Глава 10
Глава 10
Риор Дин-Таль сидел за столом в комнате, которую занял еще в день своего появления в Тангорской крепости. Советник был мрачен. Ладонь, покоившаяся на подлокотники кресла время от времени сжималась в кулак, и тогда с губ мужчины срывалось тихое ругательство. Он был в тупике. Высокородный риор не знал, что делать и как поступить, и это выводило его себя. Он привык, что всегда был кто-то, с кем можно было посоветоваться. И если не хватало собственной решимости, это кто-то помогал сделать верный шаг. А сейчас нужно было действовать самому, не опираясь на чью-то волю и разум. Даже на законы нельзя было ссылаться, потому что все они велели держаться подальше от дела, от которого смердело до самого Борга. И все-таки советник никак не мог заставить себя подняться с кресла и забыть о том, что его терзало.
Вчера, когда он примчался в крепость, гонимый недобрыми предчувствиями, Тиен ворвался в ворота и накинулся на первого попавшегося стража.
- Здесь что-нибудь произошло?! – потребовал ответа Дин-Таль, схватив смерда за грудки.
Тот округлил глаза и отрицательно замотал головой. Риор оставил стража в покое, быстро поняв, что не сможет добиться правды. Впрочем, он и сам не был уверен в том, что за время его отсутствия что-то случилось. Лишь слова чародея да собственное предчувствие не позволяли успокоиться и выдохнуть с облегчением. Беспокойство зудело под кожей, не давало стоять на месте, оно злило. И советник, решив, что найдет ответы на свои вопросы в покоях смотрителя, бросился туда. Тиен был почти уверен, что Шамис перешел границы дозволенного и совершил мерзкое насилие над женщиной, подвластной ему.
Дверь покоев оказалась приоткрытой, и Дин-Таль ворвался внутрь, уже почти уверенный, что сейчас услышит крик о помощи, но… Здесь царили тишина и порядок. Постель оказалась не смята, мебель не сдвинута во время борьбы, и следов пребывания здесь лейры Дорин вообще не было. Советник остановился на пороге опочивальни. Он накрыл дверь рукой и уткнулся в нее лбом, выжидая, когда бешеный бег сердца успокоится, и хаос мыслей, наконец, уляжется в голове, позволив думать спокойно.
Однако обуздать тревогу Тиен не успел. Открылась дверь в умывальню, и оттуда вышел сам хозяин покоев. Волосы его были влажными, и капли воды падали на рубаху, оставляя темные потеки. Смотритель крепости промокал лицо полотенцем, потому не сразу обнаружил незваного гостя, но когда он опустил руки, мужчины воззрились друг на друга. И чем дольше они мерялись взглядами, тем сильней загорались гневом их глаза.
Дин-Таль скользил взглядом по лицу смотрителя, и кровь, только успокоившаяся, вновь бросилась ему в голову, потому что физиономия Шамиса была исполосована ногтями…
- Мразь, - выдохнул советник. – Ты все-таки это сделал…
- Следите за языком, риор Дин-Таль, - ледяным тоном ответил Шамис. – Мой род не ниже вашего, и я не позволю разговаривать с собой в подобном тоне. Если не желаете драки, лучше умерьте пыл.
- Где она? – глухо спросил Тиен, глядя на смотрителя исподлобья.
- Кто или что вас интересует? – всё более успокаиваясь, спросил Дин-Шамис.
- Где лейра Дорин?
Смотритель взял с кресла свой камзол, надел его и скрестил руки на груди:
- Что вам за надобность в узнице, риор Дин-Таль?
Тиен выдохнул, вынуждая себя успокоиться. Он сделал шаг в сторону второго риора и зеркально отобразил его позу, скрестив руки на груди:
- Мы вчера проверили только малую часть, - почти учтиво произнес советник. – Нужно продолжить работу, и лейре Дорин я могу доверять больше, чем вашему помощнику.
