Глава 8. Ты для меня больше, чем жизнь

Взрывной волной Райана отшвырнуло в сторону. Прежде чем упасть на землю, он снёс парочку довольно крепких деревьев. Не успей мужчина вовремя выставить щиты, всё могло бы закончиться еще плачевнее, и без пары переломов точно не обошлось бы. Это в лучшем случае, в худшем — он бы просто сломал себе хребет. А так его лишь немного оглушило и всё, хотя сырая магия изрядно потрепала защиту, и маг едва не перегорел от переизбытка сил.

Открыв глаза и с трудом поднявшись на ноги, Обсидиан сразу бросился вперед. Перед глазами двоилось, тело не слушалось и было похоже на кисель. А с неба, мягко кружась, падал пепел грязно-серого цвета. Его было так много, что казалось, что это снег пошёл в середине лета. Но Райан почти ничего не замечал и не смотрел вокруг. Он даже забыл о болотниках, их главе и о прочих проблемах. Спотыкаясь о корни, перепрыгивая через валяющиеся то тут, то там коряги, ветки и обломки деревьев, он искал её. И нашел.

Алика была в центре неглубокой воронки, в разные стороны от которой по кругу валялись сломанные деревья. Девушка лежала на боку, свернувшись в комочек и даже подложив ладошку под щеку. Совсем как ребёнок, которым она, по сути, еще являлась. Казалось, что девушка просто устала и легла отдохнуть.

Но это было не так. Её кожа была жуткого белого цвета и вся покрыта крупинками инея, щеки впали, черты лица заострились, губы посинели, а в волосах появились две белоснежные пряди.

— Аля, — падая перед ней на колени, просипел Райан и прижал девушку к себе. — Алечка, открой глаза.

Он гладил её покрытое снегом и инеем лицо, целовал в холодные сухие губы, прижимал к себе и снова целовал, пытаясь хоть немного поделиться с любимой силой и теплом.

— Ну же, Аля. Ты не можешь меня оставить, слышишь? Мы же всё это видели когда-то. У нас впереди только светлое будущее. Счастливое будущее вдвоём. Белые пряди есть, болотники повержены, нас ждёт Аарг… Тьяромей, вернись ко мне.

Путаясь в пуговицах, которые он вырвал с корнем, теряясь в рукавах, Райан стащил с себя рубашку и бережно укрыл ею девушку. После чего быстро вызвал на руках живительный огонь пустыни, пытаясь таким образом её согреть. При этом не переставал с помощью поцелуев передавать ей силу. Но все старания уходили в пустоту. Алика не принимала его дар.

«Ушла», — стонал и рыдал разум, не чувствуя отдачи и тепла.

«Нет! — отказывалось верить в происходящее сердце. — Этого не может быть! Аля не могла уйти!»

Но все его усилия ни к чему не приводили. Мужчине даже не удалось растопить иней на её ресницах. Хотел Обсидиан это признавать или нет, но девушка уже полностью заледенела и ступила за грань.

— Не отдам! Не позволю! — рычал Райан в бессильной злости и отчаянии, снова и снова отдавая всего себя на её восстановление. — Всё получится. Непременно получится. Просто нужны согревающие мази, отвары, зелья и заклинания. Сейчас из рубежа обязательно кто-нибудь прибудет, и они доставят тебя к целителям. Боги, где же они?! Мы вернём тебя к жизни. Обязательно вернём. Главное — продержаться. Совсем чуть-чуть.

И он держался, стиснув зубы, дрожа от контраста холода и жара. Но страшнее всего было смотреть в её лицо и понимать, что шанса почти нет.

— Помоги мне, Тьяро мей, помоги! Не давай главарю и императору выиграть. Не дай забрать тебя у меня!

Только когда на её щеку упала крохотная капелька, Райан понял, что беззвучно плачет. Слёзы текли по его щекам, но мужчине было всё равно. И стыдно за эту слабость точно не было.

Из леса стремительно выбежала группа знакомых перевёртышей.

