Глава 13
Глава 13
- Риор Дин-Таль.
- Да, лейра Дорин.
- Вы не спите?
- Если отвечаю вам, то скорей всего не сплю. А вы как считаете?
- Затрудняюсь сказать. Вы скрыты темнотой. Возможно, вас там и нет вовсе.
- Тогда кто отвечает вам?
- Дух-охранитель. Вы ведь слышали, что дух, охраняющий хозяев дома, может хулиганить и дразнить гостей, когда ему становится скучно. Может это незримый озорник сейчас потешается надомной, а вы благополучно спите, или же вас там вовсе нет.
- Ого, лейра Дорин, кажется, вам стало скучно.
- Отчего вы так решили, риор Дин-Таль?
- Прошедшие дни вы всё чаще отвечали, чем говорили сами, а сейчас явно желаете побеседовать.
- Может и так.
- Тогда говорите, я вас слушаю.
- А вдруг вы дух? Не могу я разговаривать с призраком.
- Отчего же?
- Нас не представили друг другу. Я не разговариваю с незнакомцами.
- Вы еще и привереда.
- Зато тихая и воспитанная.
- Ах, да. Я же громогласный дикарь, как я мог забыть об этом.
- Очень громкий, риор Дин-Таль. Просто труба. Если в вас крикнуть, то оглохнут даже Боги.
- У вас извращенное воображение, лейра Дорин. Кто же кричит в живого человека?
- Вы кричите, риор Дин-Таль. Когда вы крикнули мне в ухо, я едва не оглохла.
- Так вы желаете мстить?
- За меня вам отомстит дух-пересмешник. Быть может, это он мешает вам спать всё это время, а вы верите озорнику и разговариваете с ним.
- Все-таки мстите, но почему с таким запозданием? Пять дней молчали… Так вон оно что! Неужто я настолько оглушил вас, что очнулись вы только сейчас?
- Может и так, а может быть, это всё-таки дух. В темноте ни в чем нельзя быть уверенным.
- Маленькая зануда.
- Если бы вы были воспитанным риором, то я непременно обиделась на вас сию же минуту, но вы всего лишь громогласный дикарь, потому я прощаю вас.
- Вы чрезвычайно добры, лейра Дорин.
- Не смею возразить.
- И скромны не в меру.
- Это верно, мера скромности мне неизвестна.
- Вот тут я с вами полностью соглашусь.
Скрип, послышавшийся в темноте, сменился звуком тихих шагов чирканьем огнива, и вскоре маленькую комнату на постоялом дворе озарил огонек свечи. Советник скрестил руки на груди и с иронией посмотрел на свою соседку, сидевшую на кровати, скрестив ноги.
- Теперь вы довольны, лейра Дорин?
- Теперь намного лучше, риор Дин-Таль, - деловито кивнула Ирэйн. – Я вижу, что это все-таки вы.
- Зато теперь я не уверен, что наглое создание с невинным взглядом, которое я имею честь наблюдать перед собой, та самая женщина, кого я встретил на стене Тангорской крепости, - усмехнулся риор.
- Это она, - кивнула лейра. – Вне всяких сомнений, риор Дин-Таль.
Тиен вернулся на свою кровать, но ложиться не стал. Сев, он подтянул колено к груди и с интересом посмотрел на женщину, озиравшуюся по сторонам.
- Что не дает вам покоя, Ирэйн? – уже серьезно спросил советник. – Вас пугает темнота?
Она пожала плечами.
- Мы можем оставить свечу зажженной, если вам так будет легче, - предложил Тиен. – За прошедшие ночи я не заметил у вас боязни темноты. Вы засыпали быстрей, чем я успевал дойти до кровати. Что приключилось сегодня?
- Сегодня мне не уснуть, - призналась Ирэйн. – Наверное, не так устала за время пути, как в прошедшие дни.
- Скорей всего дело в снадобье Локиса, - улыбнулся Тиен. – Он говорил, что во сне исцеление происходит быстрей. Должно быть, в его настойке было и сонное зелье, потому и велел его пить только на ночь. Сегодня вы были бодры, более подвижны…
- Похоже, ребра зажили, - согласилась лейра.
- О том я и говорю.
- Локис – прекрасный целитель. Почти так же хорош, как Ферим, - ответила Ирэйн и опустила взгляд, скрывая смятение.
Дин-Таль некоторое время смотрел на нее, вдруг поняв причину бессонницы и нежелания оставаться наедине со своими мыслями. Он откинулся спиной на стену и улыбнулся:
- Вы переживаете, - сказал советник. – И что же больше волнует вас? Возвращение в Борг или встреча с его хозяйкой?
