Глава 11

Глава 11

Маленькая деревня на краю Тангорского леса постепенно затихала. Крестьяне уже успели обсудить неожиданное появление чужаков, потоптались у дома деревенского головы и разбрелись по своим делам. Да и что там было долго обсуждать? Ну, риор, ну, высокородный. Риоров что ли не видали? Правда, жена его была любопытная. Супружник-то ее сказывал, будто карета их перевернулась, вот и помяло лейру. А много ли благородной даме надо? Неженки ж, понятное дело, вот и досталось значится. Деревенские кумушки повздыхали, утерли жалостливые слезы и решили: Боги не оставят бедняжку. Тем более к ней уже привезли чародея Локиса. А это чародей дельный, и ни такой исцелял. Так что встанет лейра, как пить дать, встанет. А раз говорить не о чем, то и попусту стоять под забором нечего.

Правда, девки постояли еще немного. Муж уж больно у помятой лейры хорош оказался. Красавец, что уж тут скажешь. Даже замужние бабы пялились на него, пока супружники взашей по домам не погнали, только девки да старухи вдовые остались. Но старухам всё равно, на что глазеть, да о чем языки чесать, а девкам парни покоя не дали. Нечего на проезжих риоров пялиться, свои варлахи по улице бродят. Так-то.

Тиен Дин-Таль на любопытство деревенских внимания не обращал. Он ждал, когда мастер Локис сделает свое дело и выйдет, чтобы дать наставления. Советник уселся прямо на крыльцо, поднял кверху лицо, подставив его под солнечные лучи, закрыл глаза, и на губах его появилась улыбка. Несмотря на тревогу за состояние украденной им узницы, Дин-Таль ощущал умиротворение и легкость, которой, кажется, не испытывал уже тысячу лет. И от этого хотела вскочить на ноги, раскинуть в стороны руки и закричать в голубое небо: «Эгей!».

Советник открыл глаза и заметил чумазого мальчишку, чей нос торчал между досками заборами. Тиен подмигнул ему и рассмеялся, когда малец, сообразив, что его заметили, сорвался с места и умчался прочь от дома головы. Риор вновь прикрыл глаза и попытался вспомнить, когда в последний раз на душе было столь же хорошо и спокойно. Вдруг нахмурился и выпрямился. Однако складка между бровей быстро исчезла, и в открывшихся глазах отразилось недоумение. Он не смог вспомнить ничего подобного! Наверное, только в далеком детстве, еще до приезда в Борг.

А потом начались годы обучения, и маленький риор Дин-Таль изо всех сил старался стать самым лучшим, как обещал своей матушке перед отъездом из родового замка. Это обещание стало началом вечного состязания с Райверном Дин-Кейром, которому все науки давались шутя, в то время, как Тиен тратил уйму времени на учебу: что светским наукам, что ратному искусству. Да, он стал одним из первых, а Райва так и не превзошел. И это наложило отпечаток на всю дальнейшую жизнь. Не обошел в учебе, не сумел обойти и в любви…

Тиен тряхнул головой, отгоняя сожаления. И все-таки его мысли привычно перебрались на Альвию. И вдруг счастье, которое, казалось, было у него целых четыре года, пока история не завершила свой круговорот и ни вернула всё на свои места, померкло перед внутренним взором риора. Дин-Таль передернул плечами, но так и не смог отделаться от мысли, что не был счастлив ни единого дня, если не считать минуты радости, когда получил позволение войти в опочивальню лиори, и в те редкие мгновения, когда Перворожденная ненадолго превращалась в обычную женщину. Но он всегда знал, что небо затеплиться рассветом, и его время закончится. Неуверенность в собственном положении порождала страх, что однажды лиори пресытится своим любовником, и он потеряет ее. Днем верный подданный, ночью… грелка. И он всегда знал это.

Нет, они никогда не был по-настоящему счастлив, даже достигнув своей мечты. И это проклятое состязание не прекращалось никогда, потому что Тиен оставался на втором месте, даже будучи объявлен избранником лиори. Продолжилось оно, пусть и не так явно, когда Райверн воцарился в Борге после возвращения в риорат. Только сейчас советник начал понимать, как угнетало его то, как быстро Кейр освоился и влился в жизнь Борга, затмив собой еще недавно всем приметного красавца Дин-Таля.

А следующее открытие и вовсе потрясло советника. Он даже поерзал, пытаясь то ли отмахнуться от этой мысли, то ли ухватить покрепче и рассмотреть со всех сторон, чтобы не упустить ни малейшей подробности.

- Боги, - потрясенно прошептал Тиен. – Я ведь…

Он не нашел в своем сердце любви, казалось, вросшей туда корнями столь глубоко, что уже невозможно было вырвать! Все эти годы он просто не желал отпускать мечту о вожделенной награде в вечном споре! Искал подобие Альвии, упрямился, не желая что-то менять в своей жизни, а это всё было попросту…

- Привычка? – в изумлении спросил сам себя советник.

