходит? Что за собрание? — в дверях прихожей появилась мама девушек, Людмила Николаевна.

Она переводила строгий взгляд с бледного лица Лизы на удивлённое и покрасневшее лицо Жени, как вдруг Женька прислонилась к стене и разразилась гомерическим хохотом.

— Хоть бы цветы оставил, жлоб! — прерывисто говорила она сквозь смех.

Хохотала долго, периодически смахивая руками слёзы, а потом обняла за плечи мать и сестру, повлекла в комнату.

— Давайте, давайте! Ну-ка пришли в себя обе! Шевелитесь! Шампанское стынет! Запланированная на послезавтра встреча с элементами знакомства отменяется!

— А где и как вы познакомились, Жень? И почему он назвался Сашей?

Примерно через полчаса к Лизе вернулся дар речи, да и неприятное ощущение в груди отпустило.

— Я же говорила тебе, нас, проводниц, фотографировали по прибытии для журнала. Этот «Саша», то есть, Стёпа и фотографировал. Почему назвался чужим именем… Я думаю, лживая сущность, привычка! Он у всех нас взял номера телефонов, чтобы связаться, когда фотографии будут готовы. Не знаю, звонил ли он кому-то ещё, но мне позвонил на второй же день…

…- как только я ушла на работу, — закончила фразу Лиза. Женя густо покраснела. — Значит, наш пострел везде поспел! А ты ещё не успела его к нам пригласить на знакомство? Иначе он бы раньше догадался обо всём!

— Нет, не успела обрадовать! Смотри- ка ты, расписание составил! Ни разу не «прокололся»!

— Вот почему он перестал со мной по утрам видеться! Мы в течение недели встречались только в те дни, когда я работала в первую. Всё на возросшую занятость ссылался! Тяжело было бедняге после «ночной смены»!

— И вот почему у него через день темперамент был слабее! Страсть через день! — опять хохотала Женька. — И вот почему он не давал мне сделать фото со смартфона, запечатлеть нас вместе! Я-то думала, такие фото оскорбляют его профессиональные чувства!

— «Всё это было бы смешно, когда бы не было так не грустно!», — покачала головой Людмила Николаевна и поднялась, забрав со стола пустую бутылку из-под шампанского. — Не удивлюсь, если он ещё и женат, этот Стёпа-Саша!

Женька задумалась, и Лиза вдруг поняла по её взгляду, что сестра что-то замышляет.

— Собирайся, Лиза, пойдём, — решительно поднялась Женя.

— Куда?

— К нашему общему… знакомому, в студию. Или в его гнёздышко. Найдём! Не надо нам его благотворительности, заплатим и за твои фотографии, и за мои!

Сначала они пошли в ту самую съёмную квартиру, где Степан встречался с ними обеими по им же установленному регламенту. Звонили в домофон, смотрели на окна. Квартира казалась необитаемой.

Потом им удалось войти в подъезд, когда выходила девушка с немецкой овчаркой на поводке. Они звонили в квартиру минут десять, конечно же, безрезультатно.

Тем временем девушка с овчаркой вернулась, и проходя мимо Жени и Лизы, обронила:

— Нет смысла тут кого-то искать, квартира сдаётся и посуточно, и даже на два-три часа.

— А кто хозяин? — спросила Женя.

— Хозяйка тут не живёт, вышла замуж, за город уехала, к мужу в дом. Квартиру сдаёт.

Сёстры переглянулись. Поблагодарив девушку, задумчиво вышли из подъезда.

— Посуточно! С ума сойти! — Женя передёрнула плечами. — Завтра ты во вторую, с утра пойдём анализы сдавать на всякий случай. Кто знает, может, Ромео наш полгорода сюда водил? И до этого непонятно, кто тут и что делал. Как подумаю, что я в эту кровать ложилась! Брр!

Женя передёрнула плечами.

Лиза кивнула и спросила:

— В студию сейчас?

— Конечно! Хотя уже понятно, что есть ещё и место, где наш красавец обитает постоянно. Но мы не знаем, где это место.

В студии оказалась Василина, которая в данный момент делала уборку.

— Степан ушёл минут пятнадцать назад, — бойко сообщила она. — Ему дома надо уборку сделать, завтра Дина с Прошей должны приехать от родителей Дины.

