Глава 27

Сегодня я задержалась на ферме. Ерк заболел и слег с высокой температурой. К вечеру ему стало совсем плохо, и я его лечила, как могла, как это обычно делала мама. Благо, в хозяйстве горбуна имелись еще и волшебные порошки его собственного производства. По его указке я делала настойки и отпаивала бедолагу. Уйти смогла, только когда он крепко уснул и пропотел. Очень надеялась, что к утру ему полегчает.

К тому моменту, когда я приблизилась к лесу, уже совсем стемнело. Снова пошел снег, и небо чернело над головой, как зловещий купол, что спускается все ниже и вот-вот накроет меня с головой. Заблудиться не боялась, тропинка сама выведет к дому. Важно только не сбиться с нее в темноте. Как обычно, пугал сам лес, а вернее, ночь в этом лесу.

Я всячески старалась отвлечься и не думать о чудовищах, что возможно притаились неподалеку и только и ждут удобного момента, чтобы напасть, когда появится такая возможность, когда я достаточно углублюсь в лес, и моих криков о спасении точно никто не услышит. И как назло, думать ни о чем не получалось, кроме того, каким вчера с утра был Роун. Каким-то очень странным. Маг ходил за мной по рынку, словно тень, распугивая своим видом торговцев. Правда, благодаря этому, мне легко было торговаться и сбивать цену. В итоге на те крохи, что имелись в моем распоряжении, отоварилась я не так уж и плохо. Прибавить к этому щедрый подарок мага и можно не опасаться голодной смерти в ближайшие недели.

Но вот что странно — я постоянно чувствовала на себе его взгляд. Никогда не думала, что ощущение это может быть настолько осязаемым — маг словно гладил меня по плечам, спине, рукам… До этого я и не задумывалась, а какие у него глаза? Зато все утро не могла отогнать от себя эту мысль. Ну какие могут быть глаза у того, кто все вокруг себя прожигает губительным светом? Почему-то мне он казался именно губительным, опаляющим, прожигающим насквозь. Да там и глаз-то скорее всего нет и в помине. От мысли, что свет льется из глубоких пустых глазниц, меня аж передергивало. Ужас, да и только!

А когда на пути обратно нас накрыл сильный ливень, Роун привычно распахнул полы плаща и прижал меня к себе. Только вот отпустил далеко не сразу, как делал раньше. Даже в домике он еще какое-то время прижимал меня к себе спиной. Его рука прожигала ткань одежды, поглаживая мой живот, а горячее дыхание шевелило волосы на затылке. Я испытывала и страх и одновременно что-то еще, какое-то непонятное томление. Не могу сказать, что прикосновения мага казались неприятными, только вот, все это было настолько неожиданно, что от растерянности я не знала, как вести себя. Хорошо, что он быстро опомнился и выпустил меня. И ничего лучше в этот момент я не придумала, как поблагодарить его за шикарный подарок, что преподнес вчера. Подарок казался тем шикарнее, что я не ожидала его получить от мага. Но от моей благодарности он отмахнулся, а потом как-то быстро ушел, пообещав заглянуть сегодня вечером.

И вот сейчас, крадучись по лесу, я вспоминала вчерашний день и не сразу сообразила, что откуда-то потянуло падалью, и запах этот становился все ощутимей. В какой-то момент я даже зажала нос, не в силах выносить вонь. А еще побежала что есть силы, потому что отчетливо различила в до этого молчаливом лесу приближающийся шорох. За мной кто-то или что-то охотилось и становилось все ближе.

Он преградил мне дорогу, выпрыгнув на тропинку из кустов. Одного взгляда на полуразложившийся ходячий труп хватило, чтобы я перестала чувствовать что-либо. Творец сжалился надо мной на этот раз и позволил перед смертью потерять сознание.

не считала себя грешницей, как и праведницей, впрочем. За свою короткую жизнь я старалась не делать зла никому. А еще любила мелких животных, считая их слабыми и зависящими от более сильных. Подкармливала птиц круглый год. Помогала маме по хозяйству. И качественно старалась выполнять работу горничной в поместье Дмитрия Солодея. Если всеми этими хорошими делами я не заслужила дороги в рай, то его, скорее всего, не существует вовсе. Но если в рае так жарко, как на раскаленной сковороде, то я, пожалуй, добровольно попрошусь в ад.