— Лика! — взвыла волчица, на ходу обращаясь в молодую женщину с длинными тёмными волосами. — Девочка моя! Как же ты… Алика!

Она подбежала к ним, падая на колени, и зарыдала, пряча лицо в руках.

Рядом с ней безмолвной стеной встали три барса. Остальные продолжали стоять на почтительном расстоянии, осматриваясь и принюхиваясь в поисках врага.

— Она жива! — отрезал Райан, теснее прижимая девушку к себе и не прекращая вливать в неё огненную магию пустыни. Свой личный дар, открытый учителем много лет назад и сделавший молодого Обсидиана сильнейшим среди моранов.

— Мы чуем смерть, — тихо ответил старший из братьев и покачал головой. — Её сердце не бьётся, дыхания нет, а аура полностью уничтожена.

— Она уже ступила за грань, — подтвердил младший.

Отец промолчал, лишь еще сильнее склонил голову, пряча слёзы на своих глазах.

— Ступила, но не ушла! Я не позволю ей уйти! — Райан вновь взглянул на любимую. — Аля, ну же, милая, докажи им всем, что они ошибаются! Докажи, что жива!

Но она молчала.

Женщина зарыдала еще громче, дрожащими пальцами касаясь седых прядей своей девочки и вызывая в груди Обсидиана глухую ярость.

— Алика, девочка моя, — простонала Нейми.

— Ты лишь продлеваешь её агонию и мучения, — тихо произнёс Вейн Снежный, перекидываясь в человека и обнимая жену. — Надо отпустить, как бы больно это ни было.

Красная пелена застелила глаза, мешая нормально мыслить.

— Убирайтесь. Не смейте её трогать, — процедил Райан сквозь зубы, готовый насмерть драться с любым, кто рискнёт отнять Алику у него.

Совсем рядом затрещал портал, и небольшая полянка, изувеченная взрывом, наполнилась новыми лицами.

— Светлый! — облегченно выкрикнул Обсидиан, увидев среди прибывших своего бывшего ученика. — Живо сюда! Алику надо вытянуть! Быстрее!

Эльяр уже бежал к ним, за ним спешил и Дарен. Целитель осторожно обошёл её родителей и, тяжело дыша, опустился перед девушкой на колени. Одна рука коснулась холодного лба, другая накрыла сердце. Светлого тут же охватило золотое свечение живительной магии, которое передавалось Лике.

Райан боялся дышать, тревожно глядя на молодого человека, но своих рук не убирал. Чутье кричало, что именно его тепло держит Алику в этом мире, не давая уйти за грань.

И вдруг свечение мигнуло и погасло. Эльяр осторожно убрал ладони и отшатнулся, в голубых глазах застыли боль и слёзы.

— Ну? — требовательно спросил Райан, тяжело сглатывая.

— Мастер, — пробормотал молодой человек. — Мне очень жаль.

«Нет… нет! НЕТ!»

— Нет, — выдавил мужчина из себя.

— Она ушла.

— Не смей так говорить! Алика жива! Она просто немного замерзла!

Обсидиан произносил каждое слово очень чётко и максимально спокойно, но было видно, что он едва сдерживается.

— Она за гранью, это уже нельзя обратить. Куратор, Алика, ушла из этого мира.

— Ложь! Ты просто еще слишком слаб и юн. Ты не понимаешь. Алику надо срочно доставить в город к целителям. Элоиза справится и вернёт её.

Спорить с ним никто не решился, как и попытаться остановить это самоубийство. Делясь теплом, Райан Тёрн сам двигался к краю, собираясь уйти за любимой следом.

Маги, пришедшие с Эльяром и Дареном, довольно быстро построили обратный портал в город. Райан взял девушку на руки и пошёл вперёд, не обращая внимания на разрушения, забыв о болотниках. Его роль была сыграна до конца, теперь дело осталось за прибывшими. Маги во всем разберутся сами.

Стоило только выйти из портала, как они едва не оглохли от радостных криков и воплей приветствия. Каждый желал выразить свою благодарность героям.

