Глава 32

Я не могла пошевелиться. После ухода Роуна, так и стояла посреди комнаты, прижав к губам руку. Губы все еще покалывало от его поцелуев, а перед глазами… Какие странные и манящие у него глаза! В них невозможно насмотреться! И сколько тепла было в его голосе…

Так, стоп! Это же Роун — главнокомандующий черных орлов королевы. Ее верный приспешник. И тот, кто коварно обошелся со мной. И то, что, по его же словам, сделал он это ненамеренно, не снимает с него ответственности. Так почему же я почти простила ему вероломство? Почему стою тут и жалею, что он ушел и оставил меня в растрепанных чувствах? Почему мне до такой степени, до ломоты во всем теле хочется снова почувствовать его губы на своих?

Моя жизнь тут, в Млеке, превратилась в череду событий, не имеющих последовательности. Если раньше я жила и понимала, для чего это делаю, ставила перед собой какие-то цели, то сейчас я чаще испытывала растерянность. Для чего я тут? Что делаю? И зачем мне все это?

Не в силах больше терпеть, я упала на кровать и разрыдалась. Как?! Как мне жить дальше, если в душе царит пустота, которую готово заполнить чувство к существу, которого я должна ненавидеть? И почему это чувство далеко от ненависти? И отчего я испытываю томление во всем теле, стоит только подумать о нем? Да что там говорить, после сегодняшнего поцелуя, и я не смогу не думать о нем!

Такой меня и застал Никола — уткнувшуюся лицом в шкуру и хлюпающую носом.

— Рона, тебя кто-то обидел? — приблизился он к топчану, и я с ужасом подумала, что забыла запереть дверь после ухода Роуна.

На его вопрос я не ответила, лишь потрясла головой, не меняя позы.

— Тогда почему ты плачешь?

— Я не плачу, — прогнусавила я.

— Правда? И потому говоришь в нос? — рассмеялся он.

— Тебе смешно?! — повернулась я к нему, разгневанная сверх всякой меры. Понимала, что собираюсь сейчас сорвать на нем злость от собственной беспомощности, и ничего не могла с собой поделать. — И тебя все устраивает?! То, что тобой пользуются тут? Что не дают жить, как ты хочешь? Заставляют скрывать от сына, что ты его отец?..

Сразу же сообразила, что ляпнула лишнего и зажала рот рукой. С испугом смотрела на Николу, ожидая его реакции. Но сердиться он точно не торопился. Вместо этого устало опустился на топчан и подпер голову рукой.

Как я могла?.. Что я себе позволяю? Давно ли стала такой дерзкой? Ведь в своем мире, еще совсем недавно я даже смотреть не имела права на таких, как он. Они для нас небожители, высшие существа!

— Прости. Я не должна была этого говорить.

— Откуда ты узнала? — посмотрел на меня волк. В глазах его застыла такая мука, что мне аж плохо стало. Ведь ему тоже нелегко, а тут еще я со своей злостью.

— Друг рассказал. Он маг…

На самом деле, проболталась Винки, но какая теперь была разница. Если бы не она, то это сделал бы Ерк. Может быть не в тот раз, так чуть позже.

— Что еще он тебе сказал?

— Рассказал обо всем, что меня заставили забыть.

Я чуть не сказала «нас» и только потом сообразила, что это, должно быть, и правда имеет какое-то отношение к нам обоим. Только вот все равно я ничего не могла вспомнить, как и Никола. А потому у этой загадки не было разгадки. Но я все равно рассказала все, о чем поведал мне Ерк.

Никола внимательно меня слушал, не перебивая, а потом еще какое-то время думал. Теперь уже я не нарушала молчания.

— Я догадывался, что за всем стоит Роун, — наконец, проговорил он. — В мире, где царит магия, и всем управляют маги, не гнушающиеся ничем, возможно все. И у меня остается все меньше времени, чтобы постараться все исправить, вытащить нас с тобой и Марка из этой клоаки.

Никола рассказал мне про шантаж королевы. Теперь я знала все, но не переставала недоумевать, как женщина, что прожила с этим мужчиной больше десяти лет, могла быть до такой степени лживой и коварной. На что она рассчитывает, заставляя его играть по своим правилам?

— Ты ее любишь? — спросила я Николу, когда он замолчал.

— Когда-то я очень любил ее… А потом оплакивал так, что думал, сойду с ума, не смогу жить без них. А теперь… теперь я пытаюсь не показать своей ненависти, — совсем тихо добавил он.

— Никола, — позвала я. Настало время рассказать ему про магическое растение и пригласить прогуляться по лесу ночью. — Я не знаю, есть ли в этом какой-то смысл, но есть возможность на время вернуть нам память.

— И какая же? — заинтересовался он.

Вот тогда я поведала ему все, что услышала от вредной Винки и Ерка об арзалии.

— И она цветет ровно в полночь? — уточнил волк.

— Да. И совсем недолго. А потом мы снова все забудем. Если ты не хочешь…

— Нет. Мы пойдем туда! — взял он меня за руку и крепко пожал ее. — Кто знает, возможно это хоть как-то поможет нам во всем разобраться. А если нет… Во всяком случае, мы должны попытаться.

Мы договорились, что Никола придет ко мне около полуночи. Я так и не спросила его, почему он решил навестить меня сейчас. Но кажется, у него получилось меня отвлечь от мыслей о Роуне, что нет-нет, да возвращались, лишая меня душевного равновесия.

Ближе к полуночи, когда я извела уже себя ожиданием, появилось еще и волнение. Что если Винка меня обманула, и в лесу нас ждет западня? Но нет, Ерк же подтвердил ее слова, значит растение это и вправду имеет свойство возвращать память.

