Глава 4. Пить надо меньше…

Зигвальд

Пил я много и со смаком. Ортоса с Крайлахом звать не стал, ибо не заслужили, хотя задом чувствовал: они наблюдают за мной. Чтобы я не покалечил эту Алёну.

Тьфу! Пигалица глазастая!

Я опрокинул в себя очередной кубок с перцовой настойкой, занюхал его куском сушёной рыбы, выдохнул.

— Какой же он мелкий и щуплый. Чем они там его кормили? У, иномирные гады, посчитали Илладара недоразвитым. Да я им!.. Ик!

Во мне поднималась волна гнева против всех, кто посмел хоть как-то причинить вред моему сыну. Хотелось их изничтожить, чтобы даже воспоминаний от них не осталось. Вот только как стереть плохие воспоминания у Илладара?

Хм, неожиданная мысль. По идее, всё, что нас не убивает, делает сильнее, но почему-то при взгляде на этого тощего пацана хотелось избавить его от сего бремени. Похоже, эта пигалица, несмотря на то, что безумно меня раздражала, сумела заронить зерно сомнений в мою голову.

Чтоб её!

Нет, оно, конечно, хорошо, что у Илладара был кто-то, кто о нём искренне заботился и переживал, но почему этим человеком оказалась такая противная девица? Не язык, а помело, не говоря уже о руках. Какого драха она схватилась за оружие? Разве не понятно, что собственному сыну он ничего плохого не сделает?

Дура.

Хотя, если отбросить сопли и представить, что Илладара схватил бы кто-то другой, то её желание защитить моего сына похвально. Но причём здесь я — его отец?

Перед глазами встала эта несносная девица, которая, к слову, держала лук уверенно и правильно. Мужской. Боевой. То есть она реально умеет с ним обращаться. И она из другого мира. Хм…

Я налил себе очередную порцию настойки, поболтал её по кубку, выдохнул, выпил.

— Хорошо, драхово пойло! — в этот раз я потянулся к куску вяленого мяса и зажевал его.

Допустим, Илладар действительно меня боится, чтоб сдохли все, кто в этом виновен! Он знает, что я казнил его мать. Что ж, значит надо рассказать ему, кем она была на самом деле, и все дела! Ну, конечно, как я сразу не догадался?

— Я драхов гений! — пробормотал сам себе, поощряя себя новой порцией. — Ну, за догадливость!

Так, где там солёный огурец? Отлично! Надо бы записать свою гениальную мысль, пока не забыл.

Я потянулся к листу бумаги и карандашу, наскоро накарябал план на завтра. Вознаградил себя снова. Задумался.

— Кстати, а чего тянуть-то? Можно разбудить его и сразу всё выяснить, чтобы уже завтра отправить эту пигалицу домой. Нет страха — не нужна и эта Аль… Альооона. А нет этой занозы — нет и проблем!

Я решительно встал, слегка покачнулся, но чувствовал себя вполне бодро. Силы есть, иду вроде прямо. Прямо, я сказал! Вот так…

Дверь в ванную оказалась закрытой. Странно. И тут я вспомнил, что специально не стал её отпирать, дабы не рисковать. Чем? Забыл. Поэтому прочь препятствия, пора брать дело в свои руки.

Кстати, боль в руке практически не чувствовалась!

Пока я проходил через ванную, взглянул в зеркало. Мать родная, я же совсем забыл помыться после спарринга! Нет, нельзя в таком виде показываться сыну, он и так нервный.

Пришлось наливать ванную, так как грязи на теле оказалось слишком много. От нетерпения я даже помог слуге таскать вёдра с водой, здоровой рукой, разумеется. А потом настало блаженство.

— Не забыть рассказать Илладару, что его мать — драхова блудница, — бормотал я себе под нос, борясь со сном.

Тёплая вода оказалась коварной, я задремал. Вот только пробуждение оказалось очень болезненным…

Алёна

От приснившегося видения я проснулась вся в поту.

— Фух, к чёрту его, к чёрту! — старалась говорить тихо, чтобы не разбудить Илюшу.

Солнце уже не светило так сильно, похоже, день пошёл на закат. Возможно, он проспит до утра, всё-таки столько событий, столько переживаний за сегодня. Разве что проголодается.

