Глава вторая

Рабочий день уже подходил к концу, когда Сергея Павловича вдруг вызвал к себе главный инженер. Недоумевая, Соколов шёл по коридору, размышляя о том, что могло понадобиться главному, когда уже домой пора, да ещё в такую жару.

Сергей Павлович Соколов работал главным технологом большого завода, занимающегося выпуском молочной продукции. Он уже почти подошёл к кабинету главного, когда ему навстречу вдруг попалась одна из технологов, находившихся в его прямом подчинении, Людмила Николаевна Касаткина. Они виделись утром на планёрке, но вновь сухо поприветствовали друг друга.

В глазах Касаткиной, презрительно смотревших из-за стёкол модных очков на всех мужчин без исключения, мелькнула такая же примерно «радость» от встречи, какую, наверно, выражали глаза Соколова. Они оба носили «птичьи» фамилии, но по иронии судьбы, терпеть не могли друг друга.

Сергею Павловичу категорически не нравились такие серьёзные, строгие и стервозные (а он был уверен, что Касаткина — та ещё стерва) женщины, да ещё с короткой стрижкой. Ему нравились слабые, женственные женщины. Его жена, Маша, хоть и работала сейсмологом, всегда была очень мягкой и женственной. К сожалению, она погибла десять лет назад: служебный вертолёт, на котором летели сейсмологи, упал в предгорье. Хорошо, что дочери, Любе, тогда уже было девятнадцать, и она очень помогала Сергею, ведь сыновья как раз находились в подростковом возрасте.

Людмила Николаевна, едва разминувшись с Соколовым, картинно закатила глаза и скривила губы. Она была уверена, что Сергей Павлович — бабник и несерьёзный тип, а ореол вдовца лишь придаёт ему шарма в глазах коллег женского пола.

Высокий, крепкий, с горячими чёрными глазами и наполовину седой, некогда тёмной, шевелюрой, он был любимцем всех заводских дам, независимо от занимаемой должности. К тому же, острому языку Соколова мог позавидовать любой писатель-сатирик, а умению петь под гитару — любой исполнитель.

— Здравствуй ещё раз, Сергей Павлович! Проходи, присаживайся, — главный развернулся в кресле и сделал приглашающий жест.

— Хороший у тебя кондиционер, Виктор Алексеевич! — насмешливо проговорил Соколов, опускаясь в одно из кресел. — Будто и нет жары, и в то же время комфортно, нет ощущения, что ледяная струя бьёт тебе прямо в затылок и шею. Простых смертных когда такими обеспечат?

— Что-то ты ворчливый стал, Сергей Павлович, непохоже на тебя! Жениться тебе пора.

— Всенепременно, как только так сразу, — пробормотал Соколов. — Я тебе что плохого сделал, а? Ты меня вызвал, чтобы это сказать?

— Нет, вызвал, чтобы сообщить приятное известие: послезавтра едешь в недельную командировку на один из заводов в Удмуртии. Там установили новое оборудование, и не просто новое, а принципиально новое, прорыв, можно сказать. Всех желающих приглашают на презентацию и обучение. Разумеется, не бесплатно, и наш завод уже курсы оплатил. Обучитесь, и будем внедрять у себя новые технологии.

— Иванов в отпуске. С кем я поеду-то? Одного меня мало будет.

— Поедете вдвоём с Людмилой Николаевной Касаткиной, она уже в курсе, только что была у меня.

«Теперь понятно, почему она на меня так зыркнула недобро!».

— Виктор Алексеевич, я повторяю: что я тебе сделал плохого?! Может, с кем-то другим? Я не хочу ехать с Касаткиной! Может, с Вадимом?

— Вы сговорились что ли? И она как-то малорадостно реагировала, узнав, что с тобой поедет! Что за капризы? Взрослые люди, а ведёте себя, как дети!

Значит, она была разочарована?! Соколову даже как-то вдруг досадно стало. Ишь, возомнила о себе! Его мужское самолюбие было уязвлено, хоть он не признался бы в этом даже под пытками.

