БОНУС ч.1

— Не. Вмешивайся!

Сухой голос и блеск ярко-зелёных глаз, приправленный ментальным ударом старшего и родовитого перевёртыша.

Меня давно так не унижали и не ломали. В последний раз лет пять назад. Пять лет, а я успела забыть, каково это — быть никем, жалкой одичавшей без роду и племени, без защиты. Уродка со шрамом на лице и дурочка, годная лишь согревать постели высших лордов и прислуживать им.

Старые шрамы обнажились и покрылись кровью и сукровицей, воскрешая те воспоминания, что были спрятаны глубоко внутри, которые не стоило будить. Но они, почувствовав мою слабину, шустро вылезли из всех щелей. Выползли и затопили сознание, усиливая воздействие ментального приказа раза в полтора, а то и в два.

Больно, горько и обидно. Надо бы склониться, отойти в сторону, признавая власть наследника одного из Двенадцати Лордов. Но не смогла. Проклятая кровь могущественных предков взыграла в венах, не давая даже малейшего шанса вернуться.

Вот только я больше не та дурочка, которой была пять лет назад. Не та слабая девчонка, которую можно было поставить на колени, унижая с поводом и без.

Я Дамина Солод, дочь лорда и леди Солод! И это не изменит даже моя принадлежность к проклятым перевёртышам.

— Вы. Не имеете. Права, — просипела едва слышно.

Язык от страха и боли едва не прирос к нёбу, губы не слушались, голова кружилась от давления высшего, а ещё жутко дрожали коленки.

Но, несмотря на всё это, я устояла.

— Что ты сказала? — голос и чужая воля душили всё сильнее.

Они давили на сознание, пытаясь заставить меня упасть на колени, признавая свою ничтожность и никчёмность.

Но я стояла, держалась лишь на упрямстве и слове, которое дала сама себе много лет назад.

— Найл? — испуганный шепот этой Снежной, который прогремел в моей неожиданно опустевшей голове, едва не свалив с ног.

— Вы… не мой… глава… и не имеете… права… меня наказывать.

Удивительно, но откуда-то взялись силы, хотя я была уверена, что исчерпала все свои резервы. Не знаю, что это было — второе дыхание или последний крик утопающего, но я вцепилась в него руками, ногами и зубами.

— Никто не имеет, — выдохнула из последних сил и застыла, ожидая неминуемого наказания.

Испытывала одновременно восторг от того, что продержалась, что смогла выстоять несмотря ни на что, и страх перед будущим унижением, которое непременно должно сейчас последовать. Высшие очень изобретательны, когда дело касается наказания.

А вместо возмездия всё неожиданно закончилось.

— Подходишь, — как-то отрывисто произнёс Ягуар, отводя взгляд в сторону. Мне даже показалось, что в нём промелькнуло что-то похожее на вину.

Но я почти не обратила на это внимания, едва не рухнув и удержавшись на ногах лишь только потому, что хотела доказать этому выскочке, что тоже многое могу. Что клеймо одичавшей ничего не говорит о моих способностях и силе.

— Я одобряю кандидатуру. Солод, ты поступаешь в распоряжение Снежной. С твоим командованием я договорюсь.

Вот так я и познакомилась с наследником одного из Двенадцати Лордов, Найлом Ягуаром. И это стало началом моего персонально ада.

Как можно было влюбиться в того, кто тебя за равного не воспринимает, ставя на один уровень со слугами? Как можно испытывать чувства к наулу своей хозяйки, за которой должна была следить днями и ночами, охраняя и оберегая?

Оказывается, очень даже легко.

Просто, во-первых, предмет мечтаний и запретной любви должен быть непозволительно хорош собой. Хотя Ягуар был совершенно не в моём вкусе. Светловолос, зеленоглаз, с отличной фигурой и голосом, от которого сбивалось дыхание и пересыхало во рту, как в пустыне древнего города Бархун.

К его чести, мужчина больше не смотрел на меня, как на мусор под ногами. Впрочем, и среди остальных ничем особым не выделял, ровно относясь к каждому своему солдату. Все мы были просто подчинёнными, за которых Ягуар был в ответе. Перевёртыш помнил и знал всех и каждого, всегда был вежливым и осмотрительным. И ничего не напоминало о той ментальной пытке, которой Найл подверг меня в день знакомства.