Мотнув головой, Дин-Таль вновь обратился к своим чувствам. Альвия была ему дорога. Он относился к ней с теплотой и даже нежностью, но это было не любовью. Дружба, привязанность, да, но не любовь! Выходит, еще пять с лишним лет назад, когда он принял потерю любимой женщины, как наказание за подлость, как оплату долга перед Райверном, он в душе признал свое поражение, и тот яростное желание быть с ней попросту угасло. И всё остальное, что он принимал за отголоски горя, было упрямством и привычкой… любить? Или верней сказать, привычкой страдать по недостижимой мечте?

- Да ну-у, - недоверчиво протянул риор.

Тиен поднялся на ноги, взволнованно прошелся по двору деревенского головы, пытаясь избавиться от смятения. И когда дверь дома открылась, советник стоял у забора, глядя перед собой рассеянным взглядом. Скрип петель привлек его внимание, и Дин-Таль обернулся, тут же удивленно округлив глаза. На крыльце стояла Ирэйн, уже в простом платье хозяйской дочери, стянутом на тонкой талии лейры широким кушаком. Сверху была надета теплая безрукавка. На ногах стоптанные башмаки, потому что на ножку недавней узницы обувь взрослых хозяев не подошла, и ей отдали старую обувку кого-то из детей. Тиен тихо хмыкнул, разглядывая свою спутницу. Она выглядела забавно, особенно воинственный вид на милом личике с пожелтевшими синяками. И попробуй скажи, что благородная дама. Как есть разбойница с окраин.

Ирэйн обернулась на смешок, мазнула по своему спасителю непроницаемым взглядом и сошла с крыльца. После… вышла в калитку и направилась прочь, не обращая внимания на риора, застывшего от удивления с приоткрытым ртом.

- Ирэйн, куда вы? – спросил ее вслед Дин-Таль.

- В тюрьму, - буркнула женщина и продолжила свой бравый поход по деревенской улице.

- Ого, - произнес советник и поспешил за беглянкой. – Лейра Дорин!

Она не обернулась и не остановилась. Дин-Талю пришлось догонять лейру почти бегом. Он обогнал женщину, заступил ей дорогу и сжал за плечи, не позволяя обойти себя. Ирэйн вскинула голову и замерла, вглядываясь в яркую зелень глаз высокородного риора. А он вдруг растерялся. Смотрел на бывшую узницу и думал лишь о том, какая она хрупкая и трогательная. Ее глаза оказались лазоревыми, словно летнее небо, и губы, чуть приоткрывшиеся сейчас, словно ждали, когда к ним прикоснуться поцелуем. Светлая кожа казалась почти прозрачной, и Тиену вдруг до безумия захотелось провести по щеке лейры кончиками пальцев, чтобы ощутить ее нежность.

Ирэйн прерывисто вздохнула, подалась к мужчине, и ему вспомнилось, как он поцеловал ее в крепости… Будто в полусне риор неспешно склонился к женскому личику, и… кулаки лейры с силой ударили по плечам опешившего советника.

- Зачем?! – воскликнула женщина. – Зачем вы это сделали?!

- Э-э-э… - он даже не нашелся, что ответить. – Я вроде как спас вас, лейра…

- И погубили себя? Не хочу! Не позволю! – всё яростней билась в руках Дин-Таля Ирэйн. – Из-за меня больше никто не пострадает! Слышите?!

Кулаки вновь опустились на плечи риора, затем еще раз, и она оттолкнула его. Обошла и вновь устремилась прочь в своем стремлении защитить своего спасителя.

- Да вы хоть знаете, где находится крепость? – с любопытством спросил женщину советник, быстро справившийся с оторопью и вновь догнавший ее. Тиен пристроился рядом и теперь шагал рядом с деловитой лейрой.

Она остановилась и растерянно огляделась по сторонам.

- Где? – насупившись, спросила Ирэйн.

- Не скажу, - пожал плечами Дин-Таль.

- Но это же глупо, Тиен! – возмутилась лейра. – Вы похитили меня… - Советник кивнул с безмятежной улыбкой. – Вы похитили преступницу, которую отправили в застенки за измену! – Дин-Таль вздохнул, но вновь согласился. – Боги, Тиен, вы сами мечтали, чтобы меня не стало! – в бессилие воскликнула Ирэйн. – К чему сейчас это благородство? Лиори будет вынуждена наказать вас, что бы сейчас ни двигало вами. Вы хоть это понимаете?

- Понимаю, - уже серьезно ответил советник. – Но менять всё равно ничего не хочу. Я сделал то, что должен был сделать, и не жалею об этом.

