Глава 17

— Рона, проснись. Я сама проспала, и времени у нас в обрез.

Такими словами меня разбудила Гунила. На улице еще было темно, в окошко не проникало ни лучика. В моей каморке было душно. Вчера я так хотела спать и чувствовала себя настолько счастливой, что сил хватило только доползти до кровати. Мне даже кажется, уснула я раньше, чем коснулась головой подушки.

— На твоем месте я бы этого не делала, — спокойный голос Гунилы остановил меня, когда я уже взялась за щеколду на окне, чтобы распахнуть его и впустить прохладу раннего утра. Сама девушка-волк сидела на моей разобранной кровати, и только сейчас я заметила на ней темный длинный плащ наподобие того, что сама получила от Мария.

— Не делала бы что? — решила уточнить я.

— Не открывала окно.

— А… почему?

Со вчерашнего разговора с Ерком я стала гораздо более подозрительной. Теперь мне, надо думать, в каждой фразе, произнесенной неважно кем, будет мерещиться какой-то подвох.

— Да хотя бы потому, что его сразу же сорвет с петель, — усмехнулась Гунила. — Ну и если ты не поторопишься, мы опоздаем на построение.

Пока быстро одевалась, все прислушивалась к тишине в каморке. Интересно, почему должно сорвать окно? И надо ли мне тоже надевать плащ?

— Сапоги обуй, — практически ответила Гунила на мой невысказанный вопрос. — Ночью прошел дождь.

В том, что тишина в моей комнате обманчивая, я убедилась сразу же, как только волчица распахнула дверь и едва ее удержала — таким сильным порывом снесло ту в сторону. Я выскочила за ней на улицу, и вместе мы с трудом закрыли дверь. Благо, в ней имелся язычок, глубоко входящий в косяк, иначе и двери бы у меня уже не было.

Сроду не гуляла в такую погоду. За каждый шаг приходилось буквально сражаться. Я последовала примеру Гунилы и накинула капюшон, иначе рисковала остаться без волос. Дуло все время, а иногда налетали порывы такой силы, что нас аж отрывало от земли. Небо висело так низко, что казалось, подними я руку и смогу коснуться густых серых облаков.

Мы вышли за пределы поселка и углубились в город. Здесь передвигаться было немного легче, хоть ноги не утопали в той вязкой жиже, в которую дождь превратил дороги. Оставалось тихо радоваться, что сейчас не льет, и кажется, занимается рассвет.

Рынок раскинулся на окраине города и, хвала Творцу, оказался крытым. Здесь было разве что чуть светлее, чем на улице. Сонные продавцы зевали за прилавками и вяло переговаривались между собой. А вот покупателей уже было много, и вели они себя гораздо оживленнее. Выбирали, пробовали, торговались… Именно сейчас я поняла, как рано начинается жизнь в Млеке, и как мало часов отводится на сон. Ну для трудового люда точно.

Гунила выделила мне большую грязную монету со словами:

— Больше не могу. Сама, боюсь, до премии не дотяну.

Я ей и за это была благодарна. Волчица работала на ткацкой фабрике, и труд этот считался не самым почетным и оплачиваемым. Им занимались многие девушки в поселке. Но только не магички. Они все были задействованы во дворце, обслуживали высших магов. Конечно, были и такие, как Ерк, по разным причинам лишенные магии. Те тоже занимались тяжелой работой, разве что не такой грязной, как моя.

На ту монету, что выделила мне Гунила, много купить не получилось. Хватило на мешочек корнеплодов, по виду похожих на нашу картошку. Волчица меня просветила, что их можно есть как сырыми, так и пареными. В половину монеты мне обошелся кулек сухих лепешек. Но на них тоже настояла Гунила, сказав, что те не портятся, и в голодные времена их можно размачивать в травяном отваре. Все ж лучше, чем ничего. А на оставшиеся деньги я купила два вида круп вперемешку с мусором. Чистое зерно стоило почти в два раза дороже. Придется находить время отделять зерна от плевел.