Я аккуратно вытянула ткань рукава из его захвата, вылезла из-под одеяла, потянулась.

— Надо умыться, а то как-то липко после этого сна, — я огляделась в поисках тапочек.

Чёрт, совсем забыла, что я не на Земле!

Пришлось идти по довольно прохладному полу босиком — залезать в кроссовки или кожаные ботинки, которые принесла Беренгария, желания не возникло. Я вообще подумывала о ванне, но, судя по отсутствию кранов, водопроводом здесь не пахнет. Значит, придётся обойтись тем, что есть, а потом перед сном обязательно организовать ванну. Может, даже попытаться помыть Илюшу, но тут ни в чём нельзя быть уверенным, учитывая его водобоязнь.

С такими мыслями я зашла в ванную и обомлела! Потому что в большой ванне, размерам которой я успела подивиться ещё когда переодевалась, лежал… Зигвальд. Огромный, с мощными мышцами, ужасными шрамами, не говоря уже о той ране, которую я ему сегодня нанесла, и совершенно голый.

Мама дорогая, вот это Аполлон!

Единственное, что отличало его от известного произведения искусства — размер мужского достоинства. Та фитюлька, которую изобразил древний скульптор, не шла ни в какое сравнение с этим… агрегатом.

Фух, мне снова стало жарко.

Нет, я, конечно, пока девственница, но представление об анатомии и, собственно, процессе, имею. Один раз даже до петтинга дошло с бывшим парнем. Может, и дальше бы что-нибудь получилось, да только надоело ему ждать, когда я дозрею до серьёзных отношений. Нашёл более «созревшую». Что ж, туда ему и дорога! В конце концов, я у себя одна, а мужиков много, на всех не угодишь, особенно этому, который лежит тут голый.

Но как я ни старалась держать в памяти, что с этим психом мы совсем недавно схлестнулись не на жизнь, а насмерть, все мысли куда-то улетучились. Возможно, потому что его глаза были закрыты, а лицо спокойно и расслаблено. Точно! Ушло то зверское выражение, и он стал напоминать нормального человека. Помылся, опять же, нет теперь тех разводов грязи на лице.

Я стояла столбом и не могла отвести глаз. Сейчас он воспринимался мной просто как удивительно мощный, красивый образчик мужчины, безотносительно его личности. О нет, я не питала никаких иллюзий относительно его сущности, просто то был момент залипания. Когда смотришь и не в силах перестать делать это.

Неимоверным усилием воли я сконцентрировала взгляд на плече, куда попала моя стрела. Кровь уже перестала сочиться, но рана выглядела кошмарно. Мне даже стало жаль его, ведь наверняка она доставляет сильную боль. Надеюсь, здесь есть обезболивающие, а то дежурный нурофен остался у меня в сумке там, на Земле.

Эх, знала бы, много бы чего сюда прихватила, например, шокер. От него таких ран не остаётся, зато эффекта…

Интересно, он спит или просто расслабился? Словно в подтверждение моих мыслей Зигвальд всхрапнул. Что-то неразборчиво пробормотал, повернул голову в другую сторону и снова затих.

Точно спит.

Чёрт, что же делать? Неимоверно хочется умыться, причём не только лицо, а тут… Нет, рисковать я точно не собираюсь, как бы мирно он сейчас ни выглядел. Кстати, а как он вообще сюда попал?

И тут до меня дошло, чем так странно пахнет в ванной — перегар! О, боже, так этот придурок ещё и напился! С другой стороны, от этого его сон может быть гораздо крепче, и это отличный шанс…

Мои мысли прервал шорох слева, где та самая дверь, что совсем недавно была заперта, сейчас оказалась приоткрытой. Не знаю почему, но что-то в этом шорохе меня насторожило. Я тихонько, ступая только на носочки, прокралась к ней и аккуратно выглянула наружу. Судя по строгой, чисто мужской обстановке ещё одной спальни — об этом говорила гигантских размеров кровать — это явно обитель Зигвальда. И по ней кралась та самая крыса, которая пыталась меня заколдовать! Не помню её имени — не до этого было.