- Прекратите издеваться над бедной женщиной, - чуть раздраженно ответил Шамис. – К чему давать ей ложные надежды на то, что ее жизнь может измениться? Ее удел – эта крепость, ваш – путь в Борг. Я принял в ней участие лишь потому, что того требовало ее здоровье, вы же балуете узницу. Я против такого изощренного издевательства, риор Дин-Таль. Пусть уж лейра Дорин пребывает в своем привычном душевном состоянии, ей ни к чему волнения и переживания, они только ослабляют женщину.
- Как голод и холод, риор Дин-Шамис? – прищурился советник. – Я знаю, что вы морили узницу голодом. А еще я видел, как вы смотрите на нее, и мне совершенно не нравится то, что я читаю в ваших глазах.
- И что же вы в них читаете, риор Дин-Таль? – прищурился смотритель. – То, что меня тронула судьба благородной дамы, которую юность и чужая хитрость привели в стены Тангорской крепости на вечное заключение? Мне жаль лейру Ирэйн. Она попала сюда в самом начале своего пути. Своей опрометчивостью она лишила себя положения, честного имени и возможности сделать счастливым кого-то из высокородных риоров. У нее нет, и уже не будет ничего в жизни светлого и радостного. Я, как могу, скрашиваю ее однообразные дни…
- И явно желаете скоротать еще и ночи, - усмехнулся Тиен. – Вы слишком много о себе возомнили, риор Дин-Шамис. Можете рассказывать мне сказки, сколько угодно, я уже успел убедиться в том, что вы мастак по этой части. Только придумайте мне еще одну сказку вот об этом, - и палец советника указал на лицо риора смотрителя. – Какая кошка так исполосовала вас?
Дин-Таль успел увидеть, как в глазах Шамиса мелькнула злость, но он быстро взял себя в руки и даже сумел выдавить улыбку:
- Самая обычная кошка, риор советник. Дикая тварь уже улетела с крепостной стены.
- Как неосмотрительно, риор смотритель, - покачал головой Тиен. – Избавляясь от кошек, вы разводите крыс.
- Благодарю за участие, но мы сами справимся с любой напастью, - склонил голову Шамис и направился к выходу из опочивальни.
Он поравнялся с Дин-Талем, и тот ухватил смотрителя за локоть. Риор с подчеркнутым недоумением взглянул на пальцы советника, но тот не спешил отпускать. Тиен пристально смотрел в глаза смотрителя.
- Где лейра Дорин? – разделяя слова, спросил он.
- В своей темнице, разумеется, - с раздражением ответил Шамис. – Отпустите меня, риор Дин-Таль, или я сломаю вам руку.
- Вы считаете, что я позволю вам это сделать? – прищурился советник. – Перед вами ни изнеженная лейра, риор смотритель. И мое положение вовсе не означает, что я разленился и заплыл жиром в стенах Борга. Угрожая мне, вам стоит помнить, что я могу принять ваш вызов, риор Дин-Шамис и, если уж быть честным, мне всё больше хочется это сделать. – Дин-Таль все-таки отпустил смотрителя и повторил уже со злостью: - Где лейра Дорин?
- Я вам уже сказал – в своей темнице, - отчеканил Шамис и покинул опочивальню.
- Я хочу ее увидеть, - произнес ему в спину Тиен, и смотритель развернулся.
Он смерил советника лиори неприязненным взглядом и снова сделал шаг к нему.
- Кто она вам, риор Дин-Таль? Отчего столько внимания узнице, отправленной в эту крепость за предательство нашей госпожи?
- Могу задать вам тот же вопрос, - усмехнулся Тиен. – Откуда столько сочувствия женщине, предавшей свою госпожу? Отчего вы имеете на него право, а я нет? Я знал лейру Дорин еще тогда, когда была совсем девочкой. Она росла на моих глазах, взрослела. Я вел лейру в ее самом первом танце на пиру в честь совершеннолетия, заменив мужчину ее рода, и я же вел ее к алтарю. Считайте, она для меня, как младшая сестра. Так почему же я не могу проявлять заботу о сестре?