Ирэйн едва заметно усмехнулась. Она провела ладонью по волосам, заплетенным в косу, после поднялась с кровати и подошла к столу, на котором горела свеча. Лейра скользнула взглядом по риору, наблюдавшему за ней, и села на стул. Женщина подперла ладонь подбородок и посмотрела в сторону окна.
- Ночь совершенная безлунна, - произнесла она, не спеша ответить на вопрос Дин-Таля.
Он последовал примеру своей соседки – перебрался с кровати к столу и уселся напротив лейры, сложив перед собой руки. Ирэйн повернулась к риору, и они встретились взглядами. Первой не выдержала лейра Дорин. Она опустила глаза и вывела пальцем невидимую завитушку на поверхности стола, а после вздрогнула, когда ее руку накрыла рука Тиена. Он сжал кисть лейры, и она вновь посмотрела на него.
- Так что вас тревожит, Ирэйн? – мягко спросил Дин-Таль.
- Всё, риор Дин-Таль, меня тревожит всё, - ответила женщина и попыталась освободить руку, но советник не спешил отпускать ее, и бывшая узница затихла.
Она украдкой бросала взгляд то на риора, то на свою руку, сжатую его пальцами. Больно он не делал, даже поглаживал большим пальцем, то ли успокаивая, то ли пытаясь вселить уверенность, но сердце лейры стучало всё быстрей и быстрей. В конце концов, она начала сдерживать дыхание, чтобы оно не выдало ее волнения. Это прикосновение…
- Отпустите меня, риор Дин-Таль, прошу вас, - наконец, прошептала она, прикрыв глаза. – Мне… мне больно.
- Но я не делаю вам больно, - в его голосе послышалось удивление, и губы женщины скривила усмешка.
- Делаете, Тиен, - она посмотрела в глаза риору. – Вы просто этого не понимаете.
Советник убрал руку. Он откинулся на спинку стула, чтобы увеличить между ними расстояние, но Ирэйн этого было мало. Она встала со своего стула и отошла к окну, там и вовсе повернулась спиной к Дин-Талю и обняла себя за плечи. Тиен нахмурился, не зная, как ему вести себя и что делать дальше, но отчего-то это отчуждение недавно игривой женщины ему было неприятно. Не хотелось терять возникшей между ними доверительности, и этого он даже сам себе не мог объяснить.
- Я допустила ошибку, риор Дин-Таль, - донесся до советника голос Ирэйн, вдруг отдавший хрипотцой. – Мне не стоило мешать вам. Ложитесь спать. Если хотите, можете задуть свечу, я давно привыкла к темноте, она не пугает меня.
- Почему? – глухо спросил Тиен.
Она обернулась и с удивлением взглянула на мужчину. Он поднялся со стула, оперся на его спинку, но в кровать назад не пошел.
- Почему вы так говорите, Ирэйн? В чем ошибка?
- Я позволила себе вольность, она была лишней, - ответила лейра, вновь отворачиваясь к окну. – Вы слишком добры ко мне, и я не хочу придумать себе больше, чем есть на самом деле, иначе…
- Что?
- Иначе мое возвращение в темницу станет и вовсе невыносимым, - закончила Ирэйн. – Добрых снов, Тиен. Я больше не потревожу вас.
Но он вновь сел на стул, не спеша прислушаться к пожеланию бывшей узницы. Желания спать не было, зато появилось раздражение за то, что она выстраивает стену между ними. А еще было понимание того, что если сейчас он позволит угаснуть этому разговору, то отчуждение станет лишь сильней, и до Борга доедет та тень, какой Дин-Таль увидел лейру на стене Тангорской крепости.
- Так что вас тревожит? – задал советник свой вопрос в третий раз.
Ирэйн обернулась. Она некоторое время смотрела на настырного риора, после вернулась к столу и села напротив. Руки ее легли на колени, словно лейра хотела исключить всякую возможность новых прикосновений, но на это Дин-Таль уже не стал обращать внимания, удовлетворенный тем, что женщина все-таки откликнулась, а не легла на кровать и не отвернулась от него, показывая, что не желает разговаривать дальше.
- Вас тревожит ваша дальнейшая участь? - спросил Тиен.
- О чем вы, риор Дин-Таль? – она невесело улыбнулась. – Моя участь известна. И если госпожа нам поверит, то меня ждет лишь смена крепости, только и всего. Или же сменят Шамиса на кого-то другого, и я вернусь в свою темницу. В любом случае, ничего нового меня не ожидает. Нет, я не опасаюсь будущего, его у меня попросту нет. И если лиори решит проявить милость и сменить мое жалкое существование на казнь, как наказание за побег, то я приму ее приговор с благодарностью.
