ЭПИЛОГ

Семь дней в качестве трупа не могли пройти бесследно. Мне пришлось заново учиться двигаться, есть, сидеть, вставать и ходить. Тело, обмякшее после длительного лежания без движения, было непослушным и казалось чужим. Будто не моим. Для того чтобы полностью вернуть контроль, понадобилось полтора месяца интенсивных занятий, массажа, во время которого я буквально рыдала навзрыд от боли, и лечебной гимнастики.

Но, как оказалось, это всё было не самым страшным, что ждало меня после пробуждения. Самой большой проблемой стали ночи. И дело было не в кошмарах, мне почти перестали сниться сны. А в холоде. Лишь только солнце опускалось за горизонт, а последний оранжевый лучик скользил по стене, как меня начинало колотить от холода и ужаса.

Смертельный, колючий лёд грани вновь и вновь пытался затянуть в свои вечные сети, из которых не было выхода. Он окутывал морозным облаком, напоминая, что жизнь моя была кончена и сейчас я существовала взаймы.

Наверное, я бы в первый же вечер сошла с ума от ужаса и беспомощности, если бы не Рай. Он всё время был рядом со мной, особенно ночами.

Райан прижимал к своему теплому и сильному телу и шептал, что всё будет хорошо. Что смерть больше не заберёт меня у него. Что придёт утро и холод отступит.

Моя жизнь превратилась в череду мучительной борьбы и противостояния. Каждый день до самого заката, даже в самые жаркие и невыносимые часы, я сидела на солнце и набиралась тепла.

Слуги первое время пытались отправить меня в тень, жаловались Райану, утверждая, что моя нежная белоснежная кожа не выдержит зноя, что я сгорю и покроюсь с ног до головы страшными ожогами.

Но ничего подобного не происходило. Моя кожа оставалась всё такой же бледной, и даже румянец не появился на впалых щеках. Собственно, жара я не чувствовала, а вот холод терзал.

— Ты не сможешь покинуть Аарг, — тихо сказал Райан на вторые сутки после моего пробуждения. — Без солнца и тепла просто не выдержишь. Не знаю, навсегда это или лишь на годы. Но отныне Империя и долина закрыты для нас.

И замер, ожидая моей реакции.

— Наверное, это к лучшему, — прохрипела я, и губы дрогнули в улыбке.

— Всё будет хорошо, — беря меня за руку, произнёс мужчина. — Мы со всем справимся. Обещаю, тебе всё понравится.

— Не сомневаюсь, — ответила ему и обвела взглядом спальню. — Я видела эту комнату в своих снах. Помнишь, я тебе рассказывала.

— Помню, — улыбнулся Райан. — Я всё помню, Аля. И всегда буду помнить.

— Рай, что ты…

— Не надо, — перебил меня Обсидиан. — Всё в прошлом. Главное, что мы вместе. Теперь и навсегда.

Он отказывался говорить о том, что было после того, как я превратилась в сырую магию и утратила человеческие черты.

Это сделала Миа.

— Мы все похоронили тебя, милая, — произнесла бабушка, когда меня впервые вывезли на специальном кресле с колёсиками на улицу.

Небольшой садик с благоухающими цветами и небольшим фонтаном, вода которого мелодично журчала, присоединившись к пению экзотических птиц, узкие дорожки, выложенные камнями, и резные беседки с причудливыми круглыми крышами, украшенными шпилями.

— Ты была мертва, — вставила мама, всхлипнув.

Она винила себя за слабость и малодушие, за то, что не поддержала мага, а выступила против. Но на её месте любой поступил бы точно так же. Честно говоря, я вообще никого не винила в том, что они отказались от меня. Шансов на спасение не было, а Райан совершил самое настоящее чудо. Это было тем самым исключением, которое подтверждало правило.

— Твоё сердце не билось, а душа ушла за грань, — продолжила мама, беря меня за руку и не в силах отпустить.