— Да я хоть ей и начальник, побаиваюсь, если честно. Меня пугают такие строгие особы, полководцы в юбках. Ей бы эскадроном гусар командовать!

— Тем лучше, не будете отвлекать друг друга, сосредоточитесь на деле, чтобы меньше общаться тет-а-тет. Всё, завтра день на оформление документов и на сборы. Поедете на автобусе дальнего следования, — быстрее, да и расписание удобнее, чем у поезда.

* * *

Лиза приготовила салат, но заправлять его пока не стала: мама ещё не пришла с работы, а Женька где-то пропадала весь день.

Открыла ноутбук, задумчиво глядя в окно. Через несколько минут, когда зашла на свою страницу ВКонтакте, тяжело вздохнула. Некто Жека, по виду лет пятнадцати, прислал сообщение: «Привет красотка что делаеш». Некто Боб, если верить аватарке, дракон, не иначе, сразу предложил встретиться, без прелюдий, и начал было рассказывать, что именно и как он сделает, но Лиза не дочитала. А в третьем сообщении от пользователя, имя которого состояло из нескольких неизвестных символов, было вложение. Фотография, увидев которую, Лиза вскрикнула и густо покраснела. Нет, хватит! Это невыносимо. С тех пор, как Женька поставила на её аватарку фотографию, Лиза получала сообщения от разновозрастных мужчин пачками.

Быстро заблокировав всех троих, зашла в настройки и закрыла свою страницу. Раньше у неё не было в этом нужды, но вот же, появилась! Кто бы мог подумать. Бедная Женька! Ей, с её-то красотой, наверно, совсем не дают житья!

Вскоре пришла счастливая Женька, притащила роллы и пиццу.

— Я еду в санаторий под Адлером! Бесплатную путёвку дали от работы! — эмоциональная Женька схватила Лизу за руки, закружилась с ней по комнате.

— Что за танцы?

Они не услышали, как вошла мама.

— Я послезавтра уезжаю в санаторий на две недели, на юг! — крикнула Женька.

— Поздравляю! Ты, вроде, каждый год ездишь, а всё радуешься, как впервые, — Людмила Николаевна улыбнулась. — И я послезавтра уезжаю на неделю. В Удмуртию, в командировку. Лиза у нас на хозяйстве остаётся, значит!

* * *

— Послушайте, девушка…

— Елизавета Юрьевна.

— Уважаемая Елизавета Юрьевна! Я уже битый час пытаюсь вам доказать, что ребёнок меня узнаёт! Узнаёт, потому что знает! Потому что я её дядя! — брюнет присел на корточки и позвал: — Софьюшка!

Софья улыбнулась, подошла к нему и обвила пухлыми ручками шею.

— Вы видите? Да, она пока не умеет говорить как следует, но очевидно же, что она меня знает?

— Уважаемый Вячеслав Сергеевич! Я всё понимаю! Но вот! — Лиза потрясла перед его носом папкой в белом картонном переплёте. — Тут мать ребёнка, Любовь Сергеевна Ожегова, своей рукой написала, кто может забирать Софью.

— Да, но…

— Мать, Ожегова Любовь Сергеевна. Отец, Ожегов Яков Александрович…

— Они улетели в отпуск! И вернутся только через три дня!

— Это мы уже выяснили, и до родителей не можем дозвониться. Далее. Соколов Сергей Павлович, дед.

— Он уехал в командировку! Софья жила у него всю предыдущую неделю, но у него возникли неотложные дела!

— И ему мы не можем дозвониться, Вячеслав Сергеевич!

— Он едет в междугороднем автобусе, сеть периодически пропадает!

— Соколов Денис Сергеевич, дядя.

— Он уехал в отпуск! Получил путёвку от работы.

— Ну нет в списке Соколова Вячеслава Сергеевича! Как я вам должна отдать Софью?!

— Я был на курсах в Москве продолжительное время осенью, когда Софья пошла в ясли, потому сестра меня и забыла указать.

— Почему я должна верить вам?

— Послушайте, девушка!