- Почему?
- Смерть избавит меня от участи куклы, - произнесла Ирэйн. И вдруг, сжав кулак, ударила им по поверхности стола, добавив с ожесточением: - Тогда больше никто не сможет играть ни моим телом, ни… чувствами. – Она бросила взгляд на советника и порывисто поднялась со стула. – Доброй ночи, риор Дин-Таль, нас ждет ранний подъем, не так ли? Нужно выспаться.
И лейра вернулась к кровати. Она легла и повернулась на бок, отгораживаясь от ошеломленного советника. Дин-Таль некоторое время смотрел женщину, поджав губы, наконец, тряхнул волосами и спросил:
- Так вы считаете, что я играю вашими чувствами? Ответьте, лейра Дорин, я хочу знать.
- Зачем? – спросила она, не спеша обернуться к советнику.
- Я хочу понять, где допускаю ошибку, общаясь с вами. За всё время я не были ни груб с вами, ни резок. Я не пеняю вам вашим предательством…
Ирэйн порывисто обернулась. Она села на кровати и ответила насмешливым взором.
- А вы пеняйте, Тиен, пеняйте, - сказала Ирэйн. – Это лучше, чем ваша доброта. Пеняйте, обвиняйте, ненавидьте. Это мне более привычно, чем участие и забота. Вы исполнили долг благородного человека, но вам не за чем туманить мой разум ни веселой улыбкой, ни касанием, ни… ни поцелуем.
- Ирэйн! – воскликнул Дин-Таль. – Остановитесь, умоляю! Во мне нет ненависти к вам. И обвинять я вас не хочу. Это словно добивать умирающего…
- Так не добивайте, - сухо ответила она. – Прекратим этот разговор, в нем нет смысла. Судьбу не изменить, риор Дин-Таль. У нас с вами разные дороги…
- Так зачем же вы встали на эту дорогу?! – Тиен с раздражением оборвал лейру. – Разве же не вы выбрали эту судьбу, Ирэйн? Ради чего вы сломали себе… – теперь он оборвал сам себя. Дин-Таль нахмурился и медленно выдохнул. Затем снова посмотрел на женщину, вдруг превратившуюся в ледяную статую, и заговорил снова: - Да, я знаю, что всё это было ради меня. Только не понимаю, чего вы ожидали? Ведь не могли не понимать, что я никогда не приму предательства даже ради… любви ко мне.
И Ирэйн вдруг вспыхнула, словно масло, на которое упала искра. Она вскочила на ноги и воскликнула:
- Да какое, в Архон, предательство?! Я ждала, что вас отвернут от кузины! Откуда мне было знать, что за сочувствием служанки стоит Тайрад?! Я возомнила, что она нашептывает мне из душевного сочувствия, видя, как я страдаю, но стоило поверить, как за наивной мышкой захлопнулась мышеловка!
Лейра замолчала и сердито взглянула на Дин-Таля, словно он вынуждал ее говорить о том, о чем вспоминать не хотелось. Глаза Тиена сверкнули жадным интересом, и он подался вперед.
- Расскажите мне, - почти велел он. – Прошу, Ирэйн, расскажите. Я хочу знать, хочу знать всё: от начала и до конца.
- Зачем? – она вернулась к окну. – Что это может изменить? Прошлого не вернуть и не исправить.
В комнате воцарилась тишина, и когда ее нарушили шаги за спиной лейры, она не обернулась, но скользнула в сторону, желая избежать близости с риором. Он поймал ее за плечи, не позволяя сбежать, развернул к себе лицом и, обняв лицо ладонями, заставил смотреть себе в глаза.
- Вы не представляете, сколько всего я бы хотел изменить в прошлом, - произнес Дин-Таль. – Поверьте, мои прегрешения перевешивают ваши во сто крат, и даже в том, что случилось с вами есть доля моей вины. И дело отнюдь не в том, что я не заметил вашей влюбленности и позволил делу дойти до крайности. Нет, - он отрицательно качнул головой. – Всё началось намного раньше, еще со дня смерти лиора Бриара. Тогда я сам совершил предательство, последствия которого оказались губительны для всего риората. Потому я лучше, чем кто-либо, знаю, что даже раскаяние не способно изменить уже свершенного. Но я хочу знать, с чего для вас началась эта история. Расскажите. Пожалуйста.
