Глава 6. Финальный бой

— А ведь ты и не извинился, — прошептала я, ласково проводя пальчиком по обнажённой груди любимого.

Медленно и неукротимо приближался рассвет. Уже начали безмятежно щебетать птицы, лёгкий туман стелился по траве, и утренний ветер, неизвестно каким чудом пробравшийся в палатку, прохладно скользил по нашим разгорячённым телам, которые были едва прикрыты тонким покрывалом, и вызывал сладкую дрожь.

— Извини, что не смог отгородить и уберечь тебя от всего этого.

Я примерно этого и ожидала от него. Уж слишком хорошо знала его как прямолинейного и упёртого мужчину, который редко жалел о своих действиях, какими бы они ни были.

— То есть о своих поступках ты не жалеешь?

— Признаю, методы были выбраны неудачные, но я хотел как лучше.

— А рассказать мне своём плане не хотелось? — присаживаясь и прижимая покрывало к груди, спросила у него. — Не подумал, что так было бы лучше?

— Ну, конечно, — фыркнул Райан, приподнимаясь следом и целуя меня в нос. — И ты, услышав, что здесь крайне опасно и я боюсь за твою жизнь, как послушная жена осталась бы ждать меня в долине?

Я подумала всего мгновение и покачала головой, признаваясь:

— Нет.

— Вот и я подумал о том же, — он вздохнул, снова ласково поцеловал меня и, встав с постели, принялся одеваться. — Тебе пора уходить.

Я вздрогнула и неловко взлохматила непослушные волосы, пытаясь за этим движением скрыть растерянность и обиду.

— Боишься, что нас застукает твоя целительница? — горько спросила у него.

Ревность никуда не делась и теперь вновь набирала обороты, готовясь всё снести на своём пути. Было очень обидно, и я совсем не понимала причин его поведения. Возникло такое неприятное и гадкое чувство, будто меня только что использовали и выбросили как ненужную вещь.

— Она не моя, — надевая штаны, ответил Райан и повернулся ко мне, в синих глазах еще не погасло пламя страсти и пережитого удовольствия. Этот взгляд ласкал меня и успокаивал. — И ты отлично это знаешь. Я не хочу, чтобы нас застал император.

— А этому какая разница? Дипломатический скандал? Так радовался бы. Отличный способ объединить магов и перевёртышей. Прославленный генерал и спасительница, чем не сюжет для новой сказки?

— Угу. Если бы я остался в Империи, а не отправился сразу после победы назад в Аарг. И если бы для тебя не был бы уже подобран другой, более знатный и родовитый жених.

— Ты про Ягуара? Так это Совет велел сохранить этот фарс с луаной. Они приставили его ко мне в качестве охраны.

Неужели ревнует? Это было приятно, но непонятно. Я была уверена, что Райан умный мужчина и поймёт, что наши отношения с Найлом далеки от романтических. Мне кажется, это видели все.

— Я не о нём.

Я нахмурилась. Больше женихов на горизонте не предвиделось. Насколько я знала. Или что-то упустила?

— Если ты выживешь, — надевая рубаху и быстро застёгивая пуговицы, сухо произнёс он, — а не замёрзнешь от слишком долгого соприкосновения с магией, то тебя ждёт воистину королевский подарок — брак с Аврелием и титул светлейшей императрицы.

Внутри всё похолодело от страха и тревоги.

— Ты ведь шутишь? — с трудом выдавила я.

— Нет, я вполне серьёзен.

— Но ведь от него не было ни одного намёка на что-то подобное, — пробормотала в ответ, вцепившись пальцами в тонкую ткань и нервно сглатывая. — Я было точно заметила, если бы был хоть один намёк.

Заметила и пресекла бы на корню. Но император все эти дни был со мной учтив и холоден. Ни одного заинтересованного, чисто мужского взгляда. Я уверена в этом.