- Быть может, потому что вы видите в ней не сестру, а женщину?! – язвительно воскликнул ревнивец. – Она молода, красива, привлекательна. Эта женщина способна очаровать, даже не прикладывая к этому никаких усилий.
- Это ваш личный опыт? – прищурился Дин-Таль. – Вы очарованы лейрой Дорин, не так ли? Ваши взгляды на нее слишком красноречивы. Что так сильно бесит вас, риор Дин-Шамис? Наше знакомство с Ирэйн или же то, что вы себе придумали? Почему вы так стараетесь помешать мне увидеться с ней? Вам есть, что скрывать? Это ведь Ирэйн располосовала ваше лицо, не так ли? – И гнев вспыхнул с новой силой. – Что вы сделали с ней, Дин-Шамис? Немедленно покажите мне узницу, или…
- Или что? – с любопытством спросил смотритель. – Что вы можете сделать, риор советник? У вас нет здесь полномочий. Вы не смеете приказывать мне. Всё, что вам дозволено делать от имени лиори, касается городов Эли-Борга, но не крепостей, и уж тем более тюрем. Будь вы, как прежде, адером, - в глазах риора мелькнула насмешка, - вы бы еще могли приказать мне, потому что Тангорская крепость не только тюрьма, но и оборонительный рубеж, однако вы лишись и этого права. Так что не стоит сорить угрозами, риор Дин-Таль. Всё, что я обязан был сделать для вас, я сделал, и даже больше, позволив воспользоваться документами крепости. Я даже выделил вам на день помощника, но на этом всё. Только Перворожденной я дам отчет в своих действиях, и только ей буду подчиняться. Хотите устанавливать в крепости свои порядки? Становитесь ее смотрителем, или же везите предписание госпожи, но до тех пор не смейте требовать от меня что-то сверх того, что велит ваша грамота. – Он издевательски поклонился: - Простите, должен покинуть вас. Служба Эли-Боргу и лиори Альвии требуют исполнить свой долг. Думаю, и вам праздная болтовня не нужна. Всего хорошего, риор Дин-Таль.
И Шамис ушел, оставив советника скрежетать зубами от злости и бессилия, потому что смотритель Тангорской крепости был прав – Тиен Дин-Таль не имел в этих стенах власти. Вся она принадлежала смотрителю.
- Я его уже ненавижу, - буркнул советник и покинул покои Шамиса.
Ярость еще долго кипела в нем, не имея возможности найти выход. Не удавалось ни сосредоточиться, ни найти разумное решение, и это не добавляло высокородному риору благодушного настроения. Его люди, оставленные в крепости, смогли рассказать лишь о том, что стража выглядела возмущенной и ошарашенной перебранкой, которая произошла во время утренней прогулки лейры Дорин. Их неосведомленность объяснялась легко: ратники провели всё утро на кухне. Они болтали с кухарями, помогали им и заодно набивали животы.
И гнев советника, наконец, обрела выход. Он не орал на своих воинов, не желая предавать гласности выволочку, но чеканил слова тем ледяным тоном, какой был привычен для лиори Эли-Борга. Тиен не подражал, это был всего лишь многолетний опыт службы в Борге, и этот тон въелся в кровь помимо воли не только ему, но и всем, кто сталкивался с Перворожденной ежедневно. Без криков и оскорблений она могла заставить краснеть седоусых риоров, как сопливых мальчишек. Могучие исполины превращались во вздрагивающих щенков, если им не посчастливилось вызвать неудовольствие Альвии.
Так что выходили ратники от своего хозяина с красными взмыленными лицами, ссутулившиеся и полные желания служить до изнеможения. Только вот время было уже упущено, и узнать что-то не удалось ни им, ни тем, кто вернулся вместе с Дин-Талем от чародея. Стражи не спешили выдавать тайны своего маленького мирка. Кто-то вздыхал, кто-то удрученно качал головой и добавлял: «Всякое бывает», - но подробностей так и не удалось добиться. Даже Болтун вдруг разучился разговаривать и на все расспросы пожимал плечами.