Лейра смотрела на него широко распахнутыми глазами. Ее зачарованный взгляд сходил с губ советника, и когда он замолчал, она судорожно вздохнула, и рука женщины поднялась вверх. Ирэйн дотронулась кончиками пальцев до мужской щеки, провела вниз, задев уголок его рта, и Тиен гулко сглотнул, теперь и сам не в силах отвести взора от недавней узницы...
- Хорошо, - хрипло произнесла лейра. Она облизала пересохшие губы, отстранилась и обошла риора.
Тиен рассеянно обернулся ей вслед и проводил взглядом до стола. Он невольно поднял руку и дотронулся на щеки, которой только что касалась Ирэйн, после выдохнул, заставляя себя очнуться, и последовал за женщиной. Через мгновение они снова сидели друг напротив друга за столом, но не спешили встречаться взглядом. Лейра теребила кончик косы, явно нервничая.
- Вы и вправду хотите слушать о безумии влюбленной девицы? – тихо спросила она. – Мне неловко… Неловко открывать вам свою душу и… чувства.
- Но я давно знаю о них, - мягко ответил советник. – Вы когда-то и сами уже признавались в них.
- В порыве отчаяния, - горько усмехнулась лейра. После тряхнула головой и заговорила уже твердым голосом. – Итак, вы ждете моего повествования. Что ж, извольте. Мы ведь говорим о юности, не так ли? Так я буду рассказывать об одной девице, влюбившейся в некого риора с первого мгновения, как только увидела его перед дверями кабинета лиори, куда он рвался, еще не до конца оправившись от ранения. Риор так спешил явиться к госпоже, что не заметил на своем пути девочку тринадцати лет, глядевшую на него с открытым ртом. Он и после не замечал свою поклонницу, а она с того дня не видела никого, кроме него. Девица эта страдала от своей любви, сходила с ума от ревности, потому что ее возлюбленный столь же пылко любил ее кузину и госпожу. Порой девице казалось, что она ненавидит родственницу. Она видела, что лиори холодна с мужчиной, о котором глупышка грезила днем и ночью. По своей наивности девица даже думала, что риор рядом с госпожой только потому, что не может отказать властительнице риората. По крайней мере, ей хотелось в это верить, потому что это означало, что сердце его свободно, и придет день, когда он заметит ту, что отдала ему свою душу.
Но годы шли, а риор продолжал смотреть лишь на госпожу, и девица поняла, что он никогда не заметит несчастной лейры. Вы не представляете, риор Дин-Таль, как она страдала, сколько слез поглотила ее подушка, сколько стенаний и жалоб слышали стены ее опочивальни, сколько молитв было отправлено Богам. Но ничего не менялось. И когда, казалось, пришла пора расставаться с несбыточной мечтой, на девичьи горести откликнулась одна из ее служанок. Она быстро отметила, как часто у лейры бывают красные глаза после ночи, сколь печальны ее вздохи. И тогда добрая женщина пожалела лейру. Она начала ей рассказывать о том, что помощь всегда приходит к тем, кому она нужна по-настоящему. Служанка причесывала волосы несчастной девице и нашептывала, как хороша лейра, и как она достойна быть любимой тем, кого любит сама. И знаете, риор Дин-Таль, когда некому поведать о своих горестях, когда несколько лет подряд хранишь в себе свою тайну, всегда становится легче, если появляется тот, с кем можно эту тайну разделить. И девица почувствовала доверие к заботливой женщине, потянулась к ней, начала слушать…
- И что же девице посоветовала эта «добрая» женщина? – вдруг севшим голосом спросил советник.
- Она сказала, что есть неведомый друг, который может помочь лейре заполучить любовь ее риора, - ответила Ирэйн. – Нужно лишь попросить у него помощи, и возлюбленный больше не будет смотреть на другую женщину, он обратит свой взор на страдающее сердце, и тогда лейра обретет, наконец, долгожданное счастье.