— Зачем ему это? — хмыкнул мужчина. — Аврелий не юный мальчишка, ему уже за пятьдесят, он вдовец, у него есть наследник, и ваш союз будет сугубо политическим. Ему совершенно ни к чему ухаживания, цветы и комплименты. Он и так тебя получит, — едко добавил Райан. — Думает, что получит.

— Этого не будет.

— Совет вынудил тебя принять ухаживания Ягуара, они же и заставят тебя принять предложение императора.

— Этого не будет, — упрямо повторила я, а сердце застыло в тревоге, понимая, что не всё так просто.

— Аврелий не дурак, он найдёт подходящие аргументы для того, чтобы убедить их в этом. А те надавят на тебя. У тебя ведь тоже есть рычаги: семья, родители, братья.

Ведь действительно, найдёт, и против этой толпы мне не выстоять.

— История повторяется, — пробормотала я, подаваясь вперёд и поднимая с пола свою измятую рубашку. — А ему не страшно? Тридцать лет назад брак императора с перевёртышем едва не уничтожил страну. Где гарантия, что ему простят подобный мезальянс.

— Здесь другой случай, Алика. Тебя народ любит. Ты для них героиня, и они все хотят видеть тебя своей императрицей.

— И какой же выход из всего этого? — изо всех сил стараясь не поддаваться панике, спросила я, натягивая штаны и пытаясь завязать шнуровку непослушными руками. Пальцы дрожали, выдавая моё состояние с головой. — Умереть во славу нового мира?

— Не смей так говорить! — прорычал Райан, схватил меня за плечи и слегка встряхнул. — Даже думать не смей. Я не позволю этому случиться. Лучше сам умру, но ты будешь жить, слышишь?

— И что ты предлагаешь? Бежать к пустынникам? Но туда еще надо добраться. Они загонят нас, как диких зверей. Поверь, у магов отличная практика. Хотя, куда я спешу. Нам еще надо выжить в этой мясорубке.

— Выживем, — прошептал он, прижимая меня к себе и целуя в макушку, рука ласково теребила мои волосы. — Обязательно выживем. Ты ведь помнишь те видения. Нас ждёт светлое будущее. Совместное будущее.

Я помнила, и своё лицо, припорошённое снегом и инеем, я тоже не забыла.

— Но не ты ли мне говорил, что будущее пластично и может быть изменено? Что мы создаём его сами и можем уйти с пути, выбранного для нас Богами? — прошептала в ответ, обхватив его руками и зарываясь носом в грудь, вдыхая сладкий и такой родной запах. — Я не могу тебя потерять. Мне не нужен этот титул, привилегии и земли. Лучше смерть, Рай. Лучше сгинуть в борьбе с болотниками, чем всю оставшуюся жизнь терпеть прикосновения чужого мужчины и мечтать о тебе, задыхаясь в золотой клетке.

— Мы справимся, Аля. Мы обязательно справимся. Ты только живи, обещай мне, что будешь жить, — прерывистый шепот, и соль от слез на губах. Я плакала и даже не заметила этого.

Вцепившись пальцами в плечи, я отдала себя всю этому поцелую, всю без остатка, дыша с ним одним воздухом и не в силах надышаться. Запоминая каждое мгновение и уже тоскуя.

— Кхм, — раздался у входа в палатку тихий кашель, заставивший нас вздрогнуть и застыть пойманными на месте преступления.

— Киан, — выдохнула я, смеряя тревожным взглядом дядю, который так и остался стоять у входа. — Что ты тут делаешь?

— Спасаю ваши шкуры, — хмуро парировал он, недовольно нас осматривая. — Тебе пора уходить.

— Как ты?…

— Лика, ты серьезно думаешь, я не замечу, что мою охранку сдвинули с места? — устало перебил меня Киан. — Времени почти не осталось. Пора, пока тебя не хватились. Я и так поддерживал иллюзии столько, сколько мог. Прощайтесь.

