Глава 11

Игнат

– Знаешь, Игнат, еще чуть-чуть – и я скажу, что боюсь. – Голос Амина в телефонной трубке звучал обеспокоенно, а еще резал мои уши жутким акцентом. И это при грамотном построении предложений. Наш язык он изучал с детства и знал его идеально, поэтому я не раз приходил к выводу, что и акцент он имитирует. Глупости, зачем ему это нужно? Но уж за сто с лишним лет практики языка с легкостью можно научиться правильному произношению.

– Никогда не поверю, – коротко хохотнул ему в ответ.

– Ты меня извини, друг, но свою-то семью ты спрятал, чего не скажешь о моей. Мама уже на чемоданах сидит.

– Почему именно сейчас? Она столько лет здесь не появлялась… – Его мать была русской и уехала с Аршитом в далекую восточную страну в тысяча девятьсот девятом году. Конечно, она время от времени навещала родственников, но уже почти сорок лет ее нога не ступала на русскую землю. Даже на похороны родной сестры не прилетела.

– «Потому, что не стало наконец-то той суки, из-за которой я устроила бойкот центральному клану!» – цитирую свою мать слово в слово. – Его голос звучал насмешливо, пародируя родительницу, он максимально повысил свой тембр.

– Неужели она не посетила похороны Янины лишь из-за Татьяны Назимовой? Я, конечно, не лезу, но это по меньшей мере странно.

– Игнат, я же не подружка, чтобы ее понимать. Я давно перестал понимать женщин как вид вообще. В общем, ждите где-то месяца через полтора, ближе к Новому году. Я тут попробую еще один след распутать. Но сомнений нет, все причастные к покушениям связаны с оружием.

– Вполне предсказуемо. – Я растер пульсирующие виски и уставился на пейзаж в окне. Загазованный воздух, не продохнуть, и тьма машин.

– А еще у меня подозрение, что в России они работают не с оборотнями, а с обычными людьми.

– Это же абсурд, Амин.

– Ну почему иначе ты на них не вышел, когда ездил на Дальний Восток?

– Может, потому что там никто не промышляет этим, – огрызнулся, не веря сам себе. – Ладно, если что узнаю – сообщу.

– Аналогично, Игнат. И еще… – В трубке послышались шорох и эхо быстрых шагов, а затем глухой голос, который он однозначно пытался сделать тише. – Как Лекса? Так же?

– Да, Амин, все без изменений, мне жаль.

– Ясно, спокойной луны тебе!

– И тебе.

В динамике щелкнуло, а я обессиленно приложил телефон ко лбу и часто задышал, вгоняя кислород в легкие. Даже упоминание о Лексе отдавало в сердце тянущей болью, потому что перед глазами сразу вставала Янино лицо, искажающееся гримасой печали от любого напоминания о происходившем с дочерью Назимова.

– Альфа?

Повернулся к своему бете, сидевшему рядом, и поймал его обеспокоенный взгляд. Все же он один из немногих, кто хоть как-то понимал меня, пожалуй, еще только Николай, и все. И они видели, как мне непросто дался разрыв с Яной. Естественно, они молчали, не задавая лишних вопросов, но беспокойства своего не скрывали.

– У Амина опять глухо, ничего конкретного не выяснил, но он по-прежнему думает, что концы этого заговора связаны с дальневосточной стаей.

– Я тоже так считаю, и ты это знаешь.

– Знаю. Знаю! И тут же сами себе противоречите, предполагая, что заговорщики могут быть связаны и с людьми.

Александр сжал крепче кулаки, ему не нравился разговор, и вообще он терпеть не мог доказывать свою точку зрения, особенно мне. Я тоже его прекрасно знал.

– Не мог же ты настолько увлечься Касуцкой, чтобы не замечать очевидного? Он все же предпринял попытку. Безуспешную, естественно.

– Вот только Риту не трогай. – Я поставил точку в нашем разговоре и откинулся на сиденье, расслабляясь и прикрывая глаза. Совсем недавно я научился отрешаться от реальности. Конечно, все не так гладко и профессионально. Я не занимался йогой или всякими там медитациями, как Рита. Но все же ее умения пошли мне на пользу.

Пара расслабляющих массажей, в полумраке, под релаксирующую музыку, и с легкими нотками эфирных масел, которые, как ни странно, не раздражали мой нюх и действовали на настроение благоприятно. Решающим фактором был спокойный голос Маргариты, шептавший сущую чепуху. Мой волк успокаивался.

Чудная девчонка Рита стала моим спасением. Первую неделю, как только уехала Яна, я метался диким зверем, не работал, не ел, не спал. Питался лишь на охоте и походил на сумасшедшего, не желая перевоплощаться.