- Но зачем? – изумилась она, но вдруг с горечью усмехнулась: - Ну, конечно, вам стало меня жалко. Вы слишком благородны, чтобы пройти мимо того, кого хотят унизить…

Дин-Таль откинул голову и рассмеялся. Смех вышел издевательским, и лейра вспыхнула. Она попыталась снова обойти советника, но он поймал ее за руку.

- Вы совсем меня не знаете, Ирэйн, - сказал Тиен с кривоватой усмешкой. – Я вовсе не благороден, и однажды я расскажу вам о себе всю правду, чтобы вы узнали, ради кого погубили свою жизнь. Но не сейчас. Сейчас нам нужно убираться подальше от Тангорского леса и от крепости. Шамис уже мог обнаружить пропажу, если пошел проверить вас. След кареты уведет его в сторону моего замка, но не думаю, что это надолго обманет его. Потому не будем тратить время на пустой спор. Да, я вас украл, Ирэйн, и теперь вы моя законная добыча. Так что не ждите, что я выпущу вас из своих когтей.

Советник улыбнулся и все-таки коснулся скулы лейры кончиками пальцев, так и не сумев избавиться от своего желания. Затем заправил за ухо светлую прядку и отступил. Ирэйн, широко распахнув глаза, смотрела на риора, а когда он дотронулся до нее, кажется, и вовсе перестала дышать. Тиен вновь залюбовался синевой ее взгляда, и ее искреннее, почти детское удивление от невинной выходки Дин-Таля, неожиданно вызвало прилив нежности.

- Вы трогательная, Ирэйн, - признался советник.

- Жалкая? – усмехнулась женщина.

- Трогательная, - отрицательно покачав головой, повторил риор и протянул ей руку: - Идемте?

Лейра Дорин нахмурилась и поджала губы. Она некоторое время смотрела на руку Тиена, наконец, подняла на него взгляд и отрицательно покачала головой.

- У меня слишком много призраков, риор Дин-Таль, - негромко произнесла женщина. – Они всегда со мной. Я слышу их, Тиен, вижу, я живу с ними уже скоро, как шесть лет. Я не хочу видеть среди них вас. Только не вас. Уж лучше мне вернуться, и тогда, быть может, Шамис побоится обвинить вас в моем побеге, потому что тогда вы расскажете, что он вытворял…

- Нет, - оборвал ее советник. – Он не угомонится и не побоится обвинить меня. Он творил свои мерзости в присутствии приближенного Перворожденной и умело облекал их в благочинную форму. Риор смотритель – мастер рассказывать сказки. Будьте уверены, он изведет вас и обвинит во всех грехах, а после навешает на меня не меньше.

- Но Альвия поверит вам, а не ему…

- Это будет расследование, Ирэйн. Мое слово против его слова будет иметь мало веса, несмотря на все мои заслуги, потому что у него эти заслуги тоже есть. А еще лиори, как бы ей ни хотелось поступить по-своему, должна следовать букве закона. Вы не представляете, насколько несвободен правитель, лейра Дорин. Альвия назначит разбирательство. С моей стороны будут только мои люди, то есть те, кому я плачу деньги, и их показания не будут иметь веса. Со стороны смотрителя все его подчиненные. Они не рискнут пойти против начальника, опасаясь, что он вернется в крепость. Подчиненные не прислуга, им доверия больше, тем более ратникам лиори. И единственная, кто сможет доказать мою правоту – это вы, Ирэйн. Потому, если вы желаете мне помочь и отблагодарить за спасение из лап чудовища, вы должны перестать спорить и отправиться со мной.

- Куда?

- В Борг, конечно же, - улыбнулся Дин-Таль. – Только лиори сможет нам помочь. И как бы они ни решила мою судьбу, но вас она защитит, а это уже не мало. Впрочем, когда вы расскажите, что проделывал с вами Шамис, думаю, оправдания мне найдутся намного быстрей. Да и мерзавца постигнет заслуженная кара. Но для этого вы должны остаться со мной. Так что вы мне ответите, лейра Дорин?

Он снова протянул женщине руку, и она, чуть поколебавшись, вложила в раскрытую ладонь свои пальцы. Тиен сжал ее ладонь, после взглянул на Ирэйн сверху вниз и встретился с ее доверчивым взглядом. Теплая полна, родившаяся от этого взгляда, прошлась по телу риора, поднялась к голове и зажгла глаза лучистым сиянием, вернув то состояние легкости, которое ощутил советник на крыльце дома городского головы. И именно в это мгновение он окончательно понял, что свободен. И путь на свободу он проложил себе сам, приняв раз в жизни «неправильное», но необходимое решение, ради женщины, которая тоже преступил закон однажды, в надежде быть с ним.