Мне сложно было представить, что они все испытывали эти дни, когда надежды почти не было.

Мама и Миа оставались со мной, помогая вернуться к привычному образу жизни, и сменяли Рая, когда мужчина едва не падал без сил или куда-то ненадолго уходил по делам. Братья и отец еще не вернулись из Империи, хотя им послали весть о моём выздоровлении. Киан за всё время наведался всего раз, крепко обнял меня, назвал глупышкой и почти сразу ушёл назад, обещав скоро вернуться. С тех пор прошло три дня.

Я знала, что в Империи неспокойно, но подробности тщательно скрывали, мотивируя тем, что это меня теперь не касается.

— Мы все просили Райана отпустить тебя, — продолжила Миа. — Пытались настоять, а он отказывался кого-либо слушать, утверждая, что ты жива.

— Обсидиан вернул тебя, милая, — прошептала мама. — Сделал то, что остальные считали безумием.

— Откупился от Богов своим даром, — призналась ба, устремляя задумчивый взгляд куда-то в сторону. — Обсидиан считался сильнейшим магом Аарга, почётным мораном, благословлённым на подвиги Богами. Единственный из ныне живущих, кто получил от них жар пустыни.

— И он от всего отказался ряди меня, — грустно хмыкнула я, потирая виски.

Я ведь чувствовала это. Огонёк, который горел у моего сердца, не давая холоду завладеть им и возвратить меня за грань, был таким родным и знакомым, что не оставалось сомнений, кому он принадлежал.

— От отца и деда нет вестей?

— Они прибудут, как только смогут. Поверь, им очень хочется поскорее с тобой встретиться, но ситуация слишком напряжена. В столице началась новая волна беспорядков… Высший Ковен магов требует высылки перевёртышей в долину, так как они подозреваются в узурпировании власти.

— Не надо, — предупреждающе шикнула мама, строго глянув на ба.

— Нейми, вы с Обсидианом так носитесь над ней, пытаясь отгородить от всего мира, но Алика имеет право знать, что происходит с миром, ради которого она едва не погибла, — отмахнулась Миа, совершенно не смущаясь.

— Всё это в прошлом. Здесь, в Аарге, ей ничего не грозит.

— Да, но отказаться и забыть, сделав вид, что Империи больше не существует, она тоже не сможет. Не делайте из Алики беспомощную дурочку. Она борец. Всегда была и всегда будет.

— Это и завело её в могилу.

— Это был мой выбор, мам, — я сжала её руку и ободряюще улыбнулась. — Всё нормально. Но ба права, вы не сможете укрыть меня от мира. Я хочу знать, что происходит. Бросаться в самую гущу не собираюсь и уже не смогу, наверное. Но я просто хочу знать. Это ведь не так много.

— Хорошо, — прошептала она, сдаваясь. — Ты права.

— Ба? — я повернулась к Мии. — Что в Империи?

— Теперь, когда болотники уничтожены, остро встал вопрос о перевёртышах. Половина граждан хотят перемен, внесения поправок в законы, признание одичавших.

Она замолчала на время, давая понять, что это далеко не всё.

— А другая? — не выдержав, переспросила я, внутренне готовясь к худшему.

— Они уверены, что всё это ложь, и поддерживают Ковен.

— Что значит ложь?

На этот вопрос ответила мама. Осторожно, подбирая каждое слово, она произнесла:

— Они уверены, что император всё выдумал. Что все слова об одичавших ложь, сказанная лишь для того, чтобы без лишнего шума вывести перевёртышей из долины.

— Боги, — прошептала я.

— В Империи началась гражданская война, Лика, — подняв на меня печальные тёмные глаза, произнесла Миа. — Пока всего лишь небольшие стычки, митинги, восстания, но с каждым днём они всё больше набирают обороты. Перевёртыши стихийно уходят в долину и помогают перебраться туда всем желающим. Уровень агрессии и ненависти, подогреваемый Ковеном, с каждым днём становится всё больше.