Девица помучилась сомнениями, а потом все-таки решилась, потому что стала невольным свидетелем того, как риор пытался обнять свою возлюбленную, но та оттолкнула его. Лейра видела, как потемнел его взор, поняла, насколько он несчастен и… она решила спасти его, представляете, риор Дин-Таль? – Ирэйн усмехнулась и покачала головой. – Наивная, она решила, что неведомый друг – это чародей, о ком же еще могла рассказывать служанка? Глупышка решила, что чародей сделает так, чтобы риор разлюбил лиори и обратил взор на лейру. Тогда она сделает его счастливым, отдав свое сердце в обмен на его улыбку…
В общем, лейра написала послание, как ей велела служанка. В этом послании надо было написать всего пару строк: дать согласие на его помощь и обещать сделать всё, что он скажет. Я не хотела подписываться, это открыло бы мое имя, но служанка настояла, сказала, что ее знакомец и без того знает, с кем имеет дело, а имя указать нужно для дела, иначе ничего не получится. Лейра очень хотела быть счастливой, риор Дин-Таль, и она сделала всё, как ей сказали. А когда пришел ответ… Это было потрясением, - женщина закусила губу и отвернулась от Тиена. Он видел, как она хмурится, но больше не спешил задавать вопросы, понимая, что началась та часть повествования, которая давалась лейре Дорин тяжелей предыдущей. Ирэйн медленно выдохнула и продолжила: - Так вот, пришел ответ. Лейра открыла послание, которое ей вручила служанка, открыла дрожащими руками, ожидая увидеть, в худшем случае, что-то из черной ворожбы. Однако это было самое заурядное письмо, написанное вполне учтиво. Если говорить кратко о смысле послания, то выйдет, что ей приказывали дружить с убийцей ее отца. Велели слушаться и держать язык за зубами, иначе ее записка окажется у лиори вместе с письмом лиора Эли-Харта, в котором он обвинит лейру в тайных сношениях с ним, дабы открыть глаза госпоже, кого она пригрела на своей груди.
С того дня жизнь лейры превратилась в бесконечный дурной сон. Добрая служанка превратилась в змею, которая жалила при каждом удобном случае, напоминая о том, кому теперь служит ее хозяйка. Об этом ей напоминали и стражники, и прислужники. Их было так много, что лейре начало казаться, что Борг наполнен шпионами Тайрада. Незадачливой девице передавали от горца пожелания здоровья и долгих лет жизни…
- И лейре ни разу не пришло в голову рассказать об этом лиори? – спросил Дин-Таль. – Если бы она пояснила, как обстоит дело…
- Как? Как ей было признаться в своей любви к жениху кузины? – с отчаянием спросила Ирэйн. – Лейра много раз слышала, как риора прочили в мужья лиори. И как было признаться, что неблагодарная сестрица возжелала чужого мужчину настолько, что даже связалась с колдуном, как она думала изначально? Как, риор Дин-Таль?! – воскликнула женщина, но сразу же сбавила тон и усмехнулась: - Впрочем, один раз лейра все-таки решилась рассказать лиори о том, что чертоги ее полны предателей. Нет, идти к госпоже девица опасалась. Лейре очень хорошо показали, сколько пристально за ней наблюдают. И Эли-Харт обещал, если наивная девица думает, что лиори сможет защитить ее, то лейра убедиться в обратном, когда ее удавят еще по пути между кабинетом лиори и покоями лейры. Ей не было смысла сомневаться в том, что обещание выполнят, потому что успела убедиться, что окружена шпионами Тайрада.
- И как же тогда лейра хотела предупредить госпожу?
- Письмо без подписи, разумеется, - едва заметно улыбнулась Ирэйн. – Она хотела написать послание левой рукой, а после подкинуть записку лиори или литам. Лейра написала, а потом носила с собой послание, вздрагивая при взгляде на каждого стражника, кто смотрел на нее. Она всё искала, как же подкинуть записку с предупреждением. Девица надеялась, что так она окажется вне подозрений кузины и избавиться от преследования Тайрада. Уже было решилась передать записку через одного из приближенных риоров, сказав, что нашла ее на полу. Риор бы открыл послание, прочитал и отнес лиори, так думала она. Но пока выбирала, кому вручить свою записку, лейру пригласили на тайную встречу неподалеку от Борграда. Приглашение передала та самая «добрая» служанка. Она же сказала, что сопровождать хозяйку будут люди Эли-Харта, так что опасаться нечего. Пришлось покориться…
Так лейра познакомилась с главным шпионом Тайрада, но тогда еще не знала, кто он. Поняла лишь, что риор, и что риор из приближенных лиори. На той встрече он был в маске и плаще, скрывшем фигуру. Разговаривал почти шепотом, так что определить голос лейра не сумела. Это уже после, когда она вернулась в Борг со своим супругом, лейра узнала, кто же всё время скрывался за маской. А тогда она поняла только то, что предатели есть даже в близком окружении госпожи, и отдать кому-то из них свое послание так и не отважилась. Она еще некоторое время пыталась угадать, кто друг, а кто враг, а после сожгла записку в камине.