Вечером Тиен ждал появления Ирэйн на стене, но ни женщины, ни смотрителя так и не увидел. Дин-Таль решил побродить по крепости, надеясь, что Шамис сменил узнице место прогулки, но стражи вдруг преисполнились служебного рвения и проход советнику был закрыт везде, кроме двора и той части крепости, где находились жилые помещения и кухня. Возразить этой строгости риору было нечего. Он находился в стенах тюрьмы лишь благодаря грамоте лиори, и осмотр крепости не входил в перечень нужд ее посланника. Пришлось скрипнуть зубами и вернуться в свою комнату, бесясь от собственного бессилия.
А вот поздно вечером, когда заступила ночная смена, в дверь советника постучались.
- Кто? – повысив голос, спросил Тиен.
- Доброй ночи, риор советник, - в комнату вошел рыжий стражник. – Мне бы поговорить.
- Кто ты?
- Стражник Принк, риор советник, - поклонился смерд. – Я знаю, вы давеча про лейру спрашивали…
Дин-Таль указал ему на стул, после подошел к двери, выглянул в коридор, но там было пусто. Риор повернул в замке ключ, чтобы им не помешали, вернулся к нежданному гостю, сел напротив и велел:
- Рассказывай.
И вот тогда вся мерзость случившегося открылась советнику лиори. Страж, явно таивший зло на смотрителя, рассказал обо всем, что узнал за день, потому что сам свидетелем не был. Однако Принк был своим, и ему товарищи рассказали без утайки все подробности ссоры Шамиса и Ирэйн и ее последствия. Дин-Таль слушал, покусывая губы. Перед его глазами вставали картины одна отвратительней другой, и когда страж дошел до удара ногой по ребрам женщины, советник грязно выругался, готовый броситься к смотрителю и вытрясти из него душу.
- Это еще не всё, риор советник, - произнес Принк. – Дальше хуже было.
- Изнасиловал? – мрачно спросил Тиен.
- Отдал заключенным…
- Что?! – потрясенный Дин-Таль с недоверием посмотрел на стража.
- Погодите, риор советник, дайте я вам лучше всё расскажу…
Тиен выдохнул, набираясь терпения, и кивнул. Принк продолжил, а ярость, взметнувшаяся было в высокородном риоре начала угасать. В ней не было смысла, потому что кроме мордобоя предпринять было нечего. И пусть проучить мерзавца хотелось до одури, но пользы Ирэйн это не принесет. Сейчас она находилась в подземелье, в каменном сыром мешке, без еды, воды и практически без одежды. Чем обернется для лейры очередная выходка смотрителя, оставалось только гадать. Даже ее «сильная» кровь вряд ли поможет женщине пережить очередные лишения.
- Он ее сломает, - прошептал Дин-Таль.
- Я чего хотел сказать, риор советник, - Тиен поднял взгляд на Принка. – Я завтра там стоять буду. Могу провести к лейре, если хотите поговорить. В той части крепости постов мало, больше обходами…
- Значит, сможешь провести?
- Смогу, высокородный, - кивнул страж. – Только смотритель, боюсь, следить будет. Он и сегодня чаще всего там проверял…
- Мне надо подумать, - ответил советник. – Утром сможешь встретиться с моим человеком? Он скажет, что я решил.
- Чего ж не смогу? Смогу, конечно, - опять кивнул Принк. – Дружок мой стоять будет, а я в обход пойду. Пусть за кухней ждет ваш ратник. Там, за выгребной ямой стена есть обветшалая, вот пускай там и стоит. Я подойду.
- Хорошо, - согласился советник. Однако задержал стража вопросом: - За что ты обозлился на Шамиса?
- Он меня обидел, - ответила тот.
- Так сильно обидел?
- Не то, чтобы сильно, - пожал плечами Принк. – Просто ни за что.
- Ясно, - усмехнулся Дин-Таль, не став пытать стража дальше. Ему эта история не была любопытна.