— Из одной войны в другою.

— Этого следовало ожидать. Маги никогда не позволят нам объединиться и пойдут на всё что угодно, лишь бы не допустить этого.

— Не все маги плохие, мам, — заметила я.

— Нейми имела в виду Высший Ковен и Верховного мага, дорогая.

— Старший Морозный, — понимающе кивнув, произнесла я. — Деду не удалось с ним договориться?

— Нет. Они совсем чужие, и былые родственные отношения лишь упрочили неприязнь.

Вот так стараешься, жертвуешь всем, отдаешь свою жизнь в надежде на светлое будущее. А вместо того чтобы вместе начать строить новый мир, они опять нашли, к чему придраться. Это было страшно и горько.

Новости от меня перестали скрывать, и если я что-то спрашивала, то получала ответ. Вот только хотела ли я его слышать? Миа была права, Империя рушилась на глазах, и это был вопрос времени, когда грянет взрыв.

Но это в Империи, а здесь, в Бархуне, жизнь текла своим чередом.

Наша свадьба с Райаном состоялась через два месяца после моего пробуждения. За эти дни я успела полностью вернуть себе контроль над телом, с каждым днём все больше увеличивая нагрузку на мышцы. Холод по ночам продолжал терзать. Но уже не так сильно, и Рай всегда был в непосредственной близости — горячий, нежный и только мой. Рядом с ним я начинала жить.

Не передать словами, как я ждала этого дня, как переживала, волновалась и даже немного боялась. Сомнений в правильности выбора ни у меня, ни у Рая не возникало, но волнение преодолеть было так сложно.

Мне даже сшили свадебное платье традиционного красного цвета, как песок в пустыне во время заката. Мама пыталась настоять на белом платье, которое было привычно для жителей долины, но мне удалось отстоять своё право выбора.

— Я устала от холода, мам. Пусть оно будет красным.

— Как кровь?

— Нет, — я покачала головой. — Как жизнь.

Крой традиционного платья пустыни был непривычным, но очень красивым. По сути, мой свадебный наряд представлял собой кафтан — однослойное платье из плотной непрозрачной шелковой ткани, приятно холодившей кожу, с широкими рукавами и поясом, который надевался сверху. Сам кафтан был украшен сотней мелких пуговичек, изысканной золотой вышивкой и драгоценными камнями. Одежда не сковывала движений, и я чувствовала себя принцессой из волшебных сказок, которую ждал её принц.

Надо сказать, что мама скоро оценила прелесть, удобство и свободу нарядов пустыни и с радостью облачалась в кафтаны, когда приезжала к нам в гости.

Главный храм Бархуна, тот самый, в подвалах которого меня вернули к жизни, встречал нас прохладой вековых стен и теплом одобрения Богов. Это было уникальное место. Над алтарём, почти у самого потолка, располагалось большое круглое витражное окно, изображающее Богов. Ровно в двенадцать дня солнечные лучи попадали в него, и всё помещение озарялось радужным светом. Тусклые бежевые стены, пол и потолок, алтарь и священные статуи — буквально всё окрашивалось в зелёный, синий, оранжевый, красный и фиолетовый цвета.

К нашей свадьбе алтарь украсили цветами омниума. Это был редкий пустынный цветок с хрупким белоснежным бутоном, который ближе к цветоножке переходил в нежно-лиловый или небесно-голубой цвет. Их сладкий аромат кружил голову, дополняя образ совершённого союза.

Этот день навеки запечатлелся в моей голове. Зал, освещаемый яркими красками витража, белоснежные цветы, невероятный аромат, тихий голос служителя храма и глаза Райана. Я видела только их и тонула, забыв обо всём на свете. Тяжесть ритуальных браслетов и сладко-горький поцелуй на губах.