Но почти сразу крики смолкли. Один взгляд на безжизненное девичье тело на руках генерала, и всё стихло. Не говоря ни слова, под жуткое молчание Райан, поджав губы, быстро направился к палаткам целителей.

Гравий хрустел под ногами, и едва слышный шёпот разносился по лагерю.

— Рай? — у входа в палатку мужчина едва не столкнулся с Черновой.

Молодая женщина тревожно застыла, осматривая их, и вздрогнула, с трудом сдерживая подступившие слёзы.

Её дар чётко и ясно показывал, что лечить и спасать Снежную бессмысленно. Девичье тело было пусто, сердце заледенело, а душа почти полностью ушла в иной мир. Оставалась лишь тонкая светящаяся ниточка, почти волосок, за который мужчина крепко держался.

— Спаси её, Элоиза! — быстро произнёс он, шагая внутрь палатки. — Алику нужно согреть. Прикажи своим целителям приготовить согревающие мази и настойки. Времени у нас мало.

— Райан…

Как же страшно и жутко мужчина сейчас выглядел. С безумным взглядом чёрных глаз, растрёпанными волосами, в которых застрял серый пепел, и огнём в руках, который медленно утекал из него в совершенно пустое тело.

— Не стой столбом, Элоиза! Алику необходимо согреть.

— Райан, ей уже нельзя помочь. Она мертва, — мягко произнесла целительница и попыталась его коснуться. Его надо было утешить и успокоить.

Лицо мужчины изменилось за долю секунды, а во взгляде появилась такая ненависть, что женщина отшатнулась, прижимая руки к груди.

— Решила избавиться от соперницы, Чернова? Думаешь, я погорюю и женюсь на тебе? — тихим зловещим шепотом прошипел Обсидиан, и губы презрительно скривились. — Ошиблась. Я уйду вместе с ней.

Она не стала оправдываться или отрицать, просто отступила в сторону, пропуская генерала с его ношей вперёд.

— Хорошо, лорд Тёрн. Мы поможем вам её согреть, — сказала Чернова и, резко повернувшись, приказала стоящей рядом девушке: — Агнесс, госпоже Снежной необходимо срочно оказать помощь.

— Но, госпожа, — девушка запнулась, не зная, как сообщить, что повелительнице Хейдов уже никак не помочь.

Её лечение лишь пустая трата времени и сил, которых и так сейчас не хватало.

— Приступайте, — жестко оборвала её Чернова. — Это то малое, что мы можем сделать для генерала Тёрна и его возлюбленной. Райан, — целительница вновь развернулась к мужчине и указала на кровать. — Положи Лику сюда. Сейчас мы её согреем и растопим лёд.

«Жаль только, что душу вернуть не сможем».

Она едва не плакала, смотря, как осторожно мужчина кладёт на кровать изломанное тело любимой, как быстро садится рядом и вновь пытается согреть огнём души. Как смотрит в холодное лицо и шепчет едва слышно:

— Тьяромей… вернись ко мне…

Судорожно всхлипнув, целительница выбежала прочь, чтобы через пять минут привести с собой императора.

— Вы должны что-то сделать, — тихо произнесла она, кивая в сторону кровати. — Райан действительно убьёт себя, если не остановится.

— Девочке нельзя помочь? — глядя на сгорбленную спину брата, сухо спросил тот.

Чернова покачала головой.

— Нет. Дело не только в многочисленных переломах и ушибах. Её аура разорвана в клочья, а душа ушла за грань. После такого не выживают. Я удивляюсь, как Райану вообще удаётся удерживать её.

— Потому что генерал её любит, — сказал император, входя внутрь. — Его любовь поддерживает в несчастной жизнь.

Райан внимательно следил за восстановлением Алики. Сам втирал мази в бледное тело, не обращая внимания на ожоги, остающиеся на ладонях, и пытался стереть иней, который всё никак не желал таять. Вливал отвар по чайной ложке в рот и заботливо стирал крохотные капельки с подбородка. И согревал магией.