Так вот, эта выдра подошла к столу, огляделась, особенно пристально изучила какую-то бумажку на столе, а потом достала из кармана небольшой коричневый пакетик и всыпала в ополовиненную бутылку какой-то порошок!

Блин, а вот это уже серьёзно. К тому же такой шанс её подловить — надо действовать!

Я кинулась к Зигвальду и принялась трясти его за руку. Сначала пожалела, взялась за здоровую, вот только толку было чуть, пришлось применить драконовские меры — дёрнуть за больное плечо.

Ох, как он заорал! А ведь так хорошо лежал, молчал и казался почти совершенным.

— Ты? — его ярости не было предела.

— Там, — я ткнула пальцем в сторону выхода в его комнату, но ничегошеньки не успела продолжить.

Он схватил меня здоровой рукой за талию, затянул в ванну, умудрился очень ловко перевернуться, что я очутилась прямо в воде! Под ним! Вот тебе и помылась. Сбылась мечта идиота, да.

Зигвальд

Первой реакцией на боль и чужое прикосновение был кинжал под рёбра нападавшего, но на обычном месте оружия не оказалось. Несмотря на жуткую боль в плече второй рукой я принялся шарить в поисках этого самого кинжала, но наткнулся только на воду и гладкую стенку ванны.

Где моё оружие? Оно всегда лежит под подушкой!

А потом я сообразил, где нахожусь и кто именно осмелился меня столь бесцеремонно разбудить.

Алёна, раздери её драх на мелкие клочки!

— Ты? — я продрал глаза и готов был увидеть что угодно, вплоть до меча около горла, но не тонкую сорочку, сквозь которую были видны красивые и явно упругие груди.

Руки прямо зачесались от желания потрогать, даже боль поутихла.

— Там, — она взмахнула рукой, отчего грудь всколыхнулась, и дальше я действовал без особого участия сознания.

Впрочем, оно и до того не успело до конца проснуться.

Вид мокрой ткани, облепившей грудь и уже не оставлявшей воли для воображения, очень мне понравился. Но ещё больше понравилось то беспомощное положение, в которое я её уложил. Отлично! Теперь задрать ей подол и… проверить, чем отличается иномирная женщина от наших.

— Там тебя травить собираются! — заверещала эта негодяйка так звонко, что у меня в ушах зазвенело. — Крыса белобрысая, я её своими глазами видела!

Я потряс головой, пытаясь избавиться от звона.

— Да отпусти ты меня! — неугомонная девица принялась вертеться, из-за чего я ещё сильнее прижал её своим телом к ванне. — Тебе в бутылку подсыпали какой-то порошок!

От последних слов я замер.

— Кто? — я даже протрезвел.

— Крыса белобрысая, говорю же! Не помню, как её зовут. Ну та, которая в меня какой-то дрянью кинула.

— Мирелла?

— Мне равнофигственно, как её зовут, крыса — она и есть крыса!

Пока она договаривала своё мнение о магине, я уже выбрался из ванны и бросился в сторону своей комнаты. К своему великому удивлению я там действительно застал Миреллу. Она стояла около стола, испуганно прижав к груди бутылку, которую я не успел допить.

— Ты что здесь делаешь? — я даже не знал, как на всё это реагировать.

Получается, что пигалица оказалась права? Мирелла действительно решила меня отравить? Или приворожить? Вот драх!

— Господин, не убивайте! — вскричала магиня. — Я только хотела, чтобы вы заснули и больше сегодня не пили, ведь это сильно вредит заживлению!

В её глазах стояли слёзы, сама она дрожала, как трепетная лань, даже нижнюю губку от отчаяния прикусила.

— Я так переживала, так переживала за ваше здоровье! — Мирелла патетично заломила руки. — Видите, я не попыталась скрыться, когда поднялся шум, честно во всём призналась.

— Я бы на вашем месте проверила содержимое бутылки, — ехидный голос иномирянки, раздавшийся сзади, меня удивил.

Я думал, она в ужасе убежит из ванны в комнату Илладара и начнёт судорожно переодеваться, а то и вовсе помчится жаловаться Беренгарии на моё возмутительное поведение. Но нет, она пришла следом, встала в своей мокрой сорочке, облепившей каждый миллиметр её тонкого, но такого соблазнительного тела, и принялась учить меня, что делать.