А ведь он прав, как ни прискорбно это признавать. Мы с Райаном снова посмотрели друг на друга.

— Прошу, не лезь в самое пекло, — прошептал он едва слышно, касаясь пальцами моего лица, будто пытаясь запомнить каждую чёрточку. — Не рискуй собой. Помни о руках и о том, что было в Затопках.

— И ты не рискуй. Помни, что обещал мне. Всегда это помни.

Быстрый поцелуй, и мы отошли друг от друга, боясь, что любое движение вернёт нас назад.

— Алика, — вдруг глухо произнёс Райан, когда я уже готовилась активировать Полог. — Главарь мой. Ты поняла меня? С ним я разберусь сам. Не лезь в это. Обещай мне.

Я кивнула и позволила Киану себя увести.

— Почему ты не остановил меня ночью? — спросила я, как только мы, не встретив препятствий, вернулись на территорию перевёртышей и подошли к палатке.

— Каждый имеет право на кусочек счастья. И ты тоже. Мы все видели, что между тобой и Тёрном что-то происходит, видели и молчали. Но сегодня такая ночь, — он замолчал, устремив усталый взгляд куда-то в пустоту. — Алика, если со мной что-то случится…

— Нет, — перебила его я, хватаясь за руку и не давая закончить. — Киан, не смей. Только не ты. Ты же самый сильный маг долины, ты не можешь пострадать.

— Боги сами решают, кого забрать, а кого оставить в этом мире. Скажи Сонье и детям, что я люблю их. Больше всего на свете люблю и отдал свою жизнь за то, чтобы они были счастливы.

— Не отдашь, — я замотала головой, чувствуя, как наворачиваются слёзы на глаза. — Биа не позволит.

— Ты ведь понимаешь, что есть вещи, которые нам не подвластны, — грустно улыбнулся он, сжав мои ладони. — Иди к себе. Тебе надо переодеться и подготовиться. Скоро начнётся общий сбор, где император произнесёт свою речь.

— Киан, подожди. Это правда?

— Что именно?

Я пытливо смотрела ему в глаза:

— Что после победы он собирается взять меня в жены?

Правда… Я прочитала приговор в его взгляде еще до того, как он ответил.

— Не знаю. Слухи такие ходят, но никто ничего толком не знает. Официально ты еще луана Ягуара, и ссориться с нами никто не будет. Пока. В любом случае ты же знаешь, что мы всегда поддержим тебя и поможем.

Даже ценой своей жизни и спокойствия. Все, как один, потому что мы семья. Но готова ли я принять такую жертву?

— Я поняла, спасибо.

В палатке меня уже ждала Дамина. Девушка при моём появлении суетливо поправила рубашку, застёгивая её на пуговицы до самого горла, но я успела разглядеть весьма красноречивые кровоподтёки на шее и груди. Видимо, этой ночью она отправилась совсем не к брату, как я думала, а к мужчине. Я не стала спрашивать к кому, это её личное дело, в которое мне лучше не соваться.

Мы смерили друг друга понимающими взглядами и принялись приводить себя в порядок. Она даже не стала принюхиваться ко мне, а просто сопроводила до ближайшей душевой кабины.

Мне казалось, что я слышала, как тикают часы, унося с собой последние мгновения тишины, а для кого-то и жизни. Смотреть вокруг было страшно. Кто из этих сильных магов и могучих перевёртышей доживёт до вечера? Кто из них переживёт этот день? Я не хотела знать и молилась всем Богам сразу, чтобы потери были минимальны.

Речь императора был пронизана пафосом, я особо не вслушивалась в слова, статуей застыв за его спиной на специальном постаменте. С другой стороны стоял Райан, и я из последних сил старалась не смотреть на него. Не стоит подливать масла в огонь. Хотя при желании любой перевёртыш мог сказать, с кем я провела эту ночь. Даже купание в душе с душистым мылом, которое пахло сиренью и фиалками, не могло смыть с меня запах Обсидиана. Но мне было всё равно. Оправдываться я не собиралась. Не сейчас.