Тело мое медленно поджаривали, а я не могла даже пошевелиться, как ни старалась. Даже дышать не получалось, и сердце, кажется, остановилось. Хотя это как раз понятно — у мертвых нет сердца. И все же, я отказывалась быть овощем. В раю или аду я хотела двигаться и видеть, что меня окружает. А тут…

На долю секунды температура внутри меня достигла самой верхней отметки, расплавляя внутренности. Вместе с этим, что-то выжигалось из меня крупица за крупицей. Пока не исчезло совсем. И вот тогда жар спал, а я смогла вдохнуть полной грудью и открыть глаза.

В первый момент даже не поняла, кто это находится рядом. Высокий мужчина с темно-русыми отросшими и завивающимися на концах, волосами. Но какие же странные у него были глаза! За секунду до того, как мой мир вернулся, и Роун накинул капюшон на голову, я успела заглянуть в его глаза, когда из них не лился яркий свет. И вовсе не пугающие пустые глазницы я там увидела. Нет. Но и обычными глазами это назвать язык бы не повернулся. В них не было цветной радужки, окруженной белком глазного яблока. Вертикальный и узкий зрачок делил глаз пополам, а вокруг него все переливалось перламутром, словно внутри бушевал разноцветный пожар. По-другому я бы не смогла описать.

Увиденное настолько поразило меня, что я даже не сразу сообразила, что именно маг спас меня от разлагающегося чудовища, что я все еще жива и даже, кажется, невредима. И вот тут я поняла, что лежу на собственном топчане совершенно нагая, и Роун, не стесняясь, разглядывает мое тело. И как тогда, на рынке, я физически ощущала его взгляд.

Отчаянно взвизгнув, я натянула на себя шкуру и укуталась в нее разве что не с головой. А потом отползла в свой любимый угол. Кажется, у меня уже это начинало входить в привычку.

— Мне пришлось сжечь твою одежду, — как ни в чем не бывало, словно это не он только что пожирал меня своими странными глазами, произнес маг. — Есть ли у тебя запасная?

И плащ? Он сжег мой миленький плащик — подарок Мария, подбитый мехом? Я чуть не расплакалась, потому что в моем арсенале имелся еще ровно один плащ, совсем не такой теплый и симпатичный, как тот.

Губы Роуна растянулись в улыбке, и я поняла, что все мысли написаны у меня на лице. И хвала Творцу, улыбка его не была похожа на издевку, но действительно забавлялся моим горем.

— Я раздобуду тебе новую одежду, не печалься, — проговорил он и напугал меня тем, что присел на топчан слишком близко ко мне. Снова я почувствовала жар, исходящий от него.

Я не знала, как вести себя и куда смотреть, потому что Роун продолжал сидеть слишком близко и пристально разглядывать меня. Снова он вел себя странно, как вчера, и это наталкивало меня на какие-то нехорошие мысли. Главная из них была та, что мы находимся тут с ним одни, что он самый сильный маг королевства. И если только он захочет… А вот дальше я предпочла не развивать мысль, выпалив первое, что пришло в голову.

— Кто это был?

Даже труп в лесу страшил меня сейчас меньше, чем этот маг.

— Мертвяк, — спокойно отозвался он и попросил: — Дай мне свою руку.

— Зачем? — пискнула я, еще надежнее пряча руки под шкурой.

— Просто дай, без лишних вопросов.

Было в его тоне что-то такое, что заставило меня подчиниться. Ни угроза, ни злость… а умиротворяющее спокойствие, внушающее мысль, что ничего плохого он мне не сделает.

Я выпростала руку и протянула ему. Он обхватил ее своими большими и смуглыми, согревая и внушая еще большее доверие. Мне даже стало интересно, что же будет дальше. Маг не спешил. Перевернул мою руку ладонью вверх, поднес ближе к лицу и какое-то время разглядывал линии судьбы, как их всегда называла мама. Его дыхание щекотало ладонь и согревало одновременно. Что же он там хочет увидеть? Большими пальцами он периодически поглаживал ладонь, словно стирал одну картинку, чтобы посмотреть другую.

— Ты очень скучаешь по дому, — наконец, заговорил маг.

Ну конечно! Это же очевидно. Ответить я не успела, открыв уже было рот.

— А еще в тебе есть внутренняя сила, позволяющая сопротивляться магии, коей пропитан воздух королевства.

— Что вы хотите этим сказать? — спросила я и затаила дыхание. Сразу же вспомнились слова Гунилы, что все запретные желания и то, чего живое существо стремится избежать, всплывает тут на поверхность.

— Только то, что сказал, — улыбнулся Роун, посмотрев мне в лицо. — В любом месте ты будешь оставаться самой собой. — А теперь, закрой глаза и не открывай их, что бы тебе не привиделось.

Я подчинилась, находясь во власти крайней заинтересованности. Внутри меня словно зажгли свечу, которая разгоралась все ярче. Сначала только свет заливал голову, а потом в нем стала проступать картинка. Я видела утес со столбом в центре, к которому кто-то был привязан. Расстояние, с которого мне позволялось смотреть на все это, было именно таким, чтобы я четко понимала происходящее, но не замечала подробностей.

К столбу приблизился маг, наверное, потому что на нем был точно такой плащ, как на Роуне, только ярко-красный. Он взмахнул рукой и существо принялось кричать. Звуки до меня не доносились, но я точно знала, что он кричит от боли, еще не понимая до конца, что же там происходит. А когда заметила, как с его ног сочиться кровь, и что-то медленно ползет вверх, то чуть с ума не сошла от ужаса. С бедняги сдирали кожу живьем — от подошв ног до самой макушки, пока все тело его не превратилось в кровавую массу. Жертва не переставала кричать, и я не могла понять, как, испытывая настолько сильную боль, он все еще находится в сознании, тогда как я уже снова готова была с ним расстаться. Меня всю трясло, но глаза я не открывала, зная, что Роун заставит досмотреть меня это до конца. Кожа вспыхнула и моментально сгорела у ног обреченного. Его самого подняло в воздух, поднесло к краю обрыва и скинуло вниз. Больше я ничего не видела, свет померк в моей голове. Только и могла, что трястись всем телом и молча глотать слезы сострадания.

Когда Роун привлек меня к себе и крепко прижал, поглаживая по спине, я не сопротивлялась. Сейчас мне нужно было хоть чье-то участие и тепло, потому что от увиденного на душе было противней некуда.

— Все закончилось, Рона. Можешь открыть глаза, — проговорил маг, и я услышала, как глухо звучит его голос, и как гулко стучит сердце.

Он не выпускал меня, да и я не стремилась освободиться. Даже еще сильнее прильнула к нему, согреваясь, прогоняя внутреннюю стужу.

— Так наказывают непокорных, кто не подчинился приказу королевы, — вновь заговорил Роун. — Их изувеченные тела еще живые бросают в мертвое море, а оттуда они, неупокоенные, попадают в этот лес, становятся мертвяками. Сегодня ты встретилась с одним из них. И их тут гораздо больше. Живая плоть служит для них самой желанной пищей. Они несут с собой яд, который очень опасен для всего живого. Именно поэтому мне пришлось сжечь твою одежду — она вся пропиталась ядом.

— Но это же очень жестоко! — подняла я к нему голову, попадая под едва заметное свечение, что струилось сейчас из-под капюшона. — Такая страшная казнь…

В моем мире даже примерно такого не было. Отсечение головы, повешение, да. И это выглядело почти гуманным, если сравнивать со сдиранием кожи и обречением на вечное и голодное скитание. В этот момент меня даже не волновала мысль, что один из таких скитальцев едва не поужинал мной.

Роун не ответил. Вместо этого склонился к моему лицу. Только тут я сообразила, что губы его находятся слишком близко, а сама я чувствую его дыхание на лице, губах… За секунду до того, как он поцеловал меня, я поняла, что это произойдет. Никогда бы не подумала, что его губы окажутся такими мягкими и горячими. Он настолько нежно коснулся ими моих, что я даже испугаться не успела. И лишь потом усилил натиск, настаивая на ответном поцелуе. Но разве я могла? Это же Роун — главный маг королевства, правая рука королевы и главнокомандующий черных орлов! Он просто не может целовать меня! Даже в удаленных уголках сознания такая мысль меня не посещала.

Вместо того, чтобы ответить на поцелуй, я уперлась ему в грудь руками и слегка надавила, отталкивая от себя. Он не сопротивлялся — отодвинул от меня свое лицо и выпустил из объятий. Я снова заползла в угол, хоть это и казалось мне не достаточным расстоянием. А еще я боялась его реакции. Что если разозлится? Но этого не произошло.

Роун встал с топчана и расправил полы плаща.

— Тебе нужно поспать, — как ни в чем не бывало, совершенно обычным голосом произнес он. — Уже почти ночь… Защиту я поставлю. Можешь не волноваться, больше никто тебя не побеспокоит.

Маг ушел, и я сразу же почувствовала сонливость. Уже засыпая, я поняла, что касания губ Роуна мне были приятны, что я даже хотела этого поцелуя, сама себе не отдавая отчета. Но все же, что-то во мне сопротивлялось. Я считала это неправильным. Так просто не должно быть!