- Всё будет хорошо, - шепнул Тиен, пожав руку лейре.

- Если вы рядом, то вряд ли может быть иначе, - ответила она со смущенной улыбкой.

Дин-Таль вдруг вскинул руки, так и не выпустив ладони Ирэйн, задрал голову кверху и закричал, что есть мочи:

- Эгей!!!

Этот крик переполошил деревенских собак, спугнул важного гусака, выглянувшего из своего двора, и умчался к чистому голубому небу. Вместе с бранью черноволосого мужика и воплями детей, с радостью подхватившими крик риора.

- Ох, - лейра приложила свободную руку к груди. – Вы – дикарь, риор Дин-Таль. К тому же оглушили меня на правое ухо.

- Локис еще здесь, он вас опять исцелит, - весело рассмеялся советник, а после добавил с показной строгостью: - И хватит терять время на всякие глупости. Экая вы копуша, Ирэйн.

- Дикарь и наглец, - проворчала лейра, пряча очередную улыбку. – И еще очень громкий.

- Начинаем знакомиться заново, лейра Дорин, - подмигнул высокородный риор.

Она не ответила, лишь едва заметно улыбнулась и первая направилась к дому головы, потянув за собой советника. Тиен сопротивляться не стал.

- Открывай!

Риор Дин-Шамис был не в лучшем расположении духа. Смотритель Тангора всегда раздражал смотрителя Тангорской крепости, сегодня же Роэн его попросту взбесил. Четыре часа! Четыре!!! И это только в городской тюрьме! Зачем этот жирный самовлюбленный индюк звал его? Зачем таскал в тюрьму? Всё дело закончилось тем, что Роэн сам тряс нечестного торговца и трех воришек, орал, брызгал слюной, тыкал пальцем в Шамиса и грозил всеми карами. Тут хватило бы двадцати плетей одному и ополовинить верхние конечности остальным троим поганцам. Но Роэну потребовалось вмешательство смотрителя крепости! Если он хотел выслужиться перед Талем, то мог лизать блистательный зад боржского хлыща, как ему вздумается, не привлекая для этого свидетелей.

- О-о, риор Дин-Шамис, как хорошо, что вы приехали! – передразнил смотритель крепости градосмотрителя. – В Архон дурака, - закончил он ворчливо, минуя открывшиеся ворота.

На обратной дороге Шамис пытался собрать воедино всё, что ему наговорил за это время Роэн, но выходила сплошная несусветица из разрозненных восклицаний, в которых смысла было не больше, чем в лепете младенца. Градосмотритель то ли жаловался на советника, то ли восторгался им, то ли всё разом – это понять было невозможно. Помимо этого Дин-Роэн успел расхвалить своих сыновей, пожурил дочь, но за что, так и осталось неясным, потом вздыхал о делах Тангора и снова говорил о своих детях. И всё это вперемежку, перескакивая с одного на другое и возвращаясь обратно. Затем утащил Шамиса в городскую тюрьму, где тот исполнял роль молчаливого истукана, пока надрывался градосмотритель. И закончилось обедом в доме Роэнов, от которого отказаться было совершенно невозможно, потому что возражений великан-недоумок не желал слушать.

- Когда-нибудь вспорю ему жирное брюхо, если опять потащит волоком на глазах всего города, - ворчал Дин-Шамис, поднимаясь в свои покои. – И эта его доченька, бр-р, - передернул плечами смотритель крепости. – Да ее вместо тарана нужно использовать во время осады. Нежное создание, тьфу.

Уже в покоях смотритель скомкал плащ и в сердцах швырнул его и, закинув руки за голову, шумно выдохнул. Никогда еще Тангорская крепость не казалась ему настолько приятным местом, почти родным домом, где можно было укрыться от шума, суеты и риора Дин-Роэна. В это мгновение Шамис даже перестал злиться на советника за то, что он предпочел крепкие стены тюрьмы Тангору. Смотритель криво усмехнулся и обернулся на стук в дверь.

- Позвольте войти, риор Дин-Шамис, - это был его помощник. Немолодой риор из захудалого рода.

Он пережил здесь трех смотрителей, сам так и не поднявшись на последнюю ступень, отделявшую риора Дин-Нура от старшей должности. Сам Нур никогда не выказывал сожалений об этом упущении лиоров, кажется, его устраивало всё, как есть. Впрочем, это было неудивительно. Жалование у него было хоть и меньше, чем у смотрителя, зато не было ответственности за крепость, заключенных и гарнизон. Помощник занимался документами, общался с городскими торговцами, заключал договора на снабжение. Младшие помощники следили за доставкой съестных припасов, одежды, оружия и прочих мелочей. У каждого было свое место в этой иерархии. Но, если бы в крепости случилось нечто, что вызвало бы неудовольствие лиори, то первой слетела бы голова смотрителя. У кого больше власти, с того и основной спрос. Так что быть помощником, по сути, оставалось, хоть и хлопотно, но безопасней.