— Елизавета Юрьевна.

— У меня та же фамилия, что у Дениса и у отца, отчество то же, что у Дениса! Вы можете сложить два и два?

Лиза вздохнула. И заведующей уже нет, и заместителя. Всех детей забрали, Софья осталась одна, когда за ней явился вдруг этот спортивный красавчик. Выпал, как снег на голову. Конечно, он похож на деда Софьи — те же тёмные глаза, тёмные волосы, рост высокий. Но дед весёлый и человечный, а этот слишком уж хорош, чересчур! Супер-пупер модная стрижка, ровный загар, белозубая улыбка, широкие спортивные плечи и длинные спортивные ноги. Довольно крупный нос, крепкий подбородок.

И вещи все брендовые, сразу видно. Одни кроссовки, наверно, по стоимости равны двум месячным бюджетам Лизы. Весь такой из себя.

Но дело не в этом… Она-то верит ему, однако не может нарушить инструкцию!

— Девушка, я жалобу на вас подам, — обречённо вздохнул он.

— Коллективную? — задумчиво пробормотала Лиза, вновь пытаясь дозвониться хоть кому-то из тех родственников Софьи, номера чьих телефонов есть в папке.

Вячеслав чуть ли не с отвращением смотрел на неё. Как она его достала, эта пигалица, сходящая с ума от собственной значимости и упивающаяся собственной властью!

Угораздило же всех одновременно разъехаться, а он остался с Софьей один. Ему и так непросто, у него же нет ещё собственных детей! Конечно, он работает с детьми, но они все старше, чем Софья, и они мальчики. Мальчики понятнее для него.

Вячеслав работал тренером в частном футбольном клубе «Волшебные бутсы». Клуб этот они с другом организовали два года назад, а сейчас там занимались дети от пяти до семнадцати лет, и даже взрослые группы появились не так давно.

— Сергей Павлович! Здравствуйте! Наконец-то дозвонилась до вас! Это Елизавета Юрьевна, воспитатель вашей внучки Софьи, — Лиза заговорила громко и радостно, отчего стоявший рядом Вячеслав Сергеевич испугался, чуть не подпрыгнув.

Изложив суть дела, Лиза слушала ответ. Похоже, она неправа… Но она же действовала по инструкции и по договору!

Вячеслав Сергеевич протянул руку за телефоном. Лиза удивилась его бесцеремонности, но трубку дала.

— Папа, привет! Почему вы не предупредили меня, что тут целый квест будет? Я уже сорок минут здесь, безуспешно пытаюсь забрать Софью!

Вячеслав Сергеевич выслушал ответ, молча вернул телефон Лизе.

— Я внесу ваши данные в список. Можно ваш паспорт?

Вячеслав снял с плеча стильный спортивный рюкзак, достал документы. На его щеках ходили желваки.

— И всё? — удивился он, когда Елизавета Юрьевна вернула ему паспорт и попрощалась. — А извинения попросить не желаете?

— За что? Я выполняла свою работу строго в соответствии с правилами.

— Ой, всё! — Вячеслав Сергеевич махнул рукой и взяв Софью на руки, удалился, не попрощавшись.

Он был взбешён, но старался не подавать вида, чтобы не напугать малышку-племянницу. Усадил Софью в детское кресло, как следует пристегнул.

Его отпустило лишь минут через пятнадцать, расслабился немного, пока они ехали, слушая радио.

Он всё осмыслил и внезапно понял, что воспитатель права. Золото, а не воспитатель! Ведь она так за каждого ребёнка бьётся! И наверняка не отдаст ту же Софью чужаку.

Надо в клубе тоже сделать такие папки с данными. Конечно, они знают всех родителей, которые привозят, а потом забирают детей. Старшие ребята приходят и уходят сами. И видеокамеры везде установлены. Но бережёного бог бережёт.

Неожиданно ему вспомнились глаза Елизаветы Юрьевны.

У Вячеслава никогда не было проблем с девушками. Скорее, наоборот, он всегда опасался проблем, которые могут создать девушки, буквально на дающие ему прохода.