Как же долго мы к этому шли. Ведь, по сути, друг для друга и перед лицом всесильных Богов мы уже были мужем и женой. Эта церемония была проведена больше для родных, близких и друзей, как физическое доказательство нашей любви и верности.

— Жена? — сдерживая слёзы, шепнула я, когда мы застыли друг напротив друга, соприкоснувшись лбами.

— Муж? — отозвался едва слышно Райан.

— Навеки.

— Только ты.

Ради этого праздника в первые за столько времени собралась вся наша семья и друзья. Как же рада была их всех видеть! Особенно друзей по практике.

— Лика, — выдохнул Эльяр, крепко обнимая меня и прижимая к себе.

Как только церемония была завершена, к нам бросились с поздравлениями. Сначала родственники, а потом уже и друзья.

— Осторожнее, Светлый, не раздави мне жену, — ухмыльнулся Рай.

— Ох, прости, — молодой человек меня тут же отпустил и отступил на шаг. — Ты жива.

— Как видишь, — рассмеялась я.

— Я не удивлён. Признаюсь честно, всегда знал, что единственный, кто сможет тебя вернуть — это куратор. Вы стоите друг друга. Кстати, позвольте представить мою невесту.

Целитель обернулся, беря за руку девушку, которая всё это время стояла за его спиной. Что-то показалось мне знакомым в этой хрупкой блондинке с огромными зелёными глазами, которая доверчиво прижималась к целителю и неловко улыбалась, осматривая всё вокруг. Но я всё не могла понять, где же я её раньше видела. Может, пересекались во время моей учебы в Академии?

— Это Азалия Ершова, моя невеста. Алика и Райан Обсидиан.

— О-че-нь при-ят-но, — чётко выговаривая каждый слог, произнесла она и еще больше смутилась.

— Не узнаешь? — шепнул Рай мне на ушко.

— Что-то знакомое, — пробормотала в ответ, продолжая разглядывать незнакомку.

— Я вас пом-ню.

И неуверенно улыбнулась, а я неожиданно вспомнила. Ту худенькую, грязную, трясущуюся от страха и ужаса девушку, которую пять месяцев назад нашел Эльяр в Затопках.

— Боги, — ахнула я.

— Узнала, — улыбнулся целитель. — Да, это она. Моя Азалия. Мы почти восстановили слух и сейчас работаем над произношением.

— Вы смогли восстановить слух? Ох, это же чудесно.

— Да, Эльяр са-мый луч-ш-ший, — во взгляде, обращенном на молодого человека, было столько любви и нежности, что я не смогла сдержать понимающей улыбки.

— Ей просто нужен был нормальный целитель. Но откуда в Затопках столь ценные кадры? И денег у её родителей не было. А так уже давно бы вернули ей возможность слышать.

— Мы очень за вас рады, — улыбнулся Райан.

Следующим к нам подошёл Дарен, который прибыл на свадьбу один.

— Будь счастлива, Алика. Просто будь счастлива, — прошептала друг, сжимая руку и едва касаясь брачного браслета на моём запястье.

Я смотрела в его глаза и вспоминала наши тренировки, шутки и разговоры. Я тосковала и скучала по ним, но понимала, что вернуть уже ничего нельзя. Мы оба перешагнули черту, став совсем другими.

— Спасибо.

— Тарк и Адриэтт прибыть не смогли, но просили передать тебе самые искренние поздравления. У них ожидается пополнение, а ты сама понимаешь, как опасно использовать порталы на ранних сроках беременности.

— Передай им мою благодарность. А Дамина? Есть новости о ней?

Тайфун заметно напрягся и пожал плечами:

— Она вернулась в долину, сразу после битвы. И это к лучшему, перевёртышам сейчас опасно находиться в Империи.

— Понимаю, — ответила ему, сама пытаясь понять, почему в долине никто из моих так и не смог найти арктическую волчицу. — А ты всегда знай, что двери нашего дома открыты для тебя.