Потом меня выловила Маргарита, и я решил проверить Янину гипотезу, но для этого мне пришлось сменить ипостась и попросить ее обернуться. Она выполнила мою просьбу и, к огромному сожалению, парой не оказалась. Только вот печали я не испытал, лишь облегчение, распознать причину которого так и не сумел.

И все же эта встреча послужила толчком к тому, чтобы я собрался – обернулся человеком. На следующий день я появился в офисе и три дня разгребал образовавшийся завал. А потом созвонился с Ребровым и договорился о встрече с детьми.

Больших надежд, пока летел в Новосибирск, не питал, понимал, что с Яной нам не по пути. Не сделать мне ее счастливой. Уже проверено временем. А мать моих детей должна быть в первую очередь довольна жизнью, тогда и дети будут расти в прекрасной обстановке. Непреложная для меня истина.

И, несмотря на четкое понимание всего этого, нашей встречи я ждал, как манны небесной, и жестко был обломан. Яны не то что в доме не было, она даже с территории поселка сбежала на несколько дней, пока я там находился.

Потом так будет случаться каждый мой приезд, и я даже к этому привыкну и решу, что это лучшее для нас решение. Но тогда меня это выбило из колеи и жутко разозлило. Увидев по приезде встречавшую меня Риту, я, не особо думая, завел ее в туалет и, разложив на мраморной столешнице умывальника, взял. Грубо, быстро, невероятно цинично. Она была не против, а мне полегчало.

Тогда я впервые осознал, что она меня успокаивает, так же было и раньше, но я не заострял на этом внимание. А тогда, в туалете бизнес-зала, стоя со спущенными штанам, нависая над растерянной девушкой, понял, что с ней можно попробовать что-то большее, чем одноразовый быстрый секс в туалете.

И начались вторые в моей жизни серьезные отношения с девушкой. Абсурд полный. Мое тело до сих пор горело от вспоминай о податливой Яне подо мной, а я прикладывал усилия для налаживания взаимопонимания с другой женщиной. Да, я учился на собственных ошибках и в отличие от своего брака с Ритой начал все с разговора.

Объяснил ей, что в приоритете для меня работа и семья, где бы та ни была, также дал понять, что на яркие чувства с моей стороны ей рассчитывать не стоит, но пообещал уважение, поддержку и понимание. Она согласилась, и я нисколечко не пожалел.

Маргарита постоянно была рядом и выручала всегда, когда внутренний зверь выходил из-под контроля. Она просто мяла мои плечи и шептала глупости на ушко, тем самым успокаивая. И лишь после поездок в Новосибирск я был зол настолько, что испытывал отчаянную потребность в ее горячем и молодом теле. Само собой, мы с ней спали и в другое время, но я старался быть таким, каким хотелось ей, а вот в такие дни мне требовалось быстрое и жесткое снятие напряжения, без чувств и эмоций, просто легко и чуть-чуть по-звериному.

Машина затормозила, я огляделся и понял, что мы подъехали к офису. Настолько глубоко был погружен в воспоминания, что время пролетело, не оставив и следа.

Вышли с Александром из автомобиля и направились в сторону здания в абсолютной тишине. Напряжение между нами так и сквозило после недавнего разговора, мы были недовольны друг другом. И мой бета показывал свое недовольство всем своим видом, я же на это и плечом не повел, слава луне, не конфета и не девка на выданье, чтобы нравиться всем.

– Если нароешь что-то конкретное, тогда я тебя выслушаю. У тебя, Саша, зеленый свет на все поиски. Поэтому не пыхти мне тут и не доказывай что-то беспочвенно, а делами занимайся.

Александр кивнул, слегка склонив голову, и, ничего не ответив, поспешил в сторону своего кабинета.

На выходе из лифта меня подловила Маргарита, засеменила в мою сторону, при этом звонко цокая каблучками, и повисла на моей шее.

– Я соскучилась, – тихо прошептала на ухо.

Дождался, пока она поцелует меня, и расцепил ее руки.

– Ты же знаешь! Не здесь, – тихо, но четко ответил ей.

Она, недовольно поджав губы, отошла от меня и припустила следом, когда я двинулся дальше. Только мы миновали секретаря и зашли в мою обитель, прикрыв за собой дверь, она надула обиженно губу и продолжила портить мое и без того неидеальное сегодняшнее настроение.

– Все и так знают, что мы вместе. Не понимаю, к чему эта скрытность.