— Проверяйте сколько угодно, — Мирелла обиженно надула губки, протянула мне бутылку. — Я лишь хотела как лучше.

И тут я понял, что погорячился с выводами насчёт неё. Она ещё даже невестой мне не стала, да что там, я ей успел лишь сказать пару слов симпатии, а она уже решила, что может вмешиваться в мои дела? Принимать решение: пить мне или спать?

— Вон отсюда, — я забрал из её рук пресловутую бутылку и махнул той в сторону двери. — Ты тоже лучше уходи, — это уже иномирянке. — Если, конечно, не хочешь продолжить наши игрища…

Я похабно улыбнулся, прошёлся откровенным взглядом по её практически обнажённой фигуре. Да, её мокрые волосы выглядели не лучшим образом по сравнению с локонами Миреллы, да и грудь, судя по всему, меньших размеров, но драх меня раздери, мой младший друг смотрел сейчас только в её сторону!

Страстно ждал, надеялся познакомиться поближе, зайти в гости…

— Спасибо, воздержусь, — Алёна гордо развернулась и, шлёпая босыми пятками по полу, отправилась обратно в ванну. Лишь бросила через плечо: — кстати, благодарность за бдительность принимаю в виде адекватного поведения. Когда проспитесь, конечно.

И хлопнула дверью. Вот же самка драха!

Мирелла, несмотря на то, что я её отправил за дверь, уходить не спешила. Она округлила глаза и вовсю рассматривала мои… бёдра.

Драх, я совсем забыл, что голый!

— В-вы…, - Мирелла густо покраснела, то ли только что обратив внимание на отсутствие одежды, то ли поняв, что давно пора бы отреагировать на сию пикантную деталь.

Теперь я ни в чём не мог быть уверен.

— Я сейчас очень зол на тебя, — несмотря на возбуждение, снимать напряжение с магиней я не собирался. Жениться, кстати, тоже передумал, даже если по факту в настойке действительно окажется банальное снотворное. Потому что нечего за меня решать, что мне делать! — Иди отсюда, пока не прибил!

Наконец-то до неё дошло! Она скромно потупила глазки и поспешила покинуть мою комнату. А я остался. Голый, мокрый, с больным плечом и бутылкой настойки, которую нельзя пить. Последней из того, что я взял в погребе для сегодняшней попойки.

О младшем друге и говорить нечего — ему было обиднее всего.

Алёна

Моё сердце колотилось как бешенное. Этот гад посмел мне намекнуть на постель?! Впрочем, какое намекнуть — он совершенно прямо высказался, причём это не стало для меня большой новостью — по его реакции и так было всё понятно.

Той самой реакции, когда кровь отливает от мозга на метр ниже и концентрируется в губчатой ткани.

Варвар! Ему тут жизнь спасают, а он…

Я старалась не смотреть на ванную, где совсем недавно мечтала искупаться (и даже окунулась, правда, не по своей воле), а вот в зеркало заглянула. М-да, это я Миреллу называла крысой? О нет, на крысу была похожа я сама: мокрые волосы повисли унылыми сосульками, нос покраснел от прохлады, только глаза сияют от возмущения.

Помылась, блин!

Бурча под нос о том, что день сегодня преотвратительный, начиная с утреннего ливня, я ошарашенно остановилась. А ведь и вправду, этот бесконечный и безумно суматошный день ещё даже не закончился! Да, солнце явно клонится к закату, но тем не менее…

Но, тем не менее, я опять мокрая и в этот раз с головой и до трусов.

Надо срочно искать полотенце! С этой мыслью я вышла из ванной и полезла в шкаф, куда ещё не успела прибрать принесённую одежду. Мало ли, вдруг он не пустой? Мои догадки оказались верны — на одной из полок лежали полотенца самых разных размеров. Я выбрала самое большое и толстое, завернулась в него чуть ли не целиком, едва стянула мокрую ткань сорочки и белья.

В дверь деликатно постучали.

— Алёна, у тебя всё в порядке? — раздался тревожный голос Беренгарии.

Я оглянулась на кровать, Илюша продолжал безмятежно спать, обняв вместо меня подушку. Умаялся, бедолага!