— Спасибо. Но там мой дом, — улыбнулся Дарен. — И я не брошу его.

Империя пала через полгода после эпической битвы у города Сантано. Сначала неожиданно скоропостижно скончался император. Оказалось, что он давно и безнадёжно был болен, но скрывал от всех. Трон перешёл к его старшему сыну, которому еще не исполнилось пятнадцати лет. Наместником стал Верховный маг. Естественно, сторонникам императора, среди которых была семья Тайфунов, это не понравилось. Страна разделилась на два лагеря, начались стихийные аресты и гонения недовольных. Тюрьмы были заполнены. А звероловы получили неограниченные права и негласный приказ истреблять каждого, кто будет замешан в связях с перевёртышами.

Война набирала обороты, когда через год неожиданно от острой инфекции в течение двух суток сгорел юный император. Целители, которые пытались спасти юношу, были обвинены в отравлении и быстро казнены. Императорский трон опустел. Гордей не успел оставить после себя наследников, а только собирался сочетаться браком с внучкой своего наставника.

Летописцы принялись искать ближайшего родственника, но связи были слишком непрочны, и нашествие болотников сильно подкосило ряды.

Началась вторая волна смуты и беззакония, которая продолжалась еще восемь долгих месяцев. До тех пор, пока к власти не пришёл новый император, который смог взять власть в свои руки, приструнить звероловов, распустить Ковен и стать легендой на все времена. По крайней мере, именно я предрекала ему такое светлое будущее.

— Не уверен, что из этого получится что-то хорошее, — произнёс Дарен, который явился к нам вечером накануне коронации — посоветоваться с Райаном и просто излить душу.

— Страх — это естественно. Мало того, если ты боишься и волнуешься, то это хорошо. Стимулирует к росту твоего сознания, — произнёс муж.

Мы сидели на террасе, удобно расположившись на огромных разноцветных подушках, и смотрели на звездное небо. Холод почти не тревожил, и я могла спокойно находиться вечером на воздухе, не боясь замёрзнуть.

— Это же такая ответственность, — пробормотал Тайфун, стискивая в руках фарфоровую чашку, да так сильно, что она заскрипела в его руках.

— Они выбрали тебя, Дарен. И выбрали не потому, что ты ближайший в очереди к императорскому трону, а за твои заслуги, отвагу и доблесть. Они ещё помнят, как почти два с половиной года назад ты сражался с болотниками, — спокойно ответил Райан. — Но тебе предстоит долгий путь. Империя на грани краха.

— Я знаю.

— Боишься трудностей?

— Нет, — покачал головой будущий император. — Не трудностей, а того, что не оправдаю надежд.

— В совете находятся опытные лорды и маги, они помогут тебе вернуть Империи былое величие. Но помни, что решение всегда будет только за тобой. И тебе за него ответ держать.

— Я помню. Жаль, что вас не будет рядом.

— Я не маг, Дарен, — улыбнулся Рай.

— Дело не в магии, а опыте и знаниях.

— Мы не можем покинуть Аарг, ты же сам понимаешь, — Рай подался вперёд и накрыл ладонью мою руку.

Я кивнула и добавила:

— Но мы всегда будем рады видеть тебя у нас в гостях. Не императора, а Дарена. Нашего дорого друга.

А в Бархуне продолжалась жизнь. Боги отняли у Рая дар, предполагая, что он не выдержит и сдастся, не вынеся потери и погрязнув в собственных переживаниях. Но они слишком плохо его знали.

Здесь, в пустыне, не было магии и магов. Лишь мораны, искусные воины и непревзойдённые мастера боевых искусств. И Райан, лишившись способностей, не перестал быть лучшим среди адептов пустыни. Через два года его попросили занять должность одного из трёх судей на субботних слушаниях.