Я опустился в кресло и окинул оценивающим взглядом Касуцкую, которая к тому моменту присела на краешек стола, сложила ногу на ногу, эффективно продемонстрировав ажурные края своих чулок.

– А мы и не скрываем, Рита. Это элементарное соблюдение приличий.

– О луна, какие глупости ты говоришь!

Она встала из-за стола и, обойдя его, зашла за спинку моего кресла, прильнув ко мне, положила голову на плечо, а ладони запустила под полы пиджака.

Все же она не так наивна, как мне казалось прежде. Сейчас, спустя почти четыре месяца отношений, понимал, что это не я такой вдруг правильный стал и могу сосуществовать без особых проблем рядом с женщиной. Это она подстраивалась под меня, грамотно подстраивалась. Точно так же, как и Яна, только с двумя существенными различиями: Яна не проявляла навязчивость, а Рита постоянно только и щебетала о том, как любит меня, ценит и с ума сходит. И второе, самое главное отличие: когда молчала Яна и тихо мирно терпела, меня это бесило, потому что я желал ее эмоций, как воздуха, я ими питаться был готов, а на Ритины эмоции мне… ни горячо, ни холодно. Есть и есть, нет и нет.

И все бы ничего, но после поездки к ней домой она стала вести себя более нагло. Я ей обещал уважение и заботу, но будущего, которое она, судя по всему, себе нафантазировала, я ей не обещал.

Даже Даниилу Аркадьевичу Касуцкому при уединенном разговоре прямым текстом так и сказал: «К вашей дочери отношусь со всей серьезностью, на которую способен в данной ситуации. Но вы, надеюсь, понимаете, что я до сих пор женат и наследники у меня имеются. А Рита даже не моя пара. Поэтому, если жена решит вернуться ко мне, мой выбор в такой ситуации будет очевиден».

Сухой и поджарый бурый волк средних лет с цепким умным взглядом помолчал, пожевал губу и задал единственный вопрос:

– Она-то сама знает об этом?

– Вот только не делайте из меня негодяя, – усмехнулся в ответ, правда, одними губами, взгляд мой по-прежнему оставался холодным. – Я обо всем четко ей сказал с самого начала, когда предлагал завести отношения. Она согласилась на такие условия. И я до последнего думал, что нас обоих это устраивает. Но, – развел руками, – сами видите, она не пошла учиться, как планировала, а везде сопровождает меня, честно сказать, я этого не одобряю.

Поездка была исключительно деловой, но многие предположили, что это родственный визит. Мне было все равно, огорчало лишь то, что не смог навестить своих щенков, как им обещал.

Но ситуация в клане Амина вынуждала, кто-то устроил охоту на него и его отца, причем втемную. Многочисленные покушения и все следы обрывались на Дальнем Востоке, что было для меня очень странным. Я не мог не проверить лично, потому и поехал.

Ничего не нашел и не узнал, возможно, плохо искал, но на мой взгляд, (как считает Александр, предвзятый взгляд), дальневосточная стая была чиста.

Размышлять, чувствуя на себе прикосновения девушки, было довольно легко, но вот ожидаемого результата у нее добиться не получилось.

В дверь постучал секретарь, и я разрешил войти. Светлана выглядела слегка растерянно и так и осталась на пороге, переминаясь с ноги на ногу. Рита же и бровью не повела, по-прежнему гладила мою грудь через рубашку и планировала вот-вот под нее забраться.

– Извините, Игнат Маркович, что не вовремя, просто думала, что это может оказаться важным. Я позже да зайду.

Взрослая волчица, а краснела и стеснялась, как школьница.

– Что там, у тебя, Свет?

Махнул, чтобы подошла, и услышал недовольный вздох Маргариты аккурат у моего уха.

– Вот!

Светлана положила передо мной желтый бумажный пакет с документами и спешно отскочила. «Чего это она?»

– Что тут?

– Курьер принес, это от вашей… – Она запнулась и пока собиралась с мыслями, меня стали посещать невероятные по своей невозможности, догадки. – Извините, это от Яны Олеговны.

Всего два слова, а они будто бы прорезали весь кабинет молнией. Молнией, которая залетела в открытое окно и все к чертям собачьим спалила. Светлана, дождавшись моего кивка, припустила из кабинета со скоростью спринтера. А Рита… Рита выпрямилась и протянула тонкие ручки к конверту. Как только ее ладонь легла на бумагу, я опустил свою сверху и, крепко сжав аккуратненькие пальчики, севшим голосом убедительно попросил ее выйти.

Рита, не будь дурой, не стала спорить, лишь поджала пухлые красные губы и вышла вон.