Третий пункт для очистки совести и оправдания моих чувств — Алику и Ягуара ничего не связывало. Да, официально они были для всех парой и даже пытались делать вид, что вместе. Не очень убедительно, но пытались. Но больно мне было не от самого факта этих отношений, а от взглядов, которые перевёртыш бросал в сторону Алики. Она ничего не видела и не замечала, полностью сосредоточившись на тренировках и гляделках с генералом Тёрном. Но я-то видела. И от щемящей тоски и грусти в зелёных глазах меня будто окатывало ледяной водой. Найл любил её и искренне восхищался силой духа.

Её, не меня.

Для меня у Найла Ягуара были припасены лишь команды, приказы и колючие взгляды, от которых замирало сердце.

Но каждый такой взгляд, каждую встречу я нанизывала, как жемчужинку, на нить воспоминаний, чтобы потом любовно прокручивать их в голове бессонными душными ночами.

* * *

День перед боем навсегда врезался в мою память. Я помню разговор с братом и его невестой. Помню, как они вдвоём уговаривали меня после победы сразу же переехать к ним в семейный особняк. Наивные влюблённые, свято верившие, что после победы над болотниками всё будет хорошо. Что с враждой будет покончено.

Но я видела, как на нас смотрят Высшие маги, как кривятся от презрения их лица… видела, как на меня смотрел отец. Даже несмотря на его попытку убить меня, я продолжала называть Ханса Солода отцом.

Нет, не позволят они наступить миру. Не позволят.

— Не знаю, Тарк, — уклонилась я от ответа. — Надо еще пережить завтрашний день.

— Мы переживём, — твёрдо произнёс брат, сжимая мою руку. — Обязательно переживём. Потому что вместе мы сила. И у нас есть Хейды.

— Конечно, — улыбнулась ему, чтобы не тревожить лишний раз Адриэтт. — Ты прав. Вместе у нас всё получится.

Весь путь из госпиталя до нашей палатки я никак не могла отделаться от мысли, что буквально зудела в голове. Фантастичная, нереальная, но такая желанная.

В палатке, которую мы делили с Аликой на двоих, было пусто. Видимо, ведьма еще не вернулась с учений. Первой мыслью было отправится к ней. Но какой смысл? Я точно знала, что назад девушку обязательно проводит либо дядя, либо Тайфун.

Дарен Тайфун мне нравился. Это был обаятельный молодой человек, который рассказывал интересные истории. Выходец из аристократической семьи, столь близкой к императору, Дарен не кривил нос и не смотрел на нас как на выродков. Но, глядя в его зелёные глаза, я искала другой оттенок и другие чувства. Искала и не находила.

Неужели теперь до конца жизни я буду каждого мужчину сравнивать с несносным Ягуаром?

Подойдя к тазу с водой, я стащила рубашку и принялась умываться. Вода была холодной. Это Алика могла одним движением согреть её, а мне приходилось довольствоваться тем, что есть. Нет, я могла нагреть воду. Крохотные крупицы магии у меня оставались, но тратить их на такой пустяк казалось кощунством.

За плеском воды и сопровождающей умывание дрожью по всему телу, когда капли стекали по шее к груди и по спине, я не услышала, как в палатку вошли.

— Прошу прощения, — глухо произнёс мужской голос, и я замерла, упираясь руками о высокий пенёк, на котором стоял таз.

Вслушиваясь в каждый шорох, вдыхая запах чужого мужчины, ждала, что Ягуар уйдет. Но прошла секунда, вторая, пятая, а ничего не происходило.

— Алики здесь нет, — не выдержав молчания, произнесла я и потянулась к рубашке.

— Шаарские плети, — неожиданно произнёс Найл.

Забыла. Совсем забыла.

Пальцы дрожали, когда я быстро натягивала на мокрое тело рубашку. Грубая ткань тут же промокла, прилипая к телу и вызывая новую волну дрожи. Вытащив волосы, повернулась к нему, чтобы встретиться с зелёным пламенем знакомых родных глаз такого нужного и правильного оттенка.

— Тебя били в приюте? — глухо спросил Ягуар.

— Ну что вы, милорд, — хмыкнула я и принялась завязывать шнуровку на рубашке. — В приютах госпожи Жожеты товар не портят, особенно такой ценный. А вот хозяева такой терпимостью не отличаются.