Но как бы сильно маг ни был занят, приближение императора почувствовал сразу.

— Райан…

— Убирайся! — прорычал мужчина, даже не удосужившись повернуться.

Но тот проигнорировал тон и слова, подходя еще ближе, и взглянул в застывшее лицо девушки, которое белым пятном выделялось на подушке.

— Долго будешь себя обманывать?

— Убирайся, Аврелий.

— Она мертва, брат.

— Алика жива. Её просто надо согреть.

— Ты же сам отлично понимаешь, что это ложь, но продолжаешь упорно двигаться к краю.

Это стало последней каплей. Он и так едва держался, а они все вместо того, чтобы помочь, пытаются убить его девочку.

— Убирайся! Убирайся, пока я не убил тебя! Это ты отправил её на смерть! Ты убил её! — зло выкрикнул Райан, все же повернувшись в сторону императора.

— Да, — не стал отрицать тот, совершенно не смущаясь обмана и лжи, которыми опутал всё вокруг.

— Ты травил её все эти дни, загоняя, как зверя, в свою яму, — глаза Обсидиана горели ненавистью.

— И тут ты прав.

— Ты ведь не собирался на ней жениться после победы. Тебе надо было просто сломать её…

— И разлучить вас… — так же спокойно ответил император.

— Вывести из равновесия. Шаг за шагом ты толкал её к смерти!

Аврелий лишь кивал, признавая каждое слово, но не испытывая угрызений совести.

— Мы бы проиграли эту войну, брат. Объединение с перевёртышами лишь отсрочило неизбежное. Главарь был слишком силён. И только Снежная со своими Хейдами могла нас спасти. И я оказался прав.

— Ты убил её.

— И спас нас всех, — с нажимом повторил мужчина. — Жизнь одной против жизни миллионов. И ты знаешь, что я прав, выбрав второе, брат.

— Я тебе не брат, — процедил Райан.

— Если бы на её месте был кто-то другой, то ты не среагировал бы так болезненно. Всё дело в личных привязанностях. А их стоит отодвигать на второй план, когда дело касается империи и народа, который находится под твоей властью.

— Ты использовал меня.

— Да, — кивнул мужчина и вновь взглянул на погибшую девушку. В светло-карих глазах мелькнуло сожаление. — Отпусти её, Райан. Она должна уйти из нашего мира красиво. Ты удерживаешь всего лишь крохотную частичку её души, не давая девочке обрести покой. Снежная заслужила это.

— Алика жива!

— Нет, мертва. И вместе с ней ушли и Хейды. В любом другом случае они бы все еще находились рядом со своей хозяйкой. Мне очень жаль, но ты должен смириться с этим и продолжить жить дальше.

Обсидиан коротко и зло хохотнул, отлично понимая, к чему это приведёт. К очередным просьбам и давлению на совесть. И ведь не ошибся.

— Мне плевать на твоё мнение, Аврелий. Алика будет жить, я точно это знаю. И как только ей полегчает, мы вернёмся в Аарг.

— Решил уйти? — скривил губы император. — Но ты нужен Империи.

— Свой долг ей я уже отдал.

— Я умираю, Райан, — неожиданно признался он и затаил дыхание, ожидая ответа. Но и это признание не помогло.

— Мне всё равно, — пожал плечами тот, вновь переводя взгляд на любимую.

— Гордей слишком юн для власти. Это сейчас царит мир, покой и счастье, но уже завтра они все вспомнят про вековую вражду, про ложь, и начнётся грызня. Ты же знаешь это. Юному императору нужен наставник.

— Ты зря теряешь время, Аврелий. Я больше не помощник тебе. И сюда прибыл не ради тебя, а потому что меня попросил об этом учитель.

— Империя и наследник нуждаются в тебе.