— Удачи, Алика, — ко мне подошла Дамина, которая, как и остальные, уже успела перекинуться в белоснежную лисицу и тихо добавила: — Не дай себя убить.

— И ты себя.

Где-то в толпе магов был и Тарк. Эльяр и Дарен застыли рядом со своими Хейдами и бросали на меня тревожные взгляды. А я ласково теребила ледяные перья Ару и пыталась подготовиться к тому, что должна была увидеть и услышать.

Эти последние мгновения перед боем я запомнила навсегда.

Зов — мощный, яркий, бьющий по нервам и защите — послышался примерно минут за десять до появления самих болотников. Зарычали перевёртыши, припадая на лапы и злобно скалясь, схватились за медальоны маги. Ару беспокойно склонил голову и заклекотал.

— Всё хорошо, — прошептала я, продолжая гладить его по перьям. — Всё будет хорошо. По-другому ведь не может быть.

Во время первой атаки сработали все хлопушки. Мы стояли за стенами и слышали взрывы, от которых дрожала земля, слышали жуткие вопли и чувствовали противный запах дыма, горелой плоти и болотной тины. Он забивался в каждую пору, усиливая и без того нервное напряжение.

Вторая атака была проведена практически сразу. Лишь стоило взрывам стихнуть, как зов вновь раздался над городом, и маги спустили с цепи своё морское чудовище.

Кракен. Жуткий монстр подводного мира. Гигантский осьминог с дюжиной мощных щупалец. Я не видела, как именно он отбивается от новой атаки, защищая наш замок, лишь слышала жуткие хрусты и хрипы болотников, которые попадались ему на пути. Маги на сторожевой башне принялись бросать в атакующих стеклянные хлопушки. И вновь раздались оглушающие взрывы.

Хейды нервничали, перья давно встали дыбом на холке, и мне с трудом удавалось сдерживать их порывы. Они чувствовали зло и стремились с ним расквитаться. Но рано. Еще слишком рано. Не стоит раньше времени выдавать себя и тратить силы.

Кракен погиб во время четвёртой атаки. Его захлёбывающийся в собственной крови рёв еще долго будет приходить ко мне во сне. Хлопушки заканчивались.

— Пора, — скомандовал Райан, ловко залезая на Вира.

Мы послушно оседлали своих Хейдов.

— Все всё помнят? С сырой силой не играть, как почувствуете холод, сразу же прекращаете. Хейдов риску не подвергать. Перевёртышей прикрывать.

Мы стрелами взмыли в небо. Одновременно с этим раскрылись тайные ходы, из которых с громким рёвом выбежали перевёртыши. Я старалась не думать, что там, среди этой толпы, моя семья, друзья и просто знакомые. Все маги выбрались на стены, сверху запуская заклинания на болотников.

Начался ближний бой.

— Матушка-Богиня, защити нас грешных, — прошептала я, когда сквозь облака смогла полностью разглядеть поле боя.

Когда-то ровная зелёная поляна была сплошь в ямах и рытвинах, которые, словно страшные раны, полностью избороздили всё вокруг, а серый пепел, оставшийся от болотников, попавших в ловушки и под обстрел хлопушек, витал над землёй жутким облаком. Но рассмотреть толком было сложно из-за бесчисленного скопления болотников, которые потоком хлынули из ближайшего леса.

— Вперёд, Ару, — скомандовала я, привычным движением вызывая магические плети.

Сила болезненно покалывала на всё ещё чувствительных руках и холодила кожу, но я почти ничего не замечала, упрямо сжав губы.

Кровь бурлила от напряжения и предвкушения. Я хотела участвовать в этой войне, хотела отомстить им за Диану и Зипа, за сотни других невинных жителей Империи.

Задача нашей летучей пятёрки состояла в том, чтобы уничтожать ахтанов при выходе из лесной полосы, не давая им всем скопом наваливаться на перевёртышей.