— Тебя избил твой хозяин? За что? Что такого можно совершить, что он поднял руку на девушку? Да еще использовав для наказания шаарские плети. Ведь шрамы после них трудно свести. Они ведь старые, не так ли, Солод? Сколько тебе было тогда?

— Семнадцать.

— Семнадцать, и что ты сделала?

— Не покорилась.

Память услужливо напомнила адскую боль в спине, слёзы, от которых было невозможно нормально вздохнуть, голос и перегар изо рта вперемешку с запахом тушёной жирной баранины и жареного лука. Я с тех пор ненавидела жареный лук… «В следующий раз будешь умнее, тварь. И сама раздвинешь ножки. Когда я скажу и как я скажу…»

Ошибся.

— Почему не пожаловалась?

Наивность высшего вызвала лишь злую усмешку на моих губах.

— У меня не было главы и защитника. А у него власть и деньги.

Промолчал, а глаза продолжали гореть на красивом лице. Мне сложно было разобрать, о чём Ягуар думал в этот момент. Но тело откликнулось на этот пристальный взгляд, соски затвердели, очень чётко выступая сквозь влажную рубашку.

— Ты ведь могла их свести. Почему не убрала?

— Чтобы помнить.

— О чём? Об унижении и боли? — отрывисто спросил, делая шаг ко мне и застывая. Я видела, как его взгляд скользнул по телу.

— Нет. О силе, о воле, о моём месте в долине. Том самом, которое вы мне указали, — я просто не могла упустить случай напомнить Найлу о том унижении, которому он меня подвергнул.

Вздрогнул, отводя взгляд.

— Ты попала под горячую руку. Приношу свои извинения, Солод. Я не должен был этого делать.

— Благодарю, милорд, ваши извинения приняты. Что-то еще?

— Отдыхайте, Солод, — произнёс перевёртыш, кивнул и вышел.

А я без сил опустилась на ближайший стул.

Нет, прав был Тарк. Бежать отсюда надо. Сразу после победы, если выживу, сбегу. Потому что находиться рядом с ним самое настоящее мучение. Но и не видеть тоже невыносимо.

К вечеру шальная мысль так прочно засела в голове, что не давала мне малейшей возможности отдохнуть, переключиться на что-то другое и элементарно выспаться.

— Я тебе нужна? — немного резко спросила у Алики, которая, вернувшись всего пару минут назад, стояла у лежанки, потирая затёкшую шею.

Не знаю, чего я хотела больше, чтобы ведьма сказала «да» или «нет». Отговорила меня от безумного поступка… или помогла его совершить.

— Нет. А в чём дело?

— Я хотела бы уйти этой ночью, — теребя полы камзола, который просто набросила на плечи, спасаясь от вечернего сумрака, произнесла я.

— Куда?

— Для кого-то эта ночь может стать последней. Вполне возможно, и для меня. Я хочу провести её с пользой. С тем, кто дорог, — совершенно честно и искренне ответила Алике. — Поэтому и спрашиваю.

— Конечно, — ободряюще улыбнулась она, и у меня засосало под ложечкой от угрызений совести, которые не дремали, напоминая о том, кем приходится Найл Алике. — Ты права. Надо быть с тем, кого любишь и кто дорог сердцу. Тарк будет рад твоему приходу.

— Д-да, — нервно ответила ей, отводя взгляд и едва не сгорая со стыда.

«Она его не любит. Ей неважно… всё равно. Это не обман и не предательство», — убеждала я себя.

— Так ты не возражаешь?

— Конечно, нет. Иди. Проведи эту ночь с пользой для себя.

— Спасибо, — прошептала я, бросила на девушку последний взгляд и быстро выбежала на улицу, пока не передумала.

Вечерний сумрак остудил пылающие от стыда щеки. Но вот для того чтобы переступить через себя и прийти в палатку Ягуара, мне понадобилось собраться с мыслями.

Некоторое время я просто сидела у костра, смотря, как алое пламя жадно пожирает сухие ветки, невпопад отвечала на вопросы ребят. Но они будто не замечали моей рассеянности, сами чувствовали беду и готовились к бою.

В палатку Найла шла не таясь. Они все уже давно привыкли, что я ходила к нему с донесениями, и совсем не удивились, когда, отшвырнув палку в костёр, я встала, коротко попрощалась и быстрым шагом направилась туда.