Я тоже не сидела на месте. Оказалось, что дорогой супруг обладает весьма внушительным состоянием и, даже если захочу, мне не удастся его разорить. А я и не собиралась. Мы получили разрешение от властей и открыли небольшую школу для детей бедняков. Я даже сама вела несколько занятий. Жизнь постепенно вошла в привычное русло.

Несмотря на то, что холод почти отступил, переноситься из пустыни я еще не решалась, поэтому все родственники и друзья сами прибывали к нам в гости. Жаль только, получалось встречаться не очень часто. Путь из долины до Аанга на лошадях занимал больше недели, при непогоде все полторы. А переноситься через портал было очень сложно. Это требовало большой подготовки и сил, поэтому этим видом перемещения мы пользовались не чаще шести раз в год.

Конечно, я тосковала по своей семье и по Хейдам, особенно по ледяным друзьям, но была благодарна Богам за вторую жизнь. Зато как радовались мы этим долгожданным встречам, как делились новостями и просто наслаждались единением. Я обожала своих племянников, которых у меня было уже трое — двойняшки Мика и сын Ригана, тискала долгожданную дочку Киана Алфею, которая была безумно похожа на Мию.

— Знаешь, дорогая, — заявила ба, лёжа на плетеном шезлонге и нежась на утреннем солнышке у бассейна, выложенного бело-голубой мозаикой. — Мы с дедом всерьёз подумываем перебраться к тебе. Климат долины слишком жесткий и суровый для наших старых костей. А здесь всегда тепло и солнечно.

— Мы будем только за, — ответила я и, приподнявшись на локтях, с улыбкой смотрела, как Райан играет под навесом с двойняшками, а те заливисто хохочут над ним.

— И с правнуком помогу нянчиться, — глубокомысленно протянула она и выразительно на меня взглянула.

Улыбка медленно сползла с моего лица, и я отвернулась.

— Не надо, ба.

— Райан любит детей.

— Любит. И я люблю. Но ты же знаешь, что произошло. Шансы, что мы когда-нибудь сможем стать родителями, ничтожно малы.

— Вы в браке всего пять лет, милая. Это не приговор.

— Наверное, — вздохнула я, переворачиваясь на спину и накрывая шляпой лицо.

Эти мысли терзали меня не первый день и не первый год. Наши все обзавелись детьми. Тарк и Адриэтт уже ожидали появления третьего малыша вдобавок к двум первым. Сыну Эльяра и Азалии недавно исполнилось два года. А в Империи все, затаив дыхание, ждали в ближайшие дни рождения наследника императора и его молодой жены.

— Ты не пробовала сходить в храм? — неожиданно спросила Миа, выдергивая меня из грустных мыслей.

— Нет, ба. И не услышат они меня. Лимит чудесных даров окончен.

— А ты попробуй прежде, чем говорить. Давай завтра рано утром сходим на службу, и ты сможешь попросить Богов о милости.

— Не думаю, что это хорошая идея, — присаживаясь и обхватывая колени руками, ответила ей.

— А ты не думай, а пойдём, — решительно заявила Миа, тоже поднимаясь. — За вопрос тебя не казнят.

— Не казнят, — тихо прошептала я, смотря на спокойную гладь бассейна. — Но я боюсь ответа. Если они откажут, то надежды уже не будет.

— Не узнаю тебя, милая. Та ли это Алика, которая никогда не поддавалась страхам и шла только вперёд?

— Я сама себя не узнаю, — вздохнула я и грустно улыбнулась.

Но Миа не собиралась так легко сдаваться. Ей всё-таки удалось меня уговорить, хотя даже Рай был удивлён, услышав, куда именно я собираюсь идти.

— Куда ты идёшь? — спросил он, лежа на кровати и смотря на меня снизу вверх.

— В храм, — ответила я, быстро застёгивая крохотные пуговички на бирюзовом кафтане, в который раз радуясь, что одежда в пустыне намного свободнее и легче, чем была у нас в долине. И времени на облачение занимает гораздо меньше.