В любом случае, что бы ни сделал смотритель, но его выходка дала неожиданного союзника Тиену. Этим стоило воспользоваться, но как?..
- Надо подумать, - сказал сам себе советник, когда дверь за стражем закрылась, и углубился в размышления.
И когда наступил рассвет, риор всё еще сидел за столом. За эту ночь он так и не сомкнул глаз. Положение было сложным, даже безвыходным. Отправлять гонца к Альвии с докладом было столь же бессмысленно, как и самому спешить к ней за помощью. Шамис не оставит следов. Он обвинит Ирэйн в чем угодно, чтобы обелить себя, и все, кто находится в крепости, это подтвердят, потому что обособленный мирок тюрьмы накладывал отпечаток на его обитателей. Все эти люди многие годы уже служили здесь, они знали друг друга, привыкли и жили по негласным правилам, о чем ясно говорило их нежелание вести доверительные беседы с чужаками. И пусть Шамис был с ними не так давно, он уже стал своим. К тому же смотритель останется, когда советник уедет, закончив свои дела, и стражи останутся со своим начальником один на одни. Ссориться с ним никто не хотел, кроме Принка, которого смотритель уже успел обидеть.
Но и оставить, как есть сейчас, было невозможно. Что сделает Шамис, когда заберет ее из подземелья? Что ему еще осталось с ней сделать? Все-таки обесчестить? Или же скинуть с крепостной стены и сказать, что сбросилась сама? Или же в порыве гнева свернуть шею, а после сжечь тело, чтобы скрыть следы своего преступления? На что способен озлобленный ревнивец?
- Я не могу уехать, не могу, - простонал Дин-Таль, накрывая лицо ладонями.
«Ты огонь разожжешь, риор, и она в нем гореть станет. Или спасешь ее, или погубишь. Тебе решать».
Слова чародея вдруг ясно всплыли в голове советника. Он невесело усмехнулся и согласно кивнул:
- Кажется, разжег, и она уже горит. Еще немного и останется пепел.
Самым ужасным было то, что смотрителя крепости не останавливало соседство советника лиори. Он изничтожал ожившую узницу, не опасаясь, что Перворожденной станет известно о том, как погибла ее кузина. Или же он надеется на то, что Альвии, на самом деле, плевать на Ирэйн? Может и так. Обида на предательство всё равно должна была остаться. И все-таки лиори желает знать о здоровье и нуждах своей родственницы, значит, не так сильна обида, да и не вычеркнула лиори из своей жизни лейру Дорин окончательно. Иначе бы не было ее предписаний и ежемесячных докладов вот уже пять с половиной лет. Значит, судьба узницы не может ее не заинтересовать. Вопрос лишь в том, как это вывернет Шамис…
- О чем я?! – вдруг рассердился на себя Тиен.
Он рассуждал так, будто с узницей уже было кончено, будто его делом было не спустить злодеяния с рук смотрителю. Разумеется, Альвия накажет Шамиса, когда узнает всю правду, только вот женщине, томившейся в сырой темноте, это уже не поможет.
«Или сейчас всё брось, или не отступайся…».
- Не могу бросить, - мотнул головой риор.
Еще шесть лет назад ему было наплевать на Ирэйн Борг, пять лет назад он хотел свернуть ей шею собственными руками, а сейчас представлял ту женщину, которая сидела напротив него за столом, и не мог представить, что ее вдруг не станет. И это было так странно… Тиен даже заставил вспомнить себя те чувства, что обуревали его после открытия о ее предательстве, но не находил даже их отголосков, словно речь шла совсем о разных людях. Хотя…
Нет, Ирэйн была и осталась такой, какая она есть, просто повзрослела и приобрела опыт, которого не было у девицы семнадцати лет. Здесь, в застенках, она превратилась в женщину, и эта женщина оказалась отважной настолько, что не побоялась дать отпор высокородному риору, в чьих руках находилась ее жизнь. «Сильная кровь»…
- А у меня слабая воля, - усмехнулся Тиен и с силой ударил кулаком по столу. – В Архон! Девчонка сильней меня?! Она смогла выстоять и не молить о пощаде, а я сижу и мучаюсь сомнениями? Довольно! – кулак опустился на стол во второй раз. – На мечи кидаться смелости хватает, а как дело зашло о женщине, которой нужна помощь, сомнения?