— Солод?

Ягуар сидел за столом и пил.

Я почувствовала резкий запах алкоголя в воздухе и напряглась. Страх, загнанный глубоко в самый дальний уголок сознания, вновь встрепенулся и оскалил жуткую морду.

… перегар и запах жареного лука…

Нет, всё будет не так. Сейчас всё будет по-другому.

— В чём дело? Алика?

Её имя будто стеной встало между нами.

— Нет, — я осторожно сняла с плеч камзол, свернула его и положила на стул.

— Тогда что тебе нужно? — зелёные глаза будто заглядывали в самую душу, выворачивая её наизнанку.

— Я хочу провести эту ночь с тобой, — совершенно спокойно и невозмутимо ответила Ягуару.

Его лицо окаменело, а губы сжались в тонкую линию.

— Уходи, Солод, — глухо произнёс Найл, вновь потянувшись к бутылке.

— Нет.

— Убирайся, — угрожающе рыкнул он, приправив всё это ментальным ударом.

— Нет.

— Я не люблю тебя.

Это было больнее и тяжелее вынести, но я и тут не дрогнула.

— А я не прошу любить меня. Всего лишь ночь. Одна ночь перед главным боем мира.

— Уходи.

— Она не придёт. Ты же знаешь это! Она не придёт к тебе.

— Но и заменитель мне не нужен!

Больно, но я всё равно продолжила.

— Ты хотел знать, откуда у меня эти шрамы? И что было со мной в семнадцать лет? Так я расскажу. Я прослужила два месяца у одного знатного лорда, который выкупил меня у приюта. Два месяца, когда он вдруг решил, что хорошенькая лисица с аристократической кровью магов Империи вполне может согреть его в постели. Когда я отказалась в первый раз — он исполосовал мою спину шаарскими плетьми. Я тогда три дня валялась в горячке. Но стоило мне встать, как он пришёл снова. За второй мой отказ лорд на двое суток посадил меня без еды и воды в свой подвал. Думал убедить меня. Но просчитался. Я бы лучше умерла, чем позволила ему коснуться себя. А хозяину так хотелось сломать меня. Не получилось.

— Хватит.

Но меня уже было не остановить. Медленно расстёгивая манжеты, я продолжила свой рассказ. Боли и страха больше не было, я давно смирилась с этим прошлым. Просто вынесла урок и больше не допускала подобного.

— На четвертые сутки, когда я была уже одной ногой в могиле, он снова пришёл… — замерла, сглотнула и продолжила: — Сопротивляться я не могла, не было сил. Просто лежала, смотрела в потолок и ждала смерти…

— Прекрати.

— Мой первый и единственный сексуальный опыт связан с тёмным и сырым подвалом, а еще запахом перегара и жареного лука из его рта.

— Остановись, — Найл преодолел разделяющее нас расстояние и схватил меня за плечи. — Хватит.

— Я его убила. Сломала хребет. Все решили, что лорд-перевёртыш оступился в темноте и упал с лестницы. Конечно, подозревали правду, но разве могла сломанная, едва дышащая одичавшая убить их сильного могучего хозяина.

— Дамина!

— С тобой всё будет иначе. Да, ты не любишь меня, но это неважно. Дай мне почувствоваться себя женщиной… просто женщиной. С тобой.

— Ты не понимаешь, о чём просишь.

— Понимаю, — я коснулась его лица ладонью, провела по щеке и улыбнулась. — Я хочу тебя. Этой ночью, сейчас…

Я видела, как он из последних сил борется с собой, как исказились черты его лица.

— Найл, — едва слышно прошептала я, облизнув пересохшие губы.

И мужчина сдался.

…Поцелуй и разорванная в клочья рубаха…

…Мой стон и жадные прикосновения на обнажённой спине и груди…

…Укус в шею и его тихий стон, похожий на урчание дикого зверя…

…Прохлада покрывала и тяжесть мужского тела, нависшего сверху…

…Губы, руки, прикосновения на моём теле, на каждом миллиметре, и жаркое томление внизу живота…

…Мгновение до единения и короткая вспышка страха, которую Найл умело погасил, припав к губам в жадном поцелуе…

…Движение, соприкосновение наших тел и тяжелое дыхание, переходящее в слабые вскрики.