- Какие-то новости? – спросил смотритель.

- Только одна, - чуть склонил голову Дин-Нур. – Риор Дин-Таль сегодня покинул Тангорскую крепость. Он оставил некоторые распоряжения, я уже их выполнил.

- Значит, убрался? – чуть приподнял в удивлении брови Шамис.

- Похоже на то, - кивнул его помощник. – В любом случае, выехал на карете в сопровождении всех своих людей.

- Его проверка в Тангоре, на сколько я знаю, еще не окончена, - потер подбородок смотритель. – Может, набрался ума и решил не влезать в безнадежное дело? – вопрос не относился к помощнику, и Дин-Нур промолчал. Ему влезать в это самое дело не хотелось вовсе. – Если так, то желаю ему побольше Роэна, - закончил с усмешкой Дин-Шамис.

- Больше новостей нет, - немного подождав, произнес помощник. – Я могу быть свободен?

- Куда-то собираетесь?

- Хотел съездить к Локису, что-то ноет спина…

- Это от проклятой сырости и бесконечной писанины, - ответил Шамис. – Да, вы можете быть свободны.

- Благодарю, - поклонился Нур и покинул покои начальника.

Смотритель, оставшись один, сел в кресло, закинул наверх руки и закрыл глаза, расслабляясь после сумасшедшего, но совершенно нелепого дня. И стоило отпустить раздражение, как перед внутренним взором появился образ светловолосой узницы. Это явление давно стало привычным, и Маргот Дин-Шамис принял его, как должное.

Ее облик начал тревожить смотрителя не сразу. Поначалу он даже не обратил внимания на единственную женщину среди заключенных Тангорской крепости. Ознакомился с ее бумагами и откинул с пренебрежением, увидев, за какое преступление благородная лейра, да еще и кузина лиори, попала в темницу.

С таким же пренебрежением и брезгливостью он отнесся к большей части заключенных. Они были врагами. Из-за них пали отец и младший брат Дин-Шамиса, и его самого едва выходили чародеи после битвы на Порубежной равнине. Род Шамис никогда не сомневался, под чьими знаменами их место. А то отребье, что сидело в темницах Тангорской крепости, било подло, в спину, как и все предатели.

Впрочем, несмотря на свою ненависть к изменникам, смотритель не собирался издеваться над теми, за кем должен был надзирать. Перворожденная не для этого направила сюда своего верного риора, и он нес службу на совесть, хоть и не слишком радовался тому, что оказался оторван от родного замка и семьи. Однако служба есть служба, и, получив указ правителя, его стоит расценивать, как милость и доверие, тем более, так оно и было.

Дни тянулись за днями, похожие один на другой. Тоска и уныние, царившие в крепости, порой подавляли нового смотрителя. Тогда риор отправлялся в Тангор, где можно было найти себе развлечений. Он уже успел познакомиться с местной знатью, попал в поле зрения юной лейры Роэн и спасся от родства с безумной семейкой градосмотрителя лишь благодаря тому, что уже был женат. Девица отчаянно желала выйти замуж, но ее исполинский рост, полное отсутствие женственности и напор только отпугивали местных женихов, и бедняжка томилась в ожидании любви и дурака, которого все-таки удастся окрутить ее папаше и самовлюбленным братцам. Хвала Богам, от смотрителя крепости им пришлось отвязаться, как только он огласил, что не только женат, но еще и приходится счастливым отцом двух сыновей.

Несколько раз Шамиса приглашали на охоту и семейные торжества, так что развлечения у него были. Как были и связи, не позволявшие мужчине почувствовать иную тоску. Он был осторожен и не придавал огласки свои маленькие тайны, тем более к ним имели отношения замужние лейры. Что до шлюх, то посещение их никогда не осуждалось. Когда супруга далеко, некоторые сложности решать было необходимо, это понимали и лиоры, потому такие забавы блудом не считались, скорей лекарской помощью, дабы скучающий муж не вздумал пойти на более тяжкое преступление – на измену законной супруге.

Помимо всего этого риору, проходившему службу Эли-Боргу вдали от дома, полагался небольшой отпуск для поездки домой, чтобы навестить семью и проверить дела своего поместья. Лейра Шамис призвала мужа намного раньше положенного срока. Их старший сын занемог, и женщина переволновалась. После этой поездки пришло письмо, в котором супруга уведомляла мужа, что понесла от него в третий раз. И он ни минуты не сомневался в честности своей лейры, пока… пока узница не выкрикнула ему в лицо, что он может быть обманут.

- Ерунда, - мотнул головой Шамис. – Не осмелится.