От соприкосновения с сырой магией болотники моментально сгорали и осыпались пеплом на землю. Эльяр был прав, когда говорил, что организм, дабы минимизировать воздействие стресса, очень быстро привыкает к страшному и жуткому. Еще три месяца назад при виде того, как деформированное белокожее тело быстро рассыпается в прах у меня на глазах, не оставляя после себя даже костей, я бы вряд ли смогла сдержать рвотные позывы. Но сейчас я настолько отстранилась от происходящего, что лишь отмечала всё краешком сознания, полностью сосредоточившись на выполнении задания.

Взмахи плетьми, взрывы от хлопушек, которые не мог заглушить льющийся над поляной и городом зов, и ненавязчивый запах гари.

Первое время я еще смотрела вниз, пытаясь разглядеть хоть кого-нибудь в этом беспорядочном клубке тел. Вот отец с братьями и дядей Айроном клином влетели в толпу болотников, раскидав и уничтожив одним махом десяток монстров. Вот то шустрое белое пятно точно была Дамина. Только у снежной лисицы был такой чудный мех, который за пару минут борьбы стал грязно-бурым. От того, как она бесстрашно бросалась на врагов, как рычала и скалила клыки, мне стало даже немного не по себе. А быстрая серая тень, которая злобно выла, вгрызаясь в ахтанов — мама. Мало кто мог выстоять против иссонской волчицы, особенно когда она была в бешенстве. Видела я и Ягуара, в который раз поражаясь грации, силе и ловкости его прыжков, когда перевёртыш стремительно бросался на врагов, сверкая зелёными глазами.

Небольшая передышка, когда, пролетев над полем боя, Ару взвился вверх для нового захода. Мы поднимались, а Киан и Тарк спускались с новыми зарядами, принимая эту жуткую эстафету. У меня появилось несколько секунд для того, чтобы убрать плети и вцепиться в перья Хейда, давая возможность рукам отдохнуть от использования сырой магии.

Новый заход, резко вставший на дыбы Ару, тела болотников пронзили огромные ледяные перья-стрелы… и новый пепел, который тут же разметал ветер.

Там, под пушистыми облаками, где ярко светило летнее солнце, было так спокойно, что щемило от тоски сердце. Здесь не было этого жуткого запаха пота, крови, тины и серого пепла, который укрыл душным пологом всю землю, не давая нормально дышать.

Легкая передышка не только от силовых плетей, но и от рычанья перевёртышей, из-за чего кровь стыла в жилах. От постоянных взрывов, сбрасываемых магами со стен хлопушек, и нечеловеческих воплей ахтанов, от поля боя с оторванными кусками тел болотников и неподвижных тел перевёртышей, которые уже больше никогда не встанут, и от пепла, который падал и падал на них, будто снег.

«Не думать об этом. Нельзя. Иначе сорвусь!»

Наше кружение не прекращалось ни на минуту. Я почти не смотрела по сторонам, чувствуя каждую из четырёх своих птичек и зная, что с их наездниками всё хорошо. Иногда замечала краем глаза, как они стрелой пролетали мимо меня, сея смерть и ужас в ряды болотников.

Этот порочный круг всё не кончался. Короткие перерывы отдыха уже не помогали согреться и восстановиться рукам, пот застилал глаза, и очень хотелось пить. Я старалась не смотреть на заледеневшие руки, которые уже побелели от холода.

«Нельзя отвлекаться, нельзя себя жалеть, другим сейчас не легче».

Непослушными пальцами я достала из кармана последний согревающий заряд и раздавила его в руках. Тепло болезненным жаром опалило занемевшие кисти рук до самых костей, на глазах выступили слёзы. Ару сразу же напрягся и беспокойно глянул на меня, паря в воздухе.