Елизавета Юрьевна абсолютно точно не была красавицей. Она не то что не из первого «эшелона», а даже не из второго.

Но он ни разу до сих пор не встречал женщину с такими глазами…

* * *

…Людмила смотрела в окно автобуса, стараясь не думать о том, что рядом с ней сидит господин Соколов, и им ещё ехать вместе часов семь, потом жить в одном отеле, работать вместе и возвращаться обратно. Хорошо, что сиденья в автобусе достаточно широкие и не впритык друг к другу.

Она чувствовала, как её начинает клонить в сон: ночь почти не спала, они сначала провожали Женю, а потом она сама собиралась в командировку.

Почти уснула, но неожиданно телефон «соседа» зазвонил. Вместо стандартного сигнала вдруг заиграла одна из баллад «Скорпионс». Ну надо же! Да вы, батенька, меломан!

Из разговора Людмила поняла, что Соколов решает какую-то проблему с детским садом, кому-то там внучку не дают забрать. Это было настолько неожиданно! Образ этакого дедушки, главы большой семьи, старейшины… Второй удивительный и неожиданный факт за несколько минут. День сюрпризов.

— Дочка с мужем в отпуск улетели, и внучка у меня жила. А тут командировка. Пришлось на одного из сыновей оставить, — Соколов вдруг заговорил с Людмилой вполне человеческим голосом. Он видел, что она прислушивается к его разговору.

— Одного из? Сколько же у вас детей, Сергей Павлович?

— Трое. Дочь и два сына. Теперь ещё внучка и зять.

Людмила вдруг поняла, что он, оказывается, один поднял троих детей. Насколько она помнила, его жены не стало лет десять назад. Подробностей Людмила не знала, ей было всегда не до обсуждения чужих дел, своих хватало сверх всякой меры.

— Моё уважение! — строго, сухо, но искренне сказала она. — Не всем дано, а вы смогли.

— Когда нет другого выхода, и силы появляются, и второе дыхание, — усмехнулся Соколов и вставил наушники в уши, как бы дав понять, что тема закрыта. Отгородился.

Глядя в окно, Людмила всё же погрузилась в сон. Сначала с неё слетели очки. Соколов поймал их и хотел отдать, но увидел, что госпожа Касаткина спит. Так и держал её очки в руке. Но ей этого показалось мало. Она вздохнула во сне, повернулась, опустила голову на плечо Сергея Павловича и ухватила его под локоть одной из ладоней. А он так и сидел, выпрямившись, боясь нарушить её покой, сжимал в руке её очки и вдыхал лёгкий, приятный и внезапно очень женственный запах её духов.

* * *

Когда Женя забирала в кассе свой билет перед самым отъездом, она была немало удивлена: её место оказалось в вагоне СВ.

— Это что за аттракцион неслыханной щедрости? — она даже нахмурилась от удивления. — Компании деньги некуда девать? Решили для рядовых сотрудников СВ оплачивать?

— Ну не такая уж ты рядовая, одна из лучших проводников! Твоя фотография постоянно на доске почёта! — рассмеялась бойкая быстроглазая Нина, работающая в кассе. — Да и что-то не подрасчитали они, места в поездах вовремя не выделили для сотрудников.

— Ну ладно, мне-то что! — пожала плечами Женька. — Пока!

Она развернулась и быстро пошла к дверям, выходящим на перрон.

— Послушай, Жень! — окликнула её Нина. Она хотела ещё что-то сказать, но Женя уже не слышала. Нина махнула рукой и пробормотала: «Сюрприз будет».

Женя вошла в вагон и прошествовала по довольно широкому коридору, изобилующему суперпрозрачными, отмытыми до блеска окнами с красивыми воздушными шторами из бледно-зелёного шифона. Под ногами была красивая ковровая дорожка в зелёных тонах. Да уж. Так и во вкус войти недолго! Красиво жить не запретишь.