Страшно не было.

Восторг, страсть и стремление унять эту сладкую боль внизу живота. Я жила Найлом, дышала и любила так, как никого в жизни. Кажется, балансируя на грани наслаждения, я сказала ему об этом. Уже не помню.

Сейчас мы принадлежали друг другу. Только этой ночью я могла и имела право касаться его, ласкать и любить. Лишь сейчас я была счастлива.

Ночи летом короткие.

И неизбежно наступил рассвет.

— Ты порвал мою рубашку, — произнесла, стоя в одних брюках посреди палатки с куском бесполезной ткани в руках и размышляя о том, заметит ли кто-нибудь, если я выйду из его палатки в камзоле на голое тело.

Ягуар лежал на постели, закинув руки за голову и глядя в потолок. Бедра были едва прикрыты покрывалом, и моё тело заныло, вспоминая, как всего десять минут назад мы предавались безумной страсти.

Найл медленно повернул голову, и изумрудные глаза зажглись знакомым зелёным пламенем. Я уже знала, что это означает — страсть и желание.

— Возьми мою. Или боишься пересудов?

— Не боюсь, — я пожала плечами и действительно потянулась за его рубашкой. — Да и поздно. Твой запах на мне не заметит только слепой, глухой и немощный. А тут таких не водится.

Быстро надела и принялась застёгивать крохотные пуговички.

— Мина…

Сердце дрогнуло, и я подняла на него взгляд.

— Не участвуй в этом, — тихо произнёс он.

— Что?

— Не выходи днём на бой.

— С ума сошёл? Я должна.

— Нет, не должна. Никому и ничего. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Одна ночь не даёт тебе право давать мне указания.

Он встал, совершенно не стесняясь своей наготы, а я тяжело сглотнула, отводя взгляд в сторону. Щеки вспыхнули румянцем.

— После победы всё изменится… Для нас, — Найл подошёл совсем близко.

— И что это значит?

— Я не отпущу тебя, — поправляя волосы, прошептала мужчина. — Моя луана.

Я дернулась, как от удара, и покачала головой.

— Одна ночь ничего не значит. Ты не обязан играть в благородство. Я сама к тебе пришла, сама всё решила.

— Тсс, — палец коснулся моих губ, приказывая замолчать. — Я хочу тебя, Мина. До сих пор хочу… Эта ночь не уняла жажду, а лишь усилила её.

— А моё мнение ты спросить не хочешь? — отступая назад, поинтересовалась у него.

— Ты меня любишь, — ответил мужчина и самодовольно улыбнулся.

— Что?

— Ты сама мне сказала. Точнее, простонала за мгновение до…

— Это ничего не значит, — перебила я его. — Луана — слишком большая ответственность и очень серьёзный шаг. И Алика? Ты о ней подумал.

— Мы обсудим всё после победы.

— Хорошо, — схватив камзол, я подошла к выходу, замерев на мгновение.

— Ты ведь не послушаешь меня, не так ли? Выйдешь на бой.

— Я не могу иначе, Найл. Будь осторожен, — и скрылась в свете зарождающегося дня.

В следующий раз мы с Ягуаром встретись на поле боя, за мгновение до его гибели.

* * *

Кошмары о тех жутких часах еще долго приходили ко мне во снах. Если днём мне удавалось прогнать эти воспоминания, то ночью скрыться от них возможности не было.

Я помнила запах гари, дыма и пепла. Этот пепел забивался в нос, глаза, уши, оседал на шкуре. Помнила яростное рычание перевёртышей, которые вгрызались в болотников, прорываясь вперёд. Взрывы хлопушек, от которых закладывало уши, свет Хейдов, которые постоянно кружили над полем боя, то пуская перья-стрелы, то взрывая ахтанов сырой магией. Алика с силовыми плетями выглядела очень эффектно и завораживающе.

Ещё я помнила бессмысленный взгляд прозрачных глаз с отсутствующим зрачком и белые волосы, худые тела и длинные пальцы, горький вкус крови и запах болот. Помню, как эта грязная и липкая кровь в первые же минуты окатила меня с головы до ног.

Но я ничего не замечала. Отпустив зверя на волю, лишь наблюдала за этим безумием, получая своего рода удовольствие. Не от смерти, а от собственной причастности.