И тут же его мысли вернулись к другой лейре, носившей имя врага Эли-Борга. Впрочем, даже такого риората уже не существовало. Хартии разбрелись по соседним землям. Кто-то обосновался и на землях бывшего противника, и лиори милостиво приняла их. Хотя были и те, кто не пожелал оставить родных земель и склепов с телами предков, и сейчас они привыкали к жизни среди дайр-имов – народа странного и не всегда понятного, но дружественного Эли-Боргу.

К тем, кто превратился из хартия в боржца, Дин-Шамис относился спокойно. Эти риоры не предавали, они просто служили другому господину и, лишившись его, пришли к госпоже. Пока никто из них не показал враждебности. Лиори опекала новых подданных, помогая им обвыкнуться и стать полноценными жителями ее риората. Боржцам было сложней, но несколько указов и строгость наказания за преследование новых собратьев остудили даже буйные головы.

Но это всё касалось бывших горцев, а лейра Дорин родилась и выросла в Эли-Борга. Была выдана замуж за племянника покойного Эли-Харта, и в этом греха не было. Такие браки не новость, и если бы не подлость Тайрада, то данный союз мог послужить на благо обоих риоратов. Однако лейра Ирэйн оказалась на стороне врага и поплатилась за это своим заключением, и оттого смотритель крепости не спешил сводить личное знакомство с женщиной. Лишь иногда наблюдал издалека за одинокой женской фигуркой, стоявшей на крепостной стене. Наверное, так бы и продолжалось их вынужденное соседство, однако…

Это была осень. Деревья уже наполовину облетели, и дождливых дней стало больше, чем солнечных. Пока не тянуло зимним холодом, но боржцы уже доставали из сундуков теплые вещи. В тот день дождя не было, даже, кажется, ненадолго вышло солнце. Узница стояла на своем месте на стене, ни на кого не обращая внимания. Дин-Шамис решил лично проверить стражей. Он начал с внешних постов, на стенах и на воротах.

- Лотт, - донесся до смотрителя голос лейры Дорин, - ты видишь? Снова осень. Осень – это наше с тобой время…

- Что она говорит? – негромко спросил Шамис у надзирателя, который смотрел за узницей во время прогулок.

- Да с мужем своим разговаривает, - ответил тот и зевнул. – Часто разговаривает. Со всеми молчит, а с мертвецом беседует. А осенью говорит особенно часто. Они же в первый день осени поженились, и незадолго до зимы риора ейного убили, а лейру сюда отправили. Ну, когда Борг вернула себе госпожа, тогда и муж нашей лейры пал. Выходит, осень и взаправду их время: поженились, чуть-чуть пожили и всё - вдова.

Смотритель хмыкнул и шагнул к узнице. Он впервые рассматривал ее близко и неожиданно обнаружил, что женщина недурна собой. Правда, уныние и отчужденность словно скрыли за серой дымкой прелесть ее черт. Она не заметила риора. Стояла, всё также глядя вдаль, и губы ее шевелились в тихом диалоге с мертвецом.

- Доброго дня, лейра Дорин, - поздоровался смотритель.

Ирэйн растерянно моргнула, вырванная из своего собственного мирка, обернулась и, мазнув по мужчине взглядом, кивнула:

- Доброго дня, высокородный.

- Нет ли у вас каких-либо нужд? Быть может, просьб?

- Нет, благодарю, у меня всё хорошо.

Вот и весь их первый разговор. Шамис ушел дальше, выкинув узницу из головы, а вечером сидел и думал о живой тени, бродившей по холодным коридора его крепости. Вспоминал ее лицо, голос, слова, сказанные мужу, и что-то было в этом… трогательное. Оно мешало избавиться от размышлений о преступнице, не позволяло продолжать равнять ее с остальными заключенными. И интерес смотрителя постепенно возрос.

Шамис не обманул Дин-Таля, ему и вправду было жаль молодой женщины, чье цветение, не набрав полной силы, медленно угасало среди серых стен тюрьмы. Очень скоро он, пользуясь тем, что Перворожденная позволила делать послабления для узницы, постарался облегчить жизнь лейры, насколько мог. Смотритель и сам не заметил, как начал опекать женщину, стараясь угодить ей.

Поначалу думал, что просто сочувствует бедняжке, но однажды, занимаясь привычными делами, он осознал, что скучает по лейре. Он выжидал время прогулки, когда сможет подойти к ней и немного поговорить, чтобы скрасить узнице тоску. И тогда риор поменял заведенный порядок и начал сам забирать из темницы и провожать обратно, в тайне надеясь на улыбку благодарности, но улыбок не было. Только сухое «благодарю». И это равнодушие окончательно лишило покоя смотрителя Тангорской крепости.