— Всё нормально, — проглотив слёзы, пробормотала я, а пальцы продолжали дрожать от волн тепла и жара, которые накатывали, пытаясь уничтожить холод и облегчить мои страдания.

Мы всё ещё были над облаками.

Опустив взгляд, я увидела, какими безобразно красными стали мои руки, как всего за пару минут они отекли, став толстыми и неповоротливыми, как посинели ногти…

— Удручающее зрелище, — хмыкнула я, пошевелив пальцами. — Но, по крайней мере, холод отступил — и, стерев краем рукава слёзы, скомандовала Ару вновь лететь вниз.

Плети я активировала перед самой землёй, до последнего пытаясь отсрочить этот момент. Словами не описать ту боль, которую испытала от контраста горячей кожи и холодных силовых плетей.

Глухо засновав, зашипела, покрываясь с ног до головы липким потом, который лился уже на глаза, перекрывая обзор, и приходилось бить наугад.

Но к боли, как и ко всему остальному, тоже привыкаешь.

«Не расслабляться! Нельзя!» — мысленно твердила себе, вновь и вновь заходя на крутой вираж.

Я так сильно сосредоточилась на уничтожении болотников, что не сразу поняла, что их стало меньше выходить из леса. И зов давно замолк, оставив лишь рычанья и крики раненых.

— Алика! — рядом со мной завис Райан. — В замок. Быстро. Маги тут закончат за нас.

Спорить я не стала, понимая, что он прав. Каким-то чудом нам удалось отбить эту атаку. Сколько их еще будет потом… Но прежде надо было отдохнуть, перевести дух и немного подлечиться.

Как только Ару опустился на небольшой помост, специально поставленный для нашего приземления, я неловко сползла с его спины, не чувствуя ног от усталости, и едва не упала, запутавшись в собственных ногах.

«Хороша воительница».

— Целителя, живо! — подхватив меня на руки, крикнул Райан и прижал к себе. — Что же ты делаешь, глупая? Я же просил тебя не рисковать. Решила красиво умереть во славу Империи?

— Просто не даю тебе присвоить все лавры победителя, — ухмыльнулась я, закрыв глаза и наслаждаясь его теплом, вздрагивая каждый раз, когда руки касались ткани куртки и острая боль пронзала всё тело, обмякшее от усталости.

Надо же, я и не знала, что до такой степени вымоталась. Но, Боги, как же было хорошо в его объятьях.

— Райан! Ты ранен? — перед нами как из-под земли возникла Чернова, заставив поморщиться от досады.

Ей-то что нужно?

— Не я, — занося меня в свою палатку и кладя на знакомую кровать, которую еще этим утром мы делили вдвоём, не в силах заснуть и хоть на мгновение разомкнуть объятья, ответил тот. — Посмотри на её руки.

— Сейчас-сейчас, — женщина тут же села рядом со мной и осторожно коснулась воспалённой кожи. Прикосновение было совсем легкое, но я дернулась так, что едва не свалилась с кровати. — Тихо-тихо, потерпите немного. Магическое обморожение. Из вашей пятёрки самое сильное. Дисбаланс магических потоков… Что же вы так?

Я лишь едва пожала плечами, стиснула зубы и отвернулась в сторону, готовясь к боли, которая непременно последует за её словами.

— Надо бы сначала дать обезболивающее, но пока оно подействует… а надо согревать уже сейчас. И так всё слишком запущено, — продолжала бормотать она, мягко касаясь обмороженной кожи.

Тело вновь покрылось липким потом, и страшно захотелось пить. О чём, едва выдавливая из пересохшего горла слова, я и попросила.

— Райан, будь добр, дай ей воды. Всего глоток. Больше нельзя, иначе может сработать рвотный рефлекс, — не отрываясь от лечения, произнесла Чернова. — Не понимаю, как вы это терпите, скорее всего, тело находится в состоянии шока, и поэтому боль притупилась.