Несмотря на поздний час, было светло. Женя помахала маме и Лизе, всё-таки приехавшим с ней на вокзал, и они быстро ушли, убедившись, что доставили Женю до места. Маме ещё надо в командировку собираться.

Женя потянула в сторону двери своего купе. Купе было двухместное, с подобием диванов вместо полок, достаточно большим окном и такими же, как в коридоре, шторами.

На соседнем «диване» сидел лохматый парень, темноволосый и темноглазый. Когда Женя вошла, он поднял глаза от ноутбука и вежливо поздоровался.

Очень интересно! Её сосед по купе — мужчина? Это какое-то новшество!

Когда к ним зашла проводница, которая принесла белоснежное постельное бельё и ещё раз проверила их билеты и паспорта, Женя спросила:

— Скажите, пожалуйста, а другие свободные места в вагоне есть? А то как-то странно проведено распределение мест?

— Свободных мест нет. А почему странно? — проводница, казалось, была искренне удивлена. — Денис Сергеевич тоже сотрудник компании, как и вы. Потому вам и дали одно купе. Тем более, других мест не было.

Им предстояло ехать вместе почти трое суток, но Женя была целиком и полностью заинтригована и ошарашена поведением Дениса Сергеевича уже к вечеру первого дня. Она к такому не привыкла!

Сосед по купе не обращал на неё внимания от слова «совсем». Парень, видимо, занимался интеллектуальным трудом, это было понятно и по его поведению, и по внешнему виду. Он был стройный, с плечами средней ширины, но видно, что абсолютно далёк от спорта. Разве что в шахматах силён. Лохматые тёмные волосы, высокий лоб, довольно крупный нос. Выбивался из образа подбородок, крепкий и упрямый. А ещё у Дениса Сергеевича были очень хорошие глаза: почти чёрные, и в них сочетались юмор, огонь и доброта.

Он постоянно сидел или лежал молча. Даже не поинтересовался, как зовут его соседку. Если Женя просила его выйти ненадолго — молча выходил, и так же молча возвращался, когда Женя открывала двери.

Всё остальное время он либо что-то делал в ноутбуке, либо слушал музыку в наушниках, либо читал толстую книгу, причём, на иностранном языке, как успела рассудить по названию любопытная Женя.

Когда им приносили завтрак и обед, он быстро ел и возвращался к своим делам.

Засыпая, возмущённая равнодушием соседа Женя, впервые в жизни усомнившаяся в своей женской привлекательности и едва не потерявшая уверенность в себе, решила: «Вызов принят! Мы ещё посмотрим на вас, Денис Сергеевич, как вы будете петь! У меня впереди ещё почти двое суток!».

Наутро, когда они завтракали, Женя вдруг улыбнулась и произнесла максимально светским тоном:

— Приятного аппетита, Денис Сергеевич!

— Спасибо! И вам приятного аппетита! А… вас как зовут?

— Меня зовут Женя, и я не люблю, когда молодые люди обращаются ко мне на «вы». Чувствую себя старухой сразу.

— Да что вы… то есть ты! — он жутко смутился и покраснел.

— Что ж, уже лучше. Тебе сколько лет?

— Двадцать пять, — Денис продолжал краснеть. И Женька вдруг поняла, что его загадочность и замкнутость проистекали от скромности. Он робел перед ней! Ну с этим она справится, это легко! А то она уж было решила, что у него с головой не всё в порядке.

— Мне двадцать восемь. Я работаю проводницей, в Питер гоняю. А ты где работаешь? Никогда не видела тебя раньше.

— Я переводчик. Помимо железной дороги, работаю ещё в языковом центре для детей и взрослых, ну и переводами занимаюсь.

— Ого! А я вижу, у тебя книга иностранная какая-то!

— Это Жюль Верн, «Двадцать тысяч льё под водой», на французском языке. Я специализируюсь в английском и немецком, но вот решил французский ещё как следует подтянуть.

— Супер! Я у Верна читала только «Дети капитана Гранта» и «Пятнадцатилетний капитан». На русском, конечно! Можешь мне хоть немного почитать?

— На русском или на французском?