— Но я не нуждаюсь в ней, — отрезал Обсидиан и вновь взглянул на любимую. — Она моя жизнь, прошлое, настоящее и будущее. Алика моя отвага, честь, вера и любовь. Я не верил, когда учитель утверждал, что она изменит мою жизнь, полностью уничтожив прошлую. Но это произошло. И единственное, о чём я жалею, что позволил тебе вмешиваться в нашу судьбу.

Аврелий покачал головой, отказываясь признавать поражение.

— Тобой сейчас движут эмоции, брат. Но я верю, что Боги вразумят тебя и вернут в семью.

— Ваше Величество, — перебила их Миа Снежная, которая застыла у входа, не решаясь войти, но и уходить не желая.

Женщина сдержанно кивнула императору, полностью сосредоточившись на внучке.

— Оставлю вас. Райан, наш разговор не окончен, — произнёс Аврелий и вышел, оставив их одних.

— Вы здесь, — радостно выдохнул Обсидиан, надежда вновь расцвела в груди. — Алике нужна помощь. Они все твердят, что она мертва, но это неправда. Вы же тоже были на грани. Вы знаете, как до неё достучаться и вытащить назад.

Снежная закрыла глаза, хватаясь за изголовье кровати, чтобы не упасть. Силы разом оставили пожилую женщину, напомнив о возрасте, которого она до сего момента не чувствовала.

Лики больше не было. Миа не хотела верить, отказывалась даже допускать мысль, что её малютка мертва. Решила сама посмотреть и… убедилась.

Вот только как объяснить это ему. Как найти слова, чтобы Тёрн поверил.

— Отпусти её, — едва слышно прошептала ведьма, подходя ближе и кладя руку на его плечо.

— Что? — потрясенно переспросил Райан, напрягаясь. — Что вы сейчас сказали?

— Я знаю, что ты любишь её и она любит тебя. Поэтому отпусти. Не держи. Вернуть того, кто ушёл за грань, невозможно. Ты же знаешь это. Лишь Боги способны на такое чудо.

— Как вы можете? Она же ваша внучка. А вы её предали. Вы все отказались от неё.

«Не слышит, не верит и не хочет понимать. Бедный мальчик…»

— Именно потому, что она моя внучка, и я люблю Алику, прошу не мучать её душу. Нашу девочку ждёт лучший мир и покой.

— Нет.

— Райан…

— Нет. Это неправда. Я знаю. Я видел будущее. Мы оба его видели.

— Будущее нельзя предугадать, — Миа глядела на него, как на расшалившегося ребёнка.

— А мы смогли. Мы оба. Алика будет жить, — зло выкрикнул Райан. — Боги, говорите? Хорошо. Так и будет.

— Что ты задумал?

— Буду просить Богов о милости.

Миа грустно улыбнулась и покачала головой.

— Им нет до нас дела. Поверь, я это точно знаю.

— Я не буду сидеть сложа руки! Позовите сюда Фауста Тайфуна. Прямо сейчас.

— Хорошо, — вздохнув, кивнула она и подошла к внучке, ласково проведя рукой по её голове. — Прости меня, милая. Прости, что не смогла уберечь тебя.

Стоило ей уйти, как мужчина наклонился к Алике и нежно поцеловал в холодные губы, прошептав:

— Мы не сдадимся, Тьяромей. Мы сильнее их всех. Я найду способ вернуть тебя. Обязательно найду. Обещаю.

И снова отвар, мази и огонь его души, который уже едва горел внутри, грозя вот-вот погаснуть на веки.

— Перегоришь ведь, — произнёс Фауст, входя в палатку.

Тайфун вот уже много лет был его лучшим другом. Тридцать лет назад они оба оказались в чужой пустыне и смогли найти поддержку друг в друге.

— Прикажи нашим построить портал в Бархун.

— Что ты задумал, Райан? — сразу насторожился мужчина.

— Они все говорят, что Лика мертва и вернуть её могут только Боги. Вот этим я и займусь.

— Собираешься отнести её к учителю?

— Да.

— Думаешь, это ей поможет? — в голосе Тайфуна явно слышалось сомнение.