Услышав щелчок дверной ручки, опустил взгляд на стол. Желтая бумага для документов – обычное явление, но сейчас во мне прочно поселилось ощущение, что это что-то да значит. Как те же желтые цветы. Я нечасто одаривал женщин букетами, но уж эту прописную истину знал.

Разорвал пакет и, достав из него приличное количество листов, швырнул обертку в мусорку, подальше от глаз.

Предположения мои подтвердились. Это были документы, необходимые для развода, пролистал до последней страницы, где располагалась размашистая Янина подпись. Погладил подушечками пальцев легким невесомым касанием место на бумаге, где красовались синие завитушки, которые, возможно, еще вчера вывела Яна своей рукой.

Прикрыл глаза и отдернул руку, понюхал пальцы, но не почувствовал ни единой нотки ее аромата. Сжал голову, крепко давя на череп, в надежде, что пройдет пульсация. Распахнул глаза и сфокусировал зрение на пустой графе соседствующей с причудливой буквой «Я», и все же подписал документы.

Еще раз посмотрел на голубую надпись и горько усмехнулся, она ведь так и не сменила свою подпись и сейчас ей этого делать не придется, как у нее все четко.

Вспомнил, как она, нахмурившаяся и недовольная от того, что я поднял эту тему, поддерживала заметно округлившийся живот руками и объясняла мне, словно ребенку, что она еще в подростковом возрасте придумала себе подпись: «Я думала, что родители от меня отказались, зачем мне их фамилию еще и в подпись пихать, а так самое то, и сейчас менять не придется!»

Вот и сейчас ей тоже ничего менять не придется, хоть фамилия моя останется. Собрал листы, стукнул ими по столу, и, словно насмехаясь надо мной, один из них выпал. Я взглянул на него, и как током прошибло.

Злая насмешка судьбы.

Хотя почему судьбы? Скорее, Реброва. Вряд ли Яна стала бы подкидывать мне «случайно» забытую форму заявления о смене фамилии.

Чертова женщина!

А я, кретин, даже бумаги не прочитал. Был на сто процентов уверен, что в них все грамотно. Может, у меня и детей отобрать хотели? Хотя срать мне на эти человеческие законы.

Разломал ручку, которой подписал этот акт вандализма над собственной жизнью. Не помогло! Даже ни на грамм.

Откатился на кресле и, порывисто поднявшись, быстрыми шагами дошел до одного из окон, приоткрыл его и, несмотря на ноябрьскую прохладу, был готов высунуться с головой из него. Мне нужен воздух или холодный дождь. Мне нужны ясные мысли.

Только время шло, помещение заполнялось морозной свежестью, а в мозгах ни на миг не прояснилось. «Что же творится с моей жизнью, поди давно не щенок!» И как молотом по затылку бахнуло: нужно с ней увидеться. Просто отдать ей документы лично.

И все! Ничего большего. Просто поговорить. Может, тогда я избавлюсь от половины глупых мыслей, обитающих в моей голове.

Достал телефон и уже почти добрался в телефонной книге до Реброва, как остановился и обозвал сам себя дураком. Олег мне тут не помощник, отмотал до начала списка и немигающим взглядом уставился на номер абонента «Васильев Макс». Как бы он меня ни бесил, мужиком был нормальным. Не раз с ним встречались после того случая в его квартире и пришли к нейтралитету, оба понимали, что во мне говорила безудержная ревность…

– Слушаю, Игнат.

– У меня к тебе просьба. Личная.

– Говори, я один. Это как-то связано с документами?

– Ты знаешь?

Сказать, что он меня удивил, – ничего не сказать!

– Мой человек их составлял.

– Ясно. Я их подписал, но хотел бы отдать Яне лично, думаю, ты знаешь, она уезжает из поселения…

– Знаю, – перебил меня сибирский альфа, – просишь у меня разрешения на приезд и сокрытие этого факта от моего первого беты. – Его голос звучал насмешливо, и мне с непередаваемой силой захотелось опять врезать ему по морде.

– Да, ты меня правильно понял, – ответил, не скрывая рычания в голосе.

– Окей, только с тебя тоже одолжение.

– Какое?

– Не сейчас! Но не переживай, это никак не повредит твоему альфе, твоему клану и твоей семье.

Хорошее обещание. Для нас, волков, это вообще слова сокровенной клятвы. Правда, это было давно, сейчас уже почти никто не клялся, но важность этих слов по-прежнему для всех оставалась нерушимой.

– Хорошо. Я сегодня вылетаю, подготовь машину, чтобы встретили.

Развернулся на пятках и забрав ненавистные документы со стола, направился на выход.