Таинственный риор очень красиво рассказывал о предназначении лейры, чем ужасно перепугал ее. Она и не помышляла ни о троне, ни о власти. Представлять себя на месте кузины представляла, наверное, не одна она в тайне позволяла себе так помечтать, но всерьез никогда не желала получить венец. Сердце своего возлюбленного получить хотела, а трон нет. Лирн обещал, что вместе с троном лейра получит и сердце своего возлюбленного. Впрочем, со временем больше напирал на славу будущего величия лейры, чем на любовь. В конце концов, он вовсе забыл про риора, кажется, решив, что мышка попалась на посулы о сиятельном будущем. Если бы девица тогда знала, кто умеет рассказывать красивые сказки, она бы быстро определила предателя, но в своей отстраненной одинокой жизни посреди шумного двора она мало представляла, кто кем является. Имена, лица да краткие беседы о погоде и здоровье – вот и вся ее бытность в чертогах лиори.
Ну а дальше лейре было велено дать согласие на брак с неизвестным ей риором Дин-Дорином. Вот тут она возмутилась, потому как это лишало ее надежды на счастье с другим риором. Однако у риора в маске собралось немало ниточек, которые вели к лейре: ее письма к Тайраду, которые приходилось писать в ответ на письма горца…
- И отправлять с ними няньку к верному слуге Стину, чтобы он всегда относил их в одну и ту же лавку, - с пониманием кивнул Тиен. – Если бы началось расследование, на лейру можно было бы навешать больше, чем было на самом деле. Даже связи с другими заговорщиками.
- Верно, - ответила Ирэйн. – Мне… Ей так и говорили. Якобы через лавку кружевника вели переписку с теми, кто замешан в деле. Нянька и Стина неоднократно передавали мои послания, и что в них написано, никто не знает. А если бы я вздумала открыться лиори, то оговорить меня можно было бы до смертного приговора.
Но давайте уже закончим неприятный рассказ. Так вот, лейра не препятствовала браку с нелюбимым и ненужным ей мужчиной. Лиоры подписали свадебный и союзный договор, и дело начало двигаться к известному событию. Теперь, когда повернуть, казалось, уже невозможно, оставалось только ждать развязки. И чтобы не мучиться угрызениями совести и стыдом перед покойным родителем, лейра начала слушать речи своего таинственного собеседника, который продолжал с ней встречаться время от времени. Не то что бы она ему поверила и узрела свое величие, но, раз уж деваться было некуда, начала думать, как в будущем избавиться от Тайрада, потому что не хотела отдавать риорат врагу. И уж поверьте мне, риор Дин-Таль, лейра всем сердцем ненавидела горца и его прихвостней. Устав жить в постоянном страхе, она уже даже ждала, когда всё закончится, и можно будет избавиться от тягот опеки Эли-Харта.
Но из-за того, что она стала благосклонней слушать речи риора в маске, тот начал больше доверять лейре и однажды проболтался, что лиори не вернется со свадьбы лейры.
- И лейра поняла, что не вернется не только лиори, - произнес Тиен.
- Именно, риор Дин-Таль, именно, - невесело улыбнулась Ирэйн. – Лейра была потрясена этим открытием. Она и представить не могла, что из проклятой поездки не вернется вообще никто. Думала, что падут только защитники лиори и сама госпожа, но и этого было достаточно, чтобы понять, что тот самый риор погибнет в числе первых. Это было так страшно, что лейра перестала бояться. Она решила спасти своего возлюбленного, чего бы ей это ни стоило.
- И спасла, - едва заметно улыбнулся советник. – Правда, оболгала лиори…
- А как бы иначе она заставила своего слугу пойти в Старый лес и влезть в драку, не задавая лишних вопросов? Кроме Стина и няньки у лейры друзей и доверенных лиц не было. Она выкручивалась, как могла. Риор избежал расправы, и если лейре и есть, о чем жалеть, так это о том, что ей не хватило решимости и отваги защитить себя саму и остальных. Здесь она выбрала путь наиболее простой – плыть по течению. Итог известен, путь этот привел лейру в Тангорскую крепость.
- И кто бы мог подумать, что судьба приведет однажды туда и того самого риора, любовь к которому погубила лейру, - усмехнулся Дин-Таль, глядя мимо собеседницы.
