Глава 33

Черный орел медленно спланировал на смотровую площадку дворца и замер возле парапета, не мигая глядя на спящее королевство. Сегодня он спас свою любовь от верной смерти и не смог противиться ее немой мольбе. Как она смотрела на него! Сколько боли было в ее глазах! Он скорее позволил бы убить себя, чем помешал ей выполнить задуманное. Как же он запутался, и насколько усложнилась его жизнь с появлением в королевстве Роны.

Маг спустился со смотровой площадки, но направился не в собственные покои. Путь его лежал в ритуальную комнату. Пора было во всем разобраться, выяснить, кто ей так активно помогает. Догадки у него, конечно, имелись, но полагаться только на них не стоит. Плазма правды все расскажет ему.

Ритуальная комната была одна на все королевство. Каких только артефактов в ней не хранилось. Ей пользовались все черные орлы и маги помельче, но впускала она в себя не чаще раза в месяц. Роун получил право войти без помех. Он и сам уже не помнил, когда был здесь в последний раз. Д и не нужно ему это было. Обычно он итак знал все и про всех. И бестелесный помощник следил за всем королевством пристальным оком.

Плазма правды пылилась в углу. Зеркальная поверхность застыла в неподвижности и помутнела. Но стоило только Роуну прикоснуться к ней, как она засветилась сразу всеми цветами, и поверхность ожила — заходила волнами. Маг дождался, когда она успокоится и замерцает серебряно-голубым, и приступил к делу. Яркий свет его глаз пронзил плазму, и через пару минут в «зеркале» появилась Рона, как живая. И сразу же откликнулось сердце Роуна на ее образ. В какой-то момент он даже едва не прервал магическую связь с плазмой, но привычка взяла свое — на этот раз магия оказалась сильнее.

Через несколько минут Роун покидал ритуальную комнату. Теперь он знал все, но не собирался действовать на эмоциях. Ему нужно было как следует подумать, чтоб не ошибиться и сделать правильный шаг.

***

Бессонница дала свои результаты. На следующий день после ночной прогулки по лесу, я едва заставила себя подняться с постели. Как я вообще проснулась, если забылась тревожным сном какой-то час назад? И как следствие, чувствовала я себя ужасно: суставы ломило, как при высокой температуре, и ноги были ватными. Но работу никто не отменял, и после чашки травяного настоя я отправилась во дворец.

Как назло, всем горничным сегодня приказали навести генеральную уборку в покоях гостей. А это значило, что на каждую комнату я должна была потратить в два раза больше времени, вычищая и вымывая все с удвоенным рвением, чтобы после моего ухода все блестело как новое. И я бы справилась с такой работой если не с легкостью, то хотя бы с небольшой задержкой во времени. Но усталость брала свое — в последних двух комнатах я уже не чувствовала ног и едва их передвигала. Да и из рук моих все валилось, как не заставляла себя сосредоточиться.

Меня пошатывало от переутомления, и глаза так и норовили закрыться, когда петляла по кулуарам дворца, стремясь как можно быстрее выйти на свежий воздух, чтобы хоть чуть-чуть взбодриться. И меньше всего я думала, что именно здесь и сейчас встречусь с королевой.

— Что ты делаешь во дворце, девка?! — заставил меня замереть на месте ее окрик. И только потом я поняла, кто стоит передо мной.

— Работаю, — машинально ответила я и попятилась.

Королева надвигалась на меня, как ледяная глыба в открытом море. Не уверена, что там мне было бы страшнее. В черном блестящем плаще она выглядела, как злая и хищная птица, что вот-вот раскинет крылья, сцапает меня своими огромным клювом и утащит в свое ущелье, чтобы там оставить на съедение ее прожорливым птенцам.

— Я знаю, зачем ты тут, — приперла она меня к стенке и обдала злобой, что излучали сейчас ее неестественно зеленые глаза. — Но ты его не получишь. Он всегда был моим и станет им снова. Даже если успел разлюбить, то я сделаю все, чтобы он опять потерял голову от любви. Еще ни один мужчина не смог устоять передо мной. А ты — ты всего лишь человек, самое ничтожное и презираемое существо. Таким, как ты, одна дорога — гнить в свинарнике! — выдохнула она мне в лицо, и по телу моему прокатилась дрожь отвращения. Знала бы она, как выглядит сейчас. Да разъяренные фурии, и те краше. Злость искажала черты лица королевы, делала их отвратительными.

— Я не боюсь тебя, — собрала я остатки храбрости и сил, чтобы бросить ей эти слова в лицо.

— И зря, несчастная, — усмехнулась она. — Оглянись в последний раз и запомни все как следует, потому что больше ты этого не увидишь никогда. Я тебя уничтожу! Но и на быструю смерть не рассчитывай. Стража! — крикнула она.

Тут же возле меня появились черные плащи. Они застыли в ожидании дальнейших распоряжений. Я же к тому времени уже еле держалась на ногах. Мне хотелось закрыть глаза и больше ничего не видеть и не слышать, особенно эту гадюку, что продолжала стоять слишком близко.

— В темницу ее! — приказала королева, и ее слова долетали до меня уже, как через толстый слой ваты.

Крепкие руки подхватили меня и сразу же я оказалась в кромешной темноте и ужасающей сырости. Она проникала даже под полы плаща, и я мгновенно задрожала. Темноту прорезал свет, бьющий из-под капюшонов магов, выхватывая почерневшие каменные стены подвала с сочащейся по ним влагой. Меня протащили несколько метров вперед и почти сразу же остановились. К тому времени стресс сыграл со мной злую шутку, и идти сама я была не в состоянии. Надо отдать должное магам, действовали они не грубо, хоть и настойчиво.