Обратно нам пришлось торопиться. Поход на рынок занял больше времени, чем мы планировали. Гунила переживала, что опоздаем на построение. А это грозило штрафом с итак небольшой премии. Мы практически бежали, чему ветер, не собирающийся ослабевать, мало способствовал. На этот раз он дул нам в спину и, казалось бы, должен был подгонять, но на самом деле его порывами нас швыряло в разные стороны.

Голос Розалии, объявляющий построение, мы услышали, едва переступили ворота. Тут уже стало плевать даже на ветер. Никогда еще я так быстро не бегала. Боялась только растерять драгоценную ношу, что изо всех сил прижимала к себе. Если это случится, то есть мне будет нечего. И Гунила меня больше кормить не собирается, как она прозрачно намекнула. Но кажется, припасы уцелели. Прямо так, с ними в обнимку, я и встала в строй.

Розалия прошлась вдоль строя, и нам с Гунилой досталось по ее недовольному взгляду. Но благо она ничего не сказала, отчитывать нас при всех не стала. Вместо этого объявила главную новость дня:

— Труженицы мои! — начала она за здравие, и мне даже сначала показалось, что за этим последует какое-то приятное известие. — По указу королевы с сегодняшнего дня ваш рабочий день будет начинаться на час раньше и заканчиваться на час позже.

По строю пробежал недовольный ропот, и черепаха грозно сдвинула брови. От добродушия в ее лице не осталось и следа. Сейчас она, действительно, смахивала на черепаху-убийцу, готовую порвать любую из нас, кто посмеет сказать хоть слово против.

— Эта мера вынужденная! — повысила она голос. — В королевстве ожидается прибытие гостей, которых кому-то нужно обслуживать. Так будет не всегда, а пока гости не разъедутся. И все вы получите за дополнительную работу прибавку к премии.

— Да уж, представляю, сколько они нам добавят, — едва слышно пробормотала Гунила.

Черепаха дернулась, и я жутко испугалась за подругу. В голове сразу же нарисовались кары, одна страшнее другой. Но, кажется, пронесло, и Розалия решила, что ей показалось. Да и надо было видеть лицо Гунилы в этот момент — подобострастное до безобразия, словно она не только не осуждала вынужденную меру, а готова была ради такого работать сутками напролет. Я едва сдержала смех, по достоинству оценив ее сценический талант.

— А теперь по местам! Да поживее, — скомандовала Розалия, распуская строй.

Я метнулась на кухню и спустила драгоценные припасы в погреб. Одну лепешку прихватила с собой, чтобы снова не становиться нахлебницей Ерка. Ведь позавтракать мы не успели.

По пути на ферму оставалось еще одно дело, которое я решила не откладывать в долгий ящик.

Розалию я нагнала уже возле администрации. Она сегодня явно была не в лучшем настроении, и разве что не покусала меня за то, что посмела отвлекать ее от дел. Но смотрела так, что думала, прожжет на мне дырку. Но я должна была выяснить, полагается ли таким как я премия. Потому что если нет, то ума не прилагала, как возвращать долг Гуниле и на что мне вообще тут жить.

— Премия выплачивается каждую неделю. Причитающиеся тебе монеты ты получишь. Но не рассчитывай, что их будет много.

Вот и все. Такой ответ я получила на свой вопрос и переваривала его, уже глядя в широкую спину черепахи. Исчерпывающий, ничего не скажешь. Но хоть так. Зато теперь я могла немного успокоиться и отправиться в свой свинарник.

На поле меня едва не сдуло ветром. Тут он был особенно сильным, и каждый шаг мне давался с трудом. К тому моменту, когда спустилась с пригорка и разглядела возле ворот взволнованное лицо Ерка, я уже еле дышала. И конечно же, он мне не разрешил сразу начать работать. Затащил в свою избу и отпоил для начала чаем. Я же поделилась с ним лепешкой и рассказала про поход на рынок и разговор с Розалией.

— Думаю, платить тебе будут сущие пустяки, — задумчиво произнес Ерк, выслушав мой рассказ. — Но ничего, не пропадем. У меня есть небольшой огород, где я выращиваю овощи. Хватит на двоих…

Какой же он хороший! От умиления у меня на глазах выступили слезы. Чуть не разрыдалась даже. Пришлось наврать Ерку, что глаза надуло ветром.