— Как тебе удобнее и полезнее для тебя. Можешь и так, и так.

…Никогда ещё мужчины не читали книг Жене. Разве что папа в её раннем детстве.

Голос у Дениса был очень приятный, профессиональный, хорошо поставленный, и Женька вдруг поняла, что может слушать его вечно. Особенно когда он читает абзацы по-французски.

А если ещё при этом смотреть на его подвижное выразительное лицо и горячие глаза… Что там она говорила Лизе на набережной? И в какой жизни это было?

* * *

…Лиза работала в первую смену, и после работы её неожиданно потянуло зайти в магазин и купить себе что-нибудь летнее. Платье там, или сарафан. А то она вечно ходит как пацанка, но ведь ей уже двадцать шесть! Почему-то вдруг захотелось выглядеть более женственно и привлекательно. Что там говорил их общий с Женькой знакомый про её, Лизы, потенциал?

В итоге купила сарафан и два платья: короче и длиннее.

Она пила чай с шоколадкой, сидя возле столика с ноутбуком, и скучала по маме с Женькой.

Когда зашла ВКонтакте, обнаружила несколько заявок в друзья, — это было теперь обычное дело. Особенно с тех пор, как она закрыла доступ на страницу. Доступ закрыла, а фото себя «роковой» оставила…

Но две заявки удивили её. Одна была от некоего Дюши Маслова, и эту заявку Лиза сразу отклонила, содрогнувшись. «Дюшу» заблокировала.

Вторая заявка оказалась от Вячеслава Соколова. Фотографий на странице не было, а на аватарке — эмблема футбольного клуба «Волшебные бутсы».

Вся страница Вячеслава Соколова была посвящена футболу и футбольному клубу. Лиза перешла в группу клуба, и вот там-то обнаружилось много фотографий с Вячеславом. Это оказался он, дядя Софьи, который обещал подать на Лизу жалобу и убежал потом, пыхтя, как самовар.

Он футбольный тренер, спортсмен. И похоже, совладелец всего клуба.

Интересно, зачем ему понадобилось добавляться к ней в друзья? И зачем он вообще нашёл её страницу?

* * *

Подходил к концу второй день командировки. Сергей Павлович бросил на Людмилу Николаевну быстрый взгляд. Он был уверен, что она нарочно старается держаться от него как можно дальше, затеряться в толпе таких же, как они, командированных, которые съехались на курсы почти со всей страны.

Когда госпожа Касаткина проснулась тогда в автобусе, она жутко перепугалась. Пожалуй, давно Сергей Павлович не видел людей, находящихся в столь сильной панике. Сначала она вспыхнула, бормоча извинения, потом побледнела, поняв, что потеряла очки. Пока она была без очков, Соколов впервые увидел близко её глаза. Оказалось, они огромные, светло-карие, очень выразительные. И тогда в них сквозили ужас и смущение. Сергей Павлович молча протянул ей очки, хотя ему очень не хотелось, чтобы она снова надела их, превратившись из обычной женщины в полководца. Она нацепила очки и превратилась. Но Сергей Павлович уже не смог забыть, что она женщина, причём, красивая, как ни прискорбно. Даже несмотря на короткую стрижку. Точнее, стрижка очень стильная и как раз подчёркивает женственность Людмилы Николаевны, что удивительно.

Он не был монахом, безусловно. Когда он потерял Машу, ему было всего сорок два. Первое время он не мог даже мысли допустить о другой женщине, но дети росли, жизнь продолжалась, и постепенно Сергей научился жить заново, теперь без Маши. Жениться он не собирался, но личная жизнь имела место быть. Правда, он был уже изранен и циничен, потому дух не захватывало от немногочисленных романов. Может, и к лучшему. Да и не по возрасту уже.

Когда госпожа Касаткина, которая, по его мнению, должна командовать эскадроном гусар, уснула на его плече, схватив за локоть, Сергей вдруг отчётливо понял: она изо всех сил старается быть очень сильной, но остаётся при этом слабой женщиной, и ей нужна защита, нужна опора. Ей нужна каменная стена, как и большинству нормальных женщин. Никакой Людмила Николаевна не полководец.