Послышался звук отпираемого замка. Мне нагнули голову и ввели в какую-то комнату. Свет упал на деревянную лавку, к которой меня и подвели. Тут уже я даже испытала нечто сродни удовольствию, когда, наконец-то, смогла не стоять, а повалиться на лавку. Кажется, я уснула мгновенно, или маги покинули мою темницу не так, как пришли в нее, но больше я ничего не видела и не слышала, потому что крепко спала.

Сколько проспала, понятия не имею. А когда проснулась, то в первый момент не могла пошевелиться, до такой степени затекло тело. В камере было хоть и призрачно, но светло. Рядом со мной горела свеча, стояла кружка полная воды и кусок черствого хлеба. Вот, Рона, ты и дожила до казенных харчей, — родилась непонятная ирония в душе. И все же я заставила себя съесть все до крошки и выпить тухловатую воду. Догадывалась, что силы мне еще понадобятся, хоть и даже примерно не знала, чего ждать от будущего. Если верить королеве, то впереди меня ждет смерть. Лишь бы она только не стала такой мучительной, как показал мне однажды Роун.

***

Когда Роуну донесли, что в темнице появилась новая заключенная, он даже не придал этому значения. О периодах недовольства королевы все знали в королевстве, и скорее всего, наступил очередной из них. Каждый день она кого-нибудь хватал и сажала под стражу. Кого-то потом миловала своим королевским приказом, ну а другие… Так всегда было и будет, Роун это знал хорошо.

Но бестелесный помощник хорошо знал свое дело и сообщил магу, что к вечеру Рона так и не появилась в лесном домике. Не было ее и во дворце, как быстренько проверил Роун, предположив сначала, что девушка могла задержаться на работе. Не обнаружил он ее и в поселке. И вот тогда в душе зародилось подозрение. Выполнить нехитрые вычисления в голове оказалось несложно, как и сопоставить факты. Ну а стоило расспросить подробнее стражу, как ему все стало ясно. Марго бросила Рону в темницу — место, которое само по себе способно отравить жизнь человеку. Ведь в ней не было даже капли магии и выносливости оборотней. И тлен уже, скорее всего, начал свое пагубное действие, несмотря на то, что прошло еще совсем немного времени.

— Зачем ты это сделала? — ворвался он в покои королевы, когда та уже готовилась ко сну. Марго сидела в тонком пеньюаре, не скрывающем ее идеальные формы, перед зеркалом и расчесывала волосы, любовно проводя по ним гребнем раз за разом.

— Роун, — промурлыкала она, поворачиваясь к нему и выгибая спину. — Я как раз хотела послать за тобой. А ты сам пришел, да еще и такой возбужденный.

— Марго, зачем ты бросила Рону в темницу? — приблизился он к ней, нависая сверху.

— А кто это, дорогой? Я многих заключаю под стражу, но мне даже не приходит в голову мысль интересоваться их именами.

— Марго! Не прикидывайся! — схватил он ее за плечи и резко дернул вверх. — Освободи ее сейчас же. Иначе я сам выпущу…

— Ты забываешься, Роун, — прошипела королева. — Отпусти! — повысила она голос.

Маг понял, что ведет себя слишком прямолинейно там, где нужна хитрость. Только так он может попытаться спасти Рону.

— Я встретила девку во дворце, — проговорила Марго, зло глядя на него и потирая плечи. — Ты знал об этом и скрывал. Теперь она поплатится за все!

— За что, Марго? За что ты ее наказываешь? — как же важно было достучаться до ее сознания. — Она бессильна против тебя. Просто забудь, позволь ей жить, не пересекаясь ни с тобой, ни с волком, которого она даже не помнит. Да она и сама не знает, зачем напросилась на работу во дворец. Я заставил забыть ее и это.

— Я не отменю приказа, — вскинула королева подбородок и отвернулась от Роуна. — Она будет наказана.

— Что ты собираешься с ней делать?

Маг был близок к тому, чтобы показать, насколько он ненавидит эту женщину. Из последних сил он сдерживал злость, а заодно и магию, чтобы одним неверным движением не разрушить все, к чему так долго шел.

— Не волнуйся, убивать эту овечку я не собираюсь, — усмехнулась королева. — К чему пачкать руки, когда можно сгноить в застенках.

— Значит, ты не выпустишь ее, даже если я пообещаю, что всегда буду с тобой, когда ты только этого захочешь?

Марго повернулась к нему, сверкая глазами. В них Роун прочел именно ту реакцию, на которую и рассчитывал. Сексуальное удовлетворение было едва ли не самым важным для королевы, и только он мог ей дать его, наполнить ее силами.

Вильнув бедрами, королева приблизилась к нему и положила руки на плечи. А потом больно сжала их, впиваясь в кожу ногтями и заглядывая Роуну в глаза.

— Ты итак всегда будешь со мной, дорогой, — с угрозой в голосе произнесла она. — Забыл, что я королева, чьим приказам ты обязан подчиняться? И если я прикажу любить себя, то и это ты будешь делать немедленно!

На последних словах она прижалась к нему всем телом и резко скинула капюшон.

— И сейчас мне от тебя нужно именно это!

Через час маг покидал покои королевы, точно зная, что будет делать дальше. И путь его лежал на склады, к Марию.