- Кажется, я влюбился, - как-то признался себе Дин-Шамис. – Нехорошо…

Однако дело касалось узницы, и он нашел себе оправдание, что вся эта история останется за стенами крепости. Риор воодушевился тем, что его желания, вспыхнувшие там, где их не должно было быть, не могут принести вреда. Лейра Дорин получит то, чего была лишена: заботы, мужского внимания, любви, страсти, в конце концов. А он сможет почувствовать себя намного уютней, когда рядом будет жить женщина, к которой он питает слабость. Не нужны будут поездки в Тангор, да ему уже и не хотелось искать себе развлечений, потому что нашел нечто большее.

О будущем смотритель старался не думать, там узнице места не было, и это лишало надежды риора того ореола благородства, которым он сам наделил собственные устремления. Дин-Шамис не хотел думать о том, чем может обернуться эта связь, потому что его тянуло к лейре. Мужчина хотел заслужить ее симпатию, увлечь, чтобы предложение о сожительстве было принято не просто с воодушевлением, но с радостью. Хотелось, чтобы их соседство стало приятным для обоих.

Шамис даже не допускал мысли, что она может отказаться, и уже тем более не думал о таком яростном сопротивлении.

- Это всё Таль, - сказал сам себе смотритель. – Если бы не он, всё могло бы быть иначе.

И мысль о советнике привела к иному воспоминанию: женщина, распятая на грязном полу и десять заключенных, лапающих ее…

- Архон, - хрипло выдохнул риор и склонился вперед, уперев локти в колени. Запустил пальцы себе в волосы и покачал головой: - Проклятая ревность. Проклятая вспыльчивость. Как она там, бедняжка?

Раскаяние и стыд оказались велики. Смотритель поднялся с кресла и направился к выходу из покоев, ругая себя за грубость. Это был бич рода Шамис: гневливость, вспыльчивость, нетерпимость к оскорблениям. Ярость затмевала разум, и осознание порой наступало слишком поздно.

- На коленях буду просить прощения, - решил риор, стремительно пересекая двор. – И за Локисом надо отправить кого-нибудь. Он понадобится. – На мгновение остановился и устремил вперед невидящий взор: - Лишь бы живая.

Мотнув головой, он отогнал видение бездыханного женского тела, и поспешил дальше, больше ни разу не остановившись. Только в подземелье перевел дух и на мгновение остановился, давая уняться бешеному сердцебиению. Здесь стоял только один из стражей, второй, должно быть, ушел погреться. Смотритель знал, что они оставляют свои посты, но относился к этому спокойно, потому что сам чувствовал лютый холод этого места. Заключенным деться было некуда. Их темницы были заперты снаружи, и по всем коридорам стояла охрана. Не говоря уже о воротах и стенах крепости.

- Посвети, - велел риор стражнику

Шамис сам открыл засов и первым шагнул в каменный мешок.

- Ирэйн, - позвал он, но ответа, конечно, не было. И неприятный холодок пробежал по спине смотрителя, он ожидал худшего.

В это мгнвоение из-за спины появился страж с факелом. Шамис обвел темницу недоуменным взглядом, после еще раз и еще. Стремительно обернулся к стражу, но лицо того вытянулось, глаза округлились, и он спросил не менее изумленно:

- А где?

Смотритель выхватил у стражника факел. Он выбежал в обратно в сумрачный коридор и бросился к следующей двери. Засовы грохотали один за другим, загремели распахнутые двери, и вскоре стены подземелья сотряс рев риора:

- Где она?!

Лейру искали по всей крепости, заглядывали в темницы, даже перерыли служебные помещения. Шамис кидался на каждого, требуя ответа, но его не было. Стражи лишь недоуменно пожимали плечами, каяться им было не в чем. Крепость никто не покидал, кроме…

- Та-аль, - угрожающе протянул смотритель. И тут же накинулся на своих людей: - Кто помог ему? Кто?!

Страж, стоявший в подземелье, заикаясь и трясясь от страха, клялся, что никто не спускал за все время, пока он стоял на посту. Лицо его было разбито после допроса, и если бы он что-то знал, то уже должен был рассказать.

- Кто должен стоять с тобой?! – гаркнул Шамис, вновь замахиваясь на смерда.

- Принк! – выкрикнул стражник. – Принк был…

- Был? – прищурившись, спросил смотритель. – И где он сейчас?

- Ушел погреться, риор смотритель…

- Найти Принка!

И пока искали обиженного стражника, Дин-Шамис метался по своему кабинету раненым зверем. Побег! В Архон, побег!!! И хуже всего то, что узница может слишком много рассказать о том, как провела последние дни у Тангорской крепости… Архон! Но как? Как это могло случиться?

- Проклятый Роэн! Если бы он не вытащил меня… - глаза риора сузились, и он зарычал в гневе: - Р-роэн!