Прыгать, стараясь попасть прямо в глотку, рвать когтями и не стоять на месте, потому что любое промедление смертельно опасно. Болотники набрасывались группами и могли задавить и уничтожить массой.

Всё произошло незадолго до конца. Войдя в раж, одурманенная своими достижениями и чувствуя вкус приближающейся победы, я ринулась вперёд и оказалась отрезанной от основной массы перевёртышей.

Осознала я это значительно позже, когда, прорвавшись еще дальше, неожиданно поняла, что спину и бока никто не прикрывает. Что я осталась совсем одна на крохотном пяточке поля, со всех сторон окруженная жуткими ахтанами.

Страха не было. Лишь желание убить как можно больше этих тварей, прежде чем погибнуть самой. А они напирали, рвали шерсть, царапали в кровь и пытались укусить.

Больно. Коротко взвыв, я припала на одну лапу и оскалилась, чтобы снова броситься в бой. Солод так просто не сдаётся.

Именно в этот момент на помощь пришёл Ягуар. Огромная кошка, гибкая, изящная и немного страшная. Он одним махом подмял под себя тройку болотников, глянул на меня изумрудным взглядом и свирепо рыкнул:

— Назад, пробирайся к нашим. Живо.

— Но…

— Я задержу их! Мина! Быстро, я сказал! Не рискуй!

Послушалась. Ушла. Бросила…

Едва не падая от усталости и многочисленных ран, я стала пробивать дорогу назад, не боясь, что в спину или загривок вцепятся болотники. Ягуар меня спас и будет спасать.

Шаг за шагом, труп за трупом, я продвигалась вперёд.

Почему тогда не оглянулась? Почему не поняла, что ему нужна помощь?4f7b7c

А когда сделала это, было уже совсем поздно.

Как бы ни был силён Найл, каким бы могучим и ловким ни считался, но их было слишком много.

— Найл! — мой вопль пролетел над полем битвы и затерялся в шуме войны.

Ничего не видя, забыв о боли и ранах, я ринулась вперёд. Попыталась. Меня поймали за загривок.

— Куда?! Стой! — прорычала Смурая, не давая мне дёрнуться.

— Пустите! Пустите меня! Там Найл, он погибает! Пустите!

— Быстро возвращайся в замок.

— Нет!

— Быстро! Мне еще один труп здесь не нужен, — рявкнула седая волчица. — Серый, быстро проводи девчонку в замок и назад.

Меня увели.

За стенами, ничего не видя перед собой от слёз и усталости, я почти сразу перекинулась. Амулета Золотова у меня не было, поэтому как была — голая, покрытая с ног до головы кровью, копотью и пеплом — осела на землю, дрожа всем телом.

Там меня и нашёл Дарен.

— Дамина, — молодой человек упал рядом со мной на колени, стащил с себя рубаху и набросил мне на плечи. — Боги, что с тобой?

А я даже ответить не могла, так меня трясло.

— Он… он… — хрипела я, и голос пропал окончательно.

— Тебе надо к целителям. Срочно!

Маг подхватил меня на руки и быстро понёс куда-то, маневрируя между людьми и перевёртышами.

— Тут раненая, перевёртыш. Ей нужна помощь! — выкрикнул Дарен, как только мы вошли внутрь палатки.

— Боги, кладите её сюда, — к нам подбежала молоденькая целительница. — Бедная, вся израненная. Какие жуткие шрамы. Молодой человек, принесите таз с водой, её надо обтереть.

— Убили, — прохрипела я и снова задрожала. — Его убили.

— Кого? — осторожно стирая с рук грязь тампоном, спросила девушка.

— Найла… его убили. Из-за меня. Я виновата! — выкрикнула я, упала, выгибаясь в спине, упираясь локтями и пятками в кровать, и завыла, не в силах выдержать боль, которая терзала моё сердце.

Но, надо отдать должное, девушка не растерялась.

— Спи, — прошептала она, касаясь рукой моего лба, и я уснула.

Следующие несколько дней просто исчезли из моей памяти. Я почти всё время спала, а если бодрствовала, то просто лежала, смотря вверх, и ни на что не реагировала. Раны медленно затягивались, и физическое состояние постепенно приходило в норму, но что это значило, когда моё сердце было разбито и уничтожено?

А на исходе третьего дня за мной пришли, заставив жить дальше.