Повернув голову, я увидела, что от её рук, которые осторожно накрыли мои, исходит золотистое свечение. Магия жизни, антипод моей ледяной магии.

— Вы ведь вновь туда ринетесь? — спросила целительница тихо, когда я с помощью Рая смогла сделать один-единственный глоток.

— А как же иначе, — ответила ей и вздрогнула от тупой боли в запястьях.

— Еще старые раны не зажили толком, а вы вновь губите свои руки. Мало того, что вновь и вновь берётесь за сырую магию, так еще стихийно восстанавливаетесь с помощью самодельных зарядов. Да, они помогают согреться, но что будет потом? Ваша аура вся изломана и искажена этими скачками.

Оправдываться перед ней не собиралась. Хотя бы потому что знала, что молодая женщина права.

— Просто не могу иначе, — ответила я, чувствуя на себе пристальный и даже злой взгляд Обсидиана, который, словно страж, продолжал стоять у койки, готовый в любой момент прийти на помощь.

— Райан, — Чернова повернулась к нему и нахмурилась. — Тебе тоже не мешает восстановиться. Мне совершенно не нравится твой вид. Тебе необходимо восстанавливающее зелье и как можно скорее. Найди Агнессу, она всё сделает.

— Я останусь здесь, — упрямо процедил тот, а тёмно-синие глаза опасно блестели на осунувшемся лице.

— Твой долг вести армию, а кто будет это делать, если ты свалишься с ног от усталости и магического истощения? Не переживай, ничего с ней не случится. Я обещаю.

— Иди, — кивнула ему и устало вздохнула.

Я видела, как Райану тяжело оставлять меня и уходить. Но мужчина понимал, что целительница права.

— Хорошо. Я скоро вернусь, — произнёс он едва слышно, сделал шаг и неожиданно поцеловал в сухие, искусанные от боли губы.

Сердце замерло в груди и забилось как ошалелое, лицо запылало, и мне даже как-то неловко стало перед целительницей.

— Я скоро, — повторил Райан, лаская пальцами мой подбородок, и я судорожно кивнула.

После его ухода в палатке стало тихо-тихо.

— Я дам вам обезболивающее и восстанавливающее зелье. Его хватит на пару часов, но иначе вы просто не сможете сесть на своего Хейда, — едва слышно произнесла Чернова, продолжая магически лечить мои руки. — Вам необходимо как можно дольше не применять силовые плети.

— Спасибо за совет.

— Он вас любит.

Я перевела взгляд с рук на целительницу. Отрицать что-либо не стала, спрашивать, о ком она говорит, тоже. Мы обе хорошо всё понимали, и я ждала продолжения.

— А я люблю его, — тихо произнесла молодая женщина и грустно улыбнулась. — В него ведь невозможно не влюбиться. Сильный, смелый, честный, решительный и такой отважный. Тот, кто всегда и во всём впереди.

Я продолжала молчать. Да, она права, Райан был именно таким, но я знала и другую его сторону: мягкость, доброту, нежность и страсть. В этом был весь Райан, многогранный, сложный и мой. Только мой. Делиться им я ни с кем не собиралась.

— Вы знаете, что наши родители договорились о браке между нами много лет назад? — продолжила она.

— Да.

— Я готова уйти с ним в Аарг после победы, — произнесла Чернова, убирая руки. — Куда угодно, хоть в долину.

Лечение было завершено. Я видела, как тяжело ей далось моё восстановление: кожа приобрела синюшный оттенок, под глазами залегли темные круги, а губы побелели. Целительница, которая могла добить соперницу, смотря, как я буду корчиться от боли. Но долг и дар превыше всего.

— Понимаю, — кивнула я и принялась осторожно сжимать и разжимать пальцы, пытаясь восстановить чувствительность и контроль над руками.

— Стоит Райану только это предложить, — продолжила она и замерла. — Но ведь он не предложит?

На этот вопрос мы обе знали ответ.

— Это надо спрашивать не у меня, — тихо ответила ей.