— Ты там не была, — муж задумчиво нахмурил брови, подсчитывая сроки. — с нашей свадьбы.

— И что?

— С чего вдруг такая неожиданность? Еще утром выходного дня.

— Миа попросила, — покрутившись у огромного зеркала, ответила мужу.

— Понятно. Надо будет почаще старшую Снежную в гости приглашать, вдруг она еще на что тебя надоумит…ой! — сдавленно охнул он, получив подушкой по лбу. — Ты чего кидаешься?

— Глупости не болтай и одевайся.

— Мне тоже в храм идти? Так я вчера там был.

— Племянники встают рано и наверняка решат зайти к тебе в гости. А тут ты не одетый. Совсем раздетый.

— Ты права.

Райан ошибся, я была в Храме, но лишь набегами и по делам. Я никогда не останавливалась у алтаря, не касалась статуй и не шептала просьб. А вот сегодня пришла и застыла, обводя взглядом просторную залу и витраж под потолком.

— Смелее, милая, — шепнула Миа, а сама отправилась к статуе Богини подносить дары.

«Боги, да что со мной такое?» — мысленно одёрнула я себя, делая шаг к алтарю и касаясь гладкой поверхности камня.

…И сразу же потеряла сознание.

От одного только прикосновения голова закружилась, перед глазами всё замелькало, и я медленно осела на пол.

«Пришла», — шептали голоса, и эхо подхватило их, оглушая и окончательно дезориентируя.

Не знаю, где я оказалась, вокруг было всё белым от стелящегося клубами тумана. Покружившись на месте, застыла, обхватив плечи руками. Это надо было просто пережить.

— Где я?

«Хорошая девочка… сильная… смелая и гордая…»

Я сглотнула, ожидая продолжения. Ведь не просто так они меня сюда вытащили. Наверняка хотят что-то сообщить.

«Почему так долго не приходила? Мы ждали…»

— Простите. Я просто боялась.

«Что мы заберем свой дар? Глупая…»

— Да.

Сейчас я была готова согласиться на что угодно, лишь бы меня отпустили.

«Ты пришла просить о милости?»

— Да, — прошептала я, сжимаясь от непонятного страха и тревоги. Будто только что сделала что-то неправильное.

«Мы не можем тебе дать то, что у тебя уже есть…»

— Я не понимаю.

«Приходи к нам. Мы будем ждать… не забывай…»

И белый пол под ногами пропал, с громким криком я падала вниз, чтобы открыть глаза уже в реальности и упереться взглядом в потолок.

— Лика! — воскликнула Миа, склоняясь надо мной и касаясь прохладной рукой горящих щек. — Милая, как же ты меня испугала.

— Ба, — прошептала я, хватаясь за голову. — Что случилось?

— Ты потеряла сознание.

— Сознание, — пробормотала я и огляделась. Мы находились в небольшой каморке для священнослужителей. — Мне надо домой. Прямо сейчас.

— Алика, ты можешь объяснить, что произошло?

— Не сейчас.

Слава Богам, наш дом находился всего в двухстах метрах от храма, и весь путь я чуть ли не бежала. Миа едва за мной поспевала. Но остановиться я не могла.

Быстрее… быстрее. Сейчас. Пока разум не затмил надежду в сердце.

— Дед! — выкрикнула я, вбегая домой.

— Алика? — Ирбис играл с правнуками в залитой солнцем гостиной и быстро вскочил при моём феерическом появлении. — В чём дело?

— Дед, — я подбежала к нему, хватая за предплечья, стараясь успокоиться и не поддаться панике. — Дедушка, пожалуйста, скажи, — тяжело сглотнула и продолжила. — Мой запах… он изменился?

— Запах? — Ирбис перевёл взгляд на Мию, которая встала за моей спиной, тяжело дыша.

— Да. Скажи… Прошу.