Он-то понял, но она упорно избегала его, словно стыдилась, что проявила слабость при нём.

Сегодня было сокращено время занятий, и вскоре все поняли, почему. Оказалось, гостеприимный завод организовал для желающих поездку в Ижевск, в театр оперы и балета, пока театральный сезон не закрылся.

— Что дают? — спросил кто-то.

— «Спящую красавицу», — ответил представитель администрации завода. — Двадцать мест, специальный автобус пойдёт до Ижевска. Кому «проходку»?

Сергей быстро поднял руку и увидел, что Людмила Николаевна тоже подняла, даже чуть раньше. Соколов был заядлым театралом. Интересно, она тоже? Или просто от скуки решила поехать на балет?

Тем, кто собирался ехать в Ижевск, дали час на всё про всё: пообедать и собраться. Сергей уже стоял в небольшой толпе у отеля в ожидании автобуса, когда подошла Людмила Николаевна. На ней было светлое однотонное платье, достаточно строгое, но всё же платье, а не деловой костюм!

Набравшись храбрости, Сергей Павлович подошёл к ней и заставил её взять его под руку.

— Поскольку у нас обнаружились общие увлечения, Людмила Николаевна, позвольте сегодня быть вашим кавалером!

— Интересный способ спрашивать позволения! — рассмеялась вдруг Людмила Николаевна и руку не убрала.

Оказалось, что они действительно оба театралы, но Сергей чаще посещал драматические представления, а Людмила предпочитала музыкальные: оперу, балет, оперетту. Потому они и не пересекались, — чаще всего они ходили в разные театры.

Вечер прошёл превосходно. Они проговорили о театре и премьерах прошлого сезона всю дорогу до Ижевска, потом сидели рядом в театре, вместе гуляли в фойе во время антракта, а после спектакля Сергей предложил не возвращаться вместе со всеми в автобусе, пойти в ресторан, и потом вернуться вдвоём на такси.

Он немного знал Ижевск, был тут несколько раз в командировках и примерно представлял, в какой ресторан можно смело отправиться.

Людмила Николаевна, которая давно так не отдыхала душой в компании столь приятного собеседника, махнула на всё рукой и согласилась. Гулять так гулять!

Но она тоже была себе на уме и любопытна, как всякая женщина. У неё были готовы вопросы-допросы для господина Соколова.

— Расскажите мне о ваших детях, Сергей Павлович! — без обиняков заявила она, едва от их столика удалился официант с заказом.

А Сергею Павловичу только этого и надо! Ведь потом-то спросит он! И узнает, наконец, многое о доселе закрытой для всех на семь замков Людмиле Николаевне.

— Как я уже говорил, детей трое. Дочь Люба, ей двадцать девять. Она замужем, муж Яков, у них дочь Софья. Люба и Яша экономисты, работают в банковской сфере. Ещё есть два сына, они близнецы, им по двадцать пять. Слава и Денис. Слава спортсмен, окончил Педагогический университет по специальности «преподаватель физической культуры». У них с другом свой футбольный клуб, сын занимается тренерской деятельностью. Денис окончил романо-германское отделение классического университета, работает переводчиком в нашем отделении РЖД, а также занят в языковом центре и переводит книги, статьи. Сыновья внешне похожи, но не точь-в-точь, а по характеру так совсем разные. И вообще, как видите, у нас нет склонности к трудовой династии, очень разношёрстная компания.

— Ааа… — начала было Людмила Николаевна, но не знала, как продолжать.

— …жена? — пришёл на помощь проницательный Сергей Павлович. — Маша была сейсмологом, погибла в авиакатастрофе, их вертолёт упал. Это было десять лет назад. Хорошо, что Люба была уже почти взрослая, потому что мои родители жили в другом городе, далеко, а у Маши была только мама, старенькая и больная. Мы с Любой и ребятами помогали ей, чем могли, но она ненадолго пережила дочь. С вами всё хорошо, Людмила Николаевна? Вы сильно побледнели.