– Светлана, организуй мне самолет в ближайшие часы до Новосибирска, – и уже у самого лифта вспомнил: – И окно у меня в кабинете закрой! А то простудишься к едрене фени, ты же та еще чайная роза. – Я усмехнулся, чувствуя необъяснимую легкость на душе, и нажал на табло лифта цифру с номером этажа, на котором обитал мой бета.

– Я улетаю сегодня на территорию сибирской стаи! Так что ты за меня.

Друг кого-то внимательно слушал по телефону и прикрыл динамик сразу, как я появился на пороге. Меня это удивило, потому я замолчал и тихой поступью, будто бы его собеседник мог услышать даже стук моих шагов, дошел до пустующего хозяйского кресла и вольготно опустился в него, сложив ногу на ногу, и внимательно уставился на Александра. Тот стоял около стола, держа трубку у уха с жутко сосредоточенным выражением лица.

– Я все понял, молодец. Работай в том же направлении. И, ради светлой луны, будь предельно аккуратен и осторожен. Все, до связи, – закончил разговор Александр и обратился ко мне. – Что ты так смотришь, как будто не волк, а удав? Я кроликом себя почувствовал, честно! – Я проигнорировал его желание отшутиться, и тогда он продолжил: – Даже не думай, – поднял руки, – ничего не скажу, пока не выясню все окончательно. Ты сказал мне землю носом рыть, вот я и рою.

– Понятно. Что я сказал, ты слышал?

– Решил навестить жену?

– Не сочиняй того, чего нет. – Я хлопнул ладонью по столу и, поднявшись, помахал бумагами перед его лицом. – Это документы на развод, которые мы оба подписали. Так что делай выводы сам! Возможно, у тебя еще есть время подружиться с Риткой.

– Да иди ты, шутник. Какой-то ты чересчур веселый, – с подозрением посмотрел на меня. – У тебя все в порядке?

– Нет, обдолбался. Все, я уехал. Сообщи Назимову, кстати, что я взял отпуск без содержания и на неопределенный период. И давай это, – нарисовал в воздухе ладонью круги, – рой дальше.

Самолет был готов через два с половиной часа, к тому моменту я почти испепелился от горящего внутри меня буйным огнем предчувствия чего-то судьбоносного.

Машина с ребятами Васильева уже ждала меня по прилету и в максимально короткие сроки доставила на территорию поселка. Поблагодарил ребят и зашагал к ребровскому дому, утопая ногами в хрустящей снежной насыпи. В отличие от слякотной Москвы, здесь все было усыпано искрящимся и переливающимся белым-белым снегом. Красота-то какая! Сколько же дней он уже идет? Пока дошел до своей цели, летящие хлопья усыпали и мои волосы, и плечи.

И, не дойдя каких-то двадцать метров, застыл, открывшаяся картина из меня разом выкачала весь воздух.

Я увидел их.

Близнецы, наряженные в белые комбинезоны с черной меховой опушкой, такой же, как и шерсть моей красавицы, играющей с детьми. Я и раньше видел Яну в этой ипостаси и как она балуется с детьми, тоже видел. Но именно сейчас мое сердце замерло на миг и принялось стучать как ненормальное, частотой своих ударов опережая щелчки секундной стрелки.

Это было невероятно красиво и безумно завораживающе. Черная волчица, зарывающая то нос, то хвост в пушистом белом покрывале, и хохочущие дети рядом.

Мои родные, самые драгоценные дети! На голых инстинктах и идиотском желании, спровоцированном острым приступом тоски, быстро разделся, пока она меня не заметила, и сменил ипостась.

Переступил с лапы на лапу, пробежал немного вперед и почувствовал взрыв.

Набрал в легкие воздуха и, еле переставляя лапы, направился в сторону черной волчицы. Она, учуяв меня, резко задрала морду и уставилась удивленно-испуганным взглядом. Моя девочка ощутила то же самое.

Непередаваемое, необыкновенное, всепоглощающее и разрывающее душу чувство.

Подсознательно я ощущал, что произойдет что-то важное в этой поездке. Только вот даже и близко предположить не мог, что меня ждет. Как говорится, ни в сказке сказать, ни пером описать, абсолютно перетряхивающая все нутро новость. Событие, кардинально меняющее твою жизнь, делающее белое черным, а черное – белым, горячее холодным, а холодное – горячим; горькое сладким, а сладкое – горьким…

Просто, твою мать, событие которое сделало меня другим существом! Сегодня родился новый я, знающий по-другому и по-другому чувствующий.

Волчица внезапно сорвалась с места и побежала в лес, а я вдохнул такой желанный запах своей истиной пары и помчался следом за ней.