Слишком нарочито теперь выглядела вся эта безумная болтовня градосмотрителя. Словно тянул время, словно хотел помочь…

- Ну, держись, боров! - рявкнул Шамис и бросился прочь из кабинета, крикнув на ходу: - Принка в темницу до моего появления.2fcdaa

- Не можем найти… - понеслось смотрителю вслед.

- Из-под земли достаньте! – заорал на ходу Дин-Шамис.

Вскоре его скакун уже мчался в Тангор, неся на своей спине разъяренного всадника. Ветер, бивший в лицо, немного успокоил риора, и его голова прояснилась.

- Куда он ее повезет? – спросил сам себя смотритель.

В другую крепость до решения лиори? Нет, вряд ли. Место заключения лейры Дорин – Тангорская крепость, а советник Дин-Таль не имеет полномочий решать судьбу узников, значит, ее выдадут по первому требованию. Узнать о том, где скрыта узница не так уж и сложно, достаточно разослать послания, и ответ придет быстрей, чем Таль доберется до Борга, если, конечно, он собирается туда. В конце концов, у советника проверка и сворачивать ее ради какой-то узницы верный подданный не станет…

- Кузина лиори не какая-то узница, - проворчал Шамис и вдруг усмехнулся: - А ведь мог поиметь правящую кровь… В Архон!

В Архон проклятую блажь! Какая страсть, когда под ногами начинает виться дымок?! Теперь уже не до манящих глаз и уст, не до глупых грез о маленьком счастье в объятьях понравившейся женщины. Тут спасти бы себя от рук палача…

- Да чтоб тебя! – выругался Шамис, прикидывая, сколько «милостей» Перворожденной он уже заслужил, и блуд в этом перечне на самое страшное злодеяние!

Быть поротым перед толпой зевак мерзко, и то, что узнает жена, конечно, неприятно, но с этим можно разобраться, но что делать с самоуправством и надругательством над узницей?

- И сдалась мне она, - провыл риор, нахлестывая бедного скакуна. – Глупец, какой глупец…

Самобичеваниям предаваться можно было долго, однако лучше это делать позже, сейчас же было главным выяснить, куда Дин-Таль повез Ирэйн Дорин, перехватить и уничтожить… всех.

- Архон! Как я уберу с ратью лиори?

Значит, нужны не стражи, и не городские воины, которых он должен был потребовать от Роэна.

- Разбойники, - прошептал смотритель крепости и криво усмехнулся. – Да.

Он натянул поводья, и конь взвился на дыбы, оглушительно заржав и забив копытами. Всадник удержался в седле и успокаивающе похлопал жеребца по шее, а после вернулся к своим раздумьям. Мысль, посетившая риор, всё более ему нравилась. Убрать весь отряд сопровождения вместе с советником и беглянкой, чтобы уже никто не мог выдать опасной тайны смотрителя Тангорской крепости. И обставить, как нападение разбойников… Уже после разослать послания по городам и в Борг с сообщением о бегстве узницы. Сообщить о подозрениях о причастности Таля…

- Да, очень хорошо, - кивнул сам себе Шамис, пуская коня шагом. – Хотя…

Нет, Ирэйн нужно забрать: живую или мертвую – уже неважно. На советника напали разбойники, а лейра никуда не сбегала. Она попросту не вынесла тягот заключений… Да хоть сбросилась со стены, как хотела! Оставлять в живых ее нельзя, иначе однажды сменится смотритель, и она выболтает то, что лиори знать не за чем. И стражи могут подтвердить, его уже не будут опасаться.

- Лишь бы не подпустить Дин-Таля к Боргу…

Смотритель обернулся назад, размышляя, нужно ли ему теперь ехать в Тангор? Если заявиться к Роэну, то можно вызвать ненужные вопросы. Толстяк хоть и дурень, но не круглый дурак, и если он в сговоре с советником, то… Он будет молчать о побеге. Хотя вряд ли Дин-Таль посвятил градосмотрителя посвятил в свои намерения. Скорей всего попросту использовал градосмотрителя, и тот, желая выслужиться, исполнил просьбу. Да, наверное, так. Тогда можно только всё испортить своим появлением…

- Пусть катится в Архон, - усмехнулся Шамис. – Добраться до него я всегда успею. В конце концов, на охотах часто случаются несчастья. Зато одним болтуном меньше. Лишь бы не опоздать.

И риор вновь пустил коня в галоп. Теперь в Тангоре у него появилось иное дело, и оно не касалось ни градосмотрителя, ни начальника городской стражи, да и вообще никого, кто верно служил лиори Эли-Борга. Смотрителю Тангорской крепости нужны были те, кого он должен был бы держать под замком, но пока их никто туда не определил…