«Воля у тебя слабая…».
- Катись в Архон, чародей! Есть у меня воля, - твердо закончил советник и поднялся из-за стола.
Сомнения в правильности задумки исчезли. Пусть Альвия гневается, пусть снимает с должности и сажает в крепость, но решить дело законным путем невозможно! Дин-Таль готов был ответить за то, что собирался сделать. И как только он принял решение, в душе советника воцарилось согласие между сердцем и разумом. Еще появились волнение и даже трепет, но это было предвкушением, а не страхом. Тиен потянулся до хруста в суставах, после передернул плечами и отправился действовать.
Спустя час он уже восседал в рабочем кабинете смотрителя, поглощенный собственной работой. От лишних бумаг советник избавился, он отправил их в Тангор вместе со старшиной, и теперь разгребал остатки. Дин-Шамис, посопевший в затылок Дин-Талю, вскоре оставил его одного. Чем он занимался, Тиену было неизвестно, да и не хотелось знать.
Казалось, риор советник принял разумное решение и больше не желает вмешиваться в жизнь Тангорской крепости. Смотритель, поначалу встретивший Дин-Таля, недобрым взглядом, спустя несколько часов расслабился. Он несколько раз заглядывал в свой кабинет, который нагло занял «столичный хлыщ». Один раз Дин-Шамис снизошел до учтивого:
- Чего-нибудь изволите, риор советник? – и, получив в ответ не менее учтивое:
- Нет-нет, риор смотритель, мне ничего не нужно, - вновь исчез.
А вскоре и вовсе покинул крепость, получив взволнованное путанное послание от Дин-Роэна, который умолял Шамиса срочно явиться в Тангор по крайне важному делу. Заинтригованный смотритель крепости велел оседлать себе коня, и через четверть часа покинул тюрьму, спеша узнать, что могло вызвать волнение градосмотрителя.
- Он уехал, - доложил ратник советника, как только Шамис исчез из виду.
- Отлично, - произнес Дин-Таль. – Готовимся.
- Как скажите, риор советник, - ухмыльнулся воин и скрылся за дверями.
А дальше было то, чего Тиен Дин-Таль не мог представить и в кошмарном сне – он пошел против лиори Эли-Борга и ее законов. Бывший адер, бывший избранник, бывший наложник и один из вернейших подданных Перворожденной крался вслед за своим воином, словно был обычным вором.
Видимость усиленной охраны оказалась только видимостью. В Тангорской крепости было немало путей, по которым почти не передвигались, и старожилы знали эти заброшенные проходы, как свои пять пальцев. Принк служил в этой крепости уже более двадцати лет. Он знал много лазеек, теперь о них знал и советник.
- Туда, риор Дин-Таль, - шепнул ему ратник. – Принк сказал идти без опаски, там никого нет. Как дойдем до старой лестницы, нужно поскрести по каминной трубе. Он нас услышит и подойдет. Принк говорит, что в крепости столько звуков, что стражи уже давно ничему не удивляются. Он еще сказал, что тут и призраков видят…
- Призраки нам не помешают, - усмехнулся Тиен. – Лишь бы не живые люди.
- Жутковато…
- Я тебя охранником на Серминские рудники отправлю. Там рудокопы и не такое видят.
- Не надо, хозяин, - мотнул головой ратник. – Я уж лучше с вами.
На этом тихие переговоры прекратились, и мужчины продолжили путь в скудном освещении, лившемся через редкие узкие окна и бреши в кладке.
- Лестница, - шепнул воин. – Хлипкая-то какая…
- А вон труба, - заметил Тиен.