Дед втянул носом воздух вокруг меня, серые глаза вспыхнули серебром и почти сразу погасли. А его взгляд… Я поняла всё до того, как Ирбис Снежный ответил на мой вопрос.

— Лика… я не чувствую изменений, — в его голосе слышалась вина и боль. — Мне очень жаль, милая.

— Нет, — прошептала я, и руки безвольно опустились. — Не может быть, — резко обернулась, смотря на взволнованную Мию. — Ба, ты же маг, ты же тоже можешь посмотреть?

— Лика, я смотрела, когда ты была без сознания. Сразу подумала, что… Но ничего. Прости, дорогая.

Но я не могла успокоиться. Понимала, что глупо на что-то надеяться, но слова Богов не выходили из головы.

— Позовите лекаря, — отрывисто прошептала я.

— Алика…

— Миа, я прошу позвать лекаря Бархуна. Прямо сейчас.

— Но они же не владеют магией.

— Я знаю, — ответила ей и направилась к лестнице мимо притихших малышей.

Перед тем как выйти, я услышала шепот ба.

— Зря я уговорила её пойти в храм. Она верит в невозможное.

— Как и её муж, — произнёс едва слышно дед.

Лекарь, худенькая пожилая женщина, прибыла через десять минут. Потом пять минут на осмотр. Больно не было, лишь немного неприятно. Я прижимала руки к животу и смотрела в потолок, ожидая самого страшного приговора в своей жизни.

— Что? — выдохнула я, как только лекарь опустила покрывало и отошла, складывая инструменты в сумку, и приподнялась на локтях, пристально смотря ей в глаза. — Что вы скажете?

— Срок пять недель. Госпоже надо поберечь себя, — улыбнувшись, ответила женщина. — Больше отдыхать и меньше волноваться.

— Пять недель? Вы сказали пять недель?

Я всё еще отказывалась верить, боясь, что это сон и сейчас проснусь со слезами на глазах.

— Да. Удивительно, что вы не заметили симптомов, госпожа.

— Не заметила. Ничего не заметила, — ложась на подушки, прошептала в ответ и снова коснулась своего живота. Но на этот раз иначе — трепетно, нежно, со слезами на глазах.

Именно в этот момент в спальню ворвался Райан.

— Аля! Что? — застыв на пороге, выкрикнул он, переводя взгляд с меня на доктора и обратно.

— Всё хорошо, — улыбнулась я, протягивая к нему руку.

— Я пойду, госпожа, — поклонившись, произнесла женщина и, взяв чемоданчик, вышла.

Райан проводил её взглядом и сел рядом со мной, тревожно заглядывая в глаза.

— Ты опять мёрзнешь?

— Нет.

— Миа сказала, что тебе стало плохо в храме.

— В моём положении такое бывает.

— В каком положении? — насторожился и сразу напрягся муж.

— В беременном.

— В бе… каком?

Его лицо так вытянулось от удивления, что я не смогла сдержать смеха.

— Я беременна. У нас будет ребёнок, Рай. Наш ребёнок.

— Подожди. Ты уверена?

— Да, пять недель. Ты представляешь? — я взяла мужчину за руку и положила её на свой пока еще плоский живот. — Ему уже пять недель.

— Или ей, — его голос дрогнул, а глаза светились такой добротой, что слёзы вновь потекли из глаз.

— Нет, это будет мальчик.

— Или девочка.

Выиграли мы оба. После двенадцати часов изматывающих родовых схваток на свет появились черноглазый смуглый Райль и светлокожая сероглазая Альда. Наше счастье и наше будущее.

Мне казалось, что лучше просто быть не может. Но, впервые взяв своих детей на руки, я поняла, как ошибалась. Моё сердце разбилось на три части и теперь принадлежало не только мужу, но и детям.

Их ждал другой, более счастливый мир. Мир без войны и вековой вражды между магами и перевёртышами. Наш мир.