— Вы тоже сильная. Очень сильная. Совсем как он. Вам всего двадцать лет, а ведёте за собой целую армию. Как алое знамя, которое развевается на ветру. И не отступите, даже ценой своей жизни.

— Как и все. Все те, кто оставил свои жизни там, на поляне.

Ответить она не успела, полог палатки откинулся, и внутрь вошёл император. Чернова тут же вскочила на ноги и склонила голову перед своим сюзереном. Мне хватило сил лишь для кивка. Целительница и тут оказалась права: вместе с болью ушел и шок, зато навалилась усталость и какая-то апатия.

— А вот и наша Снежная. Как ваше самочувствие?

— Спасибо, уже лучше.

— Я пойду принесу зелья для восстановления, — произнесла молодая женщина.

— Идите, Чернова, идите, — кивнул тот, не сводя с меня пристального взгляда. — Нам надо поставить нашу защитницу на ноги к новой атаке. Но я пришел не за этим. У меня для вас не слишком приятные новости.

И я сразу же поняла какие.

— Кто? — выдохнула, судорожно сжимая пальцами края манжет и совершенно игнорируя тупую боль.

— Многие не пережили этот бой, Снежная. Среди них оказался и Найл Ягуар, ваш наул. Примите мои искренние соболезнования.

— Найл? — просипела я, приподнимаясь на подушках. — Найл погиб?

— Он не вернулся, среди раненых его нет. К телам погибших мы выбраться пока не можем. Вы же сами понимаете.

Понимала, но верить отказывалась.

— Мне очень жаль, — повторил император и положил на кровать небольшой свиток. — Ягуар был великим воином, и Империя скорбит вместе с вами. Но перейдём к делу.

Какому делу? О каком деле может идти речь, когда Найл погиб?!

— По данным разведки, основная группа во главе с их предводителем подойдёт к стенам замка приблизительно через полчаса, может, через час. Набирайтесь сил, Снежная, главный бой еще впереди, — мужчина похлопал меня по плечу и ушёл.

Я машинально кивнула, полностью сосредоточившись на боли, которая терзала сердце.

Найл… Найл… Как же так? Ты же смелый и могучий Ягуар, как ты позволил себя убить? Я не могла и не хотела в это верить, в глубине души мечтая, чтобы это была неправда. Ведь тела никто не видел. Ведь есть шанс… Шанс попасть в лапы болотникам.

Вернулась со своими зельями Чернова. Я безропотно проглотила всё, что она дала, не чувствуя вкуса и даже не поморщившись.

— Слёзы помогают, — произнесла целительница, прежде чем уйти. — Не сильно, но помогают.

Наверное, она права. Но слёз не было. Я казалась себе пересохшей пустыней, созданной из боли, отчаянья и тоски, полностью опустошенная и лишенная эмоций и слёз.

На кровати остался лежать свиток, оставленный императором. Созданный из тонкой бумаги с золотым тиснением и перевязанный алой лентой, он казался произведением искусства. Выпрямившись, я потянулась к нему и, раскрыв, поняла, что это та самая пресловутая легенда о трёх братьях. Скользнув по ней взглядом, я неожиданно остановилась на последних абзацах, которые были выделены более крупным шрифтом.

После смерти молодой жены и гибели братьев, объятый горем Нат понял, что не хочет больше жить. Юноша вызвал своих Хейдов. Те подняли его в небо и доставили в самую гущу глухого леса. Там храбрый Нат и встретил свою смерть. Широко раскрыв руки, молодой человек застыл и позвал птиц назад, и они, оставляя после себя огненный след в небе, ворвались прямо в его сердце, смешались с кровью, превращая Ната в один сплошной сгусток сырой магии. Чудовищный взрыв… и героя не стало.

Свиток с тихим шорохом сорвался с пальцев и упал на землю. Я закрыла глаза и тяжело сглотнула.

Так вот что хочет от меня император.