Ратник кивнул и поскреб о ржавый дымоход, выпиравший из потемневшей сырой стены. Звук вышел на редкость мерзким. И риор, и его сопровождающий одновременно скривились. Теперь оставалось только ждать, и это нервировало больше всего. Сколько пройдет времени прежде, чем Шамис раскусит простодушного наивного хитреца Роэна и помчится назад? В любом случае у них было больше двух часов, однако медлить было нельзя, потому терпение советника очень быстро подошло к концу. Он мотнул головой, заставляя себя собраться, и прислушался.
Издалека донесся звук приближающихся шагов, и ратник накрыл рукоять меча ладонью, готовый дать отпор каждому, кто явиться без приглашения. Тиен накрыл плечо воина ладонью и отрицательно покачал головой – воевать с боржцами в его планы не входило.
- Оглушим, - едва слышно шепнул он, и ратник согласно кивнул.
- Это я, - донесся до мужчин приглушенный голос. – Принк.
Страж поднялся по другой лестнице, находившейся от советника в двадцати шагах.
- Идемте, - шепнул Принк. – Мой дружок ушел по нужде, а он быстро это дело не делает. Больше там никого нет.
- Дружок знает? – настороженно спросил Дин-Таль.
- Нет, - ответил Принк. – Там холод страшный, так что мы друг друга отпускаем погреться. Вроде как в обход или по нужде, а сами к теплу поближе. Так что он не скоро явится.
- Как Ирэйн?
- Гад наш разрешил ей одеяло дать, только толку от этого одеяла… Заледенела там небось. Воды хоть вечером разрешил дать, а кормить так и не позволяет.
- Мразь, - выругался советник.
- Словно Боги говорят вашими устами, высокородный, - кивнул Принк. – Теперь вниз пойдем. Вы уж осторожней, тут все сыплется.
Ветхость и вправду было ужасная. Дин-Таль только фыркнул, когда ему на плечо посыпалась каменная крошка. Тангорская крепость настоятельно нуждалась в проверке. И не только в проверке бумаг и гарнизона, но и состояния самой крепости. Как оборонительный рубеж она была уже не столь надежна, как лет двести назад. Об этом тоже стоило доложить… Если его еще захотят слушать к тому моменту.
Но эту мысль Тиен отогнал, не позволяя себе даже малейших сожалений. Он делал то, что считал нужным, и отказываться от своих намерений не собирался.
- Сюда, - сказал Принк.
Он привел советника в узкий коридор, в котором располагалось несколько тяжелых железных дверей, закрытых на засов. Страж взял факел из держателя на стене, открыл одну из дверей и указал взглядом риору. Дин-Таль не стал медлить. Он шагнул в темноту, Принк вошел следом и осветил пространство, которое можно было пройти за четыре шага. Из-под их ног брызнули в сторону две крысы. Тиен не обратил на них внимания, он смотрел на небольшую кучу тряпья в дальнем углу. Там, сжавшись в комок, лежала женщина, укутавшись с головой в одеяло.
- Боги, Ирэйн, - выдохнул советник, стремительно приблизившись к узнице.
Ее трясло от холода, и на слова риора женщина не обратила внимания. Дин-Таль присел на корточки, осторожно отвел в сторону край одеяла.
- П-прочь, - вяло отмахнулась лейра.
- Это я, Ирэйн, - ласково произнес советник. – Тиен.
Она открыла сожмуренные глаза и тут же их закрыла из-за света факела.
- Убери факел, - велел советник.
- Поторопиться бы, - намекнул страж.
- Да, уходим, - кивнул Дин-Таль. Он подхватил Ирэйн на руки и зашагал ко входу. – Потерпите, лейра Дорин, скоро вашим глазам станет легче.
- К-к-куд-да? – спросила она.
- Прочь, как вы и хотели, - улыбнулся риор, чувствуя, как от жалости сжимается сердце.
Лицо Ирэйн опухло от слез и следов ударов, и попытка взять ее удобней привела к стону. Тело женщины болело.