Она болезненно поморщилась, словно ожидала, что сейчас услышит слова сожаления о том, что советник вмешался и вытащил узницу из крепости, но Тиен вновь перевел взгляд на женщину. Он короткое мгновение рассматривал ее и вдруг произнес, глядя в глаза Ирэйн:
- Прости меня. – Глаза лейры изумленно расширились, и Дин-Таль усмехнулся. Он наклонился вперед, умести руки на поверхности стола раскрытыми ладонями кверху. Ирэйн облизала губы, некоторое время смотрела на это молчаливое приглашение, после прерывисто вздохнула, несмело накрыла его ладони своими, и пальцы мужчины сжались. – Прости меня, - повторил он, не сводя с женщины взгляда. – Я виноват, во многом виноват. И раз уж ты нашла в себе смелость откликнуться на мою просьбу и открыться, то и я не стану молчать. Ты должна знать, о ком грезила столько времени.
- Вы просите у меня прощения? – не удержалась от вопроса Ирэйн. – Не презираете меня?
- Презираю тебя? – Тиен отрицательно покачал головой. – Признаться, я опасаюсь, что после моих откровений ты начнешь презирать меня и ненавидеть за то, что ошиблась в выборе и оказалась в узилище из-за предателя и труса…
- Зачем вы так называете себя?! – возмутилась женщина. – Не смейте принижать…
- Помолчи, - неожиданно жестко произнес риор. – Сейчас говорить буду я, и можешь поверить, мне есть в чем каяться. Мне тоже сложно признаваться тебе в собственной подлости, как и тебе в своей ошибке. Но в отличие от тебя, я действовал осознанно, ожидая именно того, что случилось. Меня никто не заманивал в силки, никто не угрожал и не запугивал, я сам сделал выбор и радовался тому, что отнял у другого не просто счастье, я забрал саму его жизнь и занял чужое место, свято веря, что оно принадлежит мне по праву… Впрочем, обо всем по порядку. – Дин-Таль отпустил руки лейры. Он поднялся из-за стола и прошелся по комнате. Некоторое время собирался с мыслями и заговорил, не спеша обернуться к женщине, не сводившей с него взгляда: - Стоит начать с детства того самого риора, которого полюбила лейра, потому что для него всё началось именно тогда. Итак, маленький мальчик, каким был в те времена известный вам, лейра Дорин, риор, отправлялся в новую для него жизнь. Его ожидал Борг, обучение, а после служба Эли-Боргу. Мальчик немного боялся, потому что там не будет никого, кто был всегда рядом, но верил, что судьба его будет непременно славной и счастливой. Он почти не знал своего отца, тот не вернулся из посольства в один из соседних риоратов. Глупая ссора, поединок, и семейство лишилось своего главы. Потому в Борг мальчика провожала любящая матушка. Она напутствовала отпрыска повелением быть достойным своего рода. «Ты должен быть первым, мой сын, всегда и во всем, - говорила она, обнимая маленького риора. – Ты станешь нашей гордостью, я верю в это, как верю в то, что твой отец следит за нами и желает того же, что и твоя матушка. Покажи им, кто такие Тали, мой мальчик». Маленький риор поклялся быть лучшим. Он старался сдержать клятву, но старался так упорно, что не заметил, когда усердие превратилось для него в состязание с тем, кто был и вправду лучше него. И однажды риор избавился от удачливого и одаренного Богами соперника, хоть и клялся быть ему братом…
Тиен говорил, всё больше уходя вглубь воспоминаний. Он был честен не только с Ирэйн, внимательно слушавшей его, но и с самим собой. Как и она, советник не пытался искать себе оправданий. Он рассматривал свои деяния через ту же призму, что и лейра, как бы со стороны, и это помогало быть беспристрастным. Риор делал выводы и оглашал их, полностью принимая свою сущность вовсе не идеального человека, имевшего слабости и пороки.
- И как же я могу презирать вас, Ирэйн, если в своем преступном молчании стал пособником Тайрада в его заговоре? Казалось бы, загубил жизнь одного человека, но следом за этим потянулось череда судьбоносных событий, которые привели к покушению на лиори, к смерти верных госпоже боржцев, к тому, что замысел Тайрада едва не дошел до своего успешного воплощения. И к тому, что вы стали еще одной его жертвой, чьей слабостью воспользовались, как наживкой. Из вас сотворили стяг, под которым Эли-Харт желал править чужими землями. Стяг не спрашивают о его желаниях. Его вздымают над головой и несут, куда считают нужным. Я же из мелочной зависти позволил Лирну плести паутину лжи. Вы скажете, что один человек ничто против чужой воли, когда она управляет тысячами, но я отвечу вам, что один человек способен повернуть сам ход истории, и мне известны имена трех таких песчинок, неприметных среди гор, но которые сумели изменить будущее своим вмешательством в игры Богов…
- Трех? – тихо спросила лейра.