— Алика умирает от холода, иней вновь и вновь проявляется на коже. Алике нужно тепло и свет. И я дам ей его.

— Ты почти сгорел, Рай, хочешь лишиться всего?

— Пусть так. Но Алика будет жить.

Поняв, что спросить с другом бесполезно, мужчина кивнул и произнёс:

— Портал будет готов через десять минут.

— Спасибо.

Алику он выносил на руках, бережно прижимая к себе. Фауст, видя, что друг едва стоит на ногах от усталости и боли, предлагал помощь, но Обсидиан отказался. Ему казалось, что стоит только отпустить любимую, как связь порвётся и девушка оставит его.

Они шли к порталу в тишине, по проходу из людей, магов и перевертышей, которые не могли не проститься с той, что спасла их всех. Мужчины склоняли головы и шептали древнюю молитву павшего воина. Райан слышал и лишь сильнее стискивал зубы, уговаривая себя не реагировать. Он не будет больше тратить слов, а докажет всё действием.

Вечер спускался на Империю, солнце медленно двигалось к закату, и жизнь продолжалась. Для всех, кроме них.

— Уверен? — спросил император, который стоял у самого портала вместе с семьёй Лики.

— Да.

— Твоё право, брат, — кивнул Аврелий, отступая в сторону.

— Мы пойдём с вами, — тихо произнёс Киан, выходя вперёд.

— Ты не можешь нам отказать, — вставил Вейн, с болью во взгляде смотря на дочь. — Наше право попрощаться с ней, как полагается по закону.

— Хорошо, — кивнул мужчина и первым вошел в портал.

Над Бархуном вставало яркое утреннее солнце. Оно золотило купола главного храма, который располагался на главной площади, и каменные стены священного города, в котором еще было свежо после прохладной ночи.

Портал перенёс их прямо во внутренний дворик храма, который был со всех сторон окружен неприступными стенами.

— Господин, — перед ними появился и сразу же поклонился старый слуга, одетый в светлые шаровары и жилет на голое тело. — Нас предупредили о вашем приходе.

— Где учитель?

— Ждёт вас. Прошу за мной.

— Позаботьтесь о гостях, — кивнув в сторону перевёртышей, произнёс Обсидиан.

— Тёрн? Ты куда собрался? — быстро спросил Мик.

— Возвращать вашу сестру, — не оглядываясь, бросил тот и поспешил следом за слугой.

Сил почти не оставалось, Райан едва шевелил ногами, и резерв был уже на нуле. Прав был Фауст: еще немного, и перегорит его дар. И тогда связь прервётся, и Аля уйдет.

Учитель ждал его в своей дальней келье, которая располагалась прямо под священным храмом всех Богов. Небольшое круглое помещение без мебели, освещаемое небольшим светильником на потолке, и лишь на полу лежала потёртая циновка.

— Пришёл, — не открывая глаз, произнёс старик, который сидел посередине комнаты, скрестив ноги.

— Ты сказал, что я буду счастлив, — опускаясь на колени и продолжая прижимать к себе тело Лики, произнёс Райан. — Сказал, что мы созданы друг для друга. А теперь она умирает.

— Будущее изменчиво. И ты знаешь это, мой ученик.

— Я верну её.

Старец, наконец, открыл глаза, уставившись на мужчину слепым взглядом.

— Что ты готов отдать за неё?

— Всё.

— И даже жизнь?

— Она для меня больше, чем жизнь.

— Хорошо, — довольно закивал он. — Положи девушку на пол.

— Но…

— Не переживай, ничего с ней не случится. А ты возьми вот это, — учитель достал из складок одежды тёмный флакон и протянул его Обсидиану.

Райан не стал спрашивать, что это такое.

Просто взял. Открутил крышку и выпил одним махом. В горле запылало огнём, голова закружилась, а перед глазами всё поплыло.

Судорожно вздохнув, мужчина дёрнулся и упал рядом с девушкой на циновку. Старец закивал и, наклонившись, соединил их руки.