— Почти, — я осторожно открыла дверь, выглянула так, чтобы видно было только голову. — Слушай, ты что-то говорила о другой комнате?

— Да, она готова, ты можешь в неё переехать.

— Нет, МЫ в неё переедем, вместе с Илладаром. Потому что общая ванна с этим психом — это что-то за гранью! Кто вообще придумал так его поселить?

— Можно войти? — Беренгария огляделась, похоже, переживая, что мои излишне эмоциональные слова об их старшем короле могут услышать.

Ха, да я ему их в глаза могу повторить хоть сто раз! Мне лебезить перед ним смысла нет, наоборот, нужно убедить его, что он неправ в своих словах и поступках. Иначе сдвига не видать. По идее, можно было бы применить эдакую мягкую тактику, когда каждый день ты, прогибаясь под него, постепенно меняешь его точку зрения, но он слишком сильно действует на меня. Очень хочется стукнуть его чем-нибудь тяжёлым, и не один раз!

— Входи, если не посчитаешь мой вид слишком неприличным, — я показала ей, во что «одета», но Беренгария оказалась крепким орешком.

Даром что королева! Даже нос не наморщила.

— Что я там нового у тебя увижу? — хмыкнула она и вошла. — О, Илладар всё ещё спит? А я думала, что Зигвальд разорался из-за него.

— Нет, то куда более пикантная история, — я закрыла за ней дверь, закуталась поплотнее и поведала, что же произошло на самом деле. — Именно поэтому мы с Илюшей оба переезжаем в мою комнату, сюда же будем приходить только для общения с Зигвальдом.

Я была категорична. Ребёнку нужна нормальная обстановка! Ну а с переодеванием и омовением как-нибудь разберусь. В конце концов, для этого есть ванна (причём не смежная с этим неандертальцем!), всегда можно закрыться и переодеться там.

— Боже мой, какой ужас! — Беренгария приложила руку к сердцу и покачала головой. — Я как чувствовала, что эта смежная ванна — источник проблем, даже заперла её на время, надеялась, что успею тебя переселить до того, как вы там столкнётесь.

— Надо было предупредить меня, — упрекнула я королеву.

— Не хотела нервировать тебя зазря. Я думала, что после происшедшего он проведёт время с Крайлахом и Ортосом, выясняя что да почему, — она развела руками. — А потом ты бы переехала. Кстати, мой муж где-то ходит, я его не видела с тех пор, как он вернулся к Зигвальду. Где они с Ортосом сейчас и почему допустили проникновение Миреллы в его комнату?

— Знаешь, думаю, что так даже лучше, — меня осенила интересная идея. — Возможно, они специально не стали её останавливать, чтобы Зигвальд увидел её истинное лицо?

— Не знаю, — покачала головой королева. — Вообще Мирелла была на хорошем счету до сегодняшнего дня. Разве что Ортос никогда ей не доверял, но он в принципе такой. Дознаватель он и есть дознаватель.

— Кто? — а вот это было для меня не очень приятной новостью. — Тот душка со шрамом дознаватель?

— Душка? — Беренгария искренне рассмеялась, правда, тут же прикрыла рот ладошкой, чтобы не разбудить Илладара. — Да это самый страшный человек Армарии. То, что он тебя не скрутил и не потащил в пыточную за выстрел из лука — загадка века! А тот факт, что он встал на твою защиту, закрыв своим телом от гнева Зигвальда, и вовсе за гранью реальности.

Капец. Нет, она серьёзно?

— Прими совет: будь с ним осторожна. Пожалуйста!

Я задумалась. Неужели он такой страшный этот Ортос? Да, черты лица его суровы, но у моего деда-военного тоже был своеобразный нрав и та ещё мимика, но он был справедлив и добр со мной. Маму с папой ругал иногда, но любил обоих и готов был жизнь положить ради нашего счастья.

Эх, вот бы его сюда со мной в пару, он бы показал этому Зигвальду, что такое настоящий мужчина! Пусть ему почти семьдесят, он до сих пор крепкий, в здравом уме и твёрдой рукой колет дрова. И даже не кряхтит! А ещё держит лошадь и ездит на ней каждый день, и мне любовь к этому делу привил.