- Трех, Ирэйн, - Тиен наконец обернулся к ней. – Это вы, лейра Дорин, это Райверн Дин-Кейр и я, ваш покорный и недостойный слуга. Только в отличие от вас с Райвом я почти погубил свой риорат и правящий род. Не смолчи я тогда, и Бьен не позволил бы Лирну убедить себя в виновности в смерти господина. Нужно было совсем немного, чтобы советник начал сомневаться и думать. Тогда бы открылось очевидное – тот, кто привел убийцу знал намного больше, чем мог знать молодой риор, привезенный господином на охоту в свои угодья. Заговор можно было задавить еще в самом его начале, и тогда не было бы всех этих потрясений и смертей. Даже удивительно, сколько судеб можно спасти, если вовремя сказать всего одно слово…
Риор приблизился к столу. Теперь он, не отрываясь, смотрел на женщину, сидевшую напротив. Взор его был пытливым, в нем ясно читалось ожидание того, как она приняла его повествование. Дин-Таль сел на прежнее место, продолжая вглядываться в лицо Ирэйн. Но она продолжала молчать, не спеша ответить на его откровения.
- Что вы теперь скажете? – не выдержал риор. – Я стал вам омерзителен?
Она подняла взор на советника и… протянула к нему руки так же, как это сделал он после ее рассказа. Тиен коротко выдохнул, вдруг осознав, насколько он был напряжен всё это время, и накрыл ее ладони своими.
- Вы… - начал мужчина и осекся, встретившись с открытым взглядом лейры. Голос вдруг подвел его, и Тиен, кашлянув в сторону, произнес: - Ваш приговор, Ирэйн.
- Какого приговора вы ждете от меня, Тиен? – спросила она. – Да и как я могу судить вас? Самый страшный палач – это совесть. Я вижу, что вы мучаетесь, и мне жаль, что так случилось. Я прожила бок о бок со своими призраками почти шесть лет, вы живете со своими столько же. По какому-то невероятному стечению обстоятельств, мы с вами стали словно отражения друг друга. И вами и мной двигала любовь, и мы оба не сказали вовремя важных слов. И пусть причины были разными, но итог оказался один…
- И все-таки между нами есть разница, - улыбнулся Дин-Таль. – Я по незнанию почти погубил Эли-Борг, вы же его спасли. – Ирэйн хмыкнула и покачала головой, но советник продолжил: - Да-да, лейра Дорин, именно так. Если бы вы не вмешались, я бы не смог вернуться, и тогда остальные не узнали бы правды о происходящем. Лирн продолжил готовить трон для Тайрада, и боржцы не собрали рать к тому моменту, когда Эли-Харт явился, чтобы стать победителем. Так что, спасая меня, вы помогли своему риорату.
- Но из нас троих только один остается светлым посланцем Богов, - улыбнулась Ирэйн. – Пока мы с вами искали выгоды для себя, Райверн Дин-Кейр просто спасал свою возлюбленную. Если бы у нас были кубки, я бы подняла свой за риора Дин-Кейра. f62aea
- Вы совершенно правы, Ирэйн, и, пожалуй, завтра мы с вами так и сделаем, - негромко рассмеялся Тиен, чувствуя невероятное облегчение. – Стало быть, я не стал вам противен?
- Как вы можете быть мне противны, если ради вас я готова… - лейра оборвала себя.
Она выпустила руки советника и поднялась на ноги. После бросила на него помрачневший взгляд и направилась к своей кровати.
- Ирэйн, - позвал женщину Дин-Таль. Он поднялся из-за стола следом за ней. – Ирэйн, вы всё еще неравнодушны ко мне?
Она полуобернулась.
- К чему вам знать это, Тиен? Моя судьба известна, и ни к чему травить мне душу. Доброй ночи, риор Дин-Таль.
- Доброй ночи, Ирэйн, - машинально ответил советник.
Он еще некоторое время смотрел на женщину, борясь с желание подойти к ней, после задул свечу и вернулся на свою кровать. Ночь откровений подходила к концу, и новый день уже объявил о своем приближении светлеющим небосводом. На отдых осталось совсем мало времени, и нужно было использовать его, потому что впереди был еще долгий путь. И все-таки наступающее завтра тревожило мужчину. Каким теперь станет их общение с беглянкой, когда придет осмысление всего, что он рассказал ей? Терять ее доверия и даже, да, затаенного восторга не хотелось до крика! Почему-то было важно видеть в ее взгляде ожидание и надежду, о которых, возможно, сама Ирэйн не догадывалась. Что ж, завтра всё покажет. Завтра…