— Понимаете… — она с большим трудом проглотила комок в горле. — Мой муж, Юра, тоже погиб в авиакатастрофе! Он был военным лётчиком, погиб на испытаниях пятнадцать лет назад.

— Вот как! Бывают же совпадения, — Сергей задумчиво потёр лоб. — И вы с тех пор одна?

— У меня две прекрасные дочери! Женя, ей двадцать восемь, работает проводником пассажирского вагона в фирменном поезде, ездит в Санкт-Петербург, заочно окончила институт от РЖД. Ей предлагают должность начальника поезда, правда, на другом направлении, но пока не хочет такой ответственности. Лизе двадцать шесть, она тоже окончила педагогический, как и ваш сын, только отделение дошкольной педагогики и психологии, работает воспитателем в детском саду. Как видите, и у нас нет трудовой династии! Но мы очень любим друг друга. Мои родители помогали, пока были живы. А у Юры не было родителей, он вырос в интернате.

— Обе дочки до сих пор с вами? Не замужем?

— Ох, больная тема! Пока не замужем.

— Почему больная тема?

— Да был тут у нас недавно ловелас один, представляете, по иронии судьбы познакомился с моими девочками независимо друг от друга, с обеими закрутил! Да ещё женат оказался… Ладно, они у меня сильные и дружные, пережили это всё. Но как доверять другим после такого?!

— Однако ко всем с одной мерой тоже не надо подходить! Может, по возвращении найти этого юродивого, потолковать с ним за жизнь? Чтобы неповадно было? «Тёмная» явно не помешает этому господину, чтобы усвоил жизненные ориентиры.

— Нет-нет, спасибо вам, но не надо! Всё прошло, всё забыто! Пусть живёт, как может.

— Значит, вы — племя амазонок? — задумчиво проговорил Сергей Павлович. — Не отправить ли к вам в лагерь группу захвата?

— Что-что, простите? — расхохоталась Людмила Николаевна. — Как интересно вы сказали: амазонки! Дочери всегда так говорят.

Сергей Павлович поднял бокал и хитро сказал:

— Предлагаю брудершафт, Людмила Николаевна!

Он решил, что другого шанса сблизиться не предвидится пока, и надо выжать из ситуации максимум.

— А как же субординация, Сергей Павлович?

— Да бес с ней, с субординацией!

Они вернулись в отель почти ночью, и Соколов пошёл провожать Людмилу Николаевну до её номера. Расставаться не хотелось. Не хотелось — не то слово. Немыслимо было. Сергей Павлович просто не узнавал сам себя. Он поцеловал руку Людмилы, но упорно не хотел останавливаться на этом.

Быстрым движением он снял с неё очки и улыбнулся в её огромные удивлённые глаза.

— Я мечтаю уничтожить их, эти очки, — тихо сказал он. — Они лгут, как кривые зеркала. А ты за ними прячешься, и весьма успешно! Столько лет меня за нос водила!

Она вдруг обняла его и тоже улыбнулась:

— Учти, что завтра я их снова надену, и мы должны будем забыть сегодняшний вечер.

— Почему? Я не хочу забывать, — собственническим жестом он прижал ладонь к её спине. Во второй руке сжимал очки.

— Потому что так нужно. Мы непозволительно расслабились. Нельзя.

— Кто сказал, что нельзя?

— Я.

Сергей вздохнул.

— Я не смогу забыть. Я буду просто делать вид, что забыл, а сам буду ждать. Вот увидишь, тебе надоест рано или поздно прятаться за этими гадкими стёклами.

— Посмотрим.

— Ну а пока сегодняшний вечер не закончился, может…

— Не может.

Сергей опять вздохнул.

— Но кое в чём я не могу себе отказать, — улыбнулась Людмила, поднялась на цыпочки и прижалась губами к его губам. Он тут же перехватил инициативу, он не признавал всех этих амазонских фокусов. Раз уж ему дозволен только поцелуй, он возьмёт от этого поцелуя всё, по максимуму!