— Теперь всё зависит лишь от вас, — прошептал он и посохом начертил вокруг них круг, шепча древние заклинания.

Начертанное на песке вспыхнуло огнём, закрывая влюблённых от всего мира.

* * *

Райан оказался в самом пекле. Его ломало, крутило и рвало на части. Магические нити, которые переплетали весь мир, пронзали тело и скручивали его, словно в кокон.

— Алика! — рычал он и бился, будто муха, попавшая в паучьи сети.

«Она мертва», — зашептали голоса.

Их было много, таких разных, которые превращались в один большой гул.

— Нет!

«Ушла за грань… Откажись!»

— Нет.

«Глупый. Ты можешь стать всесильным. Тень за троном, тёмный советник, в руках которого будут судьбы мира. Кукловод, играющий императором… Откажись!»

— Я не хочу власти.

«Сотни женщин будут молить тебя о внимании. Соблазнять… с радостью отдаваться тебе…»

Откровенные картинки мелькали перед глазами, одна развратнее другой. Но ничего, кроме отвращения, у мужчины не вызывали.

— Мне нужна лишь Алика.

«Золото, драгоценности, земли. Ты будешь иметь всё, что захочешь…»

— Верните мне её!

«Глупец… это всего лишь девчонка… таких много…»

— Нет, она одна такая. И она моя.

«На что ты готов ради неё?»

— На всё. Можете забрать мою жизнь взамен её.

«Жизнь… это слишком просто, — рассмеялись голоса. — Ты отдашь нам кое-что другое. Более ценное…»

Нити силы зашевелились и заворочались вокруг, будто клубок разворошённых змей. А потом вдруг разом влетели в сердце.

Вопль нечеловеческой боли застыл на скривившихся губах.

«Ты сам выбрал свою судьбу, Райан Обсидиан… Именно ты… Мы вернём её душу назад. Но только ты сможешь разбудить свою любимую…»

— Как? — прохрипел мужчина, едва дыша от боли.

— Зови её. Зови, и она найдёт путь домой. К тебе.

И всё исчезло.

* * *

Семь дней.

Вот уже семь дней слуги особняка на дворцовой площади Бархуна шептались, что хозяин сошёл с ума. Вернулся перегоревший из проклятой Империи и теперь просиживает сутки напролёт у тела невесты, до хрипоты зовя её назад.

Обсидиан почти не спал эти дни и ночи, лишь на десяток минут забывался беспокойным сном и снова просыпался, продолжая сорванным голосом звать девушку к себе.

Семья несчастной, гостившая в особняке, никак не могла повлиять на него. Её бабка уже не раз пыталась уложить мужчину спать, хотела сменить его жуткую вахту, но тот отказывался.

— Это должен быть я, — просипел Обсидиан едва слышно. — Только я.

За эти дни Райан страшно осунулся, глаза впали, кожа стала хрупкой, как пергамент, а тело будто иссохло. Все попытки накормить его проваливались. Мужчина почти ничего не ел, лишь много пил тёплый чай с мёдом, чтобы хоть как-то промочить горло и вернуть себе голос.

И звал.

Снова и снова. Дни и ночи напролёт. Звал к себе и рассказывал о мире, в котором им предстоит теперь жить, о будущем, которое непременно у них будет.

А девушка, укутанная прозрачным саваном жестоких богов, продолжала спать.

И вот утром восьмого дня солнце позолотило горизонт оранжевыми бликами. Первый луч скользнул в окно, и золотой саван привычно засиял мягким светом.

Судорожный вдох девушки, и широко распахнутые глаза.

— Аля, — всё ещё боясь поверить, прохрипел Райан, тяжело сглатывая и падая перед кроватью на колени. — Аля…

Серые глаза, подёрнутые болью и холодом вечного льда, и едва слышный шёпот:

— Рай… Зачем?

Вопрос так и остался недосказанным, но он всё понял. Улыбнулся, прижимаясь губами к её ледяным рукам, и просипел:

— Потому что ты моя жизнь.