— Дина — это жена? — упавшим голосом спросила Женька.

— Да-да, а Прохор — сын. Ему скоро два года исполнится.

— А вы сможете деньги Степану передать? Мы обе должны ему за работу, часть отдали, а ещё часть договорились отдать позднее, после выполнения заказа. Но Степан не отвечает на звонки, и номер карты, на которую можно перевести деньги, так и не сообщил.

— Конечно! Я сейчас в ежедневник внесу информацию, от кого, сколько, — Василина вытерла руки фартуком, записала всё и приняла деньги. — Вы не переживайте, я всё передам Степану лично в руки!

Они задумчиво шли вдоль парапета, периодически шлёпая себя ладонями или взмахивая руками: был вечер, и комары не давали житья.

Внезапно Лиза заметила, что Женя плачет. Плачущая Женя — это нонсенс! Но примерно раз в пятилетку такое случалось.

Лиза притянула к себе сестру, начала баюкать и гладить по спине, плечам. Ей было неудобно, она ведь намного ниже Женьки, но Лиза не сдавалась. Вскоре плечи Жени перестали вздрагивать и сама она больше не всхлипывала. Поцеловала Лизу в щёку и выпрямилась.

— Это ж каким парнокопытным надо быть, чтобы так себя вести! Да ещё при молодой супруге и маленьком сыне! — Женька деловито вытерла глаза платком, потом прочистила нос.

— Жена к родителям уехала, вот и отрывался, — задумчиво сказала Лиза. — Хорошо, домой хоть к себе не таскал нас в супружеское ложе, хватило ума! Бедная Дина…

— Ну неееет, всё! Больше никаких кавалеров, хватит! — Женька в сердцах топнула ногой и погрозила кулаком кому-то невидимому. Потом сложила из кулака кукиш. — Вот им! Мы себя не на помойке нашли! Такого, как папа, больше нет, не зря же мама столько лет одна! Мама умная и опытная, больше нас смыслит, больше повидала! Ты со мной, сестрёнка? Или ещё хочешь поэкспериментировать?

— Ну уж нет! Я и подавно больше не хочу. За полгода два фиаско. Более чем достаточно!

— Вот и славно! Пойдём домой, мама волнуется уже, наверно! Вот-вот звонить начнёт.

Уже почти ночью они втроём сидели на диване в гостиной и перебирали фотографии, которые Степан распечатал для Лизы.

— Чего не отнять у этого… нехорошего человека, — талантлив, редиска! Суперские фотки! — Женя задумчиво перебирала фотографии. — А мои не распечатал, просто на почту скинул. Всё же ты его зацепила по-настоящему, Лизка!

Женя достала ту фотографию, где Лиза «роковая», и долго рассматривала.

— Комплексом Пигмалиона мальчик явно страдает, но молодец, молодец! Сам сотворил, сам влюбился. Он, хоть и по-своему, но влюблён в тебя, это видно по фотографиям, — бормотала Женька. — Потому и знакомиться с нами притопал, не постеснялся, при живой жене.

Людмила Николаевна посмотрела на фотографию через плечо Жени, потом бросила взгляд на Лизу.

— Он увидел лишь то, что есть, ваш Стёпа-Саша. Лиза всегда недооценивает себя, и в этом есть доля моей вины, — некогда было говорить с вами, постоянно надо было работать, зарабатывать.

— Мама, ну что ты говоришь? — с укором сказала Лиза, удивлённая словами матери, ведь и Степан сказал нечто подобное. Лиза не знает себя, так он сказал. Она обняла мать. — Ты сильная, самодостаточная женщина, настоящая амазонка! И лучшая в мире мама.

— Мы теперь тоже амазонки, — Женя продолжала смотреть на фотографию «роковой» Лизы.

Фотография была сделана крупным планом, чёрно-белая, и часть лица Лизы будто в тени.

— А в электронном виде есть эти фотографии? — спросила Женя.

— Конечно. На флешке, и в ноут я перекинула.

— Тащи ноутбук! — скомандовала Женя.

Потом она заставила Лизу войти на страницу ВКонтакте, отняла у сестры ноутбук и поставила фотографию «роковой» Лизы на аватарку.