Когда он провожал меня к сараю, чтобы выделить на сегодня фронт работы, я опять заметила высоко в небе парящую птицу.

— Кто это? — спросила я у Ерка, указывая на птицу. — Какой-то хищник?

Интересно, что он здесь высматривает? И не облюбовал ли он нас в качестве жертвы?

— Ты тоже заметила?.. — бросил он быстрый взгляд на меня. — Это черный орел — один из магов королевы. Не понимаю, что он забыл здесь. Обычно, над фермой они не летают. Что может быть таким, как они, интересно тут?

— И что же? — не отставала я, понимая, что Ерк чего-то недоговаривает.

— Думаю, что следят они за тобой, — посмотрел он на меня серьезно.

— За мной?! Да им-то я зачем?

— Этого я не знаю, — пожал плечами горбун, всем своим видом намекая, что развивать тему не собирается.

Рабочий день прошел, как и первый, в трудах и навозе. Свинарник чище не становился, сколько бы грязи я из него не выгребала. Зато, я кажется, начала привыкать к свиньям. Ну или они уже не возмущались так рьяно моему присутствию. Во всяком случае, больше половина из них спали, развалившись прямо в грязи, и на меня не обращали внимания. Оставались, конечно, и такие, что по-прежнему били копытами при моем приближении, но их уже насчитывались единицы. В такие моменты я с ужасом думала, что надо бы убраться в стойлах. Но пока я не рисковала приближаться к этим якобы домашним животным ближе, чем на несколько шагов.

Ерк настоял, чтобы я прервалась на обед. Мне было неудобно объедать его, но проголодалась я сильно, да и он не собирался отставать. Кажется, он всерьез решил опекать меня. Конечно, мне это льстило, но я боялась, как бы ему самому за это не влетело.

К вечеру ветер немного стих. По крайней мере, уже не кидался на прохожих порывами. Зато с неба закапал дождь. Сначала падали редкие крупные капли. Постепенно все усиливаясь. Пока не начался настоящий ливень. Именно под ним меня и дожидался черный плащ, когда, не видя ничего перед собой и натягивая капюшон как можно сильнее на голову, я налетела на него со всего размаху возле ворот фермы.

— Ох! — только и смогла выдохнуть, когда сильные руки схватили меня за плечи, удерживая от падения. Капюшон слетел с головы, и я практически ослепла от льющей на меня сверху влаги.

Но даже в таком состоянии я сразу же узнала Роуна.

— Рабам третьего уровня не позволяется покидать территорию поселка ни под каким предлогом, — заговорил он ровным ничего не выражающим голосом. — Нельзя посещать празднования и принимать у себя гостей. Запрещается первой заговаривать с теми, кто выше рангом…

Были еще какие-то запреты, но их я уже не слышала. Роун продолжал крепко держать меня за плечи на расстоянии вытянутой руки, а я машинально разглядывала его фигуру, отстраненно фиксируя, что даже дождь его не мочит, словно обходит стороной, в то время, как меня уже промочил насквозь. А в мозгу билось одно слово «Рабам». То, что в моем мире было строжайше запрещено, тут, оказывается, процветало. Я знала, что нахожусь на низшей ступени социальной лестницы тут, в Млеке. Но даже мысли не могло зародиться, что я рабыня!

— Ты все поняла? — долетело до меня словно издалека.

Я потрясла головой, а потом заставила себя произнести:

— Как же мне пополнять запасы продуктов?

Не это меня волновало в данный момент. Не только это… Но ни о чем другом я была просто не в состоянии заговорить.

— Раз в неделю ты будешь ходить на рынок со мной. И больше ни с кем! — жестко закончил Роун. — И за помни — за неподчинение здесь сурово наказывают.

— Лишают премии? — пискнула я и поняла, что голос окончательно пропал то ли от страха, то ли от возмущения.

— Это самое малое, что тебе может грозить.

С этими словами Роун выпустил мои плечи, и я поплелась, не оглядываясь. Куда угодно, лишь бы подальше от него и от этой проклятой Млеки!