- Пить, - прошелестела она.
- Потрепите немного, Ирэйн, - повторил Дин-Таль.
Одеяло скрывало порванную одежду, Принк помог подоткнуть его концы, чтобы скрыть наготу благородной лейры. Но советник помнил о том, что привело платье Ирэйн в плачевное состояние, и от новой порции брани его удерживало лишь желание дать покой узнице.
- А дальше-то как? – шепотом спросил ратник, когда они вернулись к старой лестнице. – Сама не дойдет.
Дин-Таль кивнул. Он намеревался переодеть Ирэйн. Штаны и сапоги для нее уже были подготовлены, плащ отдал один из воинов, шлем и защитная маска скрыли бы лицо узницы. Ей оставалось только сесть на свободную лошадь и выехать за ворота, чтобы уже там перебраться в карету и выдохнуть с облегчением. Теперь было ясно, что здесь вышла промашка. Ни самостоятельно дойти, ни тем более сесть на лошадь лейра не могла.
- Сундук, - произнес Тиен. – Бумаги привезли в сундуке. Он достаточно большой, Ирэйн может туда поместиться.
- Лейру в сундук? – округлил глаза ратник.
- Иного выхода нет.
- Так сундук на телеге привезли…
- А вывезем на карете, - с легким раздражением ответил Дин-Таль.
- В двери не влезет…
- Привяжем сзади, - тихо рявкнул советник.
Едва пригревшаяся и задремавшая женщина зашевелилась на его руках, и риор наградил воина красноречивым взглядом. Тот развел руками, показывая, что ничего не имеет против, и, как только они вернулись в обитаемую часть крепости, поспешил исполнить приказание хозяина.
- Придется потерпеть подольше, - глядя на узницу с жалостью, шепнул Тиен.
Она вздохнула. Состояние лейры было плачевным. Вчерашний день не прошел для нее даром. Избиение, издевательства, почти свершившееся насилие и сутки в подземелье вновь погасили огонь в глазах Ирэйн. Она плавала в тумане, то выныривая из него, то вновь погружаясь в состояние полубреда. И пока Тиен пробирался в свою комнату, пользуясь тем, что коридоры этой части замка были пусты, тихо посапывала, уткнувшись носом ему в шею.
- Сейчас будет немного неудобно, - сказал женщине советник.
- Больно, - как-то совсем по-детски пожаловалась Ирэйн, когда риор усадил ее в сундук, принесенный его воинами из кабинета смотрителя.
- Ты сильная, - улыбнулся ей Тиен. – Потерпи немного.
- Зачем?
- Ради меня, - ответил Дин-Таль и, поддавшись неожиданному порыву, наклонился и коснулся женских губ губами. Этот быстрый, но нежный поцелуй ошеломил женщину настолько, что в следующее мгновение она выполнила просьбу советника, даже забыв спросить, зачем вообще это делает. – Ты должна лечь.
Ирэйн покорно свернулась клубочком, и вопросительно посмотрела на советника.
- Доверься мне, прошу, - сказал он. – Просто потерпи. И ни звука.
И крышка закрылась. Тиен оглядел сундук.
- Как бы ни задохнулась, - шепнул риор и отбросил в сторону лишние размышления.
Время уходило всё стремительней. Теперь еще подстегивали и опасения за Ирэйн. Дин-Таль дал знак своим людям, и они, подняв сундук, бережно понесли его к карете. Впрочем, узница оказалась легкой, и сильным мужчинам не составило особого труда спустить сундук вниз. Вслед за ними вышел хозяин. Он некоторое время смотрел на то, как крепят к задней стенке сундук, после сел в карету, и кучер тронул вожжи.
- Прости меня, Али, - прошептал риор, глядя на грамоту Перворожденной. – Видят Боги, иначе я не могу. – После откинулся на спинку сиденья и хохотнул: - С ума сойти. Эта женщина сделает из меня бунтаря. Но, кажется, именно это мне и нужно…