На улице разыгралась настоящая зимняя пурга. Ветер завывал так, что страшно было даже подумать о том, как идти куда-то в такую погоду. И я волновалась за Николу. Сможет ли он выйти в это время из дворца. Не опасно ли ему одному блукать по этому лесу?.. К тому моменту, когда в дверь громко постучали, я уже места не находила себе от переживаний.

— Готова? — осмотрел меня Никола. — Пойдем? — протянул он руку, и я доверчиво вложила в нее свою.

В самый последний момент вспомнила про порошок, что подарил мне Ерк, и сунула его в карман плаща.

Дорогу я нашла не без труда. Снег застилал глаза, деревья вырастали прямо перед нами в темноте. И если бы ни Никола с его обостренным как у зверя зрением, наверное, я бы заблудилась.

Я уже заметила впереди дерево, на котором белела моя ленточка, чудом не унесенная ветром, когда случилось непредвиденное. Земля под нами задрожала, и я сначала даже не поняла, что происходит. А когда разглядела огромных червей, что вылезали из снега и ползли в нашу сторону, то едва не потеряла сознание от страха и омерзения.

Никола сориентировался молниеносно. Я и не заметила, как он перекинулся в волка и принялся набрасываться на червей, разрывая их зубами, когтями. Но их становилось все больше, и перевес сил был явно не на нашей стороне. Дрожащими руками я достала порошок Ерка. Что он там говорил? Что нужно метится в глаза? Но как в такой темноте и суматохе разглядеть глаза у этих тварей.

Один червь подполз вплотную ко мне, и я швырнула в него горсть порошка. Тут же он окаменел и замертво повалился на землю. И тогда я принялась швырять порошок направо и налево, уже практически не целясь, пока мешочек не опустел. И только потом заметила, что несмотря на кучу растерзанных и чуть меньше окаменевших тел, их все равно было слишком много.

Я уже стала прощаться с жизнью, видя как сильно устал Никола, с каким трудом он уже побарывает нечисть, когда с неба на нас спланировал огромный черный орел. Поляну залил яркий свет, от которого я невольно зажмурилась. А когда открыла глаза, то все уже было кончено. Не осталось даже останков мертвых червей.

Я узнала Роуна. Не знаю, как, но интуиция подсказала, что именно он сейчас стоял передо мной и не мигая смотрел своими светящимися глазами. А может именно в его глазах я разглядела мага. Волк тоже застыл рядом со мной и ждал, чем закончится наш зрительный поединок с Роуном. Мои же глаза молили уйти, и я очень надеялась, что маг выполнит мою просьбу.

Когда орел взмыл в небо, ничего нам не сделав, я почувствовала, как резко ослабели ноги, такое облегчение испытала. Никола уже перекинулся обратно и как был голый потянул меня за собой.

— Все потом. Оно уже распускается…

— Но ты же…

Я хотела сказать, что он замерзнет — голый на таком-то морозе! Но не смогла вымолвить ни слова. От маленького невзрачного растения полз ярко-голубой туман, пока весь тонкий стебелек покрывался маленькими синими цветочками. Они появлялись на глазах и неизвестно откуда.

Никола дернул меня за руку, и мы переместились в поле тумана. И тут же реальность начала меняться. Снег под нашими ногами превращался в твердую землю, пока я не поняла, что стоим мы с Николой в той самой пещере, в лощине, где провели два незабываемых дня, которые оба забыли.

Вот, чего нас лишили?! Чувства, что едва начало зарождаться в наших душах. Я вспомнила, как он навещал меня в поселке, наш единственный поцелуй. Как потом ждала его, едва не расставшись с жизнью… А он уже тогда ничего не помнил, и сейчас я это читала в его глазах — таких знакомых и далеких одновременно, желанных и недоступных.

Не было слов, они казались нам лишними. Руки Николы легли мне на плечи, а потом переместились на шею, опаляя кожу. Голова склонились к моему лицу, и второй раз в жизни я ощутила вкус его губ. Любовь к этому мужчине всколыхнула душу, сковала дыхание, помутила разум. Нам суждено было через мгновение снова все забыть, но этот момент стал одним из самых прекрасных в моей жизни. Я ощутила взаимность, хоть ни разу мы не произнесли ни слова любви друг к другу. Но сейчас мы любили, и это чувство я бы не перепутала ни с каким другим.

Мы разомкнули губы и какое-то время недоуменно смотрели друг на друга.

— Мы правда только что целовались, или мне это почудилось? — первым заговорил Никола.

Он уже дрожал всем телом от холода и проворно облачался в одежду, что валялась рядом небрежной кучей.

— Мы целовались, — пробормотала я, все еще ощущая вкус его губ и то мимолетное, что стремительно стиралось из памяти. Как я ни пыталась удержать это чувство, уже через секунду от него не осталось и следа.

— Странно, — не менее растерянно произнес он, надевая куртку и застегивая ее до верху. Только потом смог спокойно посмотреть на меня. — Ты хоть что-то помнишь?

Я потрясла головой, не в силах вымолвить ни слова. Если до этого я ощущала пустоту в душе, то сейчас она превратилась в бездонную яму, в которую меня засасывало все глубже. Догадывалась, что такова расплата за минуты, наполненные памятью, побочный эффект магии арзалии, но осознание не приносило облегчения. Мне было очень плохо и Николе тоже — это я читала в его глазах. И появилась какая-то отчужденность, которой раньше между нами не было.

— Пойдем, провожу тебя до дому, пока на нас снова кто-нибудь не напал.

Меня ждала ночь, наполненная бессонницей и горем, природу которого я не понимала. Сейчас уже затея сходить в лес в полночь